Глава 2.

      — Ты не посмеешь! — Удар кулака о каменный подлокотник был громок, его звук эхом пронесся по коридорам и залам небесных чертогов, давая каждому понять, что один из сильнейших и древнейших божеств пантеона был не в настроении.       Мягко говоря, не в настроении.       — Да? — Мастерски смешивая гнев и насмешку в концентрированный яд, бросила в ответ прекраснейшая. — И кто же меня остановит? — Она с вызовом глянула на собеседника, медленно сверкая пригвождающим взглядом на каждого, кто смел подумать о чем-то неподобающем. — Ты? — Бородатый мужчина не дрогнул, но немое чувство волной прокатилось по телу, даруя дискомфорт. — Или вы?!       Фиолетовые глаза Фрейи переливающиеся жидким серебром глядели на Зевса, смотря тому глаза в глаза, проникая в душу, выворачивая ту. Ну, ощущалось богом-громовержцем все именно так, все же он, как знатный бабник, испытывал к богине войны и любви некоторые не совсем чистые чувства, желая заполучить ту в свой список «достижений». Он чаще других пытался получить её благоволение и больше каждого пытался запустить свою руку девушке под платье, за что, закономерно, получал в ответ выкованным Гефест мечом, а после и от своей «совершенно точно не жены» Геры, чья ревность была знаменита даже в самых глухих деревеньках миров смертных.       И сейчас, услышав желание своей главной цели для утоления плотского голода, Громовержец был бесконечно зол на Фрейю, сестер Мойр и саму судьбу, что вынуждали объект его вожделения уйти.       — Законы небес нерушимы, и ты об этом знаешь отлично, — попытался надавить Зевс, но если для Фрейи на небесах и были авторитеты, то явно не тот, чьей «хрен» успел побывать даже в мальчишеской «пещере». После этого данный «подвиг» успел множество раз повторить трижды проклятый Аполлон. И не только он. — Жители небес не должны…       — Я прекрасно знаю правила, — терпению Фрейи можно было позавидовать. Но некоторые довольно проницательные личности видели, что запасы самоконтроля богини на исходе. Видели, но не помогали в решении спора, в конце концов, все происходящее было до одури интересно! — И нарушать их не буду.       Хитрая улыбка украсила идеальное лицо, от чего Зевс тяжело сглотнул, напрочь проигнорировав ревнивый взгляд Геры. Он, конечно, знал, что она ему еще устроит сцену после собрания, но ради красоты стоящей перед ним женщины был готов стерпеть крики «мегеры». Главное, чтобы упомянутая крикунья не узнала, как он её в своей голове порой называет. Ну и его мнения касательно её умений в постели.       Кто бы мог подумать, что богиня брака была так скучна в соитии? Не желала экспериментировать, да и вообще… Ганимед куда податливее и ловчее.       «Кстати, где он? — Стоило Громовержцу подумать о своём виночерпии и любовнике, как его мысли кажется прочитала — хотя, скорее всего, они были просто-напросто написаны на его лице — Гера, заскрипев по камню своего трона ногтями, обещая изменщику все кары небесные и поднебесные. — Не очень-то и хотелось пить…»       — Как ты это сделаешь, если проведешь в мире смертных больше отмеренного срока? — Хмыкнув от вида картины «ревнивица и кобель», спросила Локи, решив, что дело подруги-знакомой будет интереснее очередных разборок небожителей. — Да и использовать свои силы на полную не сможешь.       Фрейя знала, что согласно правилам, она не должна находится в мире смертных дольше, чем отмерит нить судьбы и мойры. Старое правило, изменить которое хотели уже несколько сотен лет так же, как автоматизировать некоторую божественную работу. Да и силы свои она использовать хотела минимально — для самозащиты и тому подобного.       Богиня улыбнулась, с готовностью давая ответ:       — Ни одно правило нарушено не будет, — сверкнули глаза серебром. — Ведь мир, в который я отправляюсь не входит в нашу сферу влияния.       Тихий ропот пробежался меж божествами, которые не могли не прокомментировать это.       — Решила отправится сквозь Великую Тьму? — Удивленно процедил Зевс. — Думаешь, сможешь сделать это без последствий? Или тебе напомнить, что произошло с Гелиосом?       — Этот дурак решил, что его сил хватит, чтобы «осветить пустоту», — закатила глаза Локи, скрестив руки на груди. — За что поплатился, растратив на это своё естество.       — Но успехов не добился, — кивнул Зевс. — Тьма так и осталась тьмой, за которой наша власть уже не так абсолютна. Я спрошу еще раз: Ты действительно желаешь отправиться туда, даже зная, что шансы погибнуть слишком велики?       Сейчас в Зевсе говорил не старикашка-извращенец, а древний бог пантеона, мудрый и опытный, хоть со своими тараканами.       — Это — моя судьба, — твердо ответила Фрейя, гордо подняв подбородок. — И если мне суждено сгинуть во время своих странствий, то так тому и быть.       Теперь все смотрели на неё иначе. Слишком сильны был сказанные слова. Слишком они были «слишком», чтобы остаться без вопросов.       — И… — Попыталась подобрать слова Локи, подавшись вперед на троне. Вечный прищур исчез, красные, словно кровь глаза не моргая, наблюдали за каждым вздохом богини войны. — Зачем все это? Чего ты хочешь добиться и что ищешь?       Врать не имело смысла, правда рано или поздно всплывет.       Решение Фрейя приняла давно, но произносить эти слова своими губами ей было до мурашек приятно:       — Это — поиск судьбы, Локи, — промурлыкала среброволосая. Это было так томно и возбуждающе, что даже богиня обмана ощутила дрожь жажды, про мужчин и говорить не стоит, многим потребовалось все самообладание, чтобы сохранить лицо. — Поиск того, что мне уготовано и получение желаемого.       — Слишком расплывчато, не находишь? — Облизнув губы, ответила Локи.       — Я отправляюсь на его поиски.       — Чьи? — Локи, как и многие, не поняла, о чем или ком шла речь. Точнее, до неё не сразу дошло, все же она, как и некоторые богини, была дружна с Фрейей, от чего они порой засиживались друг у друга в гостях, обсуждая всякое-разное. — Постой! Неужели…       — Да, — кивнула еще более довольная Фрейя. — Мойры нашли его, указали на мир и поведали о судьбе.       — О чем вы? — Вопросил до ужаса любопытный Гермес.       — Она… — Уже хотела ответить Локи, но была перебита. Богиня войны решила сама расставить все точки:       — Мой суженый, моя первая и единственная любовь найдена. — Сердца всех мужчин пропустили удар, наполняясь гневом и черной завистью к неизвестному мужчине. Тому, чьи нити судьбы посмели сплестись в чувственном танце с полотном судьбы самой Фрейи! Пронизывая то, меняя, подчиняя себе… Да, все боги-мужчины, как бы они себя не вели и не показывали, впервые за все время своего существования ощутили некоторое извращенное единение в мыслях и чувствах. Ох, как же они сейчас хотели найти этого «избранника» и выбросить его душу в глубины Тартара, как можно глубже, туда, куда даже взгляд Хеймдаля не доставал! Но никогда бы такое не сделали. Одно дело — желать, а другое — воплощать это желание. Попробуй они что-то такое провернуть, Фрейя бы костьми легла, но все небеса уничтожила. — И если ради его поисков я должна покинуть небеса и известные смертные царства, то так тому и быть. Меня будет вести судьба и… Любовь.       — Ты же его не видела ни разу, какая в Бездну любовь?! — Зря это выкрикнул какой-то ревнивый мелкий божок. Ой зря. — Предпочтешь небожителя… Смертному? Или с кем там тебя судьба сводит?       — Заткнись, Апис, — холодные, полные презрения глаза богини могли убивать. И будь на месте бога-черепахи смертный, то сама его суть была изничтожена. — Ни тебе и не кому бы то ни было еще указывать мне что и с кем делать, кого и как сильно любить. — То количество холода, что сопровождало эти слова, было способно устроить в каком-нибудь мире ледниковый период. — Тебя от моего гнева отделяет только Зевс и мое нежелание тратить время на насекомых.       Правда, вместо очевидного эффекта, сказанное привело Аписа в необычайный восторг. Его тело содрогнулось в неконтролируемых судорогах, а лицо исказилось в гримасе блаженства. Он чуть ли не стек со своего трона, первые ощутив такие эмоции, и понял (так же как некоторые окружающие), что его вкусы несколько специфичны, от чего посвящать в них кого-то не хотел абсолютно. Но, от звания больного ублюдка в глазах понимающих, это его никак не спасало.       Скривившись в отвращении от увиденной картины, Фрейя перевела взгляд на самого старого бога в пантеоне. Она уже приняла решение и отговорить или остановить её не был способен никто, даже если начнется Рагнарек. Она была готова лично собрать жатву для Нагльфара и соорудить его, если это поможет приблизить её к цели.       Зевс видел эту решимость в глазах богини. Он мог быть извращенцем, жадным до плотских утех засранцем, изменником и ублюдком, но идиотом — никогда. Если эта слишком самостоятельная, недоступная и желанная женщина решилась на самоубийственную миссию, взвалив ту на свои далеко не самые хрупкие плечи, то поделать с этим даже он, Уран и Кронос, не в состоянии. Даже все вместе.       Обратившись в чистейший серебряный свет, Фрейя взмыла в небеса, разрезая те своим могуществом и отправляясь в, возможно, свое последнее путешествие. Увидятся они или нет, решит Судьба.       — Хм, может «намекнуть» мойрам, что их помощь будет желательна? — Подумал вслух Зевс, переглянувшись со своим другом и собутыльником — Гермесом. Возможно, они вместе смогут «поговорить» с сестрами и даже подглядеть за похождениями богини любви. А может даже за очень пикантными моментами. Да и интересно им (как, впрочем, и всем), кому судьба подарила Фрейю… Или это неизвестный был подарком?       

***

      Царство богов не было «местом» в полном понимании этого слова. Не было в нем и «сейчас» с «тогда». Небесные чертоги располагались там, куда простым душам смертных путь был заказан, даже если это самое «там» было невозможно, но при этом существуя в действительности, обладая своими законами и негласными правилами.       Обратившись в луч света, богиня войны начала свой долгий и тернистый путь к цели, летя в несуществующие небеса, проходя сквозь них и улетая дальше, встречая звезды, планеты и удивительные в своем разнообразии чудеса межзвездной пустоты.       Позади остались известные миры, в которых её влияние было абсолютным, планеты, на которых самые разные народы поклонялись Фрейе и её ипостасям, принося жертвы, молясь, стоя на коленях и умирая с её именем на устах.       За спиной остались сказочные страны и люди, чудовища и чудеса. А она летела все дальше и дальше, не встречая сопротивления. Фрейя настолько сильно отдалилась от «центра» бытия родного пантеона, что родные звезды стали едва заметными точками, чей свет едва-едва проникал сквозь монструозное расстояние.       Дальше, быстрее, еще выше, глубже, сквозь свет, мимо солнц, бесконечно маленьких и бесчисленных. К самой границе Вселенной — и дальше, туда, где нет расстояний и времени, где миллиарды слились в одну, потом потускнели и исчезли.       Она была одинока в абсолютной пустоте, затеряна в вечности одиночества. Попав в бесконечную тьму, она осталась там плавать, медленно скользя в прозрачном космосе. Лишь тонкая, эфемерная, едва уловимая даже её божественной природой «нить», тянула Фрейю дальше, сквозь ничто, к желанному.       Но небытие не могло продолжаться вечно. Та граница, что разделяла вселенные, наконец, истончилась. Откуда-то из вечности, более далекой, чем сама бесконечность, к ней потянулись силы, что с безжалостностью протащили её сквозь границы.       Сквозь океан мыслей, океан душ…       Вспыхнул свет, эта вспышка становилась все ближе, ближе, она росла, расширялась, распадаясь на звезды. Другая галактика, другая вселенная… Нет. Это были не звезды, но души, истинная квинтэссенция нового, неизвестного бытия.       Здесь они обитали, здесь существовали, соседствуя с несуществующими сущностями, о которых богиня могла лишь подозревать.       И все же, с виду тихое место не могло существовать в мире. Мир и покой были невозможны, здесь они означали только распад, полное отсутствие чего бы то ни было. Здесь не было полного вакуума. Тут, за гранью старого, за границей отделяющей ничто, всегда было нечто большее.       «Звезды» душ танцевали в хаотичном танце, прямо под бурлящим небесным сводом, которого тут быть не должно. Но вот он, пылает и кипит, находясь в постоянном движении. Тут были и победили и побежденные, словно несуществующая, новая действительность, отличающая от привычной практически во всем, никак не могла забыть о чем-то, вечно меняясь, силясь найти забытое.       Прекрасные и ужасные, гротескные ужасы и воплощения благородства, тут было всё. Были все. Подобные искали подобных, сливаясь воедино и образуя мощную оппозицию. И каждая из этих группировок выступала ярой противницей других, таких же, как она.       Она не стала приближаться к ним, ни к одному из альянсов, хотя те пытались как-то на неё воздействовать, желая изничтожить её независимость. Фрейя ощущала, как её не сильно тянуло к одной из многих форм неясных сущностей, что при её приближении излучали вокруг волны тепла и радости, вселяя в сердце богини непонятное счастье.       Отмахнувшись от раздражителей, богиня войны и любви, покровительница бесчисленных воинственных народов прощупала ткань нереальной реальности, ощутив ту самую границу, что отделяла море душ от настоящей, физической действительности, той самой, в которую воительница так сильно желала попасть. Судьба вела её, направляя «руки» и волю в нужное русло, даруя свое благословение и понимание нужных процессов.       «Полог» реальности был аккуратно отодвинут, пропуская сквозь себя гостя из иной реальности. Судьба была благосклонна. Перед Фрейей предстала прекрасная планета. Столь красивая, что легко могла стать очередной жемчужиной в длинной череде любимых миров небожителей родной реальности. Моря, океаны, горные хребты и полноводные реки. Ледяные просторы, зеленые луга и…       Омрачали картину идеала лишь три вещи: Уродливая зеленая луна, на поверхности которой выделялся силуэт черепа и два чудовищных разрыва реальности, что пылали хаотической магической энергией на полюсах планеты, превращая два равноудаленных друг от друга места в самый настоящий ад нереальности.       Но это могло подождать. Нить судьбы, что связала её, натянулась, утягивая богиню к поверхности одновременно прекрасного и ужасного мира. Она летела, оставляя позади зеленые холмы и долины, моря и озера, города и королевства. Летела туда, где виднелись заснеженные поля, жухлые леса, царапающие небесный свод горные хребты и текущие у горизонта лавовые реки, что рассекали алыми нитями белый хлад севера.       Фрейя сразу припоминала несколько миров, нордические жители которых поклонялись ей, как одной из верховных богинь. Сильные и стойкие войны, выносливые, хитрые и непреклонные, готовые подчинять, но не подчиняться. Она надеялась найти в новой реальности и мире схожих людей.       Столб света пробил низко текущие тучи заснеженных просторов, являя древнему и прекрасному миру бога иной реальности. Отличного от известных, слишком похожего на человека.       Фрейя явилась в безымянный мир, приняв вид все такой же прекрасной девы, но ныне вид её боле не был хрупок. Отнюдь, теперь богиня войны начала соответствовать своему званию, облачившись в меховые, идеально подходящие северным регионам доспехи. На бедре красовался выкованный Гефест меч, орудовать которым Фрейя умела едва ли не лучше, чем собственным языком. Теперь, от коренных жителей севера она отличалась лишь своей бесконечной красотой.       Сделав первый вдох, прекраснейшая победоносно улыбнулась. Скоро, совсем скоро она найдет своего любимого и обретет счастье, чего бы это ни стоило…       Позади захрустел снег, а до ушей донесся утробный рык с хрипами. Стук копыт и клацанье зубов. Лязг ржавого металла. Вот и первый житель нового мира, хоть и до омерзения страшный.       … Но для начала, — воительница вынула меч из ножен, кровь в её жилах закипела в предвкушении и азарте, — нужно узнать, чего стоят местные монстры.       

***

      — Здесь! — Рука с надетой на неё перчаткой указала в сторону востока. — Белый свет бил за этим холмом!       Крик разведчика отвлек молодого парня лет двадцати от разглядывания окружения и постоянных попыток увидеть в нём врага. Молодой человек вперил свои черные глаза в сторону, в которую указывал разведчик и протяжно втянул ледяной воздух, выдыхая клубы пара. Разгоряченное походом тело едва ощущало покалывание мороза, цепкие прямые пальцы стиснули рукоять безымянного меча, на тусклом лезвии которого можно было заметить несколько сколов, полученных в ходе прошлой битвы.       Вершина холма приближалась. Подъем сожрал больше сил, чем они рассчитывали, но огибать холм было слишком долго.       Еще немного, еще несколько десятков метров и перед ними откроется ответ на вопрос — что стало причиной странного свечения в этих далеких землях. Снег прогнулся под пятой воина. Подувший снизу ветер принес не только стойкий терпкий запах крови зверолюдей, но и тонкий аромат неизвестных цветов. Что странно, ведь на этой мёртвой, проклятой, пропитанной скверной земле не цвело ничего, абсолютно.       — Дайдерик, глянь туда!       Действительно, подумал парень, проследив за направлением пальца и заметив мельтешение среди не особо частых, сухих, почерневших деревьев.       И там, спасибо всем богам за отличное зрение, он увидел причины запахов — меж нестройных рядов глупых зверолюдей стремительно мелькала неизвестная фигура, судя по формам — девушка, и резво «касалась» их тел острой гранью своего оружия. Касалась фатально для искаженных магией полулюдей.       Дайдерик нечасто видел, чтобы дева была способна на такое, а его родное племя славилось могучими воинами, что могли одним ударом кулака размозжить голову порождению северных пустошей.       И чем дольше молодой человек наблюдал за действом, чем чаще видел росчерки красивого меча и не менее красивой хозяйки славного орудия, тем сильнее начинало стучать его сердце. Его удары глухим барабаном били в ушах, своей частотой совпадая с его шагами.       «Судьба» сделала свой ход, сотворив свою «магию».       — Эй, ты куда?! — Крикнули ему в след, но сам парень даже не понял, что несся в гущу сражения очертя голову, а его губы изобразили удивительное подобие предвкушающей улыбки.       Перед ним была лишь одна цель, одно желание терзало разум.       А глаза видели лишь светловолосую деву, что удивительным образом была отдаленно похожа на его мать.       Взмах меча, ублюдок-зверочеловек упал на хладную землю, покрытую снегом, потеряв голову от удара Дайдерика. На шум обратила внимание неизвестная, встретившись взглядом своих фиолетово-серебряных глаз с черными глазами северного воителя. Сам мир, казалось, замер в нерешительности, пока, спустя бесконечно долгую секунду, время опять не начало свой ход.       Страстный танец крови, смерти и меча продолжался под заводную музыку криков умирающих тварей. Какая еще встреча с первой и единственной любовью могла быть у богини войны? Только такая — идеальная во всех отношениях, кипящая от адреналина и азарта битвы.       Что вообще, могло быть лучше этого?