Глава #3. как правильно молиться в храме?

Удивительно, но ночь прошла спокойно. Либо Доджер все ещё не отошёл от ужаса, либо просто Скараманде так устал, что отрубился и ничего не слышал. На утро, как оказалось, Ёр и впрямь ничего не сотворил. Но день только начался… Сегодня нужно было топать в церковь, как обычно. И, поскольку Мувэ обязался отвечать за поведение воришки, ему пришлось взять его с собой. Ранний подъем графу не пришёлся по душе, он что-то сердито буркнул, но уже совсем скоро был полон энтузиазма и готов идти хоть на край света. К сожалению, этого боевого духа было так много, что приходилось переводить его в длинные глупые разговоры ни о чем. Весь путь занимал не так много времени, но за этот промежуток Ёр успел рассказать всю свою биографию. Теперь Мувэ знает, что Доджер не любит болгарский перец, что он боится пауков, что ему двадцать четыре года, что он любит зиму больше, чем лето, и много чего ещё. Скараманде придерживался молчаливой позиции, изредка отвечая на внезапные вопросы графа. Плут мог пройти чуть вперёд, вернуться обратно, припрыгивая; он мог присесть на корточки, чтоб посмотреть на муравейник поближе, а затем убежать от него с визгами, когда на ногу взберётся насекомое, и снова вернуться к лекарю с очередным вопросом. — эта дрянь ядовита?! — на что чернокнижник чуть более раздраженно отвечал: — нет. Жар солнца давил на головы. А чего ещё стоит ожидать от конца весны? Ещё немного и вот-вот начнётся лето, и это здорово. Вот только начало этой поры означает не только тёплые вечера, короткие ночи и возможность просидеть в огороде лишний час, но еще и тот факт, что с наступлением лета появляется уязвимость перед Иирру. А в прочем, сейчас это неважно. Скараманде не думал о том, что их ждёт. Сейчас его заботит только то, что было бы неплохо дожить до конца мая. А рядом с этой кудрявой шельмой шансы умереть увеличиваются. Доджера это будто не заботило, он выглядел сейчас снова таким же уверенным и гордым, будто вчера вовсе не его пытались сжечь. Родная церковь стала неким символом облегчения. Лекарь предполагал, что Ёр вряд ли вообще был в подобных местах. Но по правде говоря, в детстве родители брали его с собой в разные храмы. В воспоминаниях все было таким хрупким и ненастоящим, что воришка сомневался: это было во сне или наяву? Чернокнижник остановился у входа в здание и повернулся к плуту. Руки сами потянулись к завязкам на своей рубашке, которую отдал лже-богу, и тут же затянул их. — не смей паясничать. Или я тебе уши оторву, понял меня? — граф фыркнул, закатил серые глазки, но, хоть и лениво, все же согласно кивнул. Внутри все шло своим чередом, как сложный механизм. Работали и служили богу множество людей, но, только совсем отчаявшиеся и потерявшие все, несчастные крестьяне находились здесь искренне, долго, молча, и каждая их мысль была схожа с молитвой. Доджер присвистнул, когда увидел такое статное здание в этой глуши. Кажется, что даже в столице церковь выглядит беднее. Он прошёлся мимо икон, издали полюбовался на свечи, и даже обратил внимание на фрески. Скараманде сохранял спокойное выражение лица, но все же уголок губ дрогнул в полу-улыбке, когда он заметил такой неподдельный интерес своего «подопечного». Даже в такой погожий день, когда солнце светит ярче обычного, в церкви сохранялась таинственная полу-тьма. Белые стены погружались во мрак, окрасившись в рыжие тона. Убогие тени подрагивали в каком-то ужасе, испугавшись невесомого сквозняка. Мувэ давно привык к этому месту, все это являлось для него каким-то обязательным ритуалом на каждый день. Но для рыжеволосой «ведьмы» все казалось новым и чрезмерно святым, что даже ему на секунду показалось, как сердце ноет болезненной тоской. Однако, это совсем не означало, что Ёр будет послушен. Он совсем не ощущал отвественности за то, что кому-то прилетит за его поступки. И в место того, чтоб тихонько сидеть и ждать, когда лекарь завершит свои дела, он решил развлечься. Состроив безразличный вид, Ёр спрятал руки за спину и стал все больше и больше отходить от Скараманде, делая это аккуратно, не привлекая внимания. На глаза попался маленький уголёк, который брошено лежал на полу у стенки. Граф наклонился и забрал его. Первым порывом было нарисовать что-то неприличное на иконах, но лжец посчитал, что это будет очень банально и скучно, поэтому пока просто положил его в карман штанов. Давняя знакомая Скараманде подплыла к нему, странно косясь на плута. — а кто это? — шепотом спросила хозяйка Аманда, приподнимаясь на носочки, чтоб дотянуться до Мувэ. — а, этот... Доджер, кажется? Он со мной, да, не могу бедолагу у себя дома оставлять одного, — разбирая свою дорожную сумку, Скараманде сумбурно объяснял присутствие посторонних сегодня, — позапрошлой ночью принесло его к нам и вот.. — Лекарь предпочитал в одиночестве заниматься всеми своими делами, так что с трудом находил аргументы такой компании. На работе лекарь забывает о жизни за стенами церкви, о времени, о других проблемах. Прошло всего пару мгновений в спокойствии, но такая идиллия не могла длиться вечно. Стоило ему пройти в соседнее помещение, как на глаза попался знакомый рыжий огонёк. Мувэ побледнел от того, что смог лицезреть. Бестолковый и любопытный Ёр выхватил из тощих слабых рук старухи какую-то склянку, рассматривая неестественно-синий оттенок отвара. — не пей, бабка, это же яд, ослепла что ли? Доджер хотел убрать отвар в карман, но случайно промахнулся и стеклянная бутылочка разбилась о каменный пол. — ой. — улыбнулся он, не поднимая бесстыжих глаз на несчастную старуху. — Мувэ ещё сварит, че ты так вылупилась? — рыжий осуждающе выгнул бровь, скрестил руки на груди, и когда бабка отвернулась, он показал ей язык. Снадобье томно-синего цвета было уже не спасти. Мувэ ретировался к новому знакомому, схватил его за ворот и отвёл немного в сторону к холодной стене. Из сумки быстро выудил пустой шприц, блестящий на солнце. Серые глазки Доджера приметили поблескивающую иглу. Удивленные брови поползли наверх, а губы растянулись в нервной улыбке. — ты это, давай, успокойся, золотко. — Доджер попытался вылезти из-под чужих ручонок, но доктор слишком крепко сжимал его за воротник. — Помог бы лучше. А ты что делаешь? — сердито прорычал лекарь. Рыжая голова полностью касалась белой стены, плут пытался продавиться ещё дальше, но увы, огромный слой камня был тверже его башки. — помочь? Я? Брось, я не умею помогать за просто так, у меня аллергия начнётся, брр. — пальцы все попереломаю, нельзя же так с больными! — рука Скараманде уже не так крепко держала его, черноволосый вроде бы даже успокоился. Доджер облегченно выдохнул и смог позволить себе одну таковую шалость: он решил передразнить Мувэ. — бе бе бе, нельзя же так с больными, бу бу бу пальцы все переломаю, — выдавливал из себя мерзкий голос плут. Пронзительный взгляд Мувэ переместился куда-то в сторону. Лекарь увидел старого знакомого и мог только надеяться, что Ёр покорно пойдет к нему, и необходимости применять малейшее насилие по отношению к самоназванному графу не будет. — Вон регент идёт. Иди к Бурханту в хор петь, черт проклятый. — я даже не знаю о чем они там завывают! — рыжий проследил за взглядом скараманде и заметил своего нового воспитателя. — брильянтик, я только пить умею, но не петь. — поставил перед фактом Ёр, но Мувэ уже подтолкнул того за плечи в сторону дирижёра местного хора, который как раз вернулся забрать своих вокалистов, которых лекарь попросил сидеть тут до его прихода, — в полдень вернусь за тобой, ведьма. — предупредил чернокнижник. — ах! Я тебе не ведьма! — только и успел сказать плут. Скараманде не стал провожать взглядом плута, наивно надеясь, что тот добросовестно доберётся до дирижёра и будет послушен. Лекарь вернулся к старухе, которую минуту назад лишили дорогостоящего отвара. — здравствуй, — поприветствовал чернокнижник свою пациентку, складывая свои вещи рядом с ее кроватью. Лжец неохотно потащился в сторону других певцов, но на половине пути обернулся на Скараманде. Тот снова был занят своими докторскими делами, и это был замечательный шанс избежать позорной участи. Доджер, не подавая виду, неторопливо пошёл в другую сторону от остального состава хора, а как только скрылся из виду Мувэ, разогнался и быстрым шагом ретировался в неизвестную ему часть церкви. Здесь совсем не было людей, звуки совсем стихли и пахло сыростью. Прогулявшись немного по пустому коридору, плут заметил деревянную дверь, ведущую куда-то вниз. Воришка опустился на пол, вставая рядом с входом в подвал на колени и потянул рукой за колечко, открывающее путь к винному погребу. Так он понял по знакомому запаху алкоголя и решил, что раз не заперто, значит можно взять. Скараманде без устали опять кружился над пациентами, вновь и вновь повторяя давно заученные действия. Снова на койках перед ним не было ничего особенного, интересного. Чего-нибудь что требовало бы от лекаря искать новую формулу снадобья или особенную технологию лечения. Пожалуй, единственное, что было ему сейчас не по силам — рецепт вечной жизни или элексир против старения. В дальней части помещения лежали тяжело больные люди, которые наверняка и сами понимали, что пришли сюда умирать и давно потеряли веру в бога, которому всё равно молились каждый день. Мувэ старался не обделять вниманием старцев и хронически больных Оловян, но осознание, что все его действия не имеют смысла, никуда не девалось. Лучшее средство для них, которое врач мог представить – какой-нибудь вкусный отвар, особенный чай или даже нечто дурманящее сознание, чтобы малость скрасить последние дни, а иногда и часы несчастных людей. Многие из которых ослабели уже настолько, что с трудом поднимали руки и держали голову ровно. В винном погребе было пыльно и темно. На деревянных полках в рядок стояли бутылки с алкоголем. Доджер провёл горячимо пальцами по стеклу и остановился на наиболее понравившейся. Поднеся вино к лицу, Ёр расплылся в довольном оскале. Плут никуда не торопился: до полудня было ещё много времени. Бутылка все больше опустошалась, ее содержимого становилось все меньше и меньше, а Доджер все пьянее и пьянее. Алкоголь обжигал язык и горло, кровь прилила к щекам. В последнее время ему приходилось слишком часто испытывать стресс, поэтому сейчас он пытался его залить спиртом. Солнце поднималось всё выше и Мувэ, как и предполагал, заканчивал с лечением. Чернокнижник, на удивление, всё ещё не чувствовал утомлённости. А ведь эта часть дня была самой скучной! Однако ж, в своих мыслях он уже отчетливо видел, как заканчивается действие его энергетического зелья и все конечности отказываются шевелится снова. В церкви снова было абсолютно тихо и спокойно, а снаружи кипела деревенская жизнь. Скараманде складывал обратно лекарские приспособления и травья, параллельно вспоминая, где находится хор, из которого он обещал забрать Ёра. Долго вспоминать и искать регента не пришлось. Он был даже не в курсе, что какой-то там рыжий потеряшка должен был петь с ними. Паника подкрадывалась постепенно. Внешне такой же уравновешенный холодный врач не мог даже предположить, куда умотал его непутёвый знакомый. По словам священника, из церкви Доджер не выходил и Скараманде пошёл по длинным коридорам «божьего дома». Прежде чем снова встретиться, Мувэ открыл немало дверей, пугая этим своим обыском людей по дороге. Увидев блудного Доджера, лекарь даже на мгновение обрадовался, ведь, по крайней мере, за пределы здания он не выходил и на первый взгляд не натворил ничего страшного. Но его внешний вид совсем не радовал. Краснота и неестественный блеск в и без того коварных глазках всерьёз настораживали врача. —Что с лицом? И где ты шлялся вместо хора? — Лекарь был крайне недоволен таким непослушанием, его голос был малость напряжен, но Мувэ умудрялся звучать вполне спокойно. В какой-то момент врач почувствовал исходящий от Ёра запах спирта. — Олух, ты где алкоголь взял? — Скараманде снова опустил бровки, как будто рядом с рыжиком это было их естественным состоянием. Доджер шагнул назад, прижимаясь спиной к такой безопасной стене. — хочешь покажу? — он заигрывающе улыбнулся, подмигнул, но тут же скривился от того, как грубо Мувэ отвесил ему подзатыльник. — ну не хочешь как хочешь, мне же больше достанется. — ничего тебе не достанется, мракобес, это не для тебя. — в смысле? — неподдельно удивился плут. В глазах проплыла печаль, затем сменилась сомнением. — ты просто не хочешь чтоб мне все досталось, жадина. Лекарь сжал пальцами ремешок своей сумки, но на лице ни один мускул не дрогнул. — пошли, теперь нам в лес, к озеру... У меня лягушачьи лапки и колоски имбивронтия заканчиваются. — чернокнижник двинулся в сторону выхода, но на половине пути остановился и обернулся. — ты идёшь там? Мувэ рассказал о дальнейшем плане их маршрута, вора насторожило только одно. — ты из этих лапок что-то варишь и потом даёшь другим это пить..? — Доджер сначала выглядел немного испуганным, а потом крайне любопытным и заинтригованным. — а их просто так можно есть? Как сухарики. А можно мне попробовать? Они вкусные? А я слышал что в каком-то королевстве это деликатес! — рыжий топал смирно и уже более спокойно, но вино ещё сильнее развязало ему язык и помолчать в пути было невозможно. — да, я там был недавно кстати. Но у нас лучше, пфх. — гордо поднял он подбородок, а затем пригнулся, чтоб ветка не вылетела ему в лицо. — но я забыл где это было! Я же почти по всему миру путешествовал. Да-да-да, а ты думал что? — лжец уже спроецировал в голове не выдуманные истории, о которых невозможно молчать. И конечно он балаболил без умолку весь путь до леса, рассказывая о невероятных местах и тавернах. Ничтожная белая точка на небе, называемая солнцем, беспощадно жарила головы идущих. Изнемогая от таких неприемлемых условий, Ёр постепенно стал затихать, но продолжал топать за Скараманде. Погода была совсем ясная, солнце, за недолгое время, пока оба стояли на одном месте, успело нагреть спины и плечи. До леса было совсем не далеко. От церкви было видно, как широкие стволы возвышались в приделах видимости, Мувэ не оборачиваясь пошел к чаще. Деревья тянусь невероятно высоко, цеплясь за небо и царапая. Ввиду своей профессии, Скараманде ориентировался в густом лесу чуть ли не лучше, чем в любом городе. Заросли не стояли стеной, наоборот, подобно живому организму, лес осторожно разростался все дальше по деревне и просто нечейным землям. Наверняка захватил бы все возможные территории, если бы только не люди с их потребностью в большом количестве дерева. В общем, «погружение» было плавным, становилось все прохладнее, стволы сгущались вокруг идущих закрывая своей тенью. Под ногами ломались и хрустели опавшие ветви, которые солнце успело высушить к полудню. Периодически небольшие пауки свисали с ветвей прямо на голову. Скоро из-за стволов стала видна водная гладь. Ветер в этом месте ощущался совсем холодным и с таким ярким солнцем лес был особенно комфортным местом. Массивная растителтность обладала особым уютом для Мувэ, благодаря своей специальности, он часто находился здесь, озабоченный разными травами или просто чтобы абстрогироваться от реальности, помедетировать в одиночестве. Лекарь никогда не был в лесу с другими людьми, с такой непривычки маг даже немного переживал и такое мероприятие в какой-то степени ощущалось очень интимным, словно рыжий компаньон действительно был особенным человеком для мага. Лекарь остановился и сбросил свою тяжёлую сумку на пень, ненадолго застыв в созерцании такой замечательной, расслабленной природы. Над водой озера кружились стрекозы, был слышен лягушачий лай. Людей здесь не было совсем. Скараманде снял свои сапожки, наверное, впервые за сутки и шагнул в холодную воду. Озеро приятно обволакивало стопы Мувэ. Ёр церемониться не стал. Он наскоро спихнул с ног ботинки, закатил края штанов по самые колени и с разбегу забежал в озеро, разбрызгивая воду в ближайшем диапазоне. Брызги достигали недовольного Скараманде, который пытался руками закрыться от неизбежного нападения воды. И Ёр, к сожалению, это заметил. Доджер хихикнул и схватил лекаря за локоть, стал медленно вводить того подальше от берега, хоть глубже и не становилось. Прохладная вода облизывала ноги примерно по середину икр, но в такой жаркий день хотелось с головой нырнуть, вдоволь похлебать камышей и понюхать кувшинок. Подлый лже-бог подставил подножку и толкнул Скараманде назад, окунув его в водицу. Но сам, весело хохоча, вскоре плюхнулся рядом, гордо принимая брызги в свою сторону. Мувэ плескался в отместку за эту маленькую шалость, но сам того не замечая, улыбался искренне и забавно вертел головой во все стороны, чтоб избежать попадания воды в глаза. Доджер атаковал яростно и безжалостно. Вскоре прохладная вода захватила их полностью, волосы и одежда совсем намокли, а милые водоросли украшали их головы. — ах ты, шельма кривая, посмотри на кого мы теперь похожи! Кикиморы, не иначе. — говорил эти слова Скараманде беззлобно. Доджер задумчиво хмыкнул, поднимая голову наверх. Солнце обещало высушить их очень быстро, вероятно оставив немного загара и ещё больше веснушек на его лице. Откровенно говоря, Мувэ был очень признателен, что эта «ведьма» так нагло разукрасила этот однотонный день. Чернокнижник давно не позволял себе такие шалости, но сейчас вдруг задумался: ведь это он был глупцом, раз держал себя под таким жёстким контролем и запретил себе радость. И впервые как будто бы камень упал с души, и дышать как-то стало легче. Скараманде по-настоящему наслаждался тем, что сидел с каким-то проказником в этой луже весь мокрый, с придурковатой улыбкой и любовался стрекозами, вместо того, чтоб выполнять свою работу. Влечённые, они не сразу заметили, как вода вокруг стала убывать. А вскоре забурлила, засеребрилась и только тогда, когда из озера восстал отряд, Доджер и Скараманде вскочили на ноги, спиной надвигаясь ближе к берегу. Мувэ выставил руку вперёд, защищая этим жестом лже-Бога, и шепотом заговорил. — это водяные, спокойный мирный народ, но нам лучше их не провоцировать. — водяные?! — чуть громче, чем следовало, взревновано спросил Ёр. Прямо сейчас перед ним переливались бесформенные сущности, прозрачные, но, кажется, действительно не беззащитные. Брызги с них летели в разные стороны, но возвращались книзу, чтоб снова перетечь в их гибкие тела. — тихо ты, ёрпыль, не ори. — шикнул Мувэ. Это было последнее, что сказал лекарь, перед тем, как водяной превратился в небольшой ручеёк и возрос близко-близко к его бледному лицу. Другие сущности повторили за первым и разом окружили Скараманде, облепив его студёной водой.