Часть 26

Той ночью я почти не сплю. Чувства, растревоженные Витей, не позволяют мне расслабиться, а тело никак не желает прислушаться к голосу рассудка, требуя сиюминутного физического удовлетворения. Я забываюсь тревожным сном ближе к рассвету, кое-как смирившись с тем, что именно Пчёлкин стал тем человеком, которому суждено было пробудить мою сексуальность. Шутка ли, от одного его голоса меня бросает то в жар, то в холод, а в голове оживают фантазии, о существовании которых я даже не подозревала. И ведь нельзя сказать, что я была совершенно неопытной. Парни часто звали меня на свидания, но даже те редкие встречи и еще более редкие поцелуи, на которые я соглашалась, не вызывали у меня какого-то особого пыла. Я думала, это потому, что мои чувства к Косте не позволяют мне оценить достоинства других мужчин. Но, оказывается, любовь не имеет ничего общего с вожделением, ведь в Пчёлкина я точно не влюблена, но ничего подобного той буре пугающих в своей откровенности эмоций до него я не испытывала.Может быть, нет ничего плохого в том, чтобы поддаться искушению? Это даже не будет чем-то неправильным в глазах общества: Витя — мой муж, пусть и ненастоящий, и он дал ясно понять, что от близости со мной не откажется. Мне нужно просто попросить, правильно? День проходит для меня как в тумане. Я не успеваю поехать к маме до начала занятий, потому что после бессонной ночи чувствую себя выжатой как лимон и валяюсь в кровати почти до одиннадцати. В университете честно отсиживаю четыре пары, а после захожу в деканат, чтобы уточнить критерии прохождения выпускной практики, и зависаю там с куратором еще почти на час. На вечер у меня запланирована встреча с Варей, и я уже начинаю придумывать достаточно вескую причину для того, чтобы перенести ее, как вдруг подруга объявляется сама и просит об аналогичном одолжении. С облегчением соглашаюсь поужинать с ней завтра и еду домой, по пути заезжая в продуктовый магазин, чтобы купить свежий багет и овощи. Провернув ключ входной двери, я захожу в квартиру и замираю как вкопанная. В коридоре горит свет. Неужели я была настолько рассеянной, что оставила его включенным, уходя из дома утром? Мои глаза натыкаются на знакомые кеды у входа. Сердце падает вниз. Может быть, это просто игра воображения, но мне даже кажется, что в этот миг я ощущаю знакомый запах. Запах Вити. Несмотря на включенный свет, в квартире стоит абсолютная тишина. Медленно опускаю на пол пакет с продуктами, снимаю обувь и аккуратно ставлю ее у стенки, потом осторожно иду по коридору, заглядывая сначала в пустую кухню, где тоже горит свет, потом в гостиную. В ванной раздаются приглушенные звуки льющейся воды. Он действительно приехал! Почему он не предупредил меня? Что, если бы я поехала на встречу с Варей? Может быть, он вообще не спешил встречаться со мной? Я так увлекаюсь поисками ответов на свои вопросы, что не замечаю, как в ванной становится тихо. Лишь вздрагиваю, когда дверь распахивается и на пороге появляется Пчёлкин, на котором нет ничего, кроме обмотанного вокруг бедер махрового полотенца. Увидев меня, он тоже останавливается. Его брови ползут вверх, а губы изгибаются в ленивой улыбке. — Ну привет! — Почему ты не сказал, что приедешь? — спрашиваю натянуто, все еще под впечатлением от его неожиданного появления. — Это спонтанная поездка, — он небрежно пожимает плечами. — Сам до последнего не ожидал, что удастся вырваться на денек. — На денек? — переспрашиваю я, изумленно вытаращив глаза. — Мне придется вернуться на Север завтра к обеду: на три у меня назначена важная встреча с администрацией, - поясняет он. Я растерянно хлопаю глазами. Витя приехал в Москву меньше чем на сутки. Зачем? У него есть дела? Не может же быть, что причиной послужил наш вчерашний разговор. Или может? Пока я пытаюсь найти вразумительную причину, Витя подходит ко мне, и я вдруг чувствую себя рядом с ним совсем маленькой и незначительной. — Ты выглядишь усталой, - говорит он тихо, указательным пальцем касаясь моей скулы. - Плохо спала? — Да. Он улыбается, гипнотизируя меня своим взглядом. — Я тоже. — Мне нужно переодеться. — Иди, — говорит он. Закрыв дверь в свою комнату, я прислоняюсь к ней спиной, стараясь вернуть в норму сердцебиение. О господи! Что мне теперь делать? Вчера вечером, когда мы с Витей обсуждали поцелуи, я действительно чувствовала себя в безопасности, понимая, что нас разделяет огромное расстояние, и позволила себе излишнюю откровенность. Но сегодня он рядом со мной. Может быть, он ждет от меня той же раскованности? Сбросив джинсы и жакет, переодеваюсь в домашний костюм, собираю волосы на затылке, но, встретив свое отражение в зеркале, неожиданно распускаю их по плечам. Не хочу искать причины своему поступку, потому что они лежат на поверхности и я будто бы с ними свыклась ранее. Витю я застаю в гостиной. — Нужна помощь? Его по-мужски оценивающий пристальный взгляд охватывает меня с ног до головы. — Только с тем, чтобы все это съесть. Я медленно опускаюсь на стул. Витя садится напротив. — Вино? — он указывает на бутылку. — Да, спасибо. Наполнив два бокала, Витя подает один из них мне. — За приятные неожиданности, — говорит он. Я делаю большой глоток. Терпкая жидкость щекочет мне горло, прокатывается вниз, согревает желудок. — Твоя встреча с администрацией завтра очень важная? - интересуюсь я, пытаясь найти нейтральную тему для беседы, которая может заинтересовать Пчёлкина. — Для реализации проекта — ключевая. — Должно быть, ты волнуешься, - говорю напряженно, понимая, что несу какую-то ерунду. — Это нельзя назвать волнением, — растягивая слова, отвечает Витя. — Мне небезразличен исход этой встречи, потому что я много работал, чтобы этот проект случился. Но, если что-то не получится, я не стану посыпать голову пеплом. — Это большие деньги? — Огромные. Но дело не в этом, - говорит он с чуть высокомерной ухмылкой. — Пойми меня правильно, мне нравится делать деньги, но я живу не ради них, вовсе нет. Бизнес для меня — как азартная игра. Мне нравится рисковать, мне нравится получать прибыль, и мне приятно, что я предоставляю моим сотрудникам возможность хорошо зарабатывать. — Ты не ешь, — замечает он. — Расслабься, — просит он с сухим смешком. — Это просто ужин. — Я не волнуюсь. — Еще как волнуешься, но я не собираюсь на тебя набрасываться. По крайней мере прямо сейчас. Я поджимаю губы. Витя хмурит брови. Господи, что будет, если он до меня дотронется? Я настолько напряжена, что, кажется, вспыхну как спичка. А что, если я что-то сделаю не так? Витя опытный, а я... — Ешь! — командует он. — Ты выглядишь так, словно в любой момент свалишься без чувств. Я отправляю в рот картошку, и медленно жую, стараясь смотреть куда угодно, только не на Витю. С минуту мы напряженно молчим, потом он вздыхает и спрашивает меня об университете, и как-то незаметно я расслабляюсь. — Кофе? — предлагает Пчёлкин. — Если я выпью кофе, долго не усну, — натянуто бормочу я, отчего-то смущаясь. — Я устала. Витя бросает на меня изучающий взгляд, в котором я впервые замечаю раздражение. Его лицо, минуту назад расслабленное, становится мрачным. — Тогда иди. — Я помогу тебе прибраться, — начинаю судорожно составлять посуду, но замираю под тяжелым взглядом Вити. — Иди, — говорит он с нажимом, теперь глядя куда-то в сторону. — Вить... — Твою мать! - взрывается он. — Иди к себе, я же не железный! Я возвращаюсь в свою спальню, чувствуя себя ребенком, которого отправили отбывать наказание за плохое поведение. На часах лишь девять. И я не хочу спать. Я хочу совсем другого. Импульсивно распахиваю дверь, собираясь сказать ему это, но влетаю в широкую грудную клетку, преградившую мне путь. Волна желания обжигает тело и жаром обдает лицо. — Я... - оробев, лепечу, облизывая губы. — Что ты... — К черту! - рычит Витя, впиваясь в мои губы. Обхватив меня за талию, он без видимого усилия приподнимает меня над полом и резко впечатывает в стену напротив, закрывая рот поцелуем. Столкновение наших губ влажное и жаркое. Языки ведут отчаянную борьбу за территорию. Зубы терзают нежную плоть. Во всем этом нет ни капли романтики - это просто похоть, но странным образом меня это устраивает. Мои руки невольно поднимаются и обвивают крепкие плечи, ощущая пылающий жар кожи под тонкой футболкой, - реальность раскачивается подо мной, и Пчёлкин оказывается единственным, за что я могу ухватиться, чтобы окончательно не потеряться в водовороте первобытных чувств. Свистящий звук вырывается из его легких, и он до боли стискивает мою талию. Возможно, завтра на коже проступят синяки, но это не имеет никакого значения. Здесь и сейчас между нами нет места нежности, но грубость, которая должна бы показаться мне неприемлемой, лишь усиливает возбуждение. Пальцы Вити путаются в волосах у меня на затылке и болезненно тянут их вниз, вынуждая меня откинуть голову. Жадные губы набрасываются на открывшуюся шею, пальцы проникают под толстовку и по-хозяйски обхватывают грудь, заставляя меня судорожно выдохнуть. — Пожалуйста, - вырывается из горла, но я понятия не имею, молю ли я о том, чтобы прекратить это безумство, или жажду продолжения. Губы Вити возвращаются к моему рту. Поцелуи становятся все более настойчивыми, возбуждающими, а его рука, не встречая сопротивления, свободно блуждает по спине, талии, груди и спускается ниже, пробираясь в самое интимное место между бедер. Прикосновение его пальцев там, где я больше всего желаю этого, даже через ткань штанов и трусиков заставляет меня выгнуться и приподняться на носочки. — Тише, - шепчет Витя, окидывая меня туманным взглядом, в котором даже через поволоку желания отчетливо заметен собственнический блеск. — Не торопись. С этими словами он проникает под резинку штанов и тянет их вниз, пока они не оказываются спущенными вокруг щиколоток. Все происходит так быстро, что у меня не остается времени по-настоящему испугаться. Это удивительно и необъяснимо, но с Витей мне не страшно и не стыдно. Он делает с моим телом все, что хочет сам, но странным образом это именно то, что мне нужно. Его пальцы гладят меня через мягкий хлопок трусиков. Из горла вырывается отчаянный стон, каким-то инстинктивным движением я качаю бедрами, встречая неоспоримое доказательство его ответного возбуждения. Это немного приводит меня в чувство. — Вить, — шепчу я низким голосом, который даже не узнаю. — Доверься мне, — командует он хрипло, облизывая указательный палец, а потом отодвигает кусочек ткани, скрывающий мою плоть, и проникает им в меня. — О! — только и могу произнести я. Мучительная ласка ввергает меня в темную агонию страсти. Голова запрокидывается, глаза закрываются, щеки начинают гореть. Мне стыдно - никто никогда не делал со мной таких вещей, но острое наслаждение затмевает собой природное смущение. Разве от такого можно отказаться добровольно? Витя вновь ловит ртом мои губы, похищая с них стоны и хрипы, которые я не в силах контролировать. В его поцелуе столько страсти, что разбуженный было разум вновь туманится. Все, что сейчас имеет для меня значение, - этот сложный мужчина, с которым у нас все неправильно, но который доставляет мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Мой мозг даже не фиксирует тот момент, когда моя спина перестает тереться о жесткую стену и оказывается прижатой к мягкому одеялу. Я с удивлением отмечаю, что на мне уже нет штанов и трусиков, толстовка задрана до шеи, а горячие губы Вити блуждают по моей коже, оставляя влажные следы на груди, ребрах и животе. Захваченная желанием, вжимаюсь бедрами в матрас и выгибаю спину, стараясь подобраться к источнику наслаждений как можно ближе. Мне не хватает воздуха. Я не в состоянии контролировать частоту своего дыхания и громкость своих стонов. Тело сотрясает крупная дрожь, и я никак не могу справиться с собой. — Вить... — Я знаю, - бормочет он сипло, нависая надо мной. — Я знаю. Зато я не знаю, когда он успел снять футболку и... О господи! Я чувствую его интимное прикосновение между бедрами и столбенею. Меня впервые охватывает паника, я вцепляюсь в его плечи, не понимая, что собираюсь делать — отталкивать или прижиматься к нему ближе. Но в итоге не успеваю сделать ни того ни другого. Я вскрикиваю, когда наслаждение за долю секунды сменяется жгучей болью, и инстинктивно пытаюсь отстраниться, но Витя делает это даже раньше. — Маш, — рычит он. - Ты?.. Смаргивая болезненные слезы, я отвожу глаза. — Смотри на меня! — сильные пальцы обхватывают мой подбородок и заставляют встретиться с тяжелым сверкающим взглядом. - Почему ты не сказала? — Что бы изменилось? — Я бы был осторожнее, — говорит он мрачно, но в его голосе отчетливо слышны растерянные ноты. — Если ты собираешься обсуждать это сейчас, отодвинься от меня, — мой голос предательски дрожит. — Я хочу уйти. — Нет, — почти с нежностью шепчет он. — Мы не закончили. — Я закончила. Улыбка, столь же дерзкая, как и он сам, озаряет его резкие черты. — И ты не закончила. Витя склоняется надо мной и нежно касается губ. Этот поцелуй совсем другой: теплый, чувственный, нежный, не требующий, а молящий об ответе... Подцепив край толстовки, Витя помогает мне стащить ее через голову. Теперь я абсолютно обнажена, и нас совсем ничего не разделяет. Сердце ускоряет свой ритм, кровь быстрее несется по жилам, побуждая окаменевшее тело реагировать на умелые прикосновения. Несмело провожу ладонями по его спине, наслаждаясь рельефом твердых на ощупь мышц, спускаюсь вниз до поясницы, развожу в стороны, вновь поднимаюсь вверх. Его глухой стон — моя лучшая награда. Витя уверенно обнимает рукой мои ягодицы и приподнимает. Я обхватываю его ногами и мертвой хваткой цепляюсь за плечи. — Расслабься, — просит он, целуя мою грудь. — Ты мне доверяешь? Мои глаза в изумлении распахиваются, утопая в сияющей голубизне его глаз. И вдруг я с удивлением понимаю, что мне поразительно легко ответить на этот вопрос. — Я тебе доверяю, - говорю я, вскрикивая, когда Витя одним стремительным движением проникает в меня, окончательно и бесповоротно делая своей.