Глава 3. Визерис I — Джон I

Визерис

Визерис чувствовал себя так, словно постарел на целый век всего за одну ночь. Сон ему не давался. Молодая женщина говорила о Долгой ночи, бесконечной зиме, которую король Эйгон начертал на своем кинжале. Визерис предпочёл бы верить, что она лжёт, что она на самом деле подразумевала другое. Было бы легче думать, что она обманывала его, что её слова были ложью. Но Визерис помнил муку в её глазах, дрожь в её голосе. Эта девушка прошла через семь преисподних. Возможно, в её словах был смысл. Возможно… Стук в дверь прервал его размышления. Раздался голос сира Вестерлинга: — Прошу прощения, Ваше Величество, королева и принц Эйгон просят у вас аудиенции. Мне отослать их? Визерис хотел было так и приказать, но передумал. — Пожалуйста, впустите их, сир, — ответил он, и дверь его солярия тут же открылась. Гордо вошли его молодая жена и старший сын. Алисента была одета в платье из тонкого чёрного шёлка, её любимый кулон в виде семиконечной звезды гордо выделялся на фоне темной ткани. Когда Эйгон поглядел на сына, тот вздрогнул и начал плакать. Алисента попыталась шикнуть на него, но Визерис просто рассмеялся. — О, мой дорогой мальчик, неужели я настолько страшен? — поддразнивающе спросил Визерис, и в ответ Эйгон заплакал ещё сильнее. Он дико засуетился на руках у матери, пока она не смягчилась и не опустила его. Он немедленно бросился к двери. — Эйгон, немедленно вернись и поприветствуй своего отца должным образом! Это неподобающее поведение для принца! Он не внял приказам матери, и она направилась к нему. — Оставь его, любовь моя. Мальчику три года, он научится хорошим манерам, когда вырастет. Боги знают, что Деймон и я были настоящим ужасом для наших родителей, бабушек и дедушек, но со временем мы повзрослели. Ну, по крайней мере, я. — Алисента остановилась и вернулась к нему. — Итак, как бы мне ни было приятно видеть моего сына и прекрасную жену, что побудило вас к этому визиту? Она села рядом и взяла его за руку, где на каждый палец был надет перстень. Ей не хотелось видеть или чувствовать ничего другого. — Эйгон просил свою няню повидаться с вами, мой король. — Визерис взглянул на своего всё ещё плачущего сына. Это не было похоже на поведение мальчика, требовавшего встречи со своим отцом. Он мог вспомнить похожую ситуацию, когда другой седовласый малыш хотел его увидеть. Он всё ещё мог видеть, как открывается дверь и маленькая Рейнира робко заглядывает внутрь, прежде чем встретиться с ним взглядом и прыгнуть к нему в объятия. Визерис понял, что не ответил на последний комментарий Алисенты. Он снова встретился с ней взглядом. — Прости меня, моя дорогая, не могла бы ты повторить? — Её рука спокойно лежала на его руке, но когда Визерис попросил повторить, то почувствовал, как она вздрогнула и увидел, как у неё дёрнулся глаз. — Конечно, любовь моя. Я хотела бы привести Эйгона на следующее заседание суда. Это показалось Визерису странным. Суд мог длиться часами, и если Эйгон не мог вынести его присутствия дольше нескольких секунд без плача, Визерис сомневался, что мальчик сможет терпеливо выждать ещё полдня. — Моя дорогая, суд будет для него не лучшим местом. Ему будет безумно скучно, и он может поднять шум, совсем как сейчас. Хотя Эйгону было всего три года, казалось, что он уже обладал лёгкими взрослого мужчины. Видят боги, этот мальчик умел плакать. — Но Рейнира посещает каждое судебное заседание... — начала она, но Визерис перебил её. — Рейнира уже взрослая, и она моя наследница. Она должна видеть, как проходят судебные заседания, и её должны видеть люди. Они должны знать своего будущего правителя. И снова у неё дёрнулся глаз. — Разве они не должны увидеть принца, любовь моя? — мягко спросила она. — Эйгон — принц, любовь моя, но не наследный. Точно так же, как мой брат он всего лишь принц, и наш милый малыш Эймонд тоже принц. Алисента убрала свою руку и встала. — Как будет угодно, Ваше Величество, я не буду беспокоить вас присутствием принца и его матери. — Она взяла Эйгона на руки, сделала короткий реверанс и вышла из его комнаты. Визерис вздохнул и ещё сильнее откинулся на спинку стула. Алисента будет сердиться на него день или два, но в конце концов она смирится. Эйгон был принцем, но Рейнира была наследницей. Визерис лишь однажды поколебался в своём решении о престолонаследии, но с тех пор оставался непреклонным. Он любил своих детей от Алисенты, но их сын никогда не взойдёт на Железный трон. — Skoros nykeā lovely ābrazȳrys ao emagon, lēkia (Какая замечательная у тебя жена, брат), — раздался голос Деймона у него за спиной. Визерис вскочил со стула и развернулся. Часть стены, которую Деймон прикрыл столом прошлой ночью, исчезла, открыв тёмный коридор. Деймон появился из темноты, ухмыляясь так, как мог ухмыляться только такой плут, как он. Он протянул руку обратно в коридор, и Рейнира тоже появилась. Она покраснела, когда Деймон на мгновение поднес её руку к своим губам. Визерис не смог удержаться от громкого фырканья. Рейнира заметила своего отца и покраснела ещё сильнее, прежде чем двинуться ему навстречу. Несмотря на их... неподобающее поведение ранее, Визерис испытал истинное облегчение, оказавшись среди своих родных Таргариенов. События предыдущего дня потрясли его, но рядом с братом и дочерью он чувствовал себя сильнее. — Gōntan ao rȳbagon naejot tolvȳn īlon vestragon? (Вы всё слышали?) — Спросил Визерис, и Деймон просто снова ухмыльнулся. Визерис вздохнул. — Daoriot (Неважно). Skoro syt ry bisa secrecy? (К чему вся эта секретность?) — снова спросил он. — Rhaenyra se nyke istan naejot jikagon kipagon hēnkirī yn ziry jeldan naejot rytsuragon ao ēlī. īlon istan va īlva ñuhoso yn ūndan aōha byka ābrazȳrys se zȳhon rȳ aōha nerny, sīr nyke arrigon zȳhon nykeā ruarilaksa path naejot aōha. Skore jāhor sagon zȳhon isse se māzīlare. (Мы с Рейнирой собирались вместе покататься верхом, но она хотела сначала поприветствовать тебя. Мы уже были близко, но нам сказали, что твоя маленькая жена и её полукровка у твоей двери, поэтому я показал ей потайной ход в твой солярий. Когда-нибудь он всё равно будет принадлежать ей.) Визерис пришёл в ярость от того, как Деймон назвал его сына. — Aegon iksos issa tresy, aōha lēkianna! Gaomagon daor ȳdrago hen zirȳla isse bona ñuhoso (Эйгон — мой сын, твой племянник! Не говори так о нём) Деймон усмехнулся. — Se vasīr ziry iksos nykeēdrosa half-andali. Sepār, nykeā (И он всё ещё наполовину андал. Я лишь сказал как есть). Визерис с грохотом бросился к своему брату с твёрдым намерением ударить его, но голос дочери остановил его на полпути. — Keligon ao lanta! Kepa, emagon ao ryptan mirros bē īlva zentys? (Прекратите, вы оба! Отец, ты слышал что-нибудь о наших гостях?) — спросила она. Он покачал головой. Она цокнула языком и повернулась к Деймону. — Nyke ivestretan ao ziry would daor lua mirros hen īlva. Sir, ivestragī īlva kipagon (Говорила же, ему нечего от нас скрывать. А теперь пойдём). Визерис не мог не чувствовать себя оскорблённым от того, что Деймон считал, будто он что-то от них утаит. Но разве он не скрывал свои визиты к Алисенте от собственной дочери? Разве он не скрывал от Деймона Песню, несмотря на то, что тот был его неофициальным наследником? Визерис вздохнул и улыбнулся своей дочери, демонстративно игнорируя брата. — Emagon nykeā issa jorrāelagon (Приятного полёта, моя дорогая), — сказал Визерис, и в ответ дочка наклонилась вперёд, чтобы поцеловать его в щёку. Визерис улыбнулся, ощутив себя отдохнувшим от её ласки. Прошло много времени с тех пор, как его дочь была так открыто нежна с ним. Деймон насмешливо поклонился, и они вдвоём исчезли в коридоре, закрыв его за собой. В комнате снова воцарилась тишина. Он обмяк в своём кресле. Что за утро, а солнце ещё даже не достигло зенита. Его веки отяжелели, и он почувствовал, что уплывает, уплывает и уплывает… Раздался стук в дверь, разбудивший его от непреднамеренного сна. — Мейстер Меллос, Ваше Величество, он принёс новости о двух ... гостях в его покоях, — раздался голос сира Вестерлинга.        Визерис выпрямился и принял, как он надеялся, королевскую позу. — Впустите его немедленно, — приказал Визерис. Двери открылись, и в комнату, прихрамывая, вошёл мейстер. — Какие новости, Меллос? Девушка пришла в себя? — спросил он, но Меллос покачал головой. — Прошу прощения, Ваше Величество, но девушка не приходила в сознание, и ночью у неё поднялась температура. — Визерис почувствовал, как под ложечкой образовался камень. Если лихорадка останется и девочка умрёт, они могут лишиться всех сведений о Долгой ночи. Он стиснул руками подлокотники своего кресла. — К счастью, лихорадка начала спадать. Она должна восстановиться в течение суток или двух. — Визерис почувствовал, как всё напряжение спало. Не будь рядом Меллоса, он бы даже вздохнул. — Я пришёл, потому что очнулся молодой человек. Он просит разрешения поговорить с королём. Когда я сказал ему, что он не сможет этого сделать, он вскочил со своей койки и побежал к двери. К счастью, сир Рикард смог остановить его, прежде чем он покинул мои покои. Сейчас он находится под присмотром как сира Аррика, так и сира Рикарда. Я отправлю его в камеру. Это показалось Визерису странным. — По чьему приказу? Наследная принцесса приказала вылечить их. Не думаю, что этот молодой человек успел отойти от своего... необычного прибытия, — усомнился Визерис, и Меллос неловко поёрзал. — Это было по совету лорда Отто, Ваше Величество, — признался он. Визерис встал и направился к Меллосу. — Ни один ... гость не должен быть перемещён, если приказ не исходит непосредственно из моих собственных уст или уст моего наследника. — приказал Визерис. Меллос кивнул головой. — Этот человек еще не спит? — спросил он, и Меллос кивнул. — Тогда пойдём, познакомимся с нашим таинственным гостем. Визерис мчался по коридорам, Сир Вестерлинг и сир Эррик Каргилл не отставали. Визерис практически бросил Меллоса, который пожаловался на боль в боку. Визерис не было дело до его жалоб. У него были заботы поважнее. Добравшись до покоев Меллоса, он отпустил сира Аррика, стоявшего на страже снаружи, и открыл дверь. — Сир Рикард, немедленно уберите свой меч от его шеи! — прогремел Визерис, и сир Рикард вложил свой клинок в ножны. — Сир Вестерлинг, прошу, проводите вашего брата обратно в ваши покои. Похоже, ему нужно напомнить, как мы относимся к нашим гостям. — Сир Вестерлинг кивнул и махнул головой сиру Рикарду. Тот последовал за ним. — Сир Эррик, — сказал король, — я не хочу, чтобы кто-либо входил в эту дверь. Ни моя жена, ни сир Отто, никто, кроме моего брата или дочери. Всё ясно? — Сир Эррик кивнул, затем коротко поклонился и закрыл за собой дверь. Визерис обернулся и впервые пригляделся к этому юноше. Его сходство с девочкой, Арьей, было поразительным. Она упомянула, что они были братом и сестрой. У обоих были вытянутые лица Старков. Его глаза были почти того же стального серого оттенка, что и у сестры. Визерис пододвинул стул и сел напротив него. — Udrirzi Valyrio ȳdrā? (Ты говоришь по-валирийски?) — спросил он, и парень просто бросил на него растерянный взгляд. — Я спросил, говоришь ли ты по-валирийски. Уже можешь не отвечать. Похоже, ты не обладаешь таким лингвистическим талантом, как твоя сестра. — При этих словах его лицо стало ещё более растерянным. — Ты не знали, что твоя сестра говорит на нашем языке? Парень вздохнул. — До недавнего времени я годами не видел свою сестру. Нас разлучила война, и война снова свела нас вместе. Мы уже не так хорошо знаем друг друга, как прежде. — Он посмотрел на свою всё ещё спящую сестру и коротко улыбнулся. — Однажды, вскоре после нашего воссоединения, она призналась, как боялась, что я её больше не узнаю. Я рассмеялся и крепко обнял её. Как я мог не узнать? Мы с ней были единственными с глазами Старков, помимо лорда Старка. Я узнал бы её где угодно, от Стены до Солнечного Копья. Визерис слышал любовь, которую он испытывал к своей сестре, в каждом слове, но один выбор показался ему странным. — Почему ты зовёшь родного отца лордом Старком? — спросил Визерис, и парень снова тяжело вздохнул. — Я был незаконнорожденным сыном лорда Старка. Бастардом, Джоном Сноу. По крайней мере, я считал себя таковым почти всю жизнь. Чьим ещё бастардом я мог быть с такой внешностью? — Визерис был заинтригован. Парень продолжил. — Всего несколько месяцев назад я узнал, что меня породил не лорд Старк. Я был сыном его сестры. У моего настоящего отца… мой настоящий отец уже был женат. Мне говорили, что он взял мою мать в качестве своей второй жены, но в глубине души я не смею в это верить. Каждый бастард мечтает оказаться законным, но я. Да и вы, Таргариены, уже пару веков не практиковали многожёнства, даже после принятия вашей доктрины. В животе короля начал формироваться ещё один камень. Две жены… Да, такого не было со времен Мейгора... — подумал он. — Этого не может быть, он не может быть… — Мысли Визериса снова прервались. — Скажи мне, кем был твой отец? — спросил он, и юноша, Джон, встретился с ним взглядом. — Моей матерью была Лианна Старк. Моим отцом был Рейгар Таргариен, кронпринц и наследник Железного трона.

Джон

Он пришёл в себя на одной из зубчатых стен Винтерфелла. Тяжело падали снежинки, и воздух наполнял детский смех. Он посмотрел вниз и увидел нескольких призраков, играющих во дворе. Робб, которому было не больше десяти, бросал снежок в кричащую, но улыбающуюся Сансу, в то время как малыш Бран и юная Арья преодолевали снежный барьер. Он видел, как его младший брат нанёс прямой удар Роббу в лицо, в то время как Теон Грейджой смеялся над покрасневшим лицом и шеей Робба. Арья и Бран приветствовали его победу. Он отчетливо помнил этот день. — В самые холодные и унылые дни к северу от Стены я вспоминал этот день. — раздался позади голос Брана. Джон обернулся и увидел повзрослевшего Брана, такого же, каким он видел его накануне, идущего к нему навстречу. — У нас не было никаких забот, кроме опоздания к ужину или порванной одежды. Мы понятия не имели о грядущих войнах, о Тьме, что скоро украсит наши двери. — Бран задумчиво улыбнулся. — Война забрала так много, но она не может забрать наши воспоминания. Ни хороших, ни плохих. Бран встал рядом с ним, и Джон понял, что теперь они почти одного роста. Его рыжие волосы заблестели на летнем солнце, и он глубоко вздохнул, прежде чем заговорить снова. — У тебя есть вопросы, брат, давай, задавай их. — С Арьей все в порядке? Где мы? Что ты с нами сделал? Бран отмахнулся от его вопросов. — Кто бы сомневался, что твой первый вопрос будет касаться Арьи. Отвечая на твои вопросы, да, с ней всё в порядке. Я уже говорил с ней. Ей снилась богороща, так что именно там я смог с ней связаться. Тебе снились зубчатые стены, это конкретное воспоминание, так что вот мы и здесь. Последний вопрос немного сложнее. Дейенерис мертва, но ты и сам это знаешь. — Джон почувствовал острую боль в сердце от его заявления. — Без Дейенерис Дрогон сбежал. Нас осталась всего горстка. Листочек рассказала мне о способе отправлять души назад во времени. Я думал, вы вселитесь в тела тех, кто, по моему мнению, мог предотвратить Танец Драконов. Как я уже говорил Арье, Король Ночи со своей армией льда и смерти не может победить армию огня и жизни. Драконы — воплощение огня. Чтобы победить, нам нужно больше. Вы должны обеспечить их выживание любыми необходимыми средствами. Бран выдержал короткую паузу, прежде чем заговорить снова. — Ты должен раскрыть своё наследие, но только тем, в чьих жилах течёт кровь Таргариенов. Есть члены королевского двора, что попытаются использовать тебя против короля и его наследницы, кронпринцессы Рейниры. Этого не должно произойти. Линия наследной принцессы принесёт героя рассвета. — Как они вообще могут поверить моему заявлению? Скорее всего, меня отправят в темницы как еретика или лжеца. Бран криво улыбнулся. — Подумай об этом минутку. Если ты всё ещё не уверен, я расскажу тебе. Джон не был уверен, какую загадку он должен разгадать. — А что насчет тебя, брат? Последний раз я видел тебя и Бриенну в богороще. Тебе удалось уйти? — спросил он, и глаза Брана затуманились. — Вы с Арьей должны были родиться близнецами, знаешь? Она тоже спрашивала по поводу моей безопасности. Она заставила меня пообещать, что я попытаюсь сбежать. К счастью для неё, я пока смог сдержать свое обещание. — Джон просто уставился на него. Он вздохнул и продолжил: — Вскоре после того, как я отправил вас в прошлое, мы с Бриенной обнаружили, что мы не единственные, кто ещё жив. Гендри, Торос, Эдрик Дейн и, самое главное, Сандор Клигейн всё ещё были среди живых. Похоже, Братство без Знамен довольно сложно убить. Они смогли загнать несколько лошадей, а мы смогли улизнуть под покровом темноты. В настоящее время мы разбили лагерь в нескольких милях от города. Мне удалось найти чардрево, и именно поэтому я могу сейчас говорить с вами. Джон вздохнул с облегчением. — Приятно знать, что ты держишь своё обещание. Мы оба знаем, как Арья отреагирует, если ты его нарушишь. Бран рассмеялся, и Джон почувствовал лёгкую боль, осознав, что не слышал смеха своего брата уже много лет. — Забудь обо мне. Ты придумал, как подтвердить своё происхождение? — спросил Бран, и Джон покачал головой. — Там, где… когда ты находишься, хватает определенных... существ, что докажут законность твоих притязаний, — объяснил Бран заговорил, и Джон с нарастающей паникой понял, что он имел в виду. — Да, дорогой брат, ты должен потребовать дракона. — Джон открыл рот, чтобы возразить. — У нас нет времени на отказы. Наше время истекает. Оно на исходе. Когда ты проснёшься, ты должен не только поговорить с королём Визерисом или другими Таргариенами. Ты должен убедить их в своих притязаниях и в опасности, что грозит в будущем. Арья уже начала закладывать основу. — Джон озадаченно посмотрел на него, и он продолжил: — Я передал Арье похожее сообщение. — Взгляд Брана стал подавленным. — Это всё, что я могу сделать. Несмотря на всю мою так называемую силу, я не могу ничего, кроме говорить во сне. — Ты сделал для нас больше, чем кто-либо когда-либо мог, — ответил Джон и схватил Брана за плечи. — Ты спас нас, ты дал нам шанс исправить ошибки истории. Даже без учёта всего этого, ты уже постарался больше всех. Ты мой брат Бран. Я любил тебя со дня твоего рождения, так же и ты меня. Этого было бы более чем достаточно. Одинокая слеза скатилась по щекам Брана. — Прощай, брат мой, возможно, мы встретимся снова, — прошептал он, и сон закончился. Джон проснулся оттого, что кто-то ткнул его пальцем в живот. Его глаза распахнулись, и он быстро сел, отталкивая палец. — Убери руки. Я должен немедленно поговорить с королём! — крикнул он. — Ничего подобного. Лягте, чтобы я мог закончить осмотр, — ответил мужчина в серой мантии мейстеров. — Я требую разговора с королём. Жизненно важно, чтобы я поговорил с ним как можно быстрее! — Джон вскочил с кровати. Он быстро осмотрел комнату и увидел Арью, лежащую на койке справа. Она спала, но в остальном выглядела здоровой. Джон увидел выход и направился к нему, игнорируя крики мейстера позади себя остановиться. Он распахнул дверь только для того, чтобы обнаружить меч у своего лица. — Сир Аррик, сир Рикард, не позволяйте этому человеку пройти мимо вас! Он должен быть немедленно задержан. Сзади подошёл другой человек, также в одежде королевской гвардии. Джон медленно отступил внутрь, сохраняя безопасную дистанцию между своей головой и мечом. Он сел на койку, на которой лежал ранее, и к его шее приставили меч. Он чувствовал холод стали. — Я отправлюсь проинформировать короля о его пробуждении и о его переводе в Чёрные камеры. — проинструктировал мейстер одного из королевских гвардейцев, либо сира Аррика, либо сира Рикарда. Старик, прихрамывая, вышел в сопровождении другого королевского гвардейца, и в комнате снова воцарилась тишина. Прошло несколько минут, а меч не отходил от его шеи. Королевскому гвардейцу, казалось, стало скучно, и он попытался заговорить с Джоном. — Итак, из каких семи преисподних ты взялся? — Джон ничего не сказал, но мужчина продолжил. — По замку ходят слухи, что Порочный принц помог прокрасться к вам, чтобы осквернить принцессу. Меня не удивило бы, что этот человек попытался бы запятнать даже Мать, Деву и Старицу, будь у него такая возможность. — И снова Джон промолчал. Возможно, почувствовав, что Джон не ответит, гвардеец замолчал, хотя клинок продолжал находиться у его шеи. Интересно, как быстро он устанет? Прошло ещё немного времени. Гвардеец продолжал удерживать его на месте. Джон уже начал опасаться, что просидит в таком положении весь день, пока не услышал шум прямо за распахнувшейся дверью. В комнату зашёл человек в короне. Им мог быть только король Визерис Первый. — Сир Рикард, немедленно уберите свой меч от его шеи! — приказал король, и Королевский гвардеец, теперь идентифицированный как сир Рикард, вложил свой меч в ножны. Затем король повернулся к двум королевским гвардейцам, что вошли следом за ним. — Вестерлинг, прошу, проводите вашего брата обратно в ваши покои. Похоже, ему нужно напомнить, как мы относимся к нашим гостям. Рыцарь, которого назвали сиром Вестерлингом, кивнул и сделал жест головой. Сир Рикард последовал за ним. — Сир Эррик, — сказал король, — я не хочу, чтобы кто-либо входил в эту дверь. Ни моя жена, ни сир Отто, никто, кроме моего брата или дочери. Всё ясно? Оставшийся королевский гвардеец кивнул. Сир Эррик, разве это не один из тех рыцарей-близнецов? — подумал Джон. Дверь за сиром Эрриком закрылась, и король повернулся к нему лицом. Он чувствовал, что его оценивают. Король придвинул стул и сел напротив него. — Udrirzi Valyrio ȳdrā? — спросил он. Джон непонимающе уставился на него. Это звучало как высокий валирийский, но он никогда не изучал этот язык. Леди Старк распорядилась, чтобы учиться могли только её законнорождённые дети, и даже тогда Джон не мог вспомнить, научился ли кто-нибудь из них вообще чему-либо, кроме общего. — Я спросил, говоришь ли ты по-валирийски. Уже можешь не отвечать. Похоже, ты не обладаешь таким лингвистическим талантом, как твоя сестра. — сказал король, и Джон почувствовал себя ещё более сбитым с толку. Вот и нашлось ещё одно открытие об Арье и её способностях. — Ты не знали, что твоя сестра говорит на нашем языке? — До недавнего времени я годами не видел свою сестру. Нас разлучила война, и война снова свела нас вместе. Мы уже не так хорошо знаем друг друга, как прежде. — Он посмотрел на свою всё ещё спящую сестру и коротко улыбнулся. — Однажды, вскоре после нашего воссоединения, она призналась, как боялась, что я её больше не узнаю. Я рассмеялся и крепко обнял её. Как я мог не узнать? Мы с ней были единственными с глазами Старков, помимо лорда Старка. Я узнал бы её где угодно, от Стены до Солнечного Копья. — Почему ты зовёшь родного отца лордом Старком? — поинтересовался король. Джон не хотел говорить о нём в таком тоне, но трудно забыть, что он всю жизнь называл его именно так. — Я был незаконнорожденным сыном лорда Старка. Бастардом, Джоном Сноу. По крайней мере, я считал себя таковым почти всю жизнь. Чьим ещё бастардом я мог быть с такой внешностью? — Визерис был заинтригован. Парень продолжил. — Всего несколько месяцев назад я узнал, что меня породил не лорд Старк. Я был сыном его сестры. У моего настоящего отца… мой настоящий отец уже был женат. Мне говорили, что он взял мою мать в качестве своей второй жены, но в глубине души я не смею в это верить. Каждый бастард мечтает оказаться законным, но я. Да и вы, Таргариены, уже пару веков не практиковали многожёнства, даже после принятия вашей доктрины. — Скажи мне, кем был твой отец? — спросил он, и юноша. Надеюсь, ты окажешься прав, Бран, — подумал он.