Шрамы.

Нет ничего ужасного в том, чтобы ждать, когда вас предадут. Весь ужас в том, когда предательства не ожидаешь.

-Айзен Соуске

Живая тишина лечебницы, хранившаяся годами в стенах и в толстом слое пыли, сменилась шумом генератора и гудением мерцающих ламп. Осмотр машины навёл лишь больше подозрений. Механический привод вращал вал, перебивая мысли, но напряжённые взгляды говорили громче не озвученных слов. Он не мог включиться сам. Мимолётное перемирие между сложившейся командой вновь стало густым и колким. Леон воздержался от прямых подозрений, считывая возможную реакцию Уотсон. Сама девушка хмурилась, отводила взгляд и не спешила искать оправдания работающему генератору. “-Свет работает и слава богу, меньше с фонарями провозимся,” – чувства отодвинуты в дальний ящик, а вот куртка застёгнута до самого подбородка. Генератор в силу времени и некоторых событий не мог снабдить здание, а точнее его подвальную секцию, учитывая ведущую вниз лестницу, электричеством и за одно и отоплением. Молчали и когда перебирали сумки с припасами. СВДМ досталась Кеннеди, а Колетт закинула на плечо АК-12. Когда сумки стали заметно легче, двинулись по лестнице. Шли тихо, молчали громко. Леон, столкнувшись с поразительно схожей упрямостью Уотсон на свою, не сводил с неё глаз. Координация восстанавливалась, точность движений хромала, но лицо держала достойно. На замену тёмным душным коридорам больницы пришли потрёпанные временем, но всё же поддержанные коридоры подземного этажа. Резкий свет ламп иногда резал глаза, приходилось смахивать серебристые слёзы, но это было меньшей из проблем. Тишина между ними не была спокойной, она буйствовала, билась об стены широкого коридора, звонким ударом возвращаясь по головам. «-Нет! Я так больше не могу!» − неожиданный рык мужчины и громко брошенная сумка на пол ударили по ушам. «-Мы так и будем смирять друг друга недовольными взглядами и молчать, хотя оба думаем об одном и том же, и ты понимаешь, что я прав?» − тирада недовольства вырывалась с такой скоростью, что Колетт оторопев замерла. «-Доказательства у тебя есть?» − показательное спокойствие, голова, склонённая на бок и пренебрежительный взгляд, будто и не было того разговора, сгладившего углы. Мужчина, набрав воздуха сквозь плотно сжатые губы уж было открыл рот, но затормозил, прикрывая глаза. «-Его пропажа, обчищенная третья сумка с припасами,» − на каждое перечисление мужчина загибал палец. Он старательно сохранял спокойствие, видимо не желая кричать на Колетт. Она бы это оценила, если бы не обвиняемый Леоном человек. Перед глазами брюнетки будто махали красной тряпкой. «-Это всё не доказательства, а лишь косвенные додумки!» − перешла на крик, одновременно с тем бросая сумку, как и Леон ранее. Хотела продолжить, защитить Максима в глазах Леона, а может и влепить затрещину, чтобы информация точно засела в светлой голове, но не успела. Сильные руки предугадав ход женских мыслей перехватили её плечи, прибивая к стене. Не сильно, судя по большим пальцам огладивших костяшки, даже боясь навредить, но так что бы услышала: «-Если ты будешь до последнего отметать возможность, того что младший по званию играет не за нас, то в конце лишь накликаешь на себя волну разочарования и боли!» − Рык в лицо девушки, не добавил уверенности в его словах, лишь заставили сильнее упереться руками в мужскую грудь, отстраняя. Но дальнейшие слова, брошенные как признание, смахнули с лица злость, насторожённость и обиду: «-Сам когда-то так же обманывался годами,» − опуская руки по швам как у марионетки, отступил. Коридор с облезлой краской и грязным полом лишённый красок погрузился в тишину, заполняемую сбитым от конфликта дыханием. Злость отступила, броня треснула и разошлась по швам. В уголках глаз защипали слёзы. Проговорила прикусывая губу: «-Если… если ты прав, то задание всё ещё под угрозой,» − не было принятия его правоты, она лишь позволила себе на секунду посмотреть на ситуацию с его позиции, окончательно откидывая привязанность и личные чувства. Хотелось курить. «-Мы опытнее – нагоним,» − руки Леона дёрнулись, казалось хотел приобнять, передумал. Взамен, положил на плечо ладонь, нежно сжимая и с принимающей улыбкой привычно добавил: «-Разберёмся.» Дальнейший разговор вяз, настроение было дрянь, но нить, свернувшаяся от двух разговоров, разгоняющих тучи над их головами, тянула ближе. Редкие касания пальцами, столкновение плечами. Колетт хмурилась, но напрямую руку не отдёргивала, под дых не била, голова совсем другим была забита. “-Мог ли он? Нет,” – мысли крутились как заезженная пластинка и мутила больную голову сильнее. За коридорами и редкими кабинетами следил скорее только Кеннеди, без упрёков иногда направляя напарницу. “-Но почему тогда всё ведёт к версии его предательства?” – Слова Леона возымели вес и остыв от желания защитить Уотсон всё ярче видела в них смысл. Пусть и не позволяла подобным мыслям прорости глубже зачатка. Глаза будто ища ответа смотрели по бокам, ища окно, но натыкались на старые стены с подтёками и хлипкие двери кабинетов. «-Итан, Айзек, Кит,» − стоя в очередной комнате, Леон зачитывал имена докторов подвальной зоны и кажется говорил что-то про упоминание глав врача, но девушка слушала в пол уха. Хмуро разбирая в голове путаницу мыслей и чувств, смотрела на лампу, по её мнению, сходящую с ума, уж больно сильно та мерцала от скачков электричества. Тишину разбивало размеренное клацанье по клавишам. «-Ну что ж, на этом этаже для нас может быть интересен только морг,» − подытожив, вставая со скрипучего кресла Кеннеди устало потянулся. «-Как романтично,» − протянула Уотсон удобнее перехватывая сумку и шагая к двери. К отсутствию в речи колкости и пренебрежения не привыкла, но это казалось правильным. Наконец-то не чувствовалось смертельного натяжения, между людьми которые в случае опасности должны были прикрывать друг друга. Больше удивляло что относительно Максима, общение с Кеннеди, даже после взбучек, протекало легче, спокойнее. Лишь снова возвращаясь в коридор Колетт поймала себя на мысли что за маршрутом особо не следила, что было странно. Уже в возрасте, когда считалось у юных девушек случался первый поцелуй, она контролировала ситуацию, училась держать различное оружие и унимать дрожь в руках. С Максимом было так же, холод со стороны младшего подстёгивал профессионализм, пусть и вытягивал сил куда больше обычного. С Леоном… с Леоном Уотсон с удивлением отметила про себя что чувствуется свобода. Да мнимая, слабая как любовь отца к ней, но всё же свобода. Было рядом сильное плечо, не превращающее в мямлю – подстёгивающее, возвращающее на землю, но и поддерживающее в острые моменты. “-Ругались, а за плечи держал так будто сломаться могу,” – крепкая спина маячила спереди и быстро поняв, что ход мыслей ей не нравится Колетт тряхнула головой. «-Так что на свидание тебя только в такие места звать?» − явно ни первый раз повторив вопрос, блондин оглянулся через плечо, врывая девушку из мыслей. К удивлению, для самой себя, Колетт тихо усмехнулась, вернула интонацию, слегка наклоняя голову и щуря зелёные глаза. «-Соглашусь только если ты будешь на одном из столов,» − юмор он оценил, пусть сперва и опешил, уже через секунду по коридору, заметно уже предыдущего, разнёсся приятный низкий рокот. Коридоры представляли собой прямую линию и особой путаницы не составляли, редкими ответвлениями можно было обозначить кабинеты. Дальше по карте, подсмотренной Леоном в кабинете, должен был быть тот самый морг, спуск для отходов и белья. План был простым – осмотреть этаж, подцепить что-то интересное в случае находки и вернуться к лестницам сцепляющих этажи. Но огибая один из редких углов, Кеннеди замер, после резким движением одной рукой прибил девушку к стене, другой резво доставал автоматический револьвер. Собираясь возмутиться Колетт тут же стушевалась. Не сколько от мужской руки, закрывшей рот, сколько от шума доносимого затхлой тишиной из-за угла. Ходячие. Кряхтение, стоны и вой были приглушёнными – твари явно были спокойны. “-А вот на долго ли и как скоро почувствуют нас − вопрос хороший,” – слух навострившись не успокоил. “-Слишком много…” – за каждым воем, хрипом стояла чья-то жизнь, обстоятельства, отнявшие её.  Расклад получался, мягко говоря, отвратительным. Автомат и снайперка на столь узкой территории теряли в ловкости, а количество противников неприятно капало на нервы. Не рискуя подавать голоса и боясь сделать лишний вздох из кодовых жестов напарника прояснилось что, он успел увидеть. Морг открыт, от куда твари плавно двигались по коридору без особого интереса, но будто с точной целью. “-Блять…Генератор,” – не успела Колетт проклясть чёртову машину, шум которой был слышен даже здесь и звал к себе ходячих, как их гул сбивчиво, громко начал приближаться. Думать больше некогда. Опустившись на одно колено, проскользив по полу, Леон вынырнул из-за угла, обрушивая на ходячих чёткие выстрелы. Шагая следом на встречу вопящим мертвякам, Колетт щёлкнула предохранителем. Зона тупиковая. Морг заканчивает собой поворот. Можно было бы отступить, не трогать тварей, вышедших и распахнутых дверей, но это потянуло бы за собой проблемы. Кота в мешке никто себе не хочет. Когда первые пули из барабана револьвера встретили свои цели, на глаза попался он. Регенератор. Тварь встречалась не так редко и не была опасна при условии умения с ней справляться. АК-12 слетел с плеча, звякнул даже в гуле впущенных пуль уверенностью. Через инфокрасный прицел увидела паразитов, крикнула: «-Ты вперёд я прикрываю!» − слух даже приуменьшил количество ходячих. Тех нельзя было сравнить с жалкой кучкой на завале. Больше пяти регенераторов и туча обычных. Кто-то неуспевающий на пир бился в дверцы камер морга, постепенно подкрепляя стенку зомбаков, активно движущуюся на напарников. Страх замер, не ушёл, скорее набирал силу для того чтобы позже накрыть волной. Но сейчас участливо молчал, как и оставшаяся слабость в теле. Кеннеди, не тратя время, филигранно двигался вперёд, отстреливая ближайшие мишени. Паразиты отстреливались один за одним, регенераторы падали точь под ноги Леона, не успевая даже задеть. Обычные ходячие превратились в фоновый шум, главное – защитить напарника. Пуля ударила по мягкой плоти. Разодрав мышцы, вышла в кровавых брызгах сквозь лопатки. На лбу выступил пот, противно стекая по вискам. Плечо гудело от отдачи, но стоило одной пуле попасть в цель, как за ней шла новая. “-Что здесь эти то твари забыли?” – В Раккун-Сити были лишь самые первые образцы. Мутировавшие появились позже, от новых лабораторий, разбросанных по миру, а нахождение здесь регенераторов приводило к не обольщающим итогам: “-Уцелевшая больница продолжала действовать как лаборатория всё это время?” – медленно продвигаясь вперёд, Колетт оставила туманные мысли, уходящие из рук как песок. Револьвер Кеннеди смотрел на нового противника. Если у завала быстро нашлось решение устранению нескончаемых особей смерти, то сейчас сколько зелёные глаза не бегали по тупиковому помещению, ничего не находили. «-Колетт!» − собственное имя показалось инородным и дикие глаза в режиме “охоты” ни сразу метнулись к Леону. Обернувшись на девушку, махал рукой в сторону дверцы встроенной в стену. “-Для грязного белья?” – мысль прервалась стоило глазам вернуться к напарнику. Твари не кончались, редели, но не сбавляли оборотов. Один из ходячих явно пользуясь замешательством, приближался к Леону. Крик сдержала внутри. Рванула вперёд. Отстреливала тех, кто попадался под руку. Одёрнув Кеннеди за плечо, в упор пробила голову ходячему. Щёку окропили грязные брызги. Кривиться и раздражаться было некогда. Быстро, не задумываясь, тратя патроны АК-12, двигались к спуску грязного белья. Шум ходячих за спинами нагнетал. Кровь бежала по венам бешено. Тело действовало на автомате, запрограммированное выжить. Первым Колетт отправила Леона, прикрывая. Отстреливая тварей, слишком настырно желающих отобедать. “-Или отужинать, кто разберёт,” – спуск белья скрипел, кряхтел. Леон упираясь ногами и руками в стенки тихо позвал Колетт. “-Вот теперь можно,” – винтовка на плече. Крышка открыта. Напарник, спускаясь, изредка поднимал голову проверяя где Уотсон. В этот раз, так же задрав голову, собирался позвать вновь. Остановился по началу увидев её дикую улыбку от чувства спасения, после от резкого крика. Отразившись от стен, он ударом эха бил по перепонкам мужчину нечем не способного помочь. Словно снятая с паузы реальность стремительно превращалась в кошмар. Ногу пронзила знакомая жгучая боль. Сжимая края дверцы спуска, Колетт зажмурилась до скачущих пятен перед глазами. Чувствовала, как разрывает кожу, как кровь стекает под ботинок. Отбиться невозможно. Ходячий рычал, сжимал как сталь челюсти.  Рука инстинктивно тянулась скинуть источник боли, разум подсказывал – тогда он примется и за кисть на закуску. Болтыхалась застряв на половине. Из-под сжатых век вытекали слёзы. Кажется, Леон звал, кричал, советовал, но уши заткнули ватой. Собрав силы, замахнулась. Закинула вторую ногу, попадая по голове ходячего, а может это было плечо. Итог один. Руки расцепились от бессилия, накатывающей, задействующей каждую клеточку тела боли. Полёт вниз был одним мигом. Кажется, ударилась о что-то тяжёлое. Перекатилась на более мягкое. Колетт не различала. Мычала, потом стихла. Пока не наступила абсолютная вязкая тишина. Дверь скрипнула, как-то по родному. Прихожая требующая ремонта встретила запахом выпечки. С кухни послышались суетливые шаги. «-Ах, родная, предупредила бы,» − голос матери не отражал долгой разлуки, но объятия коснулись души. «-Да ладно тебе,» − младшая Уотсон пару раз огладив плечи матери оторвалась, заглядывая в голубые глаза, никогда не отдающие холодом. Разговор продолжился на кухне. Помня о том, что Жизель никогда не позволит себе то чего хочет, а скорее отложит деньги для дочери, Колетт под хриплый голос матери поставила на тумбу два больших пакета. «-Ну зачем, праздник что ль какой?» − ворчала скорее для приличия. Старшая Уотсон знала – характер дочери не терпел споров. Раскладывая продукты, делились последними мелкими новостями. Тему службы обходили. Сняв куртку, повесив на спинку стула, Колетт сладко потянулась. Мама, слегка прищурив глаза, смотрела на татуировки дочери. Пусть тем и было несколько лет, но их знаковость всё ещё щипала сердце. «-Ну а… на работе как у тебя?» − неуверенный вопрос прозвучал под стук чашек в которых плескался свежий кофе. Грея руки об стенки кружки, младшая Уотсон долго выбирала с чего лучше начать, не отрывая взгляда от поднимающегося пара. «-Папа приезжал,» − сказала мельком, сжато, глазами добавляя мол: Пояснять нечего, разговора не вышло. Жизель, дёрнув плечами от упоминания мужчины, крепче сжала кружку, скрыла недовольство за глотком. «-С Максом задание недавно завершили, сейчас выходные выделили. Новый курс тренировок обязали пройти,» − по поджатым губам поняла, эта новость расстроила старшую Уотсон сильнее. «-А что так? Требуется большая подготовка?» − Мама всегда боялась. С момента, когда дочери только взбрело в голову пойти в полицейскую академию, до сегодняшнего дня. “-Опасно, да и с твоими данными…мало ли кто узнает,” – эти слова матери Колетт помнила по сей день. «-Да нет, просто неурядица получилась,» − на языке затрепетал горьковатый привкус, украшаемый мягкостью сливок. «-Макс… задел меня чу-чуть, ну начальство не отчитало, скорее мягко указало на недостатки внимательности и подготовки,» − вспоминая рык Вилсэка, который кажется слышал весь отдел, автоматически закатила глаза. Жизель Уотсон, подавившись кофе, наспех вытерла уголки рта. «-Что, что сделал?!» − предугадывая реакцию матери, девушка успокаивающе вскинула руки. Она никогда недолюбливала напарника дочери, и данная новость баллов к симпатии не прибавила. «-Не волнуйся, вот именно что задел, по жилету попал, я цела,» − видя, как мама из состояния мирной женщины переходит в режим “убью за дочь”, Колетт впопыхах вспоминала подготовленные фразы дабы оправдать друга в глазах самого близкого человека. «-Вышла в коридор, темно, он заметил движение, стрелял на опережение. В штык получил и от меня, и от начальника,» − радость от встречи сменилась густым напряжением, впрочем, маленькая кухонька и не такое повидала в родительской квартире. Тонкие руки с ожогами и порезами от готовки сжимавшие кружку, принялись за скатерть. Ровный стук коротких ногтей подсказывал – Колетт её не убедила. «-На опережение,» − злостно повторяя слова дочери женщина посмотрела на неё не сурово, скорее желая предупредить. «-Ты не глупая, знаю другом его считаешь,» − после короткого молчания, сделав глоток, явно подбирая слова, продолжила. «-Но ты сама подумай, много ведь заданий было, когда тебе отряд под начальство выделяли. Хоть кто-то додумался даже с испугу в тебя пулю пустить?» − замолчала, давая переварить начало темы нелюбимой обеими Уотсон. «-А про него я только и слышу угрозы твоей безопасности. То ножом задел “случайно”, тебе бок обрабатывали. То отчёт не напишет и, как там его, Винсент всех собак на тебя спускает. А теперь пуля?» − чувствуя, что дочь замотала ногой сильнее, как злая кошка, замолчала. Да и у самой Жизель голос начинал дрожать. Говорить про это сейчас было легче, но сознание быстро обрисовывало – этот Уокер уже не первый раз вредит её девочке. «-Ладно, мам, хватит,» − не проронив ни слова против, не став переубеждать, одним глотком опустошила чашку, встала. «-Колетт, я ж не зла желаю,» − женщина средних поднялась следом, но дочь кивнув то ли ей, то ли самой себе накидывала обратно куртку. «-Забыли, нормально всё,» − напарника защищала перед всеми, даже начальству нагрубила вчера, но матери бы те слова не повторила. Пусть её речь и кольнула. «-Колетт,» − устало потирая лоб, женщина оперлась на стол. Во взгляде матери слишком явно читалась просьба и девушка согласилась. «-Да ладно мам, я действительно понимаю…отчасти, боишься и всё такое,» − засунув руку в карман куртки быстро выудила пачку денег, подтолкнула к руке матери. «-Я тут это… на ремонт, все дела. На днях ещё заеду если время будет,» − на приличную сумму женщина взглянула, как-то горестно вздохнула. Посетовала на упёртость и непростой характер дочери. Прощались скомкано, даже холодно, как зачастую случается после неудачных разговоров, у людей, которые любят друг друга больше жизни. Обнимая старшую Уотсон, Колетт вдыхала запах смешивающий в себе самые различные ароматы, которые можно было обозначить только одним словом – дом. Руки не хотели отпускать мамино тепло, но потянувшись за тканью футболки с отметками, сохранявшими на себе след времени, пальцы коснулись чего-то чуждого прохладного. Ткань сжалась между пальцев Колетт. Холодная, приятная, но чужая. Глаза открылись с трудом. Всё плыло, а сознание не отпускающее образ матери мутило лишь сильнее. Поднялась с тихим хрипом, протяжным гулким. Опираясь на две ноги свалилась вновь. Больно наступать. Тогда глаза как по сигналу распахнулись, оглядывая незнакомое помещение. События, предшествующие их попаданию сюда, скакали как кузнечики в траве. Прикрыла глаза. Фокусирование вернулось слабой долей от общей массы. Тело ломит, горит огнём. Опустив взгляд на голень быстро вспомнила причину. Зажмурилась до красной пелены перед глазами. Следом нашла Леона. Тот лежал хоть и без сознания, но с ровным дыханием. Откинув страх, сожаления и желание себя пожалеть, быстро встала. Перетащила на кучу докторских халатов. “-Так будет мягче…возможно теплее,” – саму колотило то ли от озноба и холода подвальной лаборатории, то ли от накатывающих эмоций, оседающих на языке свинцом. Не задумывалась что за помещение, думала о дальнейшем. Сейчас красным восклицательным знаком над головой висела проблема. “-Он убьёт меня…” – Приговор пронёсся по голове тихо, горячо как перекати поле. Штанина поднята, толстая кожа ботинка прокусана, аккурат над ним зияет прокусанная плоть. Кусок кожи отсутствует вовсе, по округу от него проявляется синяк, едва заметный за изобилием засохшей крови. Тело, не выдержав танцев на кромке смерти упало на пол, голова откинулась на стенку. Смотря на ровно вздымающуюся грудь напарника, Колетт держала слёзы, прикусив губу, даже сейчас запрещала себе раскисать. У ситуации могли быть разные исходы и не один не радовал душу. “-Максим, не задумываясь бы выделил на меня всю обойму, если бы увидел, оправдав потом одним словом – правила,” – и она бы даже не осудила. Пусть после сна в едкой почве сильнее прорастали сомнения в Уокере, но здесь она бы поняла. Угроза, вызванная страхом и не поминаем должна быть устранена. “-Будет ли тебе легко поднят на меня ствол? Будешь потом горевать? А если потом вскроется правда?” – вопросы гудели в голове. На последний Колетт ответила сама. “-Это убьёт его…” Состояние Кеннеди было стабильным. Быстро осмотрев его, ползая чуть ли не на корячках, Уотсон нашла лишь синяки и ссадины. Жара не было, голова явно ушиблена, но заметных угроз здоровью не было. Она даже думала скрыть укус, но думая, как оправдать невозможность ходить, наткнулась на трепещущие ресницы мужчины. «-Ох чёрт,» − вопреки болезненному хрипу, начал подниматься, садясь на кучке добротных халатов. Состояние не будучи критичным, всё же было хреновым. Но когда голубые глаза с пеленой боли поверх, посмотрели на неё то был заметен слабый блеск облегчения, или Колетт сама искала его на глубине голубого моря. Радоваться состоянию напарника долго не пришлось. Смотря как хмурятся брови, закрываются его глаза, она понимала – вспоминает. Складывает по кусочкам фрагменты памяти и когда пазл соберётся… придётся столкнуться с его реакцией. Прошло ещё пару минут, но их тишина казалась тысячелетней, когда, распахнув глаза, раскрыв в изумлении рот Кеннеди прошептал: «-Колетт…» − никогда её имя не казалось столь жалким, хрупким в чужих губах. Облокотившись на стену поодаль, нещадно кусая нижнюю губу, девушка, сохраняя крик внутри смотрела как напарник в искреннем ужасе осматривает её ногу. А потом медленно, будто тот весит тонну достал револьвер. “-Он же выслушает, он же хоть на долю, но понимает меня,” – на мужских глазах навернулись слёзы, пусть лицо и стало отрешённым сосредоточенным. «-Колетт Уотсон не делайте резких движений,» − несколько суток вместе, а подобный тон в его арсенале, слышала впервые. Сердце ухало вниз и резко било по рёбрам вновь от каждого слова. Опустив голову, заслоняясь лишь водопадом волос, развалившейся косы, покачала головой. Подбирая слова, неуверенно начала: «-Леон…» − шаг вперёд и предупреждающий холодный взгляд. “-Ещё шаг и он меня застрелит, лоб зелёнкой мне намажет,” – но ведь можно и по-другому. Руки сжимались в кулаки, отвлекая второстепенной болью, впивающихся ногтей. «-Уотсон, ты сама знаешь правила, если Уокер не счёл нужным их соблюдать, то хоть ты вспомни о нашей главной цели,» − слова резали, куда больнее горящей от боли ноги и попытке держаться ровно стоя. Но слух улавливал скорбь, тяжесть в голосе, выносящем приговор. Это шанс. Ей не показалось, он тоже подпустил её к душе ближе чем рассчитывал. «-Леон, только выслушай меня,» − шаг. Оступилась, жмурясь от боли, щёлкнул предохранитель. Вскинула руки быстро продолжая: «-Ты сочтёшь то что я скажу бредом, но подожди пару часов и ты сам поймёшь, что я права,» − мысли путались, сбивались в клубок страха и секретов, но говорить старалась быстро, складно. Револьвер в грубых руках дрогнул, как и брови, сошедшиеся на переносице. Заинтересовала, пусть отчётливо было видно верить хочет, но сомневается. «-Имунна…» − ноги дрожали, дико хотелось сесть и закурить. Повисшая тишина густела, не проходя в лёгкие. Наступала истерика. «-Бред,» − после долгой паузы бросил Кеннеди, вновь направляя дуло прямо в голову. «-Я имунная, Леон!» − слёзы, сдерживаемые желанием не брать жалостью, а правдой всё же хлынули. Закрыла глаза, практически упав, опёрлась на стену, резко снимая ботинок со здоровой ноги, кажется сорвала бегунок. Стянула носок, подстраиваясь под свет указала на шрам. Рубец от чёткого отпечатка зубов. «-Я имунна!» − крик сердца, белый, выделяющийся под игрой свет шрам повергли комнату в тишину.