Предательство.

Предательство - вопрос даты. Обыграть предателя – значит предвидеть.

-Шарль Морис де Талейран-Перигор

Маленькая девочка с детства запомнила холод больниц и противный запах медикаментов пробивающий ноздри. Жизель пришлось искать лучших врачей города, тратить большие деньги за тайну. Всё началось с простого – покупка ягод. Начало заражений точками прожигающие города Америки. Никто тогда ещё не знал о многомиллионных корпорациях и утечках информации повинных в вымирании. Держа младшую Уотсон за тёплую ладошку, молодая женщина с любовью оглядывала макушку малютки, весело болтающую рукой, держащую леденец. В сумке лежал список покупок, половина из которых забила пакет, висящий на руке. На глаза бросился ларёк со свежими ягодами, цены завышены, но женская душа не устояла перед видом спелых наливных ягод. Как раз обещала дочери сладкий пирог. «-Стой рядом,»  мягко, но с твёрдостью в голосе проговорила Жизель, выпуская маленькую ладошку и потрепав тёмные волосы дочери напоследок, принялась выбирать сладкие ягоды, советуясь с продавцом. Яркие большие детские глаза, в глубине которых искрилась беззаботность и наивность, осматривали торговую площадь, пролегающую по дороге домой. Хотелось поиграть в игрушки, расчесать своих кукол и показать папе новый рисунок. Сегодня её хвалили в садике, может это убедит его обратить на неё внимание? Яркая птичка прыгала с ветки на ветку дерева росшего у одного из зданий. Колетт, маленькими пальчиками сжимая сладость, начала подпрыгивать в такт. Прыг, скок. Прыг, скок. Птичка, будто заметив внимание публики повернулась острым клювиком в сторону девочки, наградив пением и мягко упорхнула подхваченная ветром. «-Какая красивая,»  тихо проговорило дитя, быстро прикусывая губу и поднимая на маму взгляд. Занята. Сказала не уходить, но как же манило яркое оперение и широкий размах крыльев. “-Только одним глазком,” – затейливо подумала и юркнула через торговую площадь, выискивая взглядом нового друга. Взгляд, как птица ранее, прыгал с ветки на ветку. Нигде нет. Девочка уже успела надуть губы, как знакомое чириканье раздалось с боку. Подпрыгнув от радости, высоко задрав голову, наблюдала за пернатым, отдыхающим на подоконнике. Прыг, скок. Прыг, скок. Продолжала идти девочка пока не споткнулась. Неловко покачнувшись, устояла на ногах, прикусила розовую губу и тут же оглянулась на маму. Женщина всё так же перебирала ягоды. Не хотелось расстраивать маму по-новому содранными коленями и порванным платьем. Помешал дойти до птички – мужчина. Тот лежал на земле, об его руку и запнулась маленькая Кларк. Дядя спал. Подобных ему папа называл отбросами и обходил за три квартала, таща маленькую девочку за собой как лишний груз. Мама же сначала присматривалась не нужна ли человеку помощь. Колетт хотела быть как мама. По тому нахмурив бровки – как часто делала Жизель, наклонила голову рассматривая странного мужчину. Вены у него вздулись по всему телу и бросались в глаза тёмно-синим. Когда у бабушки болели вены на ногах, мама говорила, что это плохо и надо лечить. «-Мамочка, тут дяде плохо,»  гордо выкрикнула девочка, ведь она могла помочь, заметила проблему и позвала на помощь взрослых, мама говорила, что так правильно делать. На крик обернулась старшая Уотсон, качая головой от того что, непоседа дочка ускакала от неё снова. Быстро расплатившись и положив ягоды мягко в пакет поверх других продуктов, женщина уже шла к ней. Мужчина на земле замычал, заставив Колетт только убедиться − ему плохо, а она хороший человек посодействует его выздоровлению. Смешно уперев руки в боки, девочка покачивалась на пятках, довольная собой. За мычанием и слабым скулежом открылись глаза, бледные, будто с натянутой сверху полупрозрачной плёнкой. Здесь уже самодовольство поутихло, вид мужчины стремительно приобретал трупные детали, тогда конечно девочка не совсем понимала происходящее, но чувствовала – уже не весело. Птица давно улетела, потеряв детское внимание, Жизель стремительно шла к дочери, каблуки стуча по каменной дорожке отбивали ритм неотвратимого. «-Мамочка…»  неуверенно позвала отступая от мужчины неотрывно смотрящего на неё страшными неживыми глазами. Ответить мама не успела, не упрекнуть, не спросить, просто не успела. Крик. Отчаянный детский плачь. На тоненькой ножке сомкнулась мёртвой хваткой мужская рука, не было времени даже испугаться резкого движения. Укус. Сильный будто челюсти были из стали, а зубы из мрамора. Оставалось только кричать и дёргать ногой, так что новая босоножка из пары слетела с пятки. От движения боль становилась только ярче, зубы вонзались крепче. На вопль тогда сбежались люди. Кто-то пытался оттащить мужика, думая, что тот псих, другие же прикрыв рты в изумлении, отступали на безопасные, по их мнению, метры. Первый случай заражения в их городе. Дальнейшее смутно помнили и выросшая Колетт и Жизель. Мигалки, сирены. Врачи один за один заходившие в палату. Крик маленькой девочки поглощающий коридор, в котором матери оставалось зажимать уши, покачиваясь из стороны в сторону. Тогда доктора лишь развели руками, не понимая произошедшего, успокоив одним – обошлось без последствий. Лишь спустя два года жизни с новым шрамом и страхом незнакомцев, когда произошедшее получило вес в связи новой информации о вирусе, после тысячных исследований в дорогой клинике на секретном приёме выяснилось – имунна. Рассказ лился из женской души водопадом, затапливая ошарашенного мужчину всё сильнее. Бегая взглядом по её лицу, искал признаки лжи, попытки схитрить, выторговать себе пару часов жизни, пока вирус не возьмёт своё. Но молодое, вечно уставшее, запечатлевшее на себе тяготы работы, было честным. «-Маме тогда пришлось все связи поднять… ну чтобы секретно всё оставить,» − прикрывая глаза, слабым голосом дополняла рассказ Уотсон. «-Да и денег тогда ушло куча…Думали нормально будет − перетерпим. Но потом отец ушёл,» − добавила тише, скомкано. Сама не заметила, как дёрнулась в отвращении губа. Слов Леон найти не мог несколько минут. Раскрыв рот, переводил ошарашенный взгляд с черт лица, на прокушенную ногу. Она не торопила. Сама, живя с этой информацией, всё поняла лишь лет через пять. Но иногда его всё же проверяла. Боялась. Страшнее сейчас было бы даже не пулю получить, а услышать то что когда-то сказал отец: “-Человечеству помочь не смогла, так ещё и в долги нас втянула… Бесполезная!” – Последнее до сих пор ощущалось жгучей пощёчиной на щеке.  Снова и снова уходя в мысли Колетт видела маленькую девочку, которая, не понимая всего смысла слова, чувствовала его вес. И по сей день она не могла вырвать заразу проросшую в тот день со словами в самое сердце. Из мыслей вытащило неуверенное касание к коленке. Задумавшись, не слышала Леона. Тот сохраняя осторожность и бдительность, за пушку не хватался, но следил, не подсаживался. “-Будто прокажённая…” – едко осело на душе. Имунна. Простое слово, вселявшее надежду такой силы, что хочешь − не хочешь, а поверишь в богов на небесах. Опустив взгляд, Леон явно что-то взвешивал, Колетт буквально слышала, как крутятся шестерёнки в светлой голове. Кивнул. Резким движением сел рядом, правда тут же хмурясь от боли, завалился на девушку. Скомкано извинившись, посмотрел вновь, будто за секунды летящих мыслей смог разобраться в предрассудках. «-А это можно ну… как-то…» − улавливая смысл неразборчивых слов, перебила. «-Нет,» − вышло злее, чем хотелось. Сама ещё видимо не смирилась. «-Не подумай, я не настолько эгоистична, скорее на оборот. Мама не ненавидит мою упёртость,» − со смехом начала девушка, на автомате поглаживая рукава куртки, скрывающие бутоны лилий – любимые цветы матери, всегда стоявшие по выходным в вазе на кухне. «-Мы пытались, много раз пытались. По началу в больницах и прилежащим к ним лабораториями нам говорили, что возможно…изъять образец. Изучить, научиться воссоздавать. По началу мы даже поверили, потому что хотелось.»  Сердце заныло, воспроизводящиеся перед глазами воспоминания резали так жестоко, что была готова вновь сразиться с ходячими лишь бы не пропускать это через себя вновь. «-Позже, просто развели руками, мол: “-Извините, ошиблись.” Нашли других специалистов, там уже завели разговор про то что, чтобы достать иммунитет, носитель должен умереть.»  Запнулась, будто только сейчас осознавая вес слов, но продолжила с горьким смешком, кидая взгляд на внимательно слушающего Леона. «-Я была согласна, тринадцатилетняя девчонка, утверждающая что готова расстаться с жизнью, не смешно ли? Но мама конечно пошла на попятную, написала отказную, заплатила за молчание и слушала мои истерики о бесполезности. И вот спустя ещё три года мы попробовали вновь. Отказ. Врачи сказали, что даже после моей смерти, достать образец будет трудно, а после изъятия он и вовсе может потерять силу,»  тихим голосом закончила девушка, смотря в никуда, хлюпая носом, пока с длинных ресниц срывались одинокие капли. Пробило. Эта больница, лаборатория. “-Ещё и Макс…что б его черти драли…” – на плечо приятным весом легла рука с содранной кожей. «-Ну и поделом,» − спокойно, обняв за плечи Колетт, начал Леон смотря куда-то в пол, будто видел там смысл. «-Сама посуди… столько лет на службе, тысячи заданий, люди даже без вируса творят дичь, так может в конце этого ада… для нас всех это будет лишь большим уроком?» − подобные мысли заставили отпрянуть от тёплой груди, дёрнуть бровью. Но внутри… внутри что-то щёлкнуло, откликаясь на слова, за которые в кабинете начальника в лучшем случае получили бы тяжкое наказание, а не расстрел. Видя её заминку, Кеннеди лишь хрипло рассмеялся, прижимая обратно к себе. «-Недооцениваешь ты себя, красотка,» − на новое прозвище неожиданно слетевшее с губ, никто не отреагировал, Колетт по крайней мере внешне. «-Бесполезна… дурная, ты сотрудник по ценнее меня будешь, защитница, боец… так ещё и с преимуществом,» − о том, как грели слова девушка старалась не думать и как нежно касаются души тем более. Впервые подумала, что пока смерть не стучит в дверь, а оружие не лежит в руках − можно выдохнуть. Ушиб от падения, только подтверждал это. Силы были на исходе. Идти дальше в таком состоянии нет смысла, по тому можно было устроить перекур хотя бы на час. Хоть и не в прямом смысле как хотелось Колетт. О том же видимо думал и Леон, всё ещё изредка хмурившийся, то ли от боли, то ли новой информации, она не понимала. Предложил дежурить, пока оба немного не придут в себя. Колетт сразу же согласилась, но встала на дыбы, стоило Леону сказать порядок дежурства. «-Первой? Урон одинаковый, а мне работа по легче?» − восклицала, вновь отрываясь от тёплой куртки или же груди. «-Одинаковый…» − растягивая гласные, намекая, опустил взгляд на голень. Дальше спорить не позволил. Хоть Колет и бухтела, говоря − дежурство первым легче потому что сон не прерывается и бдительность не скачет, в мыслях согласилась, что с больной ногой она явно ни самая сильная позиция в команде. Леон изредка передразнивал. От того глупая улыбка сама лезла на лицо, делая картину странно комичной. Сначала решили перемотать укус, чтобы гадость какая никакая не попала. Она думала вот сейчас он завяжет узел, привычно проверит проделанную собой работу и завалится на те же халаты из которых сделал лоскут, однако Кеннеди устраиваясь под боком, с протяжным хрипом лёг на пол, положил голову на её колени. Сердце замерло будто что-то в программе сломалось, но руки сами заплелись в белокурые волосы. Аккуратно, не оттягивая, боясь навредить, она его просто… гладила? “-Так… Уотсон… а с каких таких событий из положения «да я его даже напарником звать не буду» мы перешли к «Красотка. Объятиям» и вот этому?” – “вот этому” сама так и не смогла подобрать название. “-Вроде не возражает. Вон даже улыбается как кот сметану сожравший,” – вид мужчины так удобно устроившегося на её коленях смущал. Взгляд отвела, глаза закатила, но рук не убрала. «-Я никому раньше не рассказывала,» − прошептала Колетт будучи уверена – не спит. «-Про отца тоже.» Отдых помог весьма относительно. Головы гудели, а у Колетт пусть и остановилась кровь, но ходить было тяжело. Пока Леон разминал тело, пытаясь вернуть частичку тонуса, она, сидя по полу, крутила в руке пачку сигарет. Разбирать было нечего. Сумки, в суматохе битвы около морга, остались за углом. В карманах курток лежали остатки патрон, отсутствие еды и воды напоминало о себе протяжным бурчанием желудка и сухостью языка. Радовало лишь оружие. Такое странное увлечение проявилось в детстве, предугадывая будущую профессию. Вспомнились истерики в магазине, после улыбка во все молочные зубы пока маленькие ладошки перехватывали по удобнее игрушечный автомат. Папа был против, мама же ворчала для вида, позже громко смеясь смотря потом как дочка играет в войнушки с мальчишками перед домом. Будто считав ход мыслей, Леон осторожно разминавший плечи тихо спросил. «-Слушай про маму я в принципе понял… а отец?» − часть положения отношений он понял и по одной лишь фразе в сумбурном рассказе – Колетт это видела по лицу. Вопрос об отношении к нему встал ребром. Если до этого получалось, отгоняя мысли, метаться между “напарник” и “что-то непонятное”, то сейчас стало ясно – разочарование в Максе росло. Не только за счёт возможного предательства, на фоне того как к ней относятся Леон, она ярче подмечала и вспоминала ошибки Уокера. Итог? Она доверяла Леону Кеннеди. «-Да рассказывать то и нечего особо,» − двигалась заторможено, но цепкий взгляд прищурился, плечи дёрнулись в раздражении. «-В детстве сторонился, я всё выделиться перед ним хотела, пыталась заслужить… Да хрен даже знает, что, любовь там, поддержку, наверное,» − пачку сигарет откинула в сторону, большинство сломались, как и что-то внутри много лет назад, другие отсырели, как чувства к отцу. «-Потом укус этот… боялась дико, понимала мало, маленькая же совсем, не заметила, как к матери он стал относиться так же,» − откинув чёлку, прочистила горло, подняла взгляд к слабо работающей лампе. «-Потом развод, видела его после это пару раз, один раз в кабинет ко мне припёрся, когда я уже спецом стала,» − коротко пересказав диалог, Колетт почувствовала – с сердца медленно падает груз. “-Может так это и работает? Сам груз не потянешь, нужно поделиться?” «-Я своего даже не помню,» − тихо сев рядом, привычно прижался плечом к плечу. «-Я мелкий был… убили их в общем, я в полицию пошёл, думал людей защищать буду, семью заведу – не сложилось,» − когда боль утихает, пыль трагедии оседает, голос пересказывает события лишь с оттенком воспоминаний, какой-то тяжкой ностальгии. Скосив на напарника взгляд в голове прикинула. “-Ну года на четыре старше… Эти вирусы блять молодому парню просто выбили почву из-под ног,” − впрочем про часть женитьбой понимала, что вина скорее всего не в том. “-Сам расскажет,” – не спеша, чувствуя себя странно положила голову на его плечо. «-Ну мы с тобой неудачники конечно,» − плечо задёргалось от искреннего смеха, для её больной головы конечно не лучший аттракцион, но слышала рокот его голоса, лишь глупо улыбалась. «-Ну тогда пора нам наверстать третьего из нас,» − поднялся на ноги одним рывком, затормозил – в глазах явно всё ещё рябило. Закинул на плечо СВДМ, одёрнул низ куртки, а после Колетт причитая упиралась в сильные плечи подобно кошке. «-Поставь на место, дурень, куда понёс?!» − мужчина, ловко удерживая бушующую, шипящую то на него, то от боли в ноге, напарницу, ногой оттолкнул дверь старой прачечной, ставшей их тихим уголком откровений. План здания висел совсем рядом, многие помещения были не названы, отмечались лишь цифрами, в условных обозначениях пояснений не было. Цепляясь за крепкие напряжённые плечи Колетт чувствовала себя неуютно. Ещё в начале миссии сочла бы это оскорблением и тихо бросила в сердцах, что она не обуза. Но теперь… Неловкость чувствовалась в том, как трепетно её несли.  Когда последний раз проявляли подобную заботу вспомнить было трудно. “-Ну с моей ногой так просто и быстрее, ничего лишнего,” – не понятно кого переубеждая, девушка старалась не заглядывать в лицо напарника, прежде чем отмести подобные размышления коротко подметила: “-Макс так даже не подумал бы сделать.” Мысли быстро сменились в другое русло. «-Подожди здесь,» − подошли к первым комнатам отмеченных лишь цифрами. Коридор кардинально отличался от первого подвального этажа. Атмосфера складывалась гнетущая, стены казались холоднее, освещение мерцало сильнее. “-Сама себе надумываю, дура, что заняться нечем?” – оставшись прикрывать напарника девушка крутила в руке револьвер, концентрируясь на приятном металлическом звуке. Заняться действительно было нечем. Леон вернулся через несколько минут. Улыбка, не сходящая с губ после их диалога, сменилась хмуростью, ссутулившимися плечами и затруднённом дыхании. Будто то что он увидел ударило не просто под дых, а по всем органам сразу. «-Что там?» − голос упал, страшась даже не того что скрывали пронумерованные комнаты − состояние напарника, мягко говоря, напрягало. Впрочем, мнение быстро изменилось. Не послушав Леона, бросившего что “искать там нечего”, опираясь на стенку Колетт доковыляла до первой комнаты. Комната два на два метра, на стенах следы ногтей. Матрас на металлическом каркасе впитал запах, от которого слезились глаза, к горлу подкатывала рвота. Стало холодно, потом резко жарко. Схватилась за стену чувствуя, как подкашивается и здоровая нога. «-Дальше в принципе тоже самое,» − констатировал без эмоциональным голосом Кеннеди, подошедший сзади. Мягко придержал за талию. «-Где-то осталось постельное бельё, где-то матрасы свёрнуты валиком,» − в некоторых камерах были явные следы содержания ходячих, в таких как эта был заперт человек. Скелеты и тех и тех нашли в следующем крыле. В общей ванной отсутствовала дверь, ни что не могло подготовить к виду голых скелетов. Те кучей лежали у дальней стены, пробитой тысячами пуль. Оба отвели взор. На руки поднять себя не дала. Почему-то теперь это казалось неуместным. Трагедия на словах не так давит на плечи, пока не увидишь собственными глазами. Первой голос подала Колетт. «-Я об этом задумалась ещё когда у морга отстреливались… не могли здесь регенераты просто так появиться,» − перекинув руку через мужские плечи, смотрела себе под ноги, на автомате делая неуверенный шаг за Кеннеди. Потрясываясь от увиденного пальцы сжались на тонкой талии. Ответил, сначала извинившись. «-Думаешь… их привозили сюда?» − улавливая её мысль, мужчина начинал тихо приходить в себя. Жуткий кровавый коридор, напичканный олицетворением людской природы, оставался позади. «-Ну да, если не особо прессуют с отчётами, то можно легко указать не тот адрес, ложную причину и даже груз не описывать достоверно,» − зашипев от боли волной, проходящей от голени до бедра, брюнетка пронзительно выругалась. «-Для полного отчаяния картины могу предположить, что, для того чтобы вопросов было ещё меньше то водила, доставщик должен быть свой,» − раскручивать тему дальше не стали. Не то время, не то место, да и звания не те, чтобы такой тяжести вопросы поднимать самим. Но осознание того что первоначальная миссия оборачивалась чем-то большим неприятно щекотало изнутри. Следом появились коридоры идентичные первым, лаборатории, многие из которых имели электронный замок, кабинеты учёных, замешанных по-видимому не только в трагедии 98-го. Исследовать каждый угол было тратой времени. “-Если это задумал Макс, то это и было его целью, мы за ним не успеем,” – нужно срочно напрягать мозги. Где могла храниться нужная информация? Доступ явно ограниченный, разработкой занимался малый доверенный круг лиц. Кто имел доступ ко всему? Быстро прикинув в голове возможное расположение кабинета, Колетт щёлкнула пальцами, указав на коридор. «-Давай ка проверим,» − коротко описав задумку напарнику, сосредоточилась на точности шагов. Радостью было малое количество кабинетов и их компактное расположение. “-Иногда кажется, что легче просто отрезать,” – шикнула про себя, одновременно с тем заговорил Леон. «-Что?» − переспросила, подняв взгляд и больше не нуждалась в пояснениях. Только Леон всё же сжато, сквозь зубы переспросил: «-Я надеюсь это просто однофамилец?» − табличка на двери кабинета потускнела, повиснув на бок, резала по глазам бликами на торцах и выгравированной фамилией. «-Не знаю,» − сглотнула ком, отпустив сильное плечо, оттолкнула дверь. «-Мне всё больше кажется, что я его вовсе не знаю,» − хрип нарушил тишину кабинета. Казалось, что картина десятилетнего одиночества сохранилась, как и в коридорах, но цепкие взгляды подмечали детали. Засохшая грязь с ботинок, как хлебные крошки вели к столу Главного научного руководителя. На стульях для посетителей лежала упаковка из сухпойка выделенного начальством. Компьютерный стул, обтянутый кожей, опрокинут. Обходя кабинет Колетт подмечала – Леон хмурится всё сильнее, морщины придавали лицу опасность, а в тени ресниц глаза сверкали, будто он готов прямо сейчас броситься за добычей. Она его понимала. Догадки складывались оставались последние части головоломки. На душе было паршиво. «-Не надо я сама,» − запротестовала, когда Леон отказался отпускать, хотя могла спокойно опереться на стол. Завершающей точкой кабинета и следом Макса в нём стал монитор. Экран молчал, всё ещё слабо мерцал свет. С правой стороны, куда пришёлся удар, расползалась рваная паутина трещин. Изображение на экране искажено, но доступно – открыт приказ по делу пациента или очередного подопытного. Знакомая фамилия глав учёного резанула глаза. «-Вопрос первой важности, заражение не останавливается,» − зачитывала, щуря глаза от помех, пробегающих по буквам, но держала напарника в курсе. «-Присланный компонент не действует,» − всю воду официальных приказов и документов бубнила под нос. «-Если не приложить должных усилий, то Тея Уокер… скончается в отведённой палате,» − голова будто подобясь ряби помех, не соображала. Тупо залипнув на расплывчатые буквы, Колетт перестала дышать. “-Одни раз – случайность, два – совпадение, три – доказательство,” – цитата, вбиваемая в головы на начальном курсе обучения, била эхом в миг опустевшей голове. Ноги подкосились, однако не от боли, та пропала вовсе. Изображение плыло, казалось виной тому помехи, но стол, пол и стены так же искажались. Пришлось закрыть глаза. Дыхание, которое поставили на паузу, вернулось в тройном объёме. Задыхаясь от затхлости, оседающей на всех органах внутри, Колетт оттолкнулась от стола смотря мутными глазами перед собой. Было прекрасно понятно какой “присланный компонент” не подействовал. Давно казалось, что купленная секретность врачей не крепче тетрадного листа, но доказательств не было. Сейчас загадка открылась, все карты на столе и как бы не хотелось от того не легче. В ней что-то лопнуло. Давно сжатая, казалось, спаявшаяся напускным холодом пружина внутри вмиг выпрямилась, ударив по всей Колетт. Тело как ватное медленно осело на пол. Пропал кабинет, долбанный компьютер и волнующийся Леон. Всё осталось где-то в мире где она хотела бы не знать. Жёсткий барьер профессиональной отрешённости сломался окончательно. Крик застрял где-то внутри. Даже пытаясь вытащить сейчас его из неё щипцами вас ждал бы крах. Больно. Чертовски больно. Тёмные волосы водопадом скрыли склонившуюся в поражении голову. Слыша только стук сердца, она проклинала себя. Качаясь как безумная, шептала неразборчивое: «-Бесполезная,» − слёзы мазали по лицу. Все события выстраиваясь в хронологии били по душе хлыстом. “-Старше меня…Всего на пару годиков старше меня. Умерла… Не спасли. Мой иммунитет бесполезен. Я бесполезна,” – каждое слово, его часть собирались в чёрного змея. Глаза пылали огнём, клыки резали силой тысячи клинков. Она даже не собиралась убегать, спасаться. Зачем? Яма отчаяния казалась такой широкой под ногами, что легче было просто поддаться клыкам пропитанным ядом. Когда плеча что-то коснулась, не подняла головы. Сомнений не было. Сейчас на шее сомкнётся толстый хвост, раздастся шипение и этот кошмар закончится. Устала. Она просто устала. «-Красотка!» − вопреки, касание оттащило от пропасти, вытянуло обратно в мир. Крепкая рука на плече рывком потянула на себя. Упала на пол, волосы раскрыли заплаканное лицо, отпечатком на нём виднелось опустошение. Голова предусмотрительно упала на мягкие ноги напарника, только Колетт будто не замечала. Если и открывала глаза, то смотрела перед собой, молча, просто проливала слёзы. «-Колетт…» − даже собственное имя казалось инородным, будто лишним. «-Иди ко мне, маленькая,» − в следующую секунду она уже сидела на коленях, голова упала на подставленное плечо, а в волосах мягко копошилась чужая ладонь. Голос становящийся родным что-то шептал, слов не улавливала, но интонация окутала комфортом. Раньше такое удавалось лишь Жизель. Спрятать от страшного мира фактом лишь родных обнимающих рук. Послышался первый всхлип. Затем они уже составляли симфонию боли. «-Вот так… правильно… боль надо проживать,» − мягкие поглаживания на миг остановились, в макушку уткнулся холодный нос. «-А то она потом тебя пережуёт,» − послышалось тише с непринуждённым хриплым смехом. Леон качал на руках как маленькую, баюкал. Боль выходила с рваным вздохом, тихим сопением, слезами, падающими на меховой воротник, превращая мех в склеенные сосульки. «-Как ты?» − тихо поинтересовался Кеннеди, когда напарница вернулась в состояние “трезво мыслит”. «-Ну мечты о стабильности воплотились в реальность,» − подняв взгляд на мужчину столкнулась с вздёрнутой бровью и недоумением голубых глаз. Постаралась пояснить. «-Душе теперь хреново так же, как и телу,» − на фоне спасения от нервного срыва слова прозвучали комично, отчего Леон наклонив голову, старался прятать улыбку и смех. Впрочем, сама Колетт лишь тихо ухмыльнулась. Глаза всё так же горели болью. «-Курить хочется чертовски,» − рука автоматически потянулась к карману, но остановилась, вспоминая вид помятой брошенной пачки в прачечной. «-Я тебе хоть десять куплю пачек,» − раздалось рокотом в макушку, когда стало ещё легче, если подобное возможно в такой ситуации. «-Но только если научишься читать до конца,» − в словах явно звучал укор. Брыкнулась, задрала голову в недоумении, задавая немой вопрос. «-Там не только твой… иммунитет вводили.» Подобное чудо является нашим умам раз в века. Было бы грубой ошибкой сделать то достоянием общественности. Столь ценный материал должен быть использован в целях науки. Все полученные образцы будут храниться в наших лабораториях под кодовым именем: “СКОРП”. С посторонними данную тему не поднимать, не поддерживать даже философские вопросы. Все источники образца будут засекречены. Приказы, отчёты и подобное либо предоставляется исключительно в устном докладе, либо завуалированно излагается в документах. 28.12.1999 Гейл Уокер. Напарник, ожидая, когда девушка дочитает, главное осмыслит текст, бедром опёрся на край стола. Глаза, чья зелена ярче играла от бликов монитора, перескакивали к началу текста от каждого слова казавшегося бредом бомжа из подворотни. В это было страшно поверить. А подкошенное состояние более чем не собиралось полноценно оценивать столь серьёзную информацию. “-Так я не одна? И иммунитет в принципе не пригож для подобных экспериментов?” – слишком много вопросов, мало ответов. Но по спине холодным топотом прошлись мурашки. “-А в тех камерах могли держать таких как я?” – неизвестное вещество, доставшееся единицам явно быстро стало сокровищем в глазах таких людей как Гейл. “-Или стоит называть его Уокер старший?” – теперь фамилия казалась отдалённо знакомой и то совершенно не касалось Макса. «-Так что зря себя тоской чуть не загрызла, красотка,» − тихо начал Леон, когда она, оттолкнувшись от стола, пыталась сложить новую информацию в композицию уже имеющейся. Впрочем, огладив взглядом холодные черты Колетт про себя отметила: “-Сам волнуешься, всё хрен понять не можешь, а поддержать меня пытаешься?” Тяжёлая рука обняла за плечи, поглаживая и придерживая, повёл к стульям. «-Нет не зря,» − потирая лоб будто так могла стянуть с себя давление, прошипела Колетт. Злилась. Но на судьбу, на себя или на Гейла не ясно. «-Глав учёный удивительным образом Уокер, заразившаяся Тея… также Уокер и третий контрольный Уокер гуляет где-то здесь,» − сели на два разных стула, но Леон быстро придвинул свой ближе. Стукнулись металлические подлокотники. Версия казалась бредовой скорее от фактора нежелания её принять, чем от невозможности. «-Сам посмотри, глав учёный, один из руководителей страшных проектов и секретных манипуляций над живыми и ходячими – отдал приказ о срочности “лечения” лишь одной пациентки. Уверена если бы компьютер работал, то быстро увидели бы доказательства родства,» − слова шли рвано, останавливалась, чтобы переварить заварившуюся вокруг них кашу и продолжала, концентрируясь на пальцах, поглаживающих её ключицу. «−А если оценить все действия Максима и теперь уж неопровержимую правду его предательства,» − с губ хотело сорваться более грубое слово, но сдержалась. Где-то внутри теплилась память о днях с ним, когда всё казалось лучше, чем есть, пусть то и было самообманом. «-То детективом не становись, понятно, что он младший брат Теи,» − недостаток воды, потраченные нервы заставляли нервно облизывать губы, с привкусом соли и крови от прокусанной щеки. «-Узнал у отца о подробностях… но как попал на службу? Вышел на тебя понятно, но дураков и кого попало не взяли бы,» − Колетт порывалась выдвинуть свою версию, но Леон задумчиво смотря перед собой продолжил. «-Хотя с таким папашей и его связями можно и красивую историю написать и начальству глаза прикрыть,» − она лишь щёлкнула пальцами, кивнула, соглашаясь. «-Вот только чё идиот фамилию не скрыл?» «-Скорее всего преданность семье,» − тело гудело роем пчёл, осторожно потянулась вставая со стула, в голове уже закручивалась другая тема. «-Явно смерть сестры не отпустила, мог оставить и не прятать, эгоистично сохраняя память, даже под угрозой раскрытия. Хотя чё у нас Уокеров мало что ли.» Пора было заканчивать балаган. Колетт сумев удержать равновесие на двух ногах, оценила собственное состояние рабочим, под закатывающиеся голубые глаза. Кабинет Гейла Уокера больше не мог помочь, а причина действий Макса зияла на глазу как бельмо. Следующим местом стал кабинет помощника руководителя. Среди кипы бумаг, плесени и следов тишины в компьютере, работавшем лучше предыдущего, но не более чем на добром слове, нашли цель задания. «-Третий подвальный этаж, 302 кабинет,» − прошептала, отпечатывая информацию в мозгу. «-Мы совсем близко Леон!» В голове пролетали все, предшествующие бегу на третий подвальный этаж, события. Шипение Вилсэка о важности и скрытности задания. Короткое слово “вакцина” – возможный действенный вариант препарата сохранившийся ещё тогда. Азарт в глазах Макса. Тогда тот пояснил: “воодушевлён серьёзным заданием”. Сейчас его ложь подмечалась в воспоминаниях с лёту. Мозг зачастую прячет от нас то что может навредить, до тех пор, пока мы не будем к этому готовы. Вот и Колетт, чуть ли не прыжками двигаясь к лестницам, вспоминала фальшивую улыбку, редкие слова поддержки цена которым грош. “-Вакцина… Я такую ставку на неё сделала, хоть что-то заменит людям иммунитет, который невозможно изъять,” – судьбоносное задание. Для Колетт и Леона, на ходу проверяющего заряд оружия, то стало чётким путём решения внутренних конфликтов. А для Макса удобным случаем убить двух зайцев за раз. “-Смерть так подкосила его что готов обрести всё человечество на безнадёгу,” – разработать лекарство даже в наши дни казалось восьмым чудом света. Существующие варианты делились на два типа: созданные для более лёгких случаев и созданные кучей проб и ошибок, иногда с наугад подобранными ингредиентами. “-Да каким бы блять не было человечество,” – спрыгнув с последних ступеней на третий этаж, чертыхнулась от боли. Леон подхватив на ходу, помог не сбавлять в темпе. На ум само пришло слово описывающее и отморозков и ходячих до заражения и даже горе учёных на подобие Гейла: “-Люди.” Адреналин бил по ушам, мотор работал только на твёрдой почве под ногами. Наконец-то решились многие вопросы. Сейчас не было важно насколько болен ответ, как тяжело это будет пережить. Имеющаяся информация наконец сравнялась, Колетт чётко понимала конечный исход, знала причины и последствия, чувства откинулись вновь. Пусть они настигнут её дома, в руках матери и куче использованных мокрых от слёз салфеток, но доклад на столе Вилсэка будет с пометкой “успешно”. «-Здесь,» − перешли на шаг, выравнивая дыхание. На ногу опираться было больно, особенно после забега в гонке с временем, но шла устойчиво, прихрамывая. Леон быстро завернул по направляющим табличкам в секцию со складами препаратов. Сверившись номером двери, оттолкнул, пропустив напарницу вперёд. «-Ты там посмотри, я напротив,» − отозвалась она, указывая на стеллажи. Склад был удивительно стерилен даже в условиях пост апокалипсического состояния города, да и больницы в целом. Стеллажи чётко пронумерованы, следом времени была лишь пыль, окружавшая скляночки, пробирки и целые чемоданчики с вакциной. Ряды стальных холодильников тянутся вдоль влажных бетонных стен, торцы скользкие от конденсата, отблёскивают ржавчиной. Плитка казалась относительно новой в сравнении с другими частями лаборатории. Свет отливал голубым, жужжал раздражённее предыдущих. Холодный воздух обжигает кожу – резкий контраст с полыхающим огнём внутри. В углу стол, на нём журнал, на страницах мельком видны отчёты и подсчёты препаратов. В животе заворачивался узел. Оглядывая полки, Колетт скинула то на бег и скорый конец. “-Образец №7-19. Жизнеспособность: 94%. Создано: Сан-Франциско,” – каждый флакон содержит жидкость, которую Колетт сравнила бы по консистенции с маслом. Мысленно перечисляя все попавшиеся на глаза образцы, грязно ругаясь под нос, переходила к следующим. Всё не то. «-У меня пусто,» − широкие ладони в раздражение ударили по ляжкам, следом послышался недовольный рык. «-Не рычи, большая киса, там ещё стеллажи стоят,» − не отвлекаясь от своей секции, Колетт указала напарнику рукой. Не успел тот сделать шаг в их направлении. Стало оглушительно тихо, перекинулись взглядами и свет погас. Склад погрузился в темноту. Казалось даже стены, дрожащие от работы генератора сверху, замолчали. Завернувшийся узел согнул по полам. Воздух, до того контрастно другим комнатам пробивающий холодом, стал сгущаться или же то подкидывало тревожное сознание. Стало страшно говорить. Щёлкнул фонарик. Звук стал столь неожиданным что Колетт уж потянулась к револьверу, как увидела Леона в слабом освещении от фонаря в его руке. Прикладывая палец к губам, жестами указал: «-Прислушайся.» И в правду. Из-за приоткрытой двери склада, едва слышно доносился свист. Какая-то незатейливая мелодия, сама ничего устрашающего не представляла. Но холод противным скользким ощущением мазнул по спине. Крепкие плечи Леона дёрнулись, было то отвращение, страх или рывок за оружием Колетт не знала. Свист не приближался. Навострив уши, прикрыв глаза отстраняясь от лишних факторов прикинула: “-Где-то из-за угла,” – третий подвальный этаж не располагал большой площадью что по планам, что по домыслам напарников. Пара поворотов, одна лаборатория, не уместившаяся на втором этаже и вместительные склады, предназначенные каждый под свой отсек. Поворот от их склада вёл к выходу к лестницам и небольшому перекрёстку к другим отсекам. “-Откуда точно не понять,” – впрочем учитывая того, кто наводил страху, ситуация не нравилась вовсе. Опытный боец, хрен знает, чем занимался до службы, все малые факты за время общения Колетт предусмотрительно сводила к нулю. Опасно, узко, не развернуться. Либо пуля в лоб ему, либо им. Леон подошёл ближе. Согнул колени, прижался к уху, тихо прошептал: «-Я к нему, ты прикрывай меня,» − с раздражённым вдохом хотела начать спорить. «-Не надо, красотка, нога болит всё же у тебя, навредить он пытался тебе,» − доводы продолжили щекотать ухо, но то было лишним, мотая головой, боясь за жизнь и того и другого она уже мысленно согласилась. Кеннеди поправив снайперку на плече, щёлкнув предохранителем револьвера направился к двери. «-Стой,» − шикнула, хватая за рукав. «-Снайперка там мало поможет,» − видела Леон прикидывает, вспоминая их маршрут и разворот коридоров. «-Лучше АК-12 и мощность выше и стреляет быстрее,» − один огнестрел сменился на другой. «-Тогда с тебя свидание,» − затейливо шёпотом раздалось в макушку. Недоумение сковало. Вскинула голову щуря глаза. Щеки коснулся быстрый смазанный поцелуй. Следом за ним закрылась дверь. Шаги, которые теперь Колетт могла отличить от любых отдалялись. Когда шаги смолкли полностью, замолк и свист – дошёл. Перекинув через плечо СВДМ Колетт тихо проскользнула в щель двери. Щёлкнул фонарик, луч упёрся в пол. Идти к ним было глупо. Прикрыть Леона не успеет. Наведёт сумбур появлением, так ещё и подставится. Последние часы лишь укрепили мысль – Макса она не знала вовсе. Под ногами что-то юркнуло, звонко задело ботинок. Под лучом фонаря пугливо пробежала крыса. Луч направился вслед за ней. “-Коридор?” – фонарь подцепил под потолком разбитые лампы. “-Не заметила, темно было,” – аккуратно шагнув в темноту ориентируйся на слабый свет от луча, Колетт слышала приглушённые голоса за спиной. Слишком тихие, не разобрать. Через шагов примерно десять показался поворот на лево. “-Замыкающий?” – слева можно было бы добраться до лестниц и лифта. При условии конечно, если Колетт правильно поняла назначение коридора. “-Не, ну так явно было бы удобнее, ближе к выходу, другой коридор ближе к другим складам, да и лаборатория под боком,” – долго гадать не пришлось. Луч осветил бок лифта, вышла она там, где на первом месте стоит генератор. “-Теперь позиция явно выигрышнее,” – отступить легко, подстрелить тем более, но сердце больно впивалось в задние рёбра. “-Так долго верила, надеялась, а теперь? А теперь убью, если станет угрозой выполнению задания и опасностью для Леона,” – снимая ботинки, оставляя носки, так было тише, да и один настолько пропитался кровью, что просто прилип к ноге, с горькой усмешкой оценивала, как перевернулись карты. “-Хотя нет, ложь – Леона я бы даже при первой встрече убить не смогла, вот вдарить для успокоения возможно,” – двигалась заранее так аккуратно как научилась за годы службы. План приходилось составлять на ходу. Леон − отвлекающий манёвр по большей части. Нужно подкрасться, пройдя примерно половину коридора, укрыться в тени. Дальше опасно, не дай бог, увидит или услышит. Фонарь выключила сразу. У глаз лишь пара секунд привыкнуть к темноте. Снайперка перекочевала в руки, трясущиеся от адреналина, истинную причину она называть не хотела даже мысленно. Прицелюсь, убью… Выстрел. За ним оглушительный рык. Громкий, как у раненого хищника, тот от которого девичье сердце кровью облилось, а на глазах выступили слёзы. Леон. Тело дёрнулось, но заставила себя прижаться к углу. Прикрыла глаза, мысленно досчитала до пяти, выдохнула. Помогло мало, но сдержалась от рывка броситься на помощь сразу же. “-Только помочь бы не успела, Макс явно ждёт меня и встретит к сожалению не дружескими объятиями,” – полностью успокоила совесть и память о совместных днях – мысль. “-Незачем жалеть того, кто смерти тебе желает, пусть понимаю мотив, пусть могу прикинуть его боль на себя. Мне тоже больно и страшно, но я не сошла с ума,” – беззвучные шаги вывели в коридор. Маяком впереди маячил луч фонаря. То ли то Максим так рьяно жестикулировал, то ли Леон потерял в стойкости от ранения. Последняя мысль резанула по сознанию. Пригибаясь мотнула головой. “-Жалеть его и лелеять потом буду, когда домой поедем,” – холодный пол отрезвлял, пальцы на ногах поджимались, хотя сейчас казалось всё тело сигнализировало об общем дискомфорте и животном инстинкте защитить и защищаться. Остановилась чуть дальше чем планировала. Отблески фонаря могли мазнуть по ногам. “-За крысу мало сойду,” – смотря в прицел со встроенным ПНВ, со злостью мысленно добавила. “-А вот Максим…” Через прицел увидела две фигуры. Присела на одно колено, опирая на него СВДМ, выдохнула, стала ждать. Только сейчас будто вынырнула из-под воды. Стал слышен их диалог. «-Героем себя выставляешь?!» − Макс казался совершенно другим человеком. Манерный, резкий, от холодности и привычной взгляду Колетт стратегии не осталось и следа. Небольшой перекрёсток был его сценой. Раскинув руки, задевая дулом своего АК-12 стены, он продолжил: «-Я всё так спланировал, даже тебя обманом привлёк,» − держась за кровоточащее плечо Кеннеди нахмурился, отступил, глаза устремились в пол, как и Колетт пытался понять. «-Твоя роль была выбить у неё почву из-под ног. Какое оскорбление! Два командира на одном задании, да с её самооценкой ниже плинтуса этого было бы достаточно чтоб сломать до конца,» − ни голос, ни фразы не были ей знакомы. Даже внешне в прицел она видела будто совершенно другого человека. Максим сделал к Леону театральный шаг, вздохнул для паузы, последняя фраза казалось открыла внутреннее кровотечение. «-А там дело за малым, либо погибла бы героически от моей пули, либо была бы позорно отстранена от службы. Она ведь не справилась с заданием,» − вот так без пули, без прикосновения было пробито лёгкое. Стало тяжело дышать. «-Ублюдок!» − рыкнул револьвер Леона. Слышать его даже в такой ситуации, то как он защищает её… это помогало. Максим злостно зашипел, но сразу же черты лица разгладились, стали мягкими, на губах вновь появилась гадская улыбка. АК-12 медленно как змея в руках у дудочника направилась в сторону Леона. Женский палец дёрнулся на спуске. Но коридоры сохранили тишину. «-Стоит быть аккуратнее, если ты не стал рычагом давления на неё в плане самооценки, то сблизиться то вы успели?» − губы дёрнулись, вспотевшие ладони удобнее перехватили снайперку. «-Ведь так Колетт? В каком виде вас подать его начальству? Могу и порубить, а может зомбакам его отдать? Вылечить то все равно не сможешь,» − тот кричал как павлин, вытягивая шею в коридор за спиной Кеннеди, мотая в руке чемоданчиком. «-Ты её больше не тронешь!» − перекрыв ему взгляд во тьму коридора, Леон продолжал держаться. Сейчас в тени его ресниц чётко был виден взгляд хищника готового броситься сразу же на свою жертву. Сердце затрепетало, на губы тянулась неуместная улыбка. Но больше волновало другое. “-Максим не знает, что я здесь, счёл что отсиживаюсь…” – а вот отсек в его руках напрягал. “-Вакцина… Ублюдок решил бить не только ограниченностью иммунитета, так и возможностью отнять единственную его возможную замену.” Вдруг ушей коснулся рокот. Леон смеялся. Не радостно как с ней, не смущённо, когда она шутила тогда, когда это в принципе невозможно – насмехаясь, громко, до слёз. «-Жалкий…Какой же ты жалкий и завистливый, смерть близких всегда тяжело, но то что ты крышей поехал, явно не её проблема,» − зелёные глаза округлились. Шаг поняла, мотив тем более, но либо не ожидала, либо была не готова. Максим дёрнулся, сначала хотел выстрелить в Леона, не прекращающего смеяться, потом мотнул рукой, держащей кейс с ампулами вакцины. Лицо исказила такая злость, что больше походило на сюрреалистичную гримасу. Подобная сцена что-то напоминала. “-Где-то я подобную театральность видела,” – пред глазами всплыли концовки фильмов где главный злодей раскрывается перед героем, так же вспомнились низкие оценки этих фильмов от самой Колетт. “-Ну и нам пора заканчивать,” – его рука даже замахнуться не успела, собираясь разбить чемоданчик и ампулы в нём. Пуля без единого грохота, тихим свистом пока в кисть держащую АК-12. Крик. Испуганный взгляд. Некое понимание в глазах, уставленных в коридор. Оскал, горящий взгляд. Павлин превратился в стервятника. Новый свист и пробитая шея. Тело рухнуло на пол, голова замерла неестественно скосившись на бок. Распахнутые глаза, запечатлевшие момент ужаса, начинали стекленеть. Пуля, попавшая аккурат под челюсть, застряла глубоко в шее. Кровь скапливаясь во рту, стекает по подбородку, соединяясь с красными линиями на шее. Подбежала, стараясь не смотреть на мёртвое лицо с распахнутыми глазами, выдернула и сжатой ладони рукоять кейса. Подцепила Леона. Чертыхнулась. “-Слишком большая потеря крови,” – пуля навылет не прошла, затормозив об кость, сменила траекторию. Лишь прикидывая как глубоко, та могла просочиться, стало больно сглатывать ком слёз в горле. В слух же бросила: «-Давай, пора сматываться,» − удерживая Леона явно начинавшего плохо соображать, старалась убежать из лаборатории, больницы, от мёртвых вечно ледяных глаз навсегда запомнивших летящую пулю. Было тяжело. Леон хоть и сохранял сознание, однако вис на женской руке. А Колетт явно была в лучшем виде для того что бы самой быстро уносить ноги. «-Давай, красавчик, что ты там про свидание мне говорил?» − третий этаж сменился вторым. Каждая ступенька казалась кругом ада, а их количество будто умножилось в тысячу. В плечо упёрся хриплый смех. «-Давай только не в тир?» − вялый голос, сбил настрой. На глазах танцевали сдерживаемые слёзы. Перехватив удобнее, скинула снайперку. Мешается, да и смысла не имеет. “-Лучше Вилсэку потом объясняться буду, чем Леона оплакивать,” – выйдя к главной двери, с которой всё и началось, стало относительно легче. Чёртовы ступеньки закончились. Осталось лишь дотянуть до машины. Лепеча сбито что-то по типу “ещё чу-чуть” и “потерпи” Колетт достала ключ карту. Леона на заднее сиденье не посадила, уложила. Сев за руль, положила кейс на соседнее сиденье. Только сейчас время будто замедлилось. С пробившей шею пули до машины казалось, что всё стояло на перемотке, но постоянно отматывалось назад. Трясло. Дико трясло. Пальцы потянулись к щеке, вместо касания размазали слезу. Сама не заметила, как те лились уже какое-то время туманя взор. Вцепилась в руль. Глаза поднялись на Больницу Раккуна. Здание не изменилось. Никак не отпечатало боль людей, побывавших и оставшегося в нём. Старые обшарпанные стены, окружённые горами и лесом вдали, продолжали стоять вопреки горьким слезам, предвзятости людей к себе и другим, их не волновали последствия, пришедшие за колоссальными ошибками. В голове эхом били слова, произнесённые при первом взгляде на них. “-Мёртвая тишина, сохраняющая отголоски бывшей жизни…” – сейчас в голове крутились, как понимание, колоссально отличающиеся слова. «-Не тихо, а мертво,» − медленно перевела взгляд на запачканные в крови руки. Кровь Леона… Макса. Посмотрела на зеркало заднего вида. «-Ты как?» − неуверенный скомканный, состоянием разбитости которому ещё не нашли название в наши дни, вопрос остался без ответа. Сердце ударило в рёбра, прежде чем резко упасть. «-Леон?...»