Глава 63

The Irrepressibles - In This Shirt

      Удивительно, как сложен человеческий мозг. Обладая могущественными способностями, он подчинил себе весь мир, держа в своей власти остальных живых существ. Однако, каким бы разумным ни было создание, оно зачастую поддаётся и готово броситься на поводу у эмоций, несмотря на всю опасность такого решения. Тайны, скрывающиеся за черепной коробкой, до сих пор не раскрыты его же видом. Но она решила бросить вызов всем когда-либо существовавшим великим умам человечества, которые посвятили свою жизнь попыткам разобраться в этой невероятно слаженной нейронной системе, разве что выбрав другой подход к делу — пройдя через саму себя изнутри.       Сделав один верный шаг, Микаса почувствовала, как земля из-под ног начала уходить: рефлекторно она встала на носочки, пытаясь удержать равновесие, но у измерения были другие планы. Её тело отшатнулось, увлекаемое в бесконечный поток ярких вспышек, которые единственные освещали ей путь через кромешную темноту. Она ощущала, как виски пульсируют всякий раз, когда она проходила через очередную вспышку. Пройдя в очередной раз, она смогла уловить еле слышные звуки вокруг себя. Пытаясь подлететь поближе, она разглядела едва различимые образы. Девушка нахмурилась. Виски стали болеть сильнее. Сомневаясь, но в конце концов решившись, она дотронулась до вспышки.

«Наверное, тяжело учиться на нейрохирурга…»

      —      Что за…

«Не тяжелее, чем на полицейского»

      —      Эрен!

«Я не сомневаюсь, что из тебя бы вышел хороший полицейский, пусть и такой привлекательный».

      Она почувствовала, как её лицо стало пунцовым. Микаса отстранилась, чувствуя, как сильно заболела голова. «Это мои воспоминания», — её руки дрожали после увиденного, но она ясно понимала, что это было. «Я иду правильно. Мне нужно… нужно собрать их все!» — чёткое осознание прояснилось в голове. Девушка резко отскочила, стараясь теперь не пролетать мимо ярких вспышек.       С каждым разом голова всё сильнее болела, но Микаса с решимостью подходила к делу, стараясь не обращать внимания на терзающую боль. Она рылась в собственных воспоминаниях, собирая их по крупицам.

«Это тебе, Эрен».

      Микаса увидела, как парню протягивает яркую коробку. «Шарф? Я подарила ему зелёный шарф? Но где же мой красный?» — разглядев содержимое коробки и не увидев шарфа, о котором ей говорил Армин, она удивилась и задумалась.

«Микаса, это чудесный подарок, спасибо тебе большое».

      Тепло разлилось по телу от одного его голоса. Но как же стало невыносимо видеть в воспоминаниях, как он подходит ближе, обнимает и целует в щёку, когда она не просто не помнила, но ещё и не могла прямо сейчас ответить ему тем же. «Не отвлекайся. Нужно идти дальше», — резко покачав головой, она пошла дальше.

***

      Когда Эрен позвонил Грише, описав всю ситуацию дрожащим голосом, сердце отца обеспокоенно застучало. Для их семьи Микаса не была чужой, и, конечно же, он сразу же начал собирать все необходимые вещи. Отпросившись у главврача, он поспешил к машине. Однако далеко уйти Грише не удалось. Карла подслушала их телефонный разговор и, как настоящая волнующаяся жена, упёрла руки в бока, не пуская мужа одного, и отчеканила строгим взглядом свою речь о том, что они — семья, а это значит, что она едет вместе с ним.       —      Господи, лишь бы с ней всё было в порядке, — тяжело дыша, сказала Карла, сидя в машине с мужем.       —      Тут уж лучше сказать не «Господи», а «врачи», — горько съязвил Йегер, которого изрядно раздражало, когда пациенты благодарили Бога за успешно пройденные операции, а не его, хирурга, который мог стоять на ногах, выполняя скрупулёзные манипуляции десятки часов подряд.       Однако Гриша всерьёз был насторожен по поводу Микасы. Услышав о её коматозном состоянии, он был шокирован, хотя бы потому, что изменения в мозгу должны быть действительно обширными, чтобы привести молодой организм к такому исходу. Будучи опытным хирургом с приличным стажем, он понимал, что на него сейчас возложена надежда, которую он обязан оправдать, применив весь свой богатый багаж знаний, накопленных за годы нескончаемой практики. Однако не просто так врачи не оперировали своих же родственников, ведь излишние чувства могут поставить всю операцию под угрозу. Многие забывают, что они тоже люди, подверженные человеческому фактору. Йегер лишь крепче сжал руль, подготавливая себя к тому, что его может ждать. Другого выбора не было. Нужно нарушить правило.       Пройдя по холлу, доктор Йегер, получив разрешение и одобрение на осмотр и дальнейшие процедуры, шёл рука об руку с супругой, которая встревоженно оглядывалась, пытаясь найти вместе с ним нужную палату. Повернув за угол и увидев большое количество собравшихся в коридоре отделения интенсивной терапии, Карла отпустила руку мужа, увидев своего сына.       —      Ох, Эрен, мы поехали сразу, как только ты позвонил, — сгребя в охапку сына, произнесла она, по-матерински чувствуя его сильное волнение.       —      Мам? Я думал папа приедет один, — Эрен не успел среагировать, когда его мать подбежала и с силой притянула к себе.       Карла отстранилась, внимательно всматриваясь в сына.       —      Мы семья, дорогой. Я всегда буду рядом, — лишь произнесла она в ответ, гладя пальцами его щёки.       Парень пытался разглядеть за спиной матери прибывшего отца, однако тот не был готов сейчас с ним беседовать, намереваясь зайти в палату.       —      Поговорим позже, — лишь буркнул отец, исчезая за закрывшейся дверью.       Эрен вздохнул, пытаясь унять вновь нахлынувшие эмоции. Он не мог отрицать того факта, что присутствие его матери сейчас было очень важно. Карла всегда помогала сыну, за что он ценил её ещё сильнее.

Спустя какое-то время

      Дверь в палату вновь открылась, и из неё вышел уставший Гриша. Эрен прикусил губу, заметив его взволнованный вид.       —      Вы можете зайти. Не все вместе, поочерёдно, — объявил он.       Йегер почувствовал несколько рук за своей спиной и слегка обернулся.       —      Иди, Эрен, — Энни и Армин касались его, находясь в общем клубке друзей. Все смотрели на него, поджимая губы, но в глазах у каждого сохранялась надежда.       Эрен поблагодарил всех, почувствовав поддержку, и вошёл.       Взгляд нашёл бледное, хрупкое тело, аккуратно лежащее на больничной кушетке. Несмотря на то, что в её рту торчала трубка и большую часть лица покрывала кислородная маска, она оставалась прекрасной. Ничто не могло хотя бы на долю погасить её красоту, ни в Прошлом, когда на её лице навсегда запечатлелся шрам, ни сейчас, когда её глаза оставались закрытыми. Её лицо сохраняло умиротворённый вид, который одновременно очаровывал и пугал.       Эрен медленно подошёл к ней, присев осторожно на край кушетки и взяв её холодную ладонь. Внимательно взглянув на неё, он понял, что чего-то не хватает.       —      Я изучил все проведённые обследования. Мой вердикт, пожалуй, не будет ничем отличаться от остальных врачей, — немного погодя, проронил слова Гриша, оставаясь стоять позади.       Парень сжал её пальцы своими.       —      Должно быть что-то, чтобы вывести её. Должен быть способ, — произнёс он, скривившись в лице от отказа принять другой исход событий.       Он услышал, как отец тяжело вздохнул, подошёл к нему и положил руку на плечо.       —      Насколько я понял из рассказа господина Леви, в неё вкачали препарат, с помощью которого стёрли важные части памяти. Я жду, когда придут образцы этой сыворотки. До тех пор… мы можем пробовать вступать с ней в контакт, — немного помявшись, предложил Гриша.       Эрен выпрямился и взглянул на отца.       —      Она слышит нас? — спросил он дрожащим голосом.       Йегер-старший кивнул, горько улыбаясь сыну.       —      Теоретически это может помочь вывести её из этого состояния. Родственникам пациентов, находящихся в коме, часто рекомендуют так поступать. Это не даёт утратить связь с ними, — сжав губы в тонкую линию, объяснил он, крепче сжав плечо Эрена.       Парень задумался, а затем резко загорелся идеей.       —      Воспоминания. Если я буду говорить с ней о наших совместных потерянных воспоминаниях, это поможет? — с искрой надежды в глазах спросил он у Гриши, полностью развернувшись к нему.       Лицо Гриши вытянулось — он обдумывал предложение сына, задумчиво касаясь подбородка.       —      Мы должны пробовать всё, что в наших силах. Думаю, это неплохая идея, — в конце концов сказал он, улыбнувшись предложению Эрена. Энтузиазм сына радовал его.

***

      Микаса не знала, сколько времени прошло, уверенная лишь в том, что она собрала уже большое количество вспышек. Однако путь будто не собирался заканчиваться; она всё так же продолжала лететь вперёд, всё больше погружаясь в галактику своих потерянных обрывков памяти.       С каждым разом, когда она касалась очередного воспоминания, головная боль не отступала, с новой силой давя на виски, доходя до грани её терпения. Боль становилась невыносимой, но девушка была непоколебима. Перед ней стояла единственная цель — выкарабкаться из этого млечного пути нескончаемых вспышек некогда сознания, добраться до заветной двери и с силой толкнуть её. Ничего другого не оставалось, как сжать в кулак дрожащие ладони и продолжать идти. Он ждал её. Она знала это.       Дойдя до очередной вспышки и коснувшись её, она задрожала, замерев, словно от короткого замыкания.       Она почувствовала через пелену воспоминаний всепоглощающие чувства. Страстный поцелуй. Вздохи на грани стона. Горячие руки, изучающие её тело, и её маленькие ладони, отчаянно забирающиеся под его рубашку. Пуговица за пуговицей. Звук ударившейся о пол пряжки ремня. Толчок.       Она не была готова увидеть свой первый раз.

«Ты жалеешь об этом?»

      Его голос, такой неожиданно низкий и соблазнительный. Глаза Микасы округлились. Она была готова ответить за саму же себя.       Слишком много сейчас происходило с ней, чтобы адекватно оценить увиденное, но она почувствовала — ей было невероятно хорошо, когда последовало подтверждение этому доводу:

«Нет… мне было очень хорошо»

      Микаса по-детски выдохнула. Она переживала, что могла его ранить словами, в который раз. Девушка помотала головой в стороны. Не было времени об этом думать, не сейчас. «Ты обещал. Обещал мне сделать это, повторить со мной по возвращению. Я вернусь и не упущу тебя в этот раз», — чётко проговорило её сознание, неимоверно желая сейчас прикоснуться к нему. Почувствовать его снова. Ощутить его по-другому.       Казалось, воспоминаний слишком много. Было что-то утомительное в этом собирании, действие явно не стремилось завершаться, как бы она ни старалась быстрее огибать вспышку одну за другой.       Последовав дальше, через большое количество времени её вдруг осенило: почти все вспышки собраны. Все, кроме одной, которая будто отдалялась от неё. Девушка оттолкнулась, собрав всю свою решимость в кулак. Но вспышка неумолимо казалась очень далёкой. Микаса нахмурилась. Что-то было не так.       Боль, которая несконцаемо действовала, с новой силой ударила в её виски, заставив девушку от неожиданности вскрикнуть. Схватившись руками за голову, она ненароком обернулась. Микаса ужаснулась.       Позади неё чернящее облако, словно состоящее из ядовитого воздуха, направлялось в её сторону, стремительно наступая ей на пятки. «Чёрт. У меня мало времени», — подумала про себя она, ринувшись изо всех сил вперёд. Нужно было спешить, добраться как можно скорее до последней. Но как бы быстро она ни старалась, расстояние между ними оставалось таким же. Чего-то не хватало.       Между тем облако надвигалось на неё, не сбавляя темп. Микасе нужно было действовать. «Думай, Микаса, думай».       Мозг судорожно работал, пытаясь понять, в чём скрывалось недостающее звено, когда она услышала голос.

***

      Эрен не отходил от неё ни на шаг. Он разговаривал с ней, не чувствуя себя при этом одиноким. Слова отца подбодрили его, воодушевив на долгие, порой беспрерывные монологи. Но он не уставал. Надежда искрилась в его глазах, и он не мог её упустить снова.       Внезапно появившееся воспоминание вызвало тёплую улыбку.       —      Ты связала мне шарф на Рождество. Сказала, что, глядя на меня, создалось впечатление, что мне холодно. Мне правда было холодно, но не только из-за этого, — ухмыльнувшись, сказал он. — Я носил его с тех пор, не прекращая. Но самое интересное, ты подарила его мне в то время, когда носила свой, — парень взглянул на оголённую шею девушки и сглотнул. — Мы так и не смогли разобраться с тем, как он попал к тебе спустя столько лет. Будто Прошлое хотело жить в нём, позволяя нам на сей раз обрести своё счастье, только уже в новой жизни. И всё же… он не остался с тобой до конца. Встретив тебя вновь, было так непривычно видеть тебя без него, ведь ты всегда носила его. Всегда, — парень, вздохнув, задумался.       Он не мог вспомнить, где сейчас находился красный шарф. Куда он мог запропаститься?       —      Когда я приехал, я помню, ты не носила его. Потом, как-то спросив тебя об этом, ты сказала мне, что тебе нужно было время всё обдумать — воспоминания сильно повлияли на тебя. Армин даже как-то сказал мне: «Она изменилась». Я испугался тогда. Я боялся, что не буду достоин тебя, и, по правде говоря, я до сих пор так считаю. Ты… ты всегда была и будешь бесценной для меня, и это ничего не изменит. Я буду рядом с тобой, — говорил Йегер, сжимая в своей ладони её ледяную руку.       Боль присутствовала, становясь частью его самого, но надежда была сильнее. Он бы ни за что не сдался, продолжая бороться за свою девочку.       

***

      Микаса слышала его приглушенный голос. Это был Эрен. Он говорил с ней, пытаясь достучаться до неё.       —      Эрен! — отчаянно кричала она, но её он явно не слышал.       Она напряглась, пытаясь вслушаться в отрывки слов. Он не достоин её? Микаса, не выдержав, фыркнула. Он был всем для неё, как он мог такое говорить до сих пор, после стольких испытаний, брошенных им на головы? Рождество. Да, она видела это воспоминание. Зелёный шарф. Она подарила ему шарф.       Её глаза ошарашенно широко открылись от осознания. Он был с ней всегда, следуя за ней из Прошлого, переходя из измерения в новое измерение. Она инстинктивно рукой провела по шее. Её шарф. Нужен красный шарф. Он — её ключ от двери к своей жизни. «Чёрт, как мне ему подать знак?!» — напряжённо пыталась понять она.

***

      —      Есть изменения? — Леви вошёл в палату с двумя стаканчиками горячего кофе.       —      Я продолжаю говорить с ней, рассказывать наши истории, но пока явных признаков оживления нет, — горько вздохнув, признался Эрен, вставая с койки.       Он поблагодарил лейтенанта и забрал свой стаканчик. Его не покидала мысль, которую он отчаянно пытался поймать. Чего-то не хватало. Что-то было не так.       Парень повернулся, окинув взглядом вновь Микасу. Она так и спала забвенным сном, не торопилась возвращаться. Однако его забеспокоил один момент.       —      Леви, а куда подевались вещи Микасы, которые были в доме её родителей? — неожиданно задал вопрос Йегер, взглянув обратно на Аккермана.       Шестеренки зашевелились. Леви пытался вспомнить.       —      Кажется, некоторые из них были взяты в улики и вещественные доказательства. Не могу сказать сейчас точно, а что? — недоумённо он посмотрел на Йегера.       Эрен задумался, взглянув вновь на Микасу.       —      Просто… она очень холодная, я подумал, было бы неплохо принести сюда её шарф. Отец также сказал, что любая вещь, которая имеет прямое отношение к её потерянным воспоминаниям, может помочь нам, — высказал парень, нервно теребя затылок от напряжения.       —      Конечно. Она повсюду ходила в нём. Я посмотрю, возможно смогу найти его у Смита, так как его отряд отвечал за вещи, — Леви тут же собрался отлучиться из палаты, пока его не окликнул Эрен.       Лейтенант развернулся.       —      Вы помните, как он оказался у неё? — аккуратно спросил парень.       —      Когда Микаса пришла в дом Кенни, он уже был завязан на её шее. Большего я не знаю, — сообщил Леви, задумавшись.       Аккерман поспешил покинуть палату. Какое-то время Эрен задумавшись уставился на стену, пока не развернулся. Он обомлел. Лицо Микасы сильнее побледнело и осунулось. Эрен подбежал к ней, когда аппарат жизнеобеспечения стал издавать звук. Он знал это звучание, которое не было к добру.       В палату мигом прибежали, словно шторм, медсёстры, начиная суетиться, выгоняя Йегера из палаты. Он не хотел уходить, не хотел оставлять её снова, когда его силком выпроводили.       —      Что случилось? — все подлетели к нему как ошалевшие, пытаясь разобраться.       —      Я не знаю… всё было нормально, как будто один из датчиков аппарата засёк что-то, я не успел сориентироваться, — пытаясь уравнять дыхание, рассказал парень.       В этот момент Леви прибежал обратно, в руках держа злосчастный шарф, обеспокоено оглядывая всех, не понимая, что происходит.       —      Её состояние резко начало ухудшаться. Меня выгнали, прежде чем я успел что-либо сделать, — объяснил Эрен.       В этот момент из-за угла показалось несколько врачей, которые бегом зашли в палату. Руки Аккермана опустились, передавая шарф Йегеру, а взгляд застыл, провожая их.       —      Я узнаю. Ждите здесь, — велел лейтенант, заходя в палату.       Через минуту Леви вышел полностью бледным; одни лишь тёмные круги под глазами придавали контраст его лицу по сравнению с белыми больничными стенами.       Лейтенант поднял взгляд, оглядев всех присутствующих, пока они затаили дыхание.       —      Она умирает, — коротко сказал он, когда слеза покатилась по щеке.

***

      Чёрное облако затянуло её, прежде чем она успела что-либо сделать. Микаса не могла поверить, что таков будет её конец. Аккерман последнее, чего боялась, — это смерти, но по-настоящему беспокоилась о том, что не сможет увидеть больше Эрена. Это была её задача, которая с треском провалилась, как будто она даже и не пыталась. Она чувствовала, как её душу пожирают, пока отрывки воспоминаний со скоростью света пролетали перед её глазами. Лучше умереть, увидев всю правду, возвращая всё то отнятое обратно. Микаса застыла, понимая, что это действительно конец.       Внезапная вспышка света вдалеке заставила её сощуриться. Луч света озарил её, вытесняя облако дыма. Она почувствовала, как тепло согревает всё тело. Это был её шанс.       Микаса со всей силы оттолкнулась, видя, как вспышка не собирается никуда от неё уходить. «Ты нашёл… нашёл его», — со слезами на глазах поняла она, когда коснулась последнего недостающего звена её воспоминания.

«Кто я для тебя, Микаса?»

      Пространство начало покрываться светом.

«Ты самый близкий человек для меня. Ты моя любовь»

      Она улыбнулась.

«Вернись ко мне!»

      Послышался приглушённый голос. Дверь открылась.

«Вернись ко мне скорей»

      Она почувствовала, как её тело непроизвольно начало подниматься.       —      Я иду, Эрен, — улыбаясь, она отдалась потоку света, купаясь в его лучах, чувствуя, как возвышается душа.       Она словно птица полетела обратно в свои потерянные края.