Часть 2

Едва Доран отлучился, вернулась с тайного свидания Радха. Сара доложилась: дядя прибыл и, пробыв дома меньше часа, уехал предаваться разврату и прелюбодеянию. Не сказала, что Видию, будто ожидавшей от брата иного, это не на шутку рассердило. Та, уводя от сути, проворчала только: «Не вернется с женой на сносях, прогоню», - но Сара уже была уверена, что мама велела Дорану выяснить имя любовника Радхи. Доран, очевидно, рассудил, что дело подождет до завтра. И Радха, самую малость успокоенная этой полуправдой, не сказала всего. Что тайные встречи с Раджем придется, пусть и временно, из соображений осторожности, прекратить, а что дальше будет... знать не дано. Ей и не нужно было говорить, это было ясно без слов. У Сары сердце сжалось от ее печального, беспокойного вида - и от того, что они уже не были откровенны друг с другом. Ну зачем ты влюбилась в него? так и просился с языка Сары глупый вопрос. Сердцу не прикажешь. Тебе не понять, ответила бы Радха зло и печально. Саре ведь было не понять? Ночь наступила быстро; часам, равнодушно отсчитывающим минуты, не было дела до того, торопит ли кто бег стрелок или напротив. Сара мысленно торопила. Легла в постель, желая скорее уснуть и проснуться утром, к завтраку, когда вся семья соберется за столом... Нет, сказала она сама себе строго. Нет, не может быть, что она взаправду влюблена. Это просто юношеская дурость, вспышка вожделения. Доран уедет, и тогда она заставит себя отвлечься на кого-то другого, забудет о нем. Пусть пока что ее мысли возвращались к нему, как бы ни старалась не думать ни о чем и заснуть. Главное, что о ее преступном влечении никто, кроме догадливого Дорана, не знает. А он не поступит с ней подло. Повертевшись без сна без малого час, Сара сдалась. Встала с постели, накинула на ночное платье халат и вышла из спальни, не зная, куда податься. Ноги сами собой привели ее в библиотеку. Там она недолго почитала - то есть посмотрела на буквы, думая о всяком, - и пошла обратно к себе. В сон так и не клонило. Она шла по балюстраде второго этажа, свечой освещая себе дорогу, когда услышала шаги, гулко разносящиеся под самые своды, легко узнаваемые шаги. Сердце вмиг забилось быстрее, радостнее. Сара, не останавливаясь, приблизилась к парапету и, не наклоняясь, посмотрела вниз. Воротившийся Доран шел точно наравне с ней, только по площадке первого этажа, едва различимый в темноте. Но она все же разглядела, как он вскинул голову - посмотреть, кто идет, - и как будто даже разглядела ухмылку, заигравшую на его губах. Доран легко и споро, оставшись с ровной спиной, взбежал по широкой лестнице и, выйдя из полумрака в круг света, поравнялся с ней. Подметил, конечно, как Сара, уверенная, что завяжется разговор, замедлила и без того размеренный шаг, который он перенял. Она не ошиблась: он ухмылялся... весьма красноречиво, не скрывая, что рад этой случайной встрече. И Сара тонко, не скрывая удовольствия, улыбнулась в ответ. - Час поздний, Сара. Что тебе не спится? От любви? - Просто так не спится, дядя, - играючи ответила Сара. - Не от любви. Смотреть ему в глаза дольше этого она не смогла, это было слишком приятно. - Так не бывает, - сказал Доран с хитрой ленцой в голосе. - Не верю я, что давно цветущую трепетную девушку никто не волнует, как ни убеждай. О ком-то да вздыхаешь. Он прекрасно знал, кто ее волнует. И должен был понимать, что о таком не сказать вслух. Должно быть, после вина настроение было такое... поиграть. Сара была не против. Пожала плечами беспечно. - Так и ты не влюблен, если по словам судить. Красавиц немало... Разве может быть, что ни одна не кружит головы? - Кружит одна, - протянул он, глядя на нее искоса, но пристально, - только ее и пальцем не тронуть. Сара смотрела перед собой, и ее улыбка от этих слов не дрогнула, только взгляд заметался по уходящему в кромешную темноту коридору. Ни сладким женским духом, ни терпкими алкогольными парами от Дорана не разило, и походка его была тверда, как всегда, но Сара кожей чувствовала, как кипит его кровь. Видела огонь в его чуть суженных насмешливых глазах, не отсвет свечи, а огонь внутреннего запала, расточить который можно было только ожесточенной схваткой... или страстным сношением. Сара приложила ладонь опущенной руки к бедру, стиснула пальцы, смяв тонкие, струящиеся ткани халата и ночного платья, и, невольно облизав губы, сказала как будто непринужденно: - Уверена, и она перед тобой не может устоять... Кто бы ни был ее муж. А я... хотела бы полюбить, да никто не по душе. Мы говорили об этом днем, забыл? Замолчав, она взглянула на Дорана, и это было ошибкой. Он ухмыльнулся шире, показав зубы. - То было днем. Ночью все иначе. О, Сара чувствовала, насколько иначе. Он смотрел иначе, иначе звучал его голос. Она сама как будто напилась вина, а воздух как будто загустел и раскалился. Дыхания не хватало, к лицу прилил жар - только от того, что они оказались вдвоем ночью, чего никогда прежде не случалось. Сара всеми силами пыталась сохранить хладнокровие и беспечный вид. - По-моему, нет. Разве что не светло. - Надо думать, ты так разволновалась от темноты? Пламя свечи дрожало, и их тени, медленно движущиеся по стенам, дрожали - дрожала рука Сары, держащая блюдце со свечой. - Оттого, что не положено мне ночью наедине с мужчиной быть. С тобой и подавно. Дядя. Они долго стояли перед той самой чертой дозволенного, и этой ночью Доран, кажется, решил бросить на нее свою тень. Нарушить негласные правила игры, выстроенной на недосказанности. Сара не знала, подстегнуть его или осадить. Подумав несколько мгновений, Доран спокойно заговорил: - Тебе, Сара, в самом деле стоит меня опасаться. Я раб плоти. Сила воли покидает меня, когда одолевают низменные желания, - он посмотрел на ее губы, разомкнувшиеся в глубоком, жадном вдохе, а потом еще ниже... на поднявшиеся от вдоха груди... и с секундным промедлением снова в глаза. - Я напоминаю себе, что мы одной крови, но и в благоразумии я не силен. А ты слишком много себе позволяешь... Сара вклинилась в его рассуждение, спросив с откровенно напускным недоумением: - О чем ты? - ...да так бесстыдно, что диву даюсь, - договорил Доран так, будто она и не открывала рта. Тем временем они оказались перед закрытыми дверями. Доран открыл одну из створ, пропуская Сару, и она прошла вперед очень близко к нему, огоньком свечи рассеяла сплошную темноту большой проходной комнаты, ведущей в разные части дома. Здесь им следовало расстаться, и как же Сара этого не хотела. - Разве с тобой я вела себя непристойно? - спросила она на ходу. - Не припомню такого. А потом в растерянности остановилась, оглянулась посмотреть, отчего Доран остался позади. Оказалось, что, закрыв дверь, он встал, прислонившись к ней спиной и затылком. - Прошу тебя, Сара, - улыбнулся он почти нежно, снисходительно. - Не пристало львице притворяться овечкой. Я не стыжу, а предупреждаю. Ты затеяла опасную игру. Сара, конечно, понимала. Доран был последним прелюбодеем, падким на удовольствия, ведомым страстями. И она, осмелившись, водила сладким запретным плодом по его губам, предлагая попробовать на вкус, обещая себе успеть отдернуть руку, если... когда он решится укусить, так что его зубы непременно хищно клацнут львиной пасти подобно... Подбирая слова для ответа, Сара отошла к столу, стоящему посреди комнаты. Поставила на него блюдце со свечой, встала к собеседнику, выжидающему в полутьме, полубоком. - Позволь объясниться, - начала она не без хитрого умысла. - Должно быть, ты где-то не так меня понял. Моя вина. Мне нужно больше общаться с мужчинами... понять, что позволительно, а что нет. И принять, что я уже не ребенок... не могу требовать от любимого дяди все его внимание, как в детстве. Доран внимательно слушал, не меняясь в лице, спокойно мигая, улыбаясь уголком рта. То, что Сара говорила, было похоже на бесхитростное, искреннее покаяние, но слова шли вразрез с тем, как она говорила, насмешливо, чуть не ехидно, и как смотрела на него, исподлобья, чуть не с вызовом. Пожав плечами, мол, что с меня взять, Сара продолжила: - Я слишком привязана к тебе, но это уже твоя вина. Не будь так ласков. И не смотри так... - она замолчала, решаясь произнести «будто я стою перед тобой нагая», но так и не решилась, - нежно. Так она звала его, чуть не кусая губы от томления, разрываясь между отчаянной дерзостью и опасливым сомнением, и Доран откликнулся на зов. Оттолкнулся от двери, медленно пошел к ней, вызвав у нее сильнейшие смешанные чувства: и страх, и восторг. Во взгляде, которым он, вальяжно приближаясь, проследил ее стан снизу вверх, не было нежности. - Мягко стелешь... Но зачем сказала, что невинна? Сара смотрела ему в глаза, преодолевая дикое волнение. - Это не секрет. А что не так? Доран подошел вплотную, встал так, что она могла коснуться его груди своей, сделав усиленный, глубокий вдох, однако нисколько не наклонился к ней, оставив расстояние между их лицами. Сара вжалась поясницей в край стола, взялась за него руками, страстно желая и опасаясь прикосновения. Сердце стучало у нее в висках, Доран же был расслаблен, обманчиво спокоен, точно хищник перед броском, только глаза его, отражающие пламя свечи, были темны. - Мучаюсь сомнением, что это неправда. Зачем солгала? - Я не лгала. Или... - Сара скорее игриво, чем стыдливо на миг отвела глаза, посмотрев куда-то за его плечо, - языком считается? Я в таком мало понимаю. Доран чуть вздернул бровь, не скрыв легкого удивления. А потом сузил глаза, словно услышанное ему совсем не понравилось. - И кто из господ опустился перед тобой на колени? Кого допустила? - А это уже секрет, - прошептала Сара, уже едва владея голосом, и положила руку ему на грудь. - Ты слишком близко, дядя. Мне трудно дышать. Последнее прозвучало кокетливо, но не было лукавством: от нехватки кислорода она была близка к головокружению. - Ты права, - сказал Доран бесстрастно, жестко. - Языком не считается. Подними-ка юбку. Сара заморгала широко раскрывшимися глазами, на ее лице отразился неподдельный испуг. - Что?.. - Ты так удивлена, будто думала дразнить меня вечно. Не выйдет. Изворачиваться было уже бессмысленно. Сара почувствовала себя маленькой девочкой, которую поймали за руку на воровстве сладостей. - Что ты сразу не сказал, что нельзя? - зашептала она виновато и сердито одновременно. - Хотел посмотреть, как далеко осмелишься зайти, - пояснил Доран. - Отчего же нельзя? Можно. Только будь готова, что я не из камня. Он смотрел ей в глаза, не зная неловкости. Сара не могла поверить, что он сказал это... Спросила тихо-тихо: - Неужто ты говоришь серьезно? - Вполне, - ответил он без раздумий. - Ты дочь моей сестры, но прежде всего женщина. А я прежде всего мужчина. Если бы это было так уж неправильно, между нами не было бы влечения. Сара отвела взгляд, тихо усмехнувшись. - Ты заговорил бы саму Махакали. Доран взял пальцами ее подбородок, заставив посмотреть в глаза. Спросил нетерпеливо, строго: - Ты услышала меня, Сара? - Да, дядя. - Если тебе скучно, заведи питомца. Меня забавы ради не искушай. - Угу, - отозвалась Сара, опустив разом голову и глаза. - Что? Говори. Ожидая ответа, Доран огладил большим пальцем под нижней губой, слегка ее коснувшись, и убрал руку. От этой малости Сара, уставившаяся в пол, невольно затрепетала - опущенными ресницами и внутренне. Безумие. Быть может, это ей снится? Не робость одолевала ее, а страх перед необратимостью грехопадения. Страх, смешанный с мучительным предвкушением. - Что, если я... не внемлю предупреждению? - Ты не пожалеешь об этом, - услышала Сара тут же и, взглянув ему в лицо, увидела, как он усмехается - хищно, голодно. Доран оставался собой. Предостерегал от ошибки, но обещал, что с ним ей будет очень хорошо... - И все останется между нами, так? - сглотнув, спросила Сара, зная ответ. Голос ее подвел. - Не сомневайся во мне. И будь уверена, что ничто не испортит наших доверительных отношений. Мы станем даже ближе друг другу... Сара прижала нижнюю губу зубами, подвигала нижней челюстью туда-сюда, раздумывая. - Я тебя поняла... Я подумаю, как себя вести. - Подумай хорошо, - сделав маленький шаг назад, кивнул Доран. - Случай исключительный, ты мне дорога, поэтому и только поэтому можешь выбирать. Тебе решать. А теперь... ради всего святого, иди к себе, - сказал он так, словно едва держал себя в руках. Разум Сары, стонущий от преступности всего, что уже было между ними, неожиданно восстал против того, что Доран сейчас просто пожелает доброй ночи и уйдет. - Постой! - поймав его, недвижимого, за рукав шервани, зашептала она отчаянно. - Могу я... попросить о поцелуе? Только поцелуе. И не удержалась от легкого заигрывания, добавив игриво-робко: - Оценить твой навык... Доран не был удивлен услышать такое, но вдруг усмехнулся невесело, покачав головой. - Быстро же ты решилась... закопать заживо все мои усилия. Хорошо, но и я потом попрошу в ответ, а ты не откажешь. Согласна? Сара, прикусив губу в нетерпении, кивнула. Доверяла всецело. Остатки благоразумия покинули ее тело, ну и пусть. Она ожидала, что Доран наброситься на нее, как будто не знал женщины очень долго, но он сделал по-другому. Поставил прямые руки на стол по обе стороны от нее, наклонившись ближе к лицу. Посмотрел несколько долгих мгновений на ее губы, словно завороженный... и, чуть отвернув голову, отвел взгляд в сторону. Возбуждение накрыло Сару с головой, но она не была бы собой, если бы упустила возможность подшутить. Насмешливо сузила глаза. - Да ты никак оробел, дядя. Доран, по-прежнему не глядя на нее, отпустил в ответ смешок. - Не стыдно? Звать меня так, умоляя далеко не о родственном поцелуе? Сара хотела, чтобы он взглянул на нее, чтобы наконец перешел от слов к действию. Она подняла руки, положила ладони ему на грудь, кончиками пальцев пощекотала шею над воротником шервани. - Ты прав, скажу по-другому... Молю, поцелуй меня так, чтобы я забыла о нашем родстве... Доран. Саре было волнительно, даже странно произнести его имя. И Доран среагировал на него странно - молниеносно посмотрел в глаза, молниеносно убрав с лица усмешку. Это было оно. Оттолкнувшись от стола, Сара поднялась на носках, чуть не оторвавшись от пола, прижалась всем телом, и он отнял руки от стола, обхватив ее обеими, прижав к себе. Их глаза закрылись, а раскрытые губы встретились в страстном поцелуе. Доран сходу вложил в него все вожделение, что Сара так долго разжигала, ступая по краю, и она ответила со всем пылом, не смущаясь своей неопытности, отдавшись без остатка. Гореть так дотла. Сара охнула, когда Доран, легко подняв, усадил ее на стол, и не думая развела ноги шире, чтобы подпустить ближе, сжала его бока коленями. Одной рукой взялась за ремень, которым была перехвачена его грудь, а другой обхватила за шею, коснувшись горячей взмокшей кожи. Немного погодя, ведомая безумным желанием, опустила и вторую руку на ремень, повозилась пальцами на ощупь, и ремень упал на пол, слишком громко в ночной тишине прозвенев пряжкой. Туда же беззвучно соскользнула с его плеча, дернутая нетерпеливой рукой, тяжелая ткань. Губы Дорана были на губах Сары, она почувствовала, как он улыбнулся, очевидно, ее прыти. Он зараз спустил с ее плеч рукава халата и ночного платья, и, дав сделать судорожный вдох, пустился целовать шею. Смял грудь до приятной, отдавшейся между ног боли. Сара отвела голову к другому плечу, запустив пальцы ему в волосы. Ее глаза под трепещущими веками закатились от удовольствия. Да, да, да, пульсировало у нее в голове. Хотелось всего и сразу. Отклониться назад, оперевшись на руки, подставить под горячие поцелуи отяжелевшие от возбуждения груди... Избавиться от одежды. Не останавливаться, забыв о стыде и здравомыслии, как будто новый день не наступит. Сара положила ладонь Дорану на щеку, привлекла к своему лицу для нового поцелуя, и он поцеловал, а она не глядя принялась за пуговицы его шервани. Расстегнула, на сколько дотянулась, на сколько хватило терпения, запустила руки под полы, огладила жадно, широко расставленными пальцами. Тонкая нижняя рубашка отдала лихорадочное тепло кожи, проявила развитый рельеф торса. Не то что плотное шервани. Доран, отняв руки от ее тела, расстегнул оставшиеся пуговицы и небрежно сбросил шервани: ему было жарко. Потом отстранился, разорвав переплетение языков, и, тяжело дыша, сказал: - Мой черед загадывать. Покажи, как научилась ублажать себя. Его слова подействовали на Сару, пребывающую в блаженном небытие, как ушат холодной воды. Она посмотрела на него, как на умалишенного. - Убла... Ты в своем уме? - Отказать нельзя: у нас уговор. Я твое пожелание исполнил. Доран для убедительности положил ладони на ее разведенные бедра, сжал. - Да я сгорю от стыда, - простонала Сара. - Сжалься, попроси о другом! - Гори, а я посмотрю. Будешь знать, как играть со мной. От его голоса и взгляда, откровенно говорящих о возбуждении, по спине Сары пошли мурашки. - Не здесь же... Переместимся в твою спальню? Тут недалеко. - Можем, конечно, - согласился Доран легко - и усмехнулся, - но в моей кровати у тебя уже не будет выбора. - Ты не лев, ты змей. А если застанут? - Будь потише, и не застанут. За полночь, кроме нас все спят. Сара покачала головой. - Как мама еще не вскочила, не почувствовала неладное. Доран помрачнел. - Не будем о ней... - пробормотал глухо и, заведя руку ей за спину, отодвинул в сторону блюдце со свечой в качестве намека. Выгнул бровь: ну? Испустив тяжкий вздох, Сара отодвинулась подальше, легла спиной на стол, поставив на его край согнутые в коленях ноги. Но тут же села, нахмурившись. - Нет, я не хочу... так. Доран положил ладонь ей на плечо, мягко укладывая обратно. - Я помогу тебе. Сара легла опять, сдвинула колени, чувствуя себя... необычно. Сказала себе под нос, пытаясь не улыбаться: - Развратник. Длинный подол покрывал ее ноги до самых щиколоток, и Доран двумя руками отвел его, перебросив через колени. Сара, пискнув, просунула руку между бедер, накрыла влажную, исходящую теплом промежность ладонью. Доран на это усмехнулся. - Не стоит стесняться. Я видел немало женских прелестей. Сара фыркнула. - О, думаю, столько, что и не счесть. - Займись делом, Сара. Я жду. - Хорошо, хорошо! Сара закрыла глаза. Она уже так истомилась, что потекло между ягодиц, внизу живота тянуло, а соски болезненно отвердели. Рука уже была там, где нужно... Первое прикосновение к самой чувствительной точке пустило по телу содрогание. Сара сдержала стон. Доран смотрел. - Перед тем, кто целовал внизу, так же долго собиралась с духом? - спросил он тихо, чтобы не отвлечь, и ехидно. - Или не было такого? Сара зажмурилась: ну зачем она сболтнула это, ну зачем он припомнил. - Не было, ну и что? - буркнула, не прекращая несмело ласкать себя. Доран цокнул языком. - Обманывать нехорошо. - Вот уж обман века! Он положил ладони Саре на колени и легко, не встретив никакого сопротивления, раздвинул их. - Преступление и наказание. Продолжай. - Не смотри, - выдохнула Сара томно, уже лишь играя в скромность. Оттого, что Доран смотрел, ласка ощущалась в разы острее. И Сара отдалась приятным, стремительно нарастающим ощущениям, забыв о стыде. Доран недолго оставался безучастным. Так и держа руки у нее на коленях, склонился между ними, мокро поцеловал внутреннюю сторону бедра, вызвав тихий стон... И спустился ртом ниже, медленно, широко и длинно провел языком, задев больше пальцы, нежели налившиеся кровью, остро чувствительные складки, но Сару все равно пробрало дрожью. Она резко вдохнула: грудь ее вздыбилась, а поджавшийся живот затрепетал. Внутри сжалось. Она, не убирая руки, раздвинула в стороны средний и указательный пальцы, предлагая себя, и Доран не стал дразнить. С упоением, как будто там медом полито, начал вылизывать между складок, доводя до дрожи. Долго ему стоять в наклоне не пришлось: очень скоро Сара выгнулась в спине, затылком упираясь в стол, крупно содрогаясь, раскрыв рот в немом крике. Прежде чем она обмякла и повалилась на стол, Доран просунул руку ей под спину, привлек к себе, заставив сесть, и навязал новый поцелуй, мокрый и распаляющий желание до нетерпимости. В голове Сары было пусто. Ее ноги свисали со стола ватные, дрожащие. Она отстранилась сама, почувствовав подступающее головокружение. Доран позволил. Они посмотрели друг другу в глаза из-под ресниц - одним на двоих потерявшим осмысленность, но громче слов вопрошающим взглядом. Саре хотелось приложиться щекой к его груди, прийти в себя, хотя бы успокоить дыхание. И в то же время хотелось большего, немедленно. Большего просило ее тело: больше поцелуев, больше прикосновений. Лоно ощущалось болезненно пустым. Дальше?..