VI. По следам

— Меньше слов, больше дела, договорились? — напомнил Чейз, выходя из такси. Макс издал раздражённый вздох, а потом тихо хмыкнул в знак согласия. Их высадили перед полицейским участком, и Чейз чувствовал сильное, совершенно нехарактерное ему волнение. Вряд ли его здесь вспомнят — наверное. Он не был уверен, что не случится подобного рода ситуаций, что произошли в детском доме. Всё же ему пророчили работу в Бухте Приключений, уже считали чуть ли не своим сотрудником. — Дело №17, отвечающий лейтенант Чейз Митчелл, центральный полицейский участок Нью-Стар, — кратко изложил информацию Чейз администратору за стойкой, когда они оказались внутри. Ему никогда не нравилось пустословить. — Вы прибыли на расследование, правильно понимаю? Чейз сдержанно кивнул. — Удостоверение, — попросила девушка. — И документ, удостоверяющий личность, пожалуйста. Вы тоже предоставьте, молодой человек. Макс встрепенулся, когда взгляд администратора метнулся к нему, и он стал растерянно рыться в карманах сумки на плече. — Все остальные вопросы не ко мне, я направлю вас к капитану. Пройдите в зал ожидания, я его уведомлю. Девушка отлучилась. Чейз и Макс притаились в углу зала, разглядывая людей поблизости. Чейзу здесь всё казалось смутно знакомым, почти даже ничего не изменилось. — Надеюсь, ты взял вчерашние улики, — осторожно заметил Чейз. — А почему ты мне раньше не сказал? — спохватился Макс. Чейзу показалось, что в нём проснулся разъярённый зверь. Его взгляд приобрёл привычную ему строгость. — У тебя своя голова на плечах есть, — всё ещё спокойно осадил он напарника. — То, что я руковожу тобой, вовсе не значит, что я должен контролировать каждый твой шаг. Макс вдруг рассмеялся, доставая из сумки туго завязанный пакет. — Видел бы ты сейчас своё лицо. Гляди, ещё чуть-чуть — ты бы в меня вцепился, — весело отозвался он. — Разумеется, я взял их с собой. Я не настолько идиот. — Я бы не удивился, будь всё иначе, — не нашёл ничего смешного в подколке Холмса Чейз. — Тебе иногда следует быть серьёзнее. — Я прям и смотрю, как от тебя серьёзностью хлещет, — съязвил Макс, спрятав улики. — Ты дерзишь и порой сарказничаешь похуже меня. Думаю, арестантам на допросах с тобой очень весело. — Они не жалуются. — Так если они нажалуются, ты им в кошмарах сниться будешь. Чейз вдруг не сдержался от неловкого смешка, находя это правда забавным. — Что, самому смешно? Вот и я про то же, — продолжил Макс. Хорошо, Чейз мог признаться, что отчасти ему было приятно, когда его считали не пустым звуком и влияющим на какие-либо факторы. Допросы являлись для него самым занимательным в его работе, особенно, если арестант показывал себя, как крепкий орешек. Наверное, ему нравилось играться с психикой людей и искать их слабые места — во время допроса весьма важная механика, без неё Чейз не был бы так хорош. И он не удивлён, что прослыл хорошим переговорщиком с подозреваемыми или преступными лицами. Там раскрывался его «талант» во всей красе. Позже в зал вышел солидный мужчина, и Чейз сразу понял, что это к ним. Он поднялся, чем привлёк внимание местного капитана. — Лейтенант Чейз Митчелл? — уточнил он. — Верно. — Мне передавали, что Вы взялись за дело, но… — мужчина вдруг показался слегка растерянным, — я не думал, что решат положить ответственность за него на молодого… молодых специалистов. Вы точно лейтенант, ничего же не путаю? Макс приблизился к Чейзу, насмешливо оглядывая капитана с головы до ног. — Лейтенант, — подтвердил Чейз. Для него это было привычной ситуацией — почему-то все считали должным ссылаться на небольшой возраст. В принципе, это ожидаемо, люди старшего возраста всегда казались более надёжными, чем недавно заступившие на работу юнцы. Чейз, конечно, не обладал большим опытом работы, но мир криминала для него открылся в шестнадцать, когда Джек позволил ему тайно принять участие в расследовании. Макс тоже показался раздражённым, и Чейз мысленно усмехнулся — здесь бы они сошлись во мнениях. — Хорошо, — смирился капитан. — Пройдёмте в мой кабинет для дальнейшего диалога. В кабинете капитана тянуть кота за хвост никто не стал. Мужчина уселся в своё кресло, выглядя взволнованным и стал перебирать кучу документов на столе. — Присаживайтесь-присаживайтесь, — запричитал он. — Я работал, поэтому не обращайте внимание на беспорядок. Минуту, пожалуйста. Чейз выдвинул стул напротив места капитана и уселся. Макс нашёл себе стул в углу кабинета, подтащив его к рабочему столу. Капитан больше не казался солидным, сколько нервным и даже скромным. Это совершенно отличалось от Райдера в их участке, тот мог прижать к стулу буквально одним взглядом. — Так, — выдохнул мужчина и улыбнулся, поднимая взгляд на гостей, — давайте для начала представимся. Я капитан этого участка, Гарри Скотт. С вами, лейтенант Митчелл, мы уже познакомились. Как зовут Вашего компаньона? Макс неловко переглянулся с Чейзом, после чего подобрался и ответил: — Детектив Макс Холмс. Мужчина кивнул в знак того, что услышал, после чего потребовал несколько документов. Чейз позаботился обо всех приказах и условностях, как и всегда, вручая листы капитану. Они были вовсе не обязаны связываться с местным участком, их отправили в роли независимых следователей. Над ними по-прежнему стоял только Райдер. Тем не менее, Чейз не стал воротить нос от лишних процедур и позволил Гарри Скотту ознакомиться со всеми мелочами, ведь именно он подавал запрос на следователей из других участков. — Хорошо. Я рад, что на просьбу откликнулись, — подытожил капитан. — На самом деле мне хотелось бы обсудить с вами некоторые детали. Вы уже в курсе, что дело было заведено здесь, его расследовали наши следователи. Да, к ответу прийти не получилось — кому бы я не давал право на расследование, все приходили в тупик. Подумалось, что в мегаполисе дела обстоят получше. У вас наверняка сильная подготовка и повышенный профессионализм. Возможно, взгляды прогрессивнее, особенно… учитывая ваш возраст. Простите, если звучу бестактно. Я наоборот к тому, что рад, когда молодым открывают дорогу. Да и заслужить лейтенанта в таком возрасте, — капитан неловко усмехнулся, — это уже о многом говорит, правда? Макс поджал губы и, не будь он при высоком должностном лице, наверняка бы закатил глаза. Чейз остался невозмутимым, находя шок мужчины смешным — видимо, он правда надеялся на иных следователей. — Ближе к сути, — холодно попросил Чейз, даже не смотря на Гарри Скотта. Капитан посерьёзнел и глубоко вздохнул. — Вкратце. Мне известно, что вы работаете здесь, как независимые следователи, и я не имею право как-либо мешать вам или руководить вами. Однако дело №17 до сих пор принадлежит нашему участку. Фактически, вы работаете на нас. Просто хочу предложить вам договориться о том, что вы будете уведомлять наш участок насчёт дела. Мы, разумеется, будем оказывать вам поддержку, даже финансовую, если она потребуется. Я связывался с вашим капитаном. Он предоставил право выбора вам — если вы согласитесь на моё предложение, мы официально заверим наше сотрудничество. Вы будете приносить данные о деле в участок, взамен получите подушку безопасности. — Как много чести, — вдруг усмехнулся Чейз, чем заставил вздрогнуть Макса. — Погляжу, капитан Джонсонс всецело нам доверился. Капитан, — обратился он уже к Гарри Скотту, — ваша поддержка будет как раз кстати. У нас уже есть первые улики и подозрения, но, пока мы не убедимся в мелочах, предоставлять никакие отчёты вам не будем. Но вы можете помочь уже сейчас. — В таком случае, — кивнул мужчина, — я весь внимание. — Нам нужен судмедэксперт. — У нас есть всего один хороший специалист. Минуту, я посмотрю его график работы. — Гарри Скотт откатился на стуле от стола и развернулся к стене, вглядываясь в бумаги, что висели на ней. — Так, сегодня у него есть рабочие часы. Вторая смена. Он будет на месте примерно через… — взгляд мужчины упал на наручные часы, — сорок минут. Вы можете не ждать его, а оставить какие-либо материалы мне, я передам ему на рассмотрение. — Нет, — легко отказался Чейз. Макс возмущённо взглянул на него, явно не понимая суть отказа. — Мы всё равно никуда не торопимся, — продолжил Чейз. — Все материалы дела будут только в наших руках, если позволите. Наше сотрудничество пока держится на условности, правильно? Мужчина вздохнул и неуверенно кивнул, находя отказ лейтенанта не особо благоприятным событием. Чейз чувствовал небольшое напряжение — ему не нравилась нервозность капитана. Чем она была вызвана, он пока понять не смог. Возможно, Гарри Скотт сам по себе был тревожным человеком. — Мы дождёмся судмедэксперта, — закончил Чейз. — Есть ещё одна просьба. — Слушаю. — В материалах дела №17, а Вы наверняка с ними косвенно знакомы, есть упоминание о картах и записях, что оставлял похититель на месте похищения. Большинство детей пропадали из детского дома, его администрация передавала все улики вам. Окажете услугу предоставить их нам? — Это возможно. Все материалы по делам хранятся в архиве, как и многие отчёты. Вам нужно только найти ответственного за архив, он предоставит вам доступ. Он обычно всегда присутствует на смене. — Имя. — Альберт Декарт. Поищите его на рабочем месте. Возможно, он может отсутствовать в связи с вызовами, но в таком случае ключ от архива передают другим ответственным лицам. Спросите, если не найдёте его, вам помогут. «Чёрт», — бегло промелькнуло в мыслях Чейза, но он лишь кивнул в знак понимания. Они покинули кабинет капитана, обсудив ещё некоторые мелочи, после чего по подсказке Гарри Скотта направились в рабочую зону следователей. Мужчина выдал им письменное подтверждение их права на архивные записи. На случай, если Альберт Декарт откажется доверять им на словах. — Я сегодня для красоты, видимо, — зевнул Макс, следуя за Чейзом. — Ты прекрасно и без меня справляешься. — В первую очередь, отвечаю за дело я. Разумеется, что все вопросы будут ко мне. — Да знаю. Зато я улики ношу, — усмехнулся Макс. Внезапно раздался мобильный звонок. Холмс тут же спохватился, начиная рыскать по карманам джинсов. — Мама звонит, — выпалил он. — Я могу отлучиться? — Твоя мама не может подождать? — равнодушно поинтересовался Чейз. — Вдруг это срочно. Чейз смерил его ледяным взглядом, после чего съязвил: — Узнать, плотно ли ты сегодня покушал? Макс вдруг изменился в лице — разозлился. Чейза это даже удивило. — Иди нахер, — злобно выпалил напарник, отвечая на звонок и удаляясь от него. — Привет, мам. Всё хорошо? Я сейчас немного занят, поэтому… Чейз уставился ему в спину, задумчиво прищурившись. Макса так сильно задела его подколка — маменькин сынок или в таком поведении скрывалась иная причина? Это сейчас второстепенное «расследование», ему нужно сконцентрироваться на Альберте Декарте. Ходя меж рабочими местами, он ловил на себе чужие взгляды, но совершенно обыденные — так ему казалось. Быть может, в их глазах он казался обычным гражданином, что хотел связаться с определённым следователем. Всё же он нашёл по табличке, что висела на мониторе, нужный стол. Она бы ему не понадобилась, он знал Альберта Декарта в лицо. Мужчина с небольшой бородой работал за компьютером и иногда что-то записывал в бумаги. Чейз собрался с мыслями и приблизился к нему, без лишних слов кладя на стол письменное подтверждение от капитана. Альберт удивлённо вздрогнул и поднял взгляд на нарушителя покоя. Несколько секунд он сверлил Чейза взглядом, а после ахнул и поднялся с места. — Так мы тебя и не дождались. Прости, имя уже не помню. Чарли? Чарльз? Что-то такое, — подал голос он. — Чейз. — Давай руку пожму, давно не виделись, — улыбнулся мужчина, протягивая ладонь. — Помню тебя ещё худым. Окреп с годами, да? — Иначе и быть не могло, — пожал плечами Чейз, принимая рукопожатие. — Слышал я, слышал, что тебя в мегаполис отправили. Наверное, теперь ты высококвалифицированный специалист. Так немногим везёт, знаешь ли, — начал вещать Альберт. — Ну и, разумеется, знаменитое дело о Невидимках. Про тебя и твоих напарников здесь нередко говорили. Рад, что с карьерой у тебя всё прекрасно складывается. Наш капитан — твой фанат, и я не шучу. Паззл в голове Чейза сложился. Гарри Скотт был таким фанатом, что даже, увидев его имя, «не думал», что назначат молодых следователей. Хотя, возможно, он так вёл себя, чтобы не подавать вида нервозности. Это странно воспринималось им — у него могут быть фанаты? Звучало смешно. По крайней мере, в его голове. Но его уже не удивлял тот факт, что многие были наслышаны о деле Невидимок. Кто интересуется горячими новостями и криминалом, не смог бы пройти мимо таких вестей. Всё же масштаб группировки был внушительный, было бы странно, если бы Невидимки не оставили после себя нестираемый след. Они определённо вошли в историю — Мирон наверняка доволен. Чейзу хотелось верить, что он мучился в самом горячем котле. — Но я не удивлён твоим успехам, — хмыкнул Альберт. — Это твоя стезя, поэтому Джек тобой и заинтересовался. Он был очень умным и проницательным человеком. Я ему доверял, и, поверь, о тебе он всегда говорил только хорошее. Он сразу сказал, что у тебя большое будущее в роли детектива. Именно этого Чейз и боялся. Он не хотел сводить разговоры к Джеку, но это было практически невозможно — все знакомые в участке запомнили его, как близкого друга вольного детектива. Альберт и вовсе был товарищем Джека, именно чаще всего с ним и взаимодействовал Чейз, как с сотрудником полиции — задавал вопросы, просил что-то рассказать или уточнить. Альберт относился к нему в те времена, как к забавному ребёнку — постоянно называл его «щенком». Чейзу уже становилось смешно, когда его так называли. Иногда складывалось ощущение, что все вокруг него сговорились и дали ему одну-единственную кличку — щенок. Это всё правда было из-за глаз, как сказала Скай? — Это всё очень мило, но у меня есть к Вам просьба, мистер Декарт, — решил перевести тему Чейз. — Мне нужен доступ к архиву, а именно к материалам дела №17. Мне сказали, что Вы можете в этом помочь. — Все вопросы, что ты здесь забыл, отпали, — усмехнулся Альберт, разводя руки в разные стороны. — Значит, ты теперь отвечаешь за дело №17? — Верно. В этот момент к ним приблизился Макс, который вдруг показался Чейзу излишне бледным. Его настрой до этого был лучше, чем сейчас. Поникшие плечи и дрожащие губы сказали Чейзу о многом — явный вердикт вынесен. — Детектив Макс Холмс, мой коллега, — представил его Чейз, указывая на него рукой. Альберт кивнул в знак приветствия, после чего достал ключи и сказал следовать за ним. В коридоре, перед архивом, мужчина попросил их подождать, после чего оставил их наедине. — Всё в порядке? — поинтересовался Чейз. — Будто тебе не всё равно, — невесело усмехнулся Макс. — Я всегда в порядке. Эти слова откликнулись внутри Чейза, и он потупил взгляд. Было непривычно видеть Холмса в подобном настроении. — Так, смотрите, — показался из-за двери Альберт, таща в руках целую коробку, — это все материалы, что так или иначе касаются дела №17. В них я не смыслю, так как дело не моё. Разберётесь? Чейз вгляделся в содержимое коробки, где аккуратно стопочками были сложены карты и записки. К тому же, присутствовало кое-что ещё. — А можем ли мы их забрать на рассмотрение? Это возможно? — поинтересовался Чейз. — Имею в виду, вынести за пределы участка. На изучение требуется время. Не думаю, что мне и коллеге выгодно оставаться здесь слишком долго. Альберт вздохнул и поставил коробку на ближайший стол. — Вот что, — начал он, — я пойду уточню этот вопрос у капитана. Вы пока можете тут полазить и подождать меня. Никому доступ к коробке не давать, договорились? Это позволено только вам, как имеющим доступ к делу. После этого мужчина вновь удалился. Чейз и Макс принялись за изучение содержимого коробки. Первым делом Холмс вытащил стопку карт и стал их листать, словно что-то искал. — Интересно, — поделился Макс. Чейз вопросительно взглянул на него. — Я насчитал двадцать восемь карт, держим в голове ещё одну, так как она где-то в детском доме. Итого — двадцать девять. Судя по картам, эта колода состоит из тридцати шести. Карты не повторяются. — Хочешь сказать, похититель собирает себе детей по картам? — Возможно, тридцать шесть — его конечная цель. Детей на данный момент пропало столько, сколько у нас карт. — Если брать в счёт помеченную карту, дубликат чистого валета, — продолжил Чейз, — у похитителя явно любопытные мотивы. Каждая карта соответствует определённому ребёнку. — Собирает себе живую колоду? — поинтересовался Макс. — Зачем ему это? Чейз задумался. Макс вдруг вновь начал перебирать карты, а после показал напарнику червонную даму. — Это карта Эммы, сестры недавно пропавшего Джона, — объяснил Макс. — Так было написано в материалах дела. У них есть кое-что общее — одна масть. А ещё мне кажется логичным, что Эмма — дама, а Джон — валет. В иерархии карт дама выше по статусу, чем валет. Эмма как раз является старшей сестрой Джона. Как думаешь, у них есть своя иерархия? — Хочу отметить, что у тебя очень хорошая память, — прищурился на напарника Чейз. — Я помню не всех детей. — Я просто день и ночь изучал ту папку, — хмыкнул Макс. — Что? Ты меня совершенно за человека не держишь? Я так-то тоже ответственно подхожу к своей работе. — Вернёмся к картам, — отмахнулся от неудобных вопросов Чейз. — Если у них правда есть иерархия и карты помечаются… то идея «культа», как ты в прошлый раз выразился, имеет место быть. Только зачем это похитителю? К тому же, дети. Что мне ещё не нравится — они все или из детского дома, или из неблагополучных семей. — Может, потому что у таких есть погрешности в воспитании и они легко ведутся на хитрые уловки? Не думаю, что нормальные дети пошли бы к дяде-похитителю в руки, — пробормотал Макс, убирая карты обратно в коробку. — Интересная мысль, — задумался Чейз. — Дети в самом деле могут уходить сами. Возможно, наш похититель вовсе не похититель. Я об этом задумался ещё вчера, когда увидел открытый вход на крышу и платок с кровью. К тому же, фокусник был замечен на зданиях, никогда на земле. — Ух ты, впечатляет, — усмехнулся Макс. — Я опять ляпнул глупость, но попал в самое яблочко. Что бы ты без меня делал? — Дети могут сами выходить к фокуснику через крышу и сбегать вместе с ним. После похититель оставляет карту и записку. А помеченная карта — какой-то элемент его организации или что-то вроде этого. Возможно, правда обряд посвящения или доказательство чего-либо. У меня промелькнуло в мыслях, что Джон мог случайно потерять платок с кровью и свою карту. Конечно, нам нужно для начала убедиться, что кровь принадлежит именно ему. Макс покивал головой. Чейз взял записки в руки, перебирая. — Записи такие странные, — заметил Макс. — Причём все разные, заметь. И почерки разные. — Знаешь, какая меня мысль посетила, Холмс, — произнёс Чейз. — Какая? — Возможно, дети пишут эти записи сами. Это может объяснить, почему почерки и смысл отличаются друг от друга. Кто-то пишет цитаты, другие по одному слову, а здесь и вовсе ничего непонятно — не думаю, что фокусник у нас настолько талантлив, чтобы писать одной рукой разными стилями. Даже эти насмешки в стиле «вы меня не достанете» подходят под мою теорию. Это мог написать ребёнок, что, вероятно, добровольно сбежал вместе с фокусником. — Звучит логично, — удивился Макс. — И до этого не додумались другие следователи? Они тут все тупые, что ли? — До этого, может, и додумались, просто не стали вносить в материалы. К тому же, у них не было улик, которые мы нашли вчера. Именно они натолкнули нас на мысль, что дети уходят сами. Скорее, нам очень повезло. Кто знает, что бы мы делали, не будь Джон столь опрометчивым. Макс вдруг выхватил у Чейза записки и вновь начал их перебирать. — У Эммы была весьма любопытная записка. Точнее, даже не записка, а целое ничего, — поделился напарник, доставая пустой обрывок бумаги. — Если она не хотела ничего писать, то почему бы просто не оставить после себя одну лишь карту? Чейз взялся за бумагу и оглядел с двух сторон. Он поднёс её к носу, тщательно внюхиваясь. — Ты опять пародируешь собаку? — Понюхай, — протянул лист бумаги напарнику Чейз. Макс скривился и помотал головой. — Просто понюхай. Он ничем противным не пахнет. Ты сразу поймёшь, что к чему. Холмс сомнительно понюхал лист и слегка сморщился, словно Чейз наврал про характеристику запаха. — Лёгкой кислинкой отдаёт. — Верно. Понимаешь, что это может значить? — Не особо. — Давай дождёмся мистера Декарта, я у него кое-что уточню. В случае его разрешения покажу весьма банальный секрет этой бумаги. Эмма далеко не глупая девушка. Альберт вернулся спустя пару секунд, почёсывая себя за волосатый подбородок. Он кашлянул, чем привлёк внимание гостей и важно оповестил: — Капитан сказал, что на время расследования вы имеете полный доступ ко всем материалам дела, поэтому… по логике, вы можете делать с ними всё что угодно. Следовательно, забирайте. Главное верните. — Раз у нас есть полное право, я могу провернуть трюк с запиской Эммы, — понял Чейз. — Какой трюк? — заинтересовался Альберт. — А это уже, мистер Декарт, Вас не касается, — равнодушно ответил Чейз, доставая зажигалку из брюк. — Благодарим за оказанную услугу, а теперь оставьте нас. Мужчина растерянно кивнул, после чего подобрался, закрыл архивную комнату на ключ и удалился к своему рабочему месту. Чейз открыл зажигалку, свет огня отразился в голубых глазах Макса. Магия была совершенно очевидной, и, судя по тому, как расширились в осознании зрачки Холмса, он понял, что имел в виду до этого его напарник. — Тайнопись… — Банально, но умно, — прокомментировал Чейз, водя горящую зажигалку рядом с листом. — Меня больше удивляет, как ей удалось так аккуратно обойтись с бумагой. Внешне вряд ли разглядишь, что на ней писали. Благодаря огню, а именно температуре от него, на листе стали проявляться оранжевые цифры — не особо ровные, так как наверняка писались не ручкой. — Если говорить про слабый кислый запах, то Эмма, полагаю, использовала лимонный сок. Похожим свойством обладает сок лука, многие знают этот трюк ещё со школы. — Чейз погасил зажигалку и спрятал её в кармане брюк. — Лично я в детстве предпочитал использовать парафин и графитовый порошок. Знаешь, парафиновые свечи могут по праву называться ручками с невидимыми чернилами. — Ладно, признаю, может, твоя странность нюхать всё, что ты видишь, не так уж и глупа. Сомневаюсь, что я бы догадался до тайнописи, — выпалил Макс. — Что это? Набор цифр… и всё? — Эмма восхищает меня всё больше. Она решила поиграть со следователями? — предположил Чейз. — Это явный шифр. Хочется верить, что она загадала нечто важное, иначе я не понимаю, к чему такая секретность. Не будет же она шифровать что-то обычное, правильно? — Либо же она просто пытается быть «не такой, как все», — неубедительно пожал плечами Холмс. — Что? Подросткам характерно хотеть выделиться из серой массы. Я тоже через это проходил. Да почти все проходили! Чейз прищурился, внимательно всматриваясь в шифр. «2 745316216 4 9191. 318». — Ну, гений, есть идеи? — поинтересовался Макс. — Если честно, то нет, — наклонил голову Чейз. — Эти цифры пока мне ни о чём не говорят. Может, стоит попробовать пробить эти цифры по таблицам кодировки? — Я в этом мало что смыслю, — поднял руки Холмс. — Думаешь, Эмма смыслит в кодировках? — Теперь не думаю, — нахмурился Чейз. — Если бы она использовала самую базовую таблицу кодировки, которая могла бы быть ей доступна, то код был бы написан иначе. — Каким образом? — По крайней мере, пробел в таких таблицах имеет своё значение, здесь же она обошлась без его числовой записи. Значит, подозреваю, она писала шифр, отталкиваясь от иных чисел, за которыми спрятаны буквы. Но пока мне не приходит в голову, что она могла использовать. — Это же может быть всё, что угодно! Как мы додумаемся, от чего она отталкивалась, когда прятала буквы? Зачем так всё усложнять? — Ты меня спрашиваешь? — приподнял бровь Чейз. — Возможно, здесь правда зашифровано то, что лучше не выставлять на всеобщее обозрение, или же она пыталась от кого-то спрятать поток своих мыслей. — Да уж, Эмма явно постаралась, чтобы завести следователей в тупик. Если, конечно, это правда она писала. — Полагаю, что да — правда, — задумался Чейз, внимательно вглядываясь в шифр. — Эмма определённо меня заинтересовала, как предмет исследования. — Как ты иногда странно выражаешься, — скривился Макс. — Предмет исследования. Она, к слову, человек. — Знаю. Чейз аккуратно сложил бумажку и спрятал в кармане брюк, вновь заглядывая в коробку. Разумеется, сейчас они занимались знакомством с уликами поверхностно — в гостинице они уделят этому больше внимания. — Что это такое? — задумался Чейз, крутя в руках нечто металлическое округлой формы. — Похоже на набалдашник, — скучающе бросил Макс. Чейз непонимающе уставился на напарника. — Не смотри на меня, как дурак. Ты не знаешь, что такое набалдашник? Вот эта штука похожа на набалдашник от трости. Замечу, выглядит недёшево. — Точно, я понял. Набалдашник был серебряным, и по весу Чейзу показалось, что серебро могло быть частично оправданным — какая-либо его доля там точно присутствовала. На нём была выгравирована змея, что изгибалась и выглядела нападающей. Любопытная улика — так называемый фокусник замечался с цилиндрической шляпой и тростью. Каким образом следователям из Бухты Приключений удалось достать набалдашник? — Помнишь, в материалах дела упоминалось, что один раз полицейские пытались догнать его? — начал Макс. — Помню. — Судя по краткому отчёту в папке, фокусник оказался проворным и физически подготовленным — прыгал и скакал по крышам не хуже любого прыткого зайца. — Именно там упоминалось, что беглец потерял шляпу и трость, — осознал Чейз. — Но трость оказалась сломанной, так как упала с огромной высоты — имела лакированную деревянную основу. Однако шляпы в уликах я не наблюдаю… — Следователи пытались её найти после того, как фокусник скрылся, однако им это не удалось. Чёрт знает, куда её занесло. Особенно учитывая, какие здесь ветры, — напомнил Холмс. Пометка в «досье» напарника была вновь добавлена — имел феноменальную память. Чейз тоже подробно изучал папку с материалами, но ему явно были необходимы под рукой заметки, иначе он путался в фактах или забывал мелочи. По этой причине он всегда старался пользоваться блокнотом, как делал это Макс. Однако Холмс не раз показывал свою память и без особых записей по делу, просто брал факты из головы. Это Чейза в нём поражало и вызывало уважение. Что ещё более удивительно — у Холмса явно память была долгосрочной. Чейз головой работал иначе — он с лёгкостью запоминал огромное количество информации за раз, но она быстро выветривалась, когда становилась ненужной или проходило некоторое время. По этой причине Чейзу всегда было необходимо повторение, особенно перед допросами или важными миссиями, он готовился ко всему заранее, потому что хорошо знал себя. Готовил ответы и аргументы наперёд, запоминал — после забывал. На самом деле Чейзу его память не нравилась, хотя все восхищались тем, как он всегда поднимал на поверхность мелочи, про которые все забывали. Всего этого бы не было без усердной подготовки. Так что Чейз никакими «божьими» дарами не обладал и завидовать было нечему, он просто заучивал улики, чтобы потом забыть, как страшный сон. Но что забавно — он помнил дату, когда начались его отношения со Скай. Это было именно забавно, потому что Скай о ней никогда не вспоминала все эти три года. 13 октября — Чейз даже так свой день рождения не помнил (он про него, напротив, забывал, из-за чего каждый раз в первую половину дня пребывал в замешательстве, когда его поздравляли знакомые и коллеги).

***

— Помогите! Скай вздрогнула, когда по округе раздался надрывной крик о помощи. Улица на мгновение осталась безмолвной — лишь пару зевак стали растерянно оглядываться в поисках «утопающего». Послышался девчачий визг, и Скай не выдержала отвратного безразличия в глазах прохожих. Ей было прекрасно известно, что многие люди не любили вмешиваться не в свои проблемы. Это её раздражало. Для неё равнодушие — ужасное качество, самое страшное и непростительное. Мало задумавшись о возможных последствиях того, что она решила ворваться в гущу событий, Скай поспешила на зов о помощи. Люди в недоумении оглядывались, переглядывались друг с другом, некоторые даже останавливались в сомнениях. Вот только времени для сомнений никогда не было — нужно было действовать здесь и сейчас. — Не трогай меня! У Скай внутри всё упало, когда она услышала, как женский голос истерично сорвался. Крики привели её к тёмному переулку — ну конечно! — Куда идёшь, дурочка! — воскликнула позади неё пожилая женщина. — Следующей хочешь оказаться?! Удирай лучше, чтоб пятки сверкали! Скай проигнорировала бессмысленные комментарии и, пересилив дрожь в коленях, продолжила путь к взывающей жертве. Это — её долг. Ради этого она и шла в ряды полицейских — чтобы защищать других. — Оставь её в покое немедленно! — громко объявила Скай, когда перед ней открылась картина явного нарушения личного пространства другого человека. Скай затошнило — девочка, явно подросток, ошарашенно глядела на здорового мужчину, что фамильярно прижимал её к стене и задирал длинную юбку. Скай казалось, что у неё зубы заскрипели от ярости и напряжения после увиденного. Здоровяк лишь хищно наклонил голову в сторону нарушительницы его деяний и противно ухмыльнулся. Скай прекрасно понимала, что её вид не особо высокой девушки с весом чуть больше пятидесяти килограмм вряд ли кого напугает. Она всегда это понимала — другое дело быть крепко сложенным мужчиной. Её по-прежнему называли хрупкой и маленькой, многие при первом знакомстве даже не верили, что она работает в оперативном отделе по серьёзным преступлениям. Её слова «я работаю в полиции» часто воспринимали в плане, что она какие-нибудь заявления принимает или ходит по учебным заведениям с целью проинформировать будущее взрослое население о наркотиках и прочей запрещённой белиберде — не более. По крайней мере, с восприятием людей на её счёт всё стало лучше, когда она в определённых кругах прославилась благодаря делу о Невидимках. Мужчина отпустил девчонку, что панически скатилась вниз по пыльной стене и закрыла голову руками. Добычей хищника теперь являлась не она. Скай скривилась, когда потенциальный преступник двинулся в её сторону, слегка покачиваясь, — прекрасно, он был ещё в нетрезвом виде в придачу! Скай только могла представить, какое отвращение испытывала жертва. — Стойте на месте, — потребовала Скай со скрытой угрозой. Однако её слова никакого эффекта не оказали. Это было ожидаемым исходом событий, поэтому Скай без всяких церемоний достала из кобуры на рабочих брюках пистолет. Мужчина замер. Церемониться она совершенно не собиралась — навела дуло прямо на него. — Ты охренела?! — взревел он, шатаясь подобно медведю. — Если коснётесь её или меня — я выстрелю в целях самообороны, — невозмутимо отчеканила Скай, словно с подобным она сталкивалась каждый день. — По закону это не запрещено. Оставьте девочку в покое. Или я вызову полицию. Скай не стала говорить, что она и есть полиция. В её мыслях созрела иная мысль — это будет легче провернуть, чем если она сейчас вступит в схватку с противником, что вдвое, если не втрое, больше её самой и наверняка физически сильнее, в какой бы прекрасной спортивной форме она ни была. Он банально задавил бы её своим весом. У Скай в голове присутствовало достаточно мозгов, чтобы не рисковать зазря — один раз она уже поплатилась серьёзным ранением в брюшную полость. Больше такого «удовольствия» от своей работы она испытывать не хотела, даже при всём желании любой ценой защитить каждого невинного человека. Мужчина, словно совершенно её не слушая, сделал несколько шагов вперёд. Скай насупилась и ровно произнесла: — Я выстрелю, не сомневайтесь. Нечто наподобие человека, а именно так сейчас его воспринимала Скай, остановилось и перекосилось — смотреть в это отёкшее от алкоголя лицо казалось девушке непосильным. Она до одури ненавидела алкоголиков и тех, кто предпочитал глушить печали всякого рода веществами. Мужчина, казалось, осознал своё положение, поэтому подобрался и торопливо направился в противоположную Скай сторону. Он резко чего-то испугался, словно за спиной девушки появилось что-то более весомое, чем одна её решительность. Однако в тёмном переулке были только они трое и ничего сверхъестественного совсем не произошло. Скай предположила, что мужчина взаправду немного пришёл в себя и понял, что находился на мушке огнестрельного оружия. Она даст ему возможность уйти — пока. Когда мужчина исчез из поля зрения, Скай негромко выдохнула и опустила пистолет, пусто смотря перед собой. Ей было страшно, но она умела совладать с собой — иначе бы дорога к профессии её мечты закрылась бы ещё при поступлении. В те времена она проходила обязательную психологическую проверку — её заставляли проходить тестирования, пытались выявить у неё психические заболевания и предрасположенности к ним. К счастью, ей досталась сильная нервная система. Да, у неё был взрывной нрав, однако она была способна переживать эмоциональные потрясения без явных последствий. После дела о Невидимках их троих — Маршалла, Чейза и Скай — в обязательном порядке отправили на психотерапию. Разумеется, никто не копался в их детских травмах, просто проанализировали общее психическое здоровье и дали рекомендации, как избавиться от каких-либо навязчивых мыслей. Скай в каком-то роде это помогло — она была в плену, почти что отчаялась в заточении. Тем не менее, она восстановилась быстро, чему была очень рада. Скай недолго посещали мысли касаемо того, что она грязная и отвратительная. Это была её основная проблема — в гостях у Невидимок с ней обходились чуть ли не как с вещью. До сей поры в ней зрел вопрос, почему Хамелеон оказался настолько мил, когда не позволил никому к ней прикоснуться в сексуальном плане, а желающих было предостаточно. И она помнила все их гадкие комментарии и унижения. Ей казалось, что она могла понять несчастную девочку, что вжималась в стену многоэтажного дома и ревела. Скай взглянула на неё, после чего спрятала пистолет и приблизилась к пострадавшей. Она же совсем ещё школьница — не больше шестнадцати уж точно. — Что он успел сделать? — серьёзно поинтересовалась Скай, присев на корточки рядом с ней. Девочка не ответила, лишь громко всхлипнула. Скай поняла, что она выбрала глупую тактику — странно допрашивать жертву в таком состоянии, учитывая, что у неё, вероятно, прямо сейчас был шок. — Вставай, — уже мягче произнесла Скай. — Пойдёшь со мной в участок. Я из полиции. Оформим заявление, я выступлю в роли свидетеля. Его накажут. Лицо его я запомнила. Наказание будет зависеть от того, какие показания ты против него дашь. Она почти никак не реагировала. Скай тяжело вздохнула и решила подождать пару минут, дав девочке возможность проплакаться и осознать случившееся. Когда школьница всё же соизволила открыть вид на своё заплаканное лицо, Скай проронила: — Слезами делу не поможешь. Время моего обеденного перерыва подходит к концу, мне уже нужно быть на рабочем месте. — Вы из… полиции? — Да, — кивнула в ответ девушка. — Скай Уильямс. Сколько тебе лет? Девочка нахмурилась, словно забыла свой возраст, а после едва слышно пролепетала: — Шестнадцать… — О, за домогательства к несовершеннолетним ему точно что-то прилетит. Можешь позвонить родителям? Школьница растерянно поднялась, утёрла слёзы и стала собирать вещи, что вывалились из её сумки. — Может, не надо? — дрожащим голосом поинтересовалась девочка. — Я не хочу, чтобы они знали. — Ты понимаешь, что он мог сделать с тобой нечто ужасное, не окажись я рядом? — строго поинтересовалась Скай. — Я обязана известить твоих родителей. — Не надо, — активно покачала головой пострадавшая. — Это же позор… Вдруг скажут, что я сама виновата. — О каком позоре ты говоришь? Какое ещё «сама виновата»? Мы можем наказать его. Возможно, ты не единственная, кто попался ему под руку. Не оставайся безучастной, особенно, когда сама оказалась жертвой. Это недопустимо. Девочка сжала зубы и опустила голову, нервно сжимая лямку школьной сумки. — Я могу написать заявление, — всё же произнесла она, — но хочу, чтобы об этом пока… никто не знал. — Ты несовершеннолетняя, понимаешь? — Пожалуйста, не надо рассказывать об этом моим родителям, — в последний раз взмолилась девочка. Скай тяжело вздохнула, находя происходящее противоречивым. — Ладно, в участке разберёмся, — решила сдаться она. — Пойдём со мной. На рабочем месте она сопроводила её в свой отдел. Девочка неловко озиралась и явно нервничала — не каждый день людям выпадает честь оказаться в полицейском участке. — Не бойся, здесь ты точно в безопасности. Присаживайся пока за мой стол, вот он, — указала Скай на кресло. — Я сейчас обо всём позабочусь и вернусь. Девочка лишь несмело присела и поставила сумку на пол возле стола, нервно теребя рукав рубашки. — Я погляжу, у тебя тут юный клиент, — внезапно дал о себе знать Маршалл со стопкой документов в руках. — Ты же уходила на обед, разве нет? Скай направилась в регистратуру, коллега последовал за ней. Девочка осталась позади. — Представляешь, даже во время обеденного перерыва мне не дают покоя, — ответила Скай. — Какой-то невменяемый уродец решил средь бела дня зажать в переулке беззащитную девочку. Ей невероятно повезло, что наши пути пересеклись. Я позволила паразиту свалить, но ничего — найдём. Заявление в нужный отдел перенаправим, им целенаправленно займутся. Думаю, это дело не пропустят, всё же свидетелем собираюсь выступать я. — Это, конечно, ужасно, — мягко согласился Маршалл, оглядываясь через плечо на девочку. — Она, наверное, очень испугалась. Под твоим-то надзором дело точно не отложат на потом. — Я им без стеснения скандал учиню, если они не выполнят свою работу, как следует. Я бы с радостью возбудила дело сама, но, понимаешь, отдел убийств сюда никаким боком не причастен. Это не по моей сфере. Вот если бы я нашла её уже мёртвой — другой разговор, но об этом даже думать страшно. Она ведь несовершеннолетняя. Чем думают такие люди — никогда их не понимала. — В том-то и дело, что они не думают, — хмыкнул Маршалл. — У них приток крови осуществляется к другому месту, не к голове. Ладно, спасибо за разъяснение, пойду закончу отчёты по делу азартного подполья. Ты же видела мои сообщения? — Да, конечно, у меня нет дополнений. — Прекрасно. При возвращении от регистратуры она обнаружила Маршалла, что стоял возле девочки и о чём-то с ней разговаривал. Скай наклонила голову в интересе и приблизилась к ним. — Я тоже одно время присматривался к медицине, — услышала она негромкий голос Маршалла. — Думаю, у тебя всё получится, если будешь стойкой и сильной. Медицина — дело сложное, так и образование дорогое. — Знаю, — выдохнула девочка, — поэтому пытаюсь учиться так, чтобы в будущем получить хорошую скидку. Моя семья вряд ли потянет такое дорогое обучение. Возможно, придётся искать заказчика. — Это что-то вроде договора на будущее? — Скажем так. Он будет оплачивать моё обучение, а я после буду вынуждена отработать у него деньги, вложенные в меня. — Думаю, в таком случае спонсор найдётся, — поразмыслил Маршалл. — Врачи всегда необходимы. — Это да, но мне страшно, что заказчик может оказаться очень требовательным. Вдруг от меня потребуют безупречной учёбы или полного прилежания. Я, конечно, хорошо учусь, но как-то не по себе не иметь права на ошибку. Да и быть врачом… это такая ответственность за чужое здоровье, особенно, если ты какой-то серьёзный специалист. — Всё ещё сомневаешься? — догадливо поинтересовался Маршалл, улыбнувшись. — Это нормально. — Мне все говорят, что я слишком чувствительная для таких стрессовых профессий. Но в то же время я так люблю всё, что касается медицины. Я уже столько научных статей и книг прочитала, да и с детства восхищалась врачами. — Знаешь, — начал Маршалл, облокотившись на край стола, — мне говорили то же самое. Сейчас я не врач, а полицейский, но мне по сей день продолжают так говорить. Несмотря на ужасы моей работы, мне всё нравится. Чувствительность не приговор, главное уметь справляться со сложностями. Если у тебя есть интерес и ты хочешь попробовать — иди. Лучше хотя бы попытаться, чем не попытаться вовсе. Скай показалось это забавным. Маршалл приметил её и отстранился от стола, подняв руки в сдающемся жесте, словно его поймали с поличным. Девочка тут же вновь замкнулась. — Я вовсе не ворую у тебя клиента, Уильямс, — усмехнулся Маршалл. — Решил скрасить её время ожидания. — Я так и поняла, — кивнула Скай, пытаясь спрятать улыбку. — Вот, я принесла чистые бланки для заявления. Сейчас всё объясню. Маршалл мигнул глазами и со скромной улыбкой предложил девочке конфету. — Бери, у меня ещё есть. — Спасибо, — тихо пробормотала девочка, поднимаясь из-за стола, чтобы уступить место Скай. — Нет-нет, сиди, ты всё равно сейчас будешь писать, — остановила её девушка, кладя на стол листы бумаги. Маршалл решил оставить их наедине, удалившись к своему рабочему месту. — Так, вот это и это я сама заполню. Здесь пишешь свои данные, даёшь согласие на их обработку, а дальше пишешь: «Я, такая-то, подверглась тому и другому», понятно? Чем больше подробностей напишешь, тем лучше. Не стесняйся писать даже гадкие мелочи. Понимаю, это может быть неприятно, но так нужно. Дальше я уже сама со всем разберусь. Напишешь — и ты свободна. И ещё — оставь мне свой номер и родителей. Звонить я им не буду, раз просишь, но на всякий случай. Девочка кивнула, смотря на лист, что появился у неё перед носом. — Да, тебя могут потом вызвать в участок для опрашивания и прочего, что может как-либо касаться твоего заявления. Держу в курсе, нам нужно будет составить фоторобот. Чтобы тебя не тревожить, я постараюсь сама с этим разобраться, но будь готова к тому, что могут в любой момент потребовать твоего присутствия. Воспротивиться некоторым формальностям я, увы, не смогу при всём желании. — Мои родители ведь всё равно об этом узнают, да? — поинтересовалась девочка, беря в руки ручку. — Рано или поздно, к сожалению, — честно ответила Скай. — Ты ещё считаешься ребёнком, участок может запросить присутствия твоих родителей. Я, может, и не позвоню, но, когда заявление окажется в нужных руках, никто церемониться с тобой не будет. Девочка поджала губы и прикрыла глаза. — Нельзя написать заявление анонимно? — Нельзя. Анонимными по желанию могут оставаться только свидетели, и то не во всех случаях. Ты являешься заявителем. — Чувствую, мне будет тяжело, — выдохнула девочка и принялась за заполнение заявления. — Почему? — Моя мама думает, что в такие ситуации попадают только… распутницы. Но это уже не так важно, я сейчас всё напишу. Скай теперь поняла, к чему были все эти уговоры девочки не сообщать её родителям о случившемся. Она боялась оказаться отвергнутой или осуждённой. Скай это раздражало до скрежета зубов — школьница не виновата, что какой-то моральный урод решил покуситься именно на неё. У Скай была похожая ситуация с бабушкой — та всегда твердила плохое про девушек лёгкого поведения и просила быть скромнее, ни в коем случае никого не «провоцировать». Действительно. Дело, конечно, в том, как ты одета и как себя ведёшь — будешь серой мышью, точно никто не тронет. Вот только ничего подобного — девочка, напротив, казалась неуверенной и была одета, как самая обычная ученица. В Невидимках Скай не заметила, чтобы кто-либо брезговал откровенно разглядывать её, хотя она была не в лучшем виде — избитая, грязная, взъерошенная. — Мне жаль, — ответила Скай. Её голос прозвучал излишне холодно, чему она сама удивилась. Так похоже на Чейза. Точно ли колючий лёд вкладывался в подобные ответы? После полного заполнения заявления Скай проводила девочку из участка. До вечера она помогала Маршаллу с последними бумагами, что касались конкретно «Короля». Они, ещё в присутствии Чейза, вычислили несколько точек во всей азартной паутине, и эти точки — ответвления, где по сей день могут проводиться незаконные мошенничества. Маршалл направлял туда уже несколько нарядов для задержания, в особо подозрительные места они решили заявиться лично — с завтрашнего дня. — Я завтра выхожу в ночную смену, — предупредил Маршалл. — Боюсь, наши графики разнятся. — Ничего, я задержусь на работе. Немного переработаю — ничего страшного, — хмыкнула Скай. — Боюсь, вести об официальном аресте Андрэ Колдена могут заставить наших мошенников засуетиться. Чем быстрее покончим со всем, тем будет лучше. — Ты меня пугаешь, Уильямс, — удивился Маршалл. — Не помню, чтобы ты была любительницей перерабатывать, особенно при условии, что лишние рабочие часы у нас зачастую не оплачиваются. — Меня не плата волнует. Раздражают всякого рода говнюки, — ответила Скай. — Вот это понимаю герой человечества, — посмеялся Маршалл. — Человек готов не спать, чтобы положить пару-тройку хитрых мошенников. Небось, от Митчелла поднабралась. — Видимо, только Митчелл у нас способен на самопожертвование во благо, — проворчала Скай. — Я всегда такой была. — Просто шутка, не кипятись, — мягко улыбнулся Маршалл. — Мне прекрасно известно, какой ты можешь быть отчаянной. После окончания рабочего дня Скай чувствовала себя уставшей и сонной — сегодня письменная волокита изрядно её утомила. — Маршалл! Маршалл, подожди! — восклицала Скай, выбегая из участка. — Смит! Он обернулся через плечо. — Не сможешь меня до моей улицы подбросить? Тебе же всё равно по пути. — Я бы с радостью, но у меня на вечер мойка машины забронирована. Уже немного опаздываю, — с каплей вины ответил Маршалл. — Тебе до дома вообще никак? — Ничего, посмотрю сейчас расписание ближайших автобусов, — отмахнулась Скай. — Чейз пожалел для тебя машину? — усмехнулся Маршалл, открывая дверь автомобиля. — Вовсе нет. Просто не по мне пользоваться чужим имуществом. Маршалл нашёл это забавным, заводя машину. — Ничего, скоро вы почти всё делить между собой будете. — Да? — приподняла бровь Скай. — И когда же это «скоро»? — А вот это, — пожал плечами Маршалл, — уже не ко мне. Что ж, до завтра, мне правда пора. — Бывай, — махнула ему на прощание девушка. Маршалл тронулся и вскоре оставил после себя лишь клубки уличной пыли. Скай удручённо вздохнула и разблокировала телефон, чтобы найти расписание. Не особо впечатляюще — через десять минут будет автобус на ближайшей остановке, она не успеет до неё добежать; следующий нужный рейс ожидался примерно через сорок минут. С таким раскладом, быть может, она успеет забежать в магазин — присмотрит себе что-нибудь из съестного на вечер. Её внимание внезапно привлёк звон — она слишком хорошо его знала. Скай обернулась, приметив Рокки, что вальяжно стоял подле своей машины и перебирал ключи. — Подвезти? — предложил он спустя нескольких неловких секунд молчания. — Разве тебе не в другую сторону? — Но сегодня мне нужно в противоположную по делам, так что тебе повезло, — спокойно объяснился Рокки. — Не знаю, где ты точно живёшь, но назовёшь адрес — доставлю в целости и сохранности. Скай в сомнениях поджала губы. Это было весьма выгодное предложение — она окажется дома раньше, чем если решит выбрать автобус. Но с другой… — это же Рокки. Ей было не очень комфортно оставаться с ним наедине. — Ну, — потребовал ответа Рокки. — Поедешь? — Если тебя это правда не затруднит — давай, — согласилась Скай. Ничего личного, ей просто очень хотелось домой. — Было бы мне трудно, я бы не предлагал, — хмыкнул Рокки, садясь в машину. — Садись вперёд, у меня позади склад из вещей. Скай быстро сориентировалась и обнаружила, что в его салоне было много забавных вещей — от смешных статуэток до всяких наклеек. Она уже давно заметила, что он не брезговал, казалось, детскими или подростковыми мелочами — у него на сумках и ключах всегда можно было найти пару ярких брелоков. — Интересное оформление, — неловко прокомментировала Скай. — Чтоб веселее было, — фыркнул Рокки. — Это какие-то… персонажи? — Скажем, — ответил он. — Из игр, фильмов. Почему бы и нет? — И правда, это прикольно. Это слишком разилось от салона машины Чейза. У того всегда всё было на своих местах, никаких лишних мелочей и деталей — скучно и серо. Даже в бардачке был невероятный порядок. По этой причине Скай боялась прикасаться к автомобилю Чейза — по его отношению ясно, что он очень бережно относился к своему металлическому «коню». Зато теперь Скай поняла, что Рокки, вероятно, очень любил смотреть фильмы и, возможно, играть в игры. Она не находила в этом ничего зазорного. В подростковые годы она обожала ходить с отцом в кинотеатры или играть вместе с ним в стрелялки на компьютере. Мать была как-то далека от их увлечений, но иной раз Скай смотрела с ней романтические комедии или мелодрамы. Сейчас она уже не так активно интересовалась киноиндустрией и уж особенно играми, но, если выпадал удачный случай, не брезговала ходить в кино или даже пробовать во что-нибудь играть. Скай назвала ему адрес улицы, и они поехали. Она чувствовала напряжение, поэтому нервно рассматривала бренчащие брелоки на зеркале или вглядывалась в случайных прохожих снаружи. — Уже, наверное, скучаешь по нему, да? Чёрт возьми… Скай так и знала, что соглашаться было плохой идеей. Она несмело взглянула на Рокки, что не отвлекался от дороги. Судя по его твёрдому выражению лица, он пребывал в не очень хорошем расположении духа. — По кому? — решила включить дурочку Скай. Маккей неискренне усмехнулся, расправив плечи. — У тебя много людей, по которым ты можешь скучать? Нравится же вам, женщинам, почти всегда играть роль идиоток. Скай могла бы вступить в спор, но решила придержать коней и вести себя аккуратно. — Какое тебе дело? Ты мне не друг, даже не приятель, — подобралась она, отвернувшись. — Мы просто коллеги. — Да, — протянул Рокки, вздыхая, — коллеги. Просто я правда не понимаю… Скай напряглась. — Не понимаю, что ты в нём нашла. Он же… буквально всегда холодный и тарахтит о работе не прекращая. Я ни разу не видел, чтобы он в самом деле ухаживал за тобой. Даже на работе в его взгляде на тебя ничего не меняется — он как чёртовый робот. Без обид… но мне кажется, такая девушка, как ты, достойна большего. Из груди вырвался возмущённый смешок. — Меня мало волнует, что тебе кажется, — ответила Скай, резко развернувшись к нему. — Ты понимаешь, что это совершенно не твоё дело? — Не моё дело? — уточнил Рокки. — Правда, что ли? Ты постоянно давала мне ложные надежды и играла на моих чувствах, а после, совсем ничего не объяснив, нежданно-негаданно сошлась с этим придурком. Вы же не переваривали друг друга. Так какого чёрта? Я правда не понимаю… Никаких предпосылок — и мой мир в один день рухнул. В очередной раз. Скай удивилась. Она знала, что Рокки тоже обладал взрывным нравом — он не стеснялся открыто показывать своё недовольство и провоцировать обидчиков. Однако он впервые откровенно злился в её присутствии. — Я не играла на твоих чувствах. — Ну конечно, вы все всегда всё отрицаете, — прошипел под нос Рокки. — Ты просто этого не помнишь или продолжаешь притворяться дурой. А вот я всё прекрасно помню — всегда и везде. Я тебе задавал прямые вопросы, ты всегда отвечала положительно. Я с тобой флиртовал, и ты тоже не давала мне повода сомневаться в том, что у меня есть шанс. И ты это делала незадолго до того, как начала встречаться с Митчеллом. Ты просто… самоутверждалась за мой счёт или… я был запасным вариантом? Что из этого? Меня это по сей день мучает. Скай вдруг почувствовала себя в машине так, словно она находилась в клетке. Атмосфера заметно накалилась. «Какая же ты дура, Скай. Разве не всё было очевидно, когда он предлагал тебя подвезти?» — поругала себя в мыслях девушка, растерянно уставившись на свои руки. — Ничего, — тяжело выдохнула она. — Что? — Ты спросил — я ответила, — посерьёзнела Скай. — Ничего из того, что ты перечислил. Я никогда не самоутверждалась за счёт внимания мужчин, и уж тем более не имела запасных вариантов. Я могу сказать тебе правду, но, боюсь, она тебе понравится меньше, чем то, что ты успел мне приписать. Рокки хмуро взглянул на неё из-под бровей, после чего настолько сильно сжал руль, что на его руках стали видны воспалённые вены. — Говори, как есть. Я устал от того, что меня постоянно водят за нос женщины. — Я никогда не рассматривала тебя в роли романтического партнёра. Он внезапно усмехнулся. — Тогда зачем… зачем ты говорила, что у меня есть шанс? Вообще теперь ничего не понимаю… Скай вздохнула. — Мне просто было жаль. — Меня? — рассмеялся Рокки, но явно от абсурдности. — Я настолько жалок, что заслуживаю лишь ложных надежд? А чего я мог ожидать — с твоей подружкой было точно так же… — Было жаль, что не могу ответить взаимностью, — поправила его Скай, бросив строгий взгляд. — Я прекрасно понимаю, как тебе обидно. Рокки лишь тяжело вздохнул и покачал головой. В Скай проснулось чувство вины, хотя она знала, что ни в чём не была виновата — возможно, только во лжи. Она ведь в самом деле пудрила ему некоторое время голову, потому что боялась сделать больно. В итоге все её усилия оказались не больше, чем медвежьей услугой. В неё никогда не влюблялись, так она думала, и Скай не хотелось становиться той, что разобьёт кому-то сердце. Но сейчас она поняла, что это была несколько детская позиция — боль неизбежна. Скай не подвластны чужие чувства, даже собственные. Разве она выбирала, в кого влюбляться? Что Раф, что Чейз — всё происходило спонтанно. Как и Рокки не выбирал питать чувства именно к ней. Нельзя заставить себя полюбить определённого человека — это в свои руки взять невозможно, никаким образом. Любовь была коварна. Но Скай сомневалась, что Рокки в самом деле её любил. Она ему нравилась — именно так. А любил её Чейз, как и она его. Для неё любовь было нечто большим, чем привязанность или симпатия. Чтобы любить, нужно понимать — чтобы понимать, нужно знать. Рокки её совершенно не знал, как человека — он был влюблён в её образ, не более. — Надеюсь, теперь ты будешь спать спокойно, — перевела дыхание Скай. — Хотелось бы. Дальше они ехали молча, вплоть до нужной улицы. Она открыла дверь и ступила на асфальт, чувствуя внимательный взгляд на спине. Скай обернулась и натянула вежливую улыбку. — Спасибо, — произнесла она. — И прости. До свидания. Девушка аккуратно закрыла дверь машины и направилась по асфальтированной тропинке домой. Рокки лишь повёл бровью из раздражения, после чего прошипел: — И чем ты её заслужил, паршивец…