VII. Привередливая женщина

Чейза выдернуло из сна — он рвано вздохнул и схватился за ворот футболки, оттягивая от горла как можно дальше. Как же его это раздражало… Старая привычка стала настигать его всё чаще, и это настораживало. Ещё в детском доме у него периодически возникали проблемы со сном — ему вечно снились задиры и забияки, что его душили. Один раз вместо привычных обидчиков в своих снах он повстречал старую каргу, что от всей души сдавливала ему глотку своими костлявыми руками и проклинала само его существование, как делала в жизни. Чейз тогда испугался. Как и сейчас. Это уходило — лишь на время. Но каждый раз возвращалось. Чейз думал, что его проблемы со сном остались в подростковом возрасте, однако они вернулись после закрытия дела о Невидимках — в те разы ему снился Мирон, только параллельно с удушьем умудрялся сверху угрожать ножом, который он с радостью запустил бы ему под ребро вновь. Это были… навязчивые сны. Первую неделю после убийства Хамелеона он практически не спал — ему было тяжело и больно, даже официальное вручение погон лейтенанта тогда не улучшило его состояние. Возможно, ему было так сложно из-за принятия старого себя. За долгие годы он вновь был свободен от рамок и мог позволять себе чувствовать, но за прошедшее время леденящего душу равнодушия он и вовсе позабыл, как чувствовать иногда было болезненно. Он переживал убийство человека, предательство близкого и свои страхи. Психотерапевт ставил ему печальные прогнозы и даже советовал поменять сферу деятельности, чтобы не сломаться окончательно, однако Чейз такого допустить не мог даже в период внутреннего слома — он слишком любил свою работу, чтобы после одного тяжёлого дела опускать руки и «сворачивать лавочку». Его раздражала обязательная психотерапия, он еле сдерживался, чтобы просто не встать и выйти из кабинета в его часы приёма. Он не любил, когда к нему лезли в душу. Он ненавидел дежурные фразы и советы. Это было бессмысленным. Для него. Чейз слишком хорошо знал все выученные за годы практики слова психотерапевта. — Я ничего не утверждаю, но, может, это просто не Ваше? — аккуратно уточнил мужчина, смотря ему в глаза. — Вы молоды, есть ещё шанс найти то, что Вы способны вынести без печальных последствий. — Не думаю, что в Вашей компетенции говорить такое пациенту, — с каплей забавы отметил Чейз. Он тогда очень оскорбился. — Вы… убили человека. Вы осознаёте это? — Да. — И Вы явно тяжело это переживаете, судя по тому, что я вижу. Чейз хищно прищурился. Он понимал, что чем больше защищался, тем сильнее обнажался — однако его маска спокойствия окончательно разбилась. У него не было сил больше прятаться, поэтому он мог лишь переводить всё в сарказм или неявно огрызаться. — Учитывая… наши предыдущие сессии, — медленно продолжил мужчина, — мы выявили у Вас суицидальные наклонности. Причём они у Вас присутствовали до всего, что произошло недавно. Ваша нервная система истощена, оттого в настоящее время Вы более подвластны депрессивным состояниям. И, боюсь, сегодня я могу с уверенностью заявить, что у Вас посттравматический синдром. Особенно беря в счёт, что Ваше поведение кардинально отличается от характеристики, представленной мне в досье. Понимаете… у меня нет причин Вам вредить. Моя работа — помочь. Меня пригласили, чтобы помочь. И раз Вы так держитесь за свою работу, Вам важно оставаться в форме, верно? Чейз прикрыл глаза и сдержал тяжёлый вздох, чтобы уж совсем не потерять лицо в глазах психотерапевта. Ему всегда казалось, что подобное обходило его стороной — он привык быть… льдом, непробиваемым и жгучим льдом. Так и было, пока в один момент он не треснул и на него не нахлынуло просто всё, что накопилось за столько лет молчания. Возможно, он переживал свой первый кризис — не в подростковые годы, именно сейчас. — Вы меня слушаете? Понимаете, о чём я говорю? — Родной язык я, конечно, понимаю, — не удержался от колкости Чейз. Психотерапевт покивал головой, после чего невозмутимо продолжил: — Хорошо. Раз Вам сложно говорить полноценно о том, в чём мне интересно разобраться, а это неудивительно в Вашем положении, давайте попробуем другой способ. Я буду задавать односложные вопросы — Вы односложно отвечать. Только честно. Договорились? Чейз наклонил голову вбок, после чего взглянул на настенные часы — ещё терпеть целых десять минут. Какое-то чёртовое издевательство! Но он не может спокойно продолжить работу, потому что от него требуют справку от психотерапевта, что он всё ещё годен. Маршалл на днях уже получил такую, и Чейз от зависти скрежетал зубами. Психотерапевт наотрез отказался просто выписать ему эту чёртовую справку при первой сессии, ссылаясь на критически нестабильное психическое состояние. Чейз из всех сил пытался выглядеть нормальным. Насколько это было возможно в его случае. Но чем дальше заходил психотерапевт, тем сильнее Чейз понимал, что становился в его присутствии ненормальным. — Чем быстрее начнёте со мной сотрудничать, тем скорее получите заветную справку и сможете со спокойной душой вернуться к любимому делу. Чейз усмехнулся — психотерапевт был далеко не дураком и ответственно относился к своей работе. Он мог так не напрягаться и в самом деле без лишней мороки выписать всем им троим справки и отпустить восвояси, но нет — мужчина просто так одобрения направо и налево не раздавал. — Испытываете ли Вы по отношению к себе отвращение? — Да. — Это связано с убийством человека? — Нет. — Нет?.. — удивлённо переспросил психотерапевт. — Вы называете то существо человеком? — поинтересовался Чейз. — Вы сказали быть честным. Я честно говорю, что у меня нет сожалений на почве убийства. — То есть, Вы считаете себя имеющим право забрать чужую жизнь, правильно понимаю? — Нет. — Но Вы убили человека. — Я не убивал человека. — Нет, Вы — убийца. Не отрицайте очевидного. — Я не отрицаю. Вы меня просто не слышите, — спокойно оборонился Чейз. — Какая странная тенденция вопросов и утверждений с Вашей стороны. Складывается впечатление, что Вы пытаетесь заставить чувствовать меня виноватым. Но Вы ведь не были в тот момент рядом со мной. Либо он заберёт ещё пару сотен жизней, либо я — его. Я выбрал то, что посчитал наиболее благоприятным для общества. Что ценнее — одна жизнь или несколько? Вы ведь считаетесь врачом, должны прекрасно знать ответ на этот вопрос. Психотерапевт лишь задумчиво опустил взгляд в тетрадь и, не стесняясь подозрительно настроенного пациента, стал что-то записывать. Чейз поджал губы — не надо его злить. — Отлично, Вы заговорили — мы делаем успехи, — прокомментировал психотерапевт. — Вы колебались перед тем, как убить… нечеловека? Колебался. Но не потому, что ему было сложно всадить пулю в голову чудовища. Не потому, что он в тот момент переступал через свои принципы. Он через них не переступил — в том-то и дело. Чейз поступил так, как посчитало нужным его чувство справедливости. Колебания были вызваны лишь от осознания, что всё это время он был марионеткой. И, как марионетка, он свою цель выполнил. Ему было… нехорошо. Сейчас. Психотерапевт терпеливо ждал ответа, однако спустя минуту тишины его так и не последовало. Чейз пусто уставился перед собой и словно ушёл в себя. Мужчина внимательно вгляделся в него, после чего бесшумно вздохнул и уткнулся в тетрадь. Чейз не знал ответа на поставленный вопрос. — Только я пришёл к выводу, что мы вышли на диалог, как Вы снова замкнулись, — сделал вердикт психотерапевт. — Возможно, я не подхожу Вам, как специалист — это нормально. Но, боюсь, свою работу я выполнил — от меня не требовалось сверх моих возможностей. Ваше дело — воспользоваться нашими беседами или нет. Я выдам Вам справку. Ради неё Вы ко мне и приходили, верно? Мучить мне Вас дальше не доставляет совершенно никакого удовольствия. Чейз серьёзно взглянул на мужчину перед собой, не веря своим ушам — он уже думал, что от него никогда не отстанут и, в его самых страшных снах, уволят по состоянию психического здоровья. Капитан посчитал подозрительным, что ему справку так и не выдали. — Однако проблемы после получения справки никуда не уйдут, — не остановился мужчина, поднимаясь с кресла. — Я Вам действительно советую подумать о себе и хотя бы дать нервной системе восстановиться. Не доламывайте себя работой, она не Ваше спасение. Навязчивые мысли Вас рано или поздно настигнут в самый неподходящий момент. Я выпишу Вам рецепт, лекарства можно будет приобрести в любой аптеке. Не переживайте, это не антидепрессанты, а лишь медикаменты, что могут помочь Вам. «Овощем», как любят выражаться некоторые, от их употребления Вы не станете. Приобретёте Вы их или нет — дело Ваше. Заставлять Вас я не собираюсь. Ад закончился. Чейз даже оживился, когда оказался вне давящего на него кабинета. Справка, ради которой ему приходилось терпеть все эти сессии, наконец была у него на руках. Когда она оказалась на столе у капитана, Чейзу показалось, что всё самое страшное осталось позади. Рецепт он не выкинул, но и не ринулся в то же мгновение им пользоваться — он завалялся где-то в стенах дома. Ему становилось лучше — он хотел верить. Конечно, стал соглашаться на всю работу, что ему подсовывали, чтобы было чем занять постоянно возбуждённый мозг, и больше курить. Чейз всё ещё не спал спокойно — через раз. И восстановился он немного ближе к выписке Скай из больницы. Он вспомнил, что в его жизни, оказывается, была Скай. И Маршалл, которого он настойчиво игнорировал в сообщениях. Он сбрасывал все его звонки, если они не касались работы. Маршалл оказался крепким орешком — продолжал писать, звонить и приставать в рабочие часы. Чейз несколько раз почти что рявкал на него на работе, просил оставить его в покое и чётко обозначал границы дозволенного в их отношениях. Но Маршалл победил. Когда Чейза отпустило, он понял, что Маршалл, по сути своей, делал всё правильно. Тот считал его своим другом — Чейз этого не замечал. И, кажется, Маршалл прекрасно понимал, что Чейзу было нехорошо. Он тактично молчал и не задавал провокационных вопросов, но при этом был рядом. Чейзу подобная забота была чужда. Ему казалось это странным — другой человек хотел его не доломать, а наоборот… склеить по осколкам. И тогда Чейз понял, что не все люди поголовно желали друг другу зла. Это просто ему в основном на пути попадались люди, что его разрушали. С самого чёртового детства. Чейз отмахнулся от наваждения и принял сидячее положение в кровати. Он смог привести себя в чувства — его никто не душил. Больше всего в таких снах он не ожидал увидеть Джека. Джек… Этот засранец ни разу ему не снился. И вот — старый друг пришёл проведать его ночью, причём в не очень доброжелательном антураже. «Я тебя просто использовал», — говорил ему Джек в оковах сна. И душил. Чейз понял, что он панически боялся удушья — любого. Ему было страшно не иметь доступ к кислороду. А отвратительнее всего то, что он боялся быть использованным. Потому что он уже был. Ему не удавалось простить Джека. Он бы не простил даже под дулом пистолета. Чейз разблокировал телефон — три часа ночи. Ничего, самое время покурить. Он кое-как натянул на себя первую попавшуюся выходную одежду и под пристальным взором вахтёра покинул гостиницу, чтобы пригубить сигарету. Дома он предпочитал курить на большом подоконнике, здесь же решил вести себя как можно культурнее — вряд ли Макс одобрит, если вдруг посреди ночи застанет напарника курящим возле открытого окна. Чёртов Джек. Чейз был так зол. Всё же командировка в Бухту Приключений для него то ещё испытание — знакомые лица, имена, места… и они все перемешались в одну кучу. Чейз от раздражения даже случайно сломал сигарету, из-за чего обречённо вздохнул, достал новую и устало облокотился на ограждение. Он пусто смотрел на ночное небо. Звёзд не было, виднелась всего одна, что пыталась не перегореть во всепоглощающей тьме. Чейзу она показалась тоскливо одинокой. Внезапно из угла показалась чёрная машина, что подняла на улице вой и лай собак. Чейз не обратил бы на неё никакого внимания, если бы она не остановилась подле гостиницы. Из-за двери высунулась изящная нога, на которой идеально сидела чёрная туфля на высоком каблуке. — Благодарю, — послышался знакомый голос. Автомобиль уехал, оставив после себя дорожную пыль и женщину, облачённую в элегантное чёрное платье. Чейзу вдруг подумалось, не уставала ли эта «леди» постоянно выглядеть при параде, так ещё и в три часа ночи, когда большинство нормальных людей спало и набиралось сил. — Полагаю, с работы, — решил он первым подать голос, почти нахально выдыхая дым. Ему вдруг стало так смешно. Рэйвен обернулась и мягко улыбнулась. — А ты за словом в карман не лезешь, лейтенант, — спокойно ответила она. — Да. — Нравится? — Прошу прощения? — Работать нравится? — уточнил Чейз. — Насколько мне известно, женщинами нечасто любима подобная работа. — У меня нет причин ненавидеть свою работу. Мной не пользуются. Это я пользуюсь всеми, кто положил на меня глаз, — захихикала Рэйвен. — Я ведь неприкосновенна. Мужчины просят встречи со мной, водят по ресторанам и даже не скупятся на подарки, о которых я не прошу. Боюсь, я более чем в выгодном положении. Назовёшь меня меркантильной? А я в меркантильности не вижу ничего плохого — люди всегда ищут лучшей жизни. — Хочешь сказать, на твоём опыте ни разу не было случаев, когда твоя «неприкосновенность» никого не останавливала? — не стал вилять вокруг да около Чейз, вновь затянувшись. Женщина застыла на несколько секунд, а после посерьёзнела и приблизилась к нему. — Я не просто проститутка и даже не совсем девушка на время, — начала она. — У меня привилегированное положение в организации, которая за меня отвечает. Один час моего времени стоит невероятных денег, а начальник души во мне не чает. Если мне причинят вред, боюсь, они не смогут просто откупиться. К тому же, у меня есть особое право отказываться от клиентов — меня не тянет каждый мужчина, что имеет деньги. А я женщина со вкусом — мужчин по критериям отбираю. Чейз усмехнулся. — Могу ли я узнать, почему ты имеешь такие привилегии? — Я бы сказала, что дело в роковой красоте, но, боюсь, иметь чудесное лицо мало для успеха, — улыбнулась Рэйвен. — Я умна, образованна, не раздаю себя на мелочи, а самое главное — уважаю себя и своё тело. Именно самоуважения не хватает женщинам в подобного рода деятельности. Но я могу понять их — когда-то я была такой же, как они. Не всем удаётся выбраться из этого порочного круга. Женщины падают на самое дно, и это так отвратительно. Отвратительно, что такое существует, и беззащитные женщины порой оказываются зависимыми. Но мало кто из вас, мужчин, над этим задумывается. Вам легче назвать таких девушек «шлюхами» и «давалками». Прошу прощения за грубую лексику, я цитирую. Без вас такие бизнесы не процветали бы, не так ли? Пока имеется спрос, будет и предложение. Когда я говорю «вы», не думай, что я подразумеваю всех мужчин и тебя в том числе. Просто в основном наши клиенты — мужчины. Проституция реже направлена в сторону удовлетворения женских желаний. Как часто ты слышал про проститутов? — Ты так откровенно разговариваешь со всеми клиентами? Не думаю, что мужчинам такое нравится. Рэйвен наклонила голову, лукаво прищурившись на Чейза. — Разумеется, нет. Я включаю дурочку, которую они хотят видеть возле себя. Поддакиваешь любым их словам — они покорены твоей смиренностью. Ты не мой клиент, и вряд ли я когда-либо увижу тебя среди них. Однако ты явно не глупец, лейтенант. Иначе бы я не стала с таким энтузиазмом делиться с тобой подобными вещами. Они ведь, — она кокетливо заправила выбившуюся прядь за ухо, — правда не для лишних ушей, верно? — Значит, ты порицаешь проституцию, но сама принимаешь участие в её поддержании. Не кажется ли тебе это противоречивым? — вынул сигарету из-за рта Чейз и смахнул пепел. — К тому же, ты очень рискуешь, говоря со мной на такие темы. Если я узнаю, что бизнес столь… откровенного характера нелегальный, у меня есть право бить тревогу. Рэйвен ухмыльнулась и слегка наклонилась вперёд, ближе к Чейзу, чем заставила того застыть и внимать её тихим вкрадчивым словам. — Как же ты ещё наивен, лейтенант. У моего «босса» имеется лицензия. В рамках, если женщины принимают участие в таком по собственному желанию. Но ты действительно веришь, что проституция когда-то сможет быть добровольной и законной? Организации удачно удаётся обходить законы и выставлять красивую картинку перед сводом общественных прав — образованные женщины, что предлагают свои услуги в «культурном» окружении. — Культурном? — усомнился Чейз. — Мы не просто девочки по вызову, — позабавилась Рэйвен над его реакцией. — Нас приглашают на светские вечера, просят сопроводить на важные мероприятия… Мы не пустышки. Глупышки у нас тоже есть, не отрицаю, но они у нас мало ценятся — я им сочувствую, они даже не понимают, в какой ужасной ситуации находятся. Чейз без стеснения уставился ей в глаза, пытаясь найти ответы на все свои не озвученные вопросы. Женщина перед ним была сложной, таких людей стоило лишь отдельно изучать — внимательно и щепетильно. Рэйвен обаятельно улыбнулась, не отстранившись, а после нагло выхватила сигарету из губ Чейза, следом пригубив. Чейз вовсе не оскорбился — ему показалась забавной подобная демонстрация женской гордости. Рэйвен всё же отступила на приемлемую дистанцию, страстно затягиваясь сигаретой. Это совершенно отличалось от образа идеальной и элегантной дамы, коей она всегда представала перед ним. Сигарета ей была не к лицу, совершенно. Её взгляд вдруг приобрёл стальную серьёзность, и без всех кокетливых улыбок Рэйвен казалась поистине ледяной королевой. Но Чейз понимал, что картина перед ним всего лишь была образом. Вылизанным до блеска. Безупречным. Многие люди носили маски. — Не посчитаешь ли ты за дурной тон, если я поделюсь своими беспокойствами? — холодно поинтересовалась она, оглянувшись на Чейза через оголённое плечо. — Не посчитаю, — в похожей изящной манере ответил он. Женщина неискренне ухмыльнулась, опустив взгляд. — Наша организация имеет ответвления. Скажем, есть центр в Нью-Стар и прочие заведения уже в пригородах и других населённых пунктах. Я принадлежу центру, обычно клиенты связываются со мной там. Бухту Приключений бизнес «босса» не обошёл стороной. Как никак, промышленный городок под властью мегаполиса. И то, что меня всегда беспокоило… связано с тем, как всё обыгрывается в «иерархии». В центре всё по порядку — действительно красивая картинка. А вот ветви… могут промышлять чем-то отвратным. Это — пошлость, вульгарность… Одним словом, сплошная грязь. Чейз облизал сухие губы и внимательно вгляделся в Рэйвен. Она казалась хрупкой, хотя была высокой и с весьма пышными формами. У неё была тонкая шея, изящные руки, идеально ровная осанка, остроконечные узкие плечи и округлые бёдра. Это совершенно отличалось от Скай. Чейз сказал бы, что у них были противоположные типажи внешности: Рэйвен несла в себе черты строгой аккуратности, в то время как Скай больше подходило быть несколько дерзкой и свободной. По правде говоря, Чейз любил изучать не только характеры людей, но и их внешность — особенно женщин. Не с точки зрения, что его привлекало. Ему просто нравилось замечать разные детали, изюминки, необычные черты. По этой причине он хорошо знал тело Скай — он даже помнил, что у неё на лопатке есть две едва приметные маленькие родинки, о которых она сама не догадывалась, пока он с ней не поделился наблюдениями. Но Чейз запоминал лучше не глазами, сколько с помощью сенсорики — ему нужно потрогать, понюхать, попробовать, услышать. Так его память работала лучше. Образы в его голове складывались благодаря ощущениям. Как, например, если он почувствует аромат духов Скай (а он хорошо знал все её парфюмы и легко отличал каждый по первым ноткам), то её образ тут же всплывёт в его голове на пару со склянкой определённого запаха. — Ты меня слушаешь? — привела его в чувства ехидная Рэйвен. — Видать, залюбовался? — Вовсе нет, — подобрался Чейз. — Ты говорила про центр и ответвления. Дальше. — Сегодня я была не у клиента, а в нашем клубе — бухтовском, — продолжила женщина. — Ничего особого, постоянно путешествуя из одной точки в другую, мне периодически приходится посещать ветви организации, однако… меня заинтересовала здесь одна девушка. Даже, я бы сказала, девочка?.. Вероятно, новенькая, не думаю, что она долго под надзором клуба. — Девочка? Намекаешь на то, что она не достигла совершеннолетия? — Нет, достигла, — усмехнулась Рэйвен. — Но она такая наивная. Юная, амбициозная… многие попадают в сети бизнеса такими. А потом… их гасят, давят — нещадно разбивают розовые очки, ненавязчиво умертвляют. Приводят в отчаяние — так будет вернее. Мне её чисто из женской солидарности жаль. Она думает, что ограничится официанткой в клубе. Едва ли. Они затянут её туда и сделают так, чтобы виноватой в этом была она сама. — Женщина потушила сигарету и слегка нахмурилась. — Она красивая, даже… необычная. Внешне. Неглупа, неплохо поддерживает диалог. Но она одинока и отчаянна в своих мечтах — её ошибка в том, что она это не скрывает. Местный «сутенёр» наверняка положил на неё глаз. Чейз покивал в знак понимания. — Казалось, я видела столько подобных сценариев, уже должна привыкнуть… но почему-то в этот раз меня это особенно беспокоит. Она хорошая девочка, и у неё такие благородные мечты. Очевидно, тот факт, что она детдомовская, будет на руку заведующему клубом. Поиграет на её чувствах оставленного и брошенного ребёнка. А она всего лишь хочет подзаработать себе для начала новой жизни. У нас плата… достойная, отрицать не могу. Понимаю, почему она согласилась. — Детдомовская? — осторожно уточнил Чейз. — И ты упомянула, что её внешность в каком-то роде необычна. Можно поподробнее? Рэйвен взглянула на него в сомнениях, а после томительных секунд раздумий ответила: — Детдомовская. «Огненная ведьма» — так её уже успели прозвать. Волосы красно-рыжие, кудрявые, пышные. Всё лицо в веснушках, а самое чарующее — голубые глаза, чистые. Но ведьмой её прозвали даже не из-за яркой внешности, сколько из-за взрывного нрава. Действительно та ещё «штучка», в обиду себя не даёт. Её нежелательным вниманием мужчин не оскорбишь, цену себе знает. И хорошо… Мне хочется верить, что характер поможет ей выстоять и не угодить в плохие руки. Пусть действительно продержится официанткой и уезжает в мегаполис, как она того желает. — Имя. — Почему ты в ней так заинтересован, лейтенант? Тебя, напротив, тянет к тем, кто помоложе? — подозрительно прищурилась женщина. — Я тебе не по нраву? — Имя, — настойчиво повторил Чейз, изогнув бровь. Это больше было похоже, словно он ненавязчиво ответил на её паршивый флирт. Рэйвен довольно усмехнулась. — Эмма. Зовёт себя Эми. — Эмма Бишоп, — выпалил Чейз. — Где находится ваш клуб? Лицо Рэйвен непроизвольно вытянулось. — Не разочаровывай меня, лейтенант. Не нужно совращать девочку, в моих глазах она ещё совсем ребёнок. — Ты застала человека, который пропал по вине фокусника. Мне нужно с ней встретиться в обязательном порядке. — Эмма — одна из пропавших? Не помню объявлений с её миловидным лицом, — поражённо вздохнула Рэйвен, приложив руку к сердцу. — Детдом перестал делать объявления о пропажах, когда оказался выявлен виновник похищений. Посчитали бесполезной тратой времени, — быстро объяснился Чейз. — Мисс Рэйвен… — Он долго вгляделся в неё. Самое время воспользоваться его козырем. — Адрес клуба. — Таким очаровательным глазам сложно отказать, — улыбнулась женщина. — Позволь мне стать сопровождающей.

***

— Ты уверен, что это точно Эмма Бишоп? — недоверчиво поинтересовался Макс, смакуя молочную кашу. Чейз отпил из чашки кофе, даже не смотря на напарника. — Следует проверить, — спокойно ответил он. — В материалах дела есть фотография Эммы. Быть может, покажем её Рэйвен, чтобы в случае несоответствия не переться в клуб просто так? — Верно. Но ты знаешь, где её найти? — Нам известен её номер в гостинице. — Разве? — приподнял бровь Чейз. — Я не понимаю, у тебя старческий маразм раньше времени или что? — нахмурился Макс. — Разве. Она сама же нам его и назвала. Двадцать четвёртый. — Не думаю, что мне интересно напрягаться ради запоминания таких маловажных мелочей, — спокойно нашёл ответ Чейз. — Ты вообще странный, я серьёзно. Все так хвалят тебя за твою наблюдательность, но по итогу у меня уже в который раз складывается чувство, что я — твоя записная книжка. — Полагаю, поэтому я и не работаю головой в полную силу. Зачем, если есть ты? А то, боюсь, тебе работы не останется. — Закрой рот, придурок, — обиженно пробубнил Макс, уткнувшись в тарелку. — Тебя явно переоценивают. Капитан-начальник уж особенно. Назначил лейтенантом, хотя у тебя стаж работы тогда был буквально нулёвым. — Ты же понимаешь, что капитану Джонсонсу приходится обращаться к руководителю в департамент с такими вопросами? Меня утвердили лейтенантом. — Незаслуженно. — Может быть, но я к этому никак не причастен. Меня мало волнуют награды. Лучшее, что я получаю от успешной работы, — удовлетворение. Я бы сравнил это с наркотической зависимостью — грубо, но правдиво в моём случае. Моя голова постоянно нуждается в мыслительном процессе, и мне неспокойно, когда нет пищи для размышлений. Начинается «ломка», и тебе лучше не видеть меня в таком состоянии. — Ты весь трясёшься, задыхаешься и скулишь? — усмехнулся Макс. — Я бы на это посмотрел. — Это всего лишь гипербола, — вздохнул Чейз. — Не в математике, — для чего-то мрачно уточнил он, когда заметил смятение напарника. — Скажем, я становлюсь несколько… нервным, если можно так выразиться. — Ты и так нервный. — Правда? — Ладно, не нервный… но пассивно-агрессивный уж точно. — Мы отвлеклись, — посерьёзнел Чейз. — Значит, двадцать четвёртый номер. Стоит надеяться, что Рэйвен будет на месте. — А как Рэйвен оказалась в таком месте? — вдруг нахмурился Макс. — Что она там забыла? — Мне откуда знать? — легко соврал Чейз. Он решил не раскрывать детали работы Рэйвен, просто упомянув, что она повстречала Эмму Бишоп в клубе. Ему было непонятно, насколько этично делиться такими щепетильными данными — быть может, Рэйвен не рассказывает о подобном направо и налево. Они закончили завтрак. — И мы просто вломимся в номер Рэйвен? — слегка взволнованно причитал на лестничной клетке Макс. — Она всё же леди. — А мы чем не джентльмены? — в своей манере ответил Чейз. — Мы не будем «вламываться». Как минимум, постучимся — или это в твои манеры не входит? — Ну, это как-то… странно. Чейз едва заметно покачал головой в усмешке и невозмутимо двинулся наверх по лестнице. Его мало волновало, как и что будет выглядеть со стороны — это же необходимо для дела и расследования. Постучавшись в двадцать четвёртый номер, они замерли в ожидании ответа, — и он последовал сразу же. Дверь распахнулась. Рэйвен выглядела не столь роскошно, как привык видеть её Чейз за все их короткие встречи и беседы. На её голове был кокон из полотенца, лицо было бледным и без грамма макияжа. Тем не менее, она была вовсе не уродлива своим естеством — заострённые черты лица и лисьи глаза по-прежнему привлекали взор. На хрупких острых плечах свисал шёлковый серо-лиловый халат. Женщина не потеряла лицо от столь неожиданной встречи, явно незапланированной. Она непоколебимо завязала халат поверх такого же кроя сорочки и привычно улыбнулась. Кто и смутился, так это Макс, что вдруг неловко уставился в пол. Чейз нашёл это забавным. — Я и не думала, что вам станет скучно так скоро, — почти что пропела женщина. — Но боюсь, я сейчас несколько занята, как вы могли заметить. — Мы хотели лишь уточнить одну деталь насчёт Эммы Бишоп, — спокойно объяснился Чейз. Рэйвен прикрыла глаза и усмехнулась. — Боюсь, обсуждение Эммы Бишоп будет явно не уточнением, — ответила она. — Вот что, юноши, вам не составит труда переждать в коридоре десять минут? Я приведу себя в более-менее презентабельный вид, и мы переговорим. Чейз кивнул, отступив на шаг назад. Вскоре Рэйвен впустила их в свой номер. В чём и было отличие — это одна двуспальная кровать. В правом углу притаился небольшой столик, который был заставлен различными флаконами и стаканами, где-то лежали кисти и прочие косметические средства — сколько Скай не учила его названиям того, что у неё было в косметичке, Чейз так почти ничего и не запомнил — максимум мог распознать тушь, румяна и помаду. Ещё тональный крем — один раз Скай замазывала ему фингал перед тем, как отправиться на день рождения её матери. Так уж вышло, что на задании ему невовремя зарядили в глаз. — Проходите-проходите, не стесняйтесь, — лепетала женщина. — Присаживайтесь на диван. В другом углу как раз-таки нашёл небольшой бархатный диванчик молочного оттенка. Чейз оглянулся на смущённого напарника и занял место подле окна, бросив взгляд на суетящуюся Рэйвен, что перебирала флаконы на столике. — Значится, Эмма Бишоп — та, кого вы ищете, — начала она, сложив всё необходимое в маленькую сумочку и присев на двуспальную кровать напротив них. — Что за деталь, которую вы хотели уточнить? Чейз легонько толкнул локтем растерянного Макса, что вздрогнул и стал нервно лазить по карманам одежды руками. Он достал одну маленькую распечатанную фотографию и развернул Рэйвен. — Она выглядит так? — неуверенно спросил Макс. Женщина вгляделась в фотографию, после чего сомнительно нахмурилась, чем насторожила Чейза, но спустя мгновение Рэйвен утвердительно кивнула. — Хорошо… — Вы желаете встречи с ней. Она не выглядит несчастной, а что более удивительно — не кажется жертвой, хотя, как ни крути, её похитил фокусник. Не кажется ли вам, что всё… несколько нечисто? — невозмутимо продолжила Рэйвен. — И я думаю, что Эми не очень обрадуется присутствию детективов. Ваше присутствие в целом заставит всех понервничать, местного сутенёра уж точно. — У нас есть весьма действенная методика — актёрская игра, — ухмыльнулся Чейз. — Уж ты в ней невероятно хорош, лейтенант, — многозначительно мигнула глазами в его сторону женщина. Макс прищурился, но промолчал. Смущение немного спало с его растерянного лица, но он по-прежнему казался розоватым на фоне светлой комнаты Рэйвен. — Раз вы позволили мне принять участие в ваших взрослых играх, — начала женщина, без смятения принявшись за макияж, — то нам нужно подготовиться и обговорить все мелочи, не так ли? Когда вы собираетесь нанести визит в клуб? — Для этого нам необходимо узнать график работы Эммы Бишоп. — Клуб в основном активен ночью, хотя утром и днём открыт для посетителей. Насколько могу судить по прошлому визиту, Эми работает в ночную смену — она примерно с десяти часов до шести утра. Подозреваю, что сегодня на завтра она выйдет. — Это нам придётся пожертвовать сном? — тихо поинтересовался Макс. — Милый мальчик боится не выспаться? — с кокетливой улыбкой промурлыкала женщина. Холмс тут же зарделся, чем вызвал улыбку у Чейза. Макс сколько угодно может строить перед ним образ уверенного в себе мужчины, но на деле вёл себя подобно хрустальной розе перед сложностями и, как теперь выяснилось, женщинами, что ему симпатичны. — Сможешь сопроводить нас сегодня в клуб? — прямо спросил Чейз. — Мне в любом случае нужно будет туда явиться. — Зачем? — удивился Макс, почти как ребёнок. — Меня будет ждать особый клиент, нужно составить ему компанию на каком-то мероприятии у местного бизнесмена, — невозмутимо ответила женщина. — Как же мужчины любят хвастаться красотой женщин. О, юноша, не смотри на меня так разбито, я просто шучу, не принимай на свой счёт. Макс, к которому она лично обратилась, потупил взгляд и уставился на свои сцепленные руки. Чейз понял, что тот, скорее, был ошарашен вестью, что Рэйвен имела прямое отношение к клубу столь спорного характера. — Всё, что вам стоит знать об Эми, так это то, что она ни с кем не по делу не заговаривает. Точнее, она старается избегать мужчин, так что… вам придётся несколько постараться, чтобы привлечь её внимание. — Рэйвен припудрила светлый тональный крем. — Учитывая ваш возраст, возможно, вам будет не так сложно. К молодым, особенно симпатичным, всегда больше внимания. Будьте готовы к тому, что наши «третьесортные» девчушки будут вешаться к вам на шею. Всё для них лучше, чем проводить время с пьяным и потным старым… клиентом. — Эмма тоже… ну… того? — неуверенно подал голос Макс. — Является проституткой или эскортницей? — догадливо уточнила Рэйвен. — Нет и нет. Она просто официантка, а потому для неё мало иметь миловидное личико. Эми вряд ли ищет лишнего внимания, лишь заработка от своей работы. Будете наглеть в её присутствии и уж тем более пытаться добиться своего домогательствами — вы в пролёте, она ещё не постесняется вас покалечить под видом случайности. Нравится она мне, — усмехнулась женщина, рисуя стрелку на левом глазу. — Всё, что мне известно, так это то, что она заинтересована в поступлении в какую-то научную академию. Высокая цель, особенно для детдомовской девочки. Неплохо разбирается в спиртах и веществах, не наркотических, хотя… кто её знает. Осведомлена вплоть до химической формулы и всяких свойств, частенько говорит про яды. В шутку, конечно. Что могу сказать? Эми правда кажется весьма образованной и неглупой, особенно, если вспомнить, в каких условиях она росла. Не понаслышке наш детдом является далеко не лучшим местом для детей. Чейз мысленно согласился, хотя сейчас, как ему показалось, условия стали лучше. По крайней мере, здание теперь не выглядело так, словно вот-вот развалится на щепки. «Значит, Эмма Бишоп умна и находчива, — стал размышлять Чейз, глядя в окно, из которого лился утренний свет. — Желание поступить в научную академию говорит о том, что Эмма заинтересована в научной сфере — банальное суждение. Если учитывать тайнопись и информативность о разного рода веществах, то исследуемая явно заинтересована в естественной природе, следовательно, её круг интересов должен касаться сфер физики, химии и биологии. Вполне вероятно, что химия — главная стезя». — Как устроен ваш клуб? — поинтересовался Чейз. — Скажем, он отличается от того, что находится в Нью-Стар. Наша организация презентует себя, как «элитный эскорт», но, увы, в этом клубе грязь вы точно найдёте. И немало. В ответвлениях очень много девушек, что готовы переспать с кем угодно, лишь бы им заплатили. Это уже совсем отчаянные и сломленные. Здесь вы их, скорее всего, лично повстречаете. Они могут быть навязчивыми и излишне наглыми, так что не пугайтесь домогательств. Если вы приходите в подобное место, они автоматически воспринимают это за призыв к действию. Надеюсь, у вас достаточно воли, чтобы противостоять их очарованию. А вас, юноши, там точно будут пытаться ухватить сразу же. Чейз бросил взгляд на Макса, что весь побледнел. Он уже без слов понял, что от него там проку будет мало — скорее, встанет, как истукан, перед девицами и даже слова против не скажет от страха. — Но от таких девушек есть противоядие, — продолжила Рэйвен. — У нас в организации есть система соответствия. Знаете, что это такое? — Не особо, — честно ответил Чейз. — Как я уже упоминала, у нас есть своеобразная иерархия. Наподобие званий на работе — работает, как повышение. Однако, пожалуй, если ты изначально позиционируешь себя низшим звеном, твой шанс подняться крайне мизерный. Система соответствия проявляет себя в том, что низшим девушкам — низшие клиенты, более статусным — статусные мужчины. Большинство «низших» как раз-таки орудует в ответвлениях, они не берут с клиентов много, не сопровождают их на мероприятиях. Скажем, типичные проститутки. От них много не требуется — ни ума, ни красоты, ни самоуважения. Такой может стать любая. — Ты не такая? — робко поинтересовался Макс. Рэйвен вдруг рассмеялась. — Я собираюсь сегодня принимать особого клиента, ради которого мне пришлось приехать из другого города. Как думаешь, этим занимается обычная проститутка? — Прошу прощения… — Ты сама невинность, — хихикнула Рэйвен. — Судя по всему, ты предлагаешь нам выглядеть солидно, — понял Чейз, взглянув на прихорашивающуюся женщину. — Не думаю, что из нашего скудного гардероба можно сделать из себя зарубежных принцев. Тем не менее, это мелочи. — Ты верно меня понял, однако, если вам в самом деле маловажен комфорт, можете этим пренебречь. Но я не шучу, когда говорю о домогательствах. Девушки там разные — как и их фетиши вкупе с фантазиями. Чем мужчина солиднее, тем ниже шанс, что к нему осмелится подойти простая проститутка. Она знает, что он на неё даже не посмотрит. — Не знаю, как ты, Митчелл, а я, пожалуй, попробую слепить из себя, может, не принца, но хотя бы мажора. Я сюда детей пропавших искать приехал, а не во внимании женщин купаться. — А у меня цель иная, получается? — приподнял бровь Чейз, выказывая иронию. — Разберёмся. Нам главное добраться до Эммы Бишоп и выяснить, почему она, будучи похищенной, имеет доступ к свободе. Ничто нам не должно мешать. Я всегда выполняю задачу. — Если тебе придётся переспать с незнакомой женщиной ради достижения цели, ты решишься? Ты же всегда выполняешь задачу, — насупился Макс. — Крайне сомневаюсь, что меня когда-либо настигнет такое условие. Можно найти обходной путь — мне не впервой дурить голову людям. Рэйвен в это время заканчивала макияж и хищно следила боковым зрением за их мини-перепалкой. — Значит, мисс Рэйвен, ты готова оказать нам помощь? — серьёзно уточнил Чейз. — Готова, если вы оплатите мне такси, — коварно улыбнулась женщина. — За услуги нужно платить, не так ли? Я собираюсь отправиться в клуб к двенадцати. Будьте готовы в половину. И на всякий случай возьмите паспорта, а то, мало ли, кого-либо из вас примут за мальчишку в пубертате. Чейз понял, что последнее предложение было сказано в шутку, но о документах он в любом случае позаботится — как ни крути, они всегда были при нём. Когда они оказались в своей комнате, Холмс как-то опечаленно свалился на свою кровать и уставился перед собой. — Что тебя так расстроило? — заметил его перемену настроения Чейз. — Такая невероятная женщина! И в итоге… Тихая усмешка. — Смутило, что она — эскортница? Могу посоветовать вывернуть карманы. Быть может, хватит пригласить её на одно-единственное свидание. — Я не собирался с ней спать! — Такого в моём предложении не было, — спокойно осадил напарника Чейз. — Рэйвен услуги подобного характера не оказывает. Ты можешь только сдувать с неё пылинки, любоваться ею и разговаривать с ней. И то, если «её величество» оценит твой интеллект на свой уровень. — И в чём тогда суть? — Не знаю. Скажем, это предложение не для нас. Находятся ведь клиенты на постоянной основе, значит, спрос имеется. Но ты не можешь отрицать, что женщина она в самом деле умная. И хитрая. Хитрые женщины опасны. — Это уж точно, — горестно вздохнул Макс. — Сегодня она мне совершенно не показалась такой очаровательной, как тогда, в поезде. Её словно подменили. «Возможно, дело во мне», — вскользь промелькнуло в мыслях Чейза. Он прекрасно чувствовал, что Рэйвен была заинтересована именно в нём, вовсе не в Холмсе, что попал под влияние её чар. Что хотела от него эта женщина? Почему легко доверяла и делилась столь чёрными мыслями? «Я принимаю твою игру, привередливая женщина». — Тебе вообще нормально тащиться в такой клуб? — перевёл тему Макс. — Не понимаю суть вопроса, — нахмурился Чейз. — Ну… ты в отношениях. В клубе есть вероятность, что к тебе будут клеиться другие женщины. Думаешь, Уильямс это понравится? — Не вижу проблемы. Уильямс необязательно знать о деталях расследования. — Значит, ты просто это скроешь? — Ты не имеешь право лезть в мои отношения, — сразу же похолодел Чейз. — Ты задаёшь крайне неэтичные вопросы. — Ах, какой ты у нас этик! — скривился Макс. — За своим языком хоть бы раз последил. — Мы состоим в деловых отношениях. Не думаю, что в них есть место обсуждению личной жизни. — Ой, всё, заткнись! Не надо мне тут душнить, и без тебя тошно. Макс обиженно, как самый настоящий ребёнок, надулся и улёгся на кровать, отвернувшись к стенке. Чейз лишь пытался понять, почему он так странно реагировал — точнее, как так вышло, что у взрослого человека развилась столь необычная реакция на раздражители. Возможно, его настолько задела весть, что Рэйвен оказалась не той, какой он успел запомнить её в поезде. — От детского дома и судмедэксперта вестей пока нет, — сухо оповестил Чейз. Холмс не ответил. Чейз лишь пожал плечами и решил, что в его работу явно не входят разборки с переменчивым настроением напарника. Ему такого и от Скай с лихвой хватало — это была самая непредсказуемая женщина в его жизни, хотя у него женщин-то до неё толком не было.