X. Sua mors non decedes (часть I)

— А ты когда-нибудь влюблялся? Идиотский вопрос. Чейз покосился на Скай, что в ту же секунду приняла чрезвычайно смущённый вид. Она явно озвучила вопрос, который не должен был вырваться необдуманно, резко и… дерзко. Верно. Они молоды. Быть может, даже юны. Скай юна, раз задавала столь наивные и глупые вопросы. Причём так смело и прямо. Чейз не был глупцом, чтобы не заметить очевидного. В него, сколько ему помнилось, никогда не влюблялись, и ему мало верилось, что найдётся хоть один человек, способный его искренне любить, но, тем не менее, чистота разума позволила ему не противиться истине, что только что раскрылась перед ним. Маршалл мог сколько угодно делать вид, что оставил их наедине случайно — это было не так, и Чейз знал, чувствовал. Потому что до этого момента было достаточно знаков, которые привели к тому, что есть сейчас. К этому дурацкому вопросу, что заставлял Чейза внутренне кривиться. Для Чейза слово «влюбиться» имело растяжимое понятие. В глобальном понимании он, разумеется, влюблялся — в учёбу, в шахматы, в расследование. Даже в людей. Он любил Джека. Не в вульгарном понимании, не в романтическом контексте. Но это была не дружба. Это была его родственная душа. Смириться с потерей части себя чертовски сложно, до непозволительного больно. Он до сих пор не мог легко проститься с первым другом. Однако Джек не был его единственной «душой». Пускай Чейз вырос социально-неловким человеком и почти не имел тесных контактов с людьми, в его жизни встречалось много необычных личностей — личностей, в которых он «влюблялся». Это могли быть преподаватели, что восхищали его знаниями и методикой преподавания. Это могли быть люди, что учились вместе с ним и рвались к своим целям так же, как он. Это могли быть незнакомцы, за которыми ему посчастливилось понаблюдать на досуге. Люди были разными, оттого становились удивительными. За всё время он повстречался с двумя родственными душами — людьми, что в определённый момент перевернули его жизнь и стали путеводными звёздами. — Да. — Чейз ответил честно.

***

Пять лет назад

Бухта Приключений, полицейский участок

— Детектив Рассел, подожди! Мужчина, на вид которому было за пятьдесят, остановился и обернулся через плечо. У него были небрежные лохматые седые брови и грубая щетина. Вид детектив создавал мужественный, громоздкий и серьёзный — такой человек явно был профессионалом своего дела. Однако поспевающий за своим относительно молодым преподавателем Чейз отметил в незнакомце забавную деталь — очаровательный брелок с плюшевым медвежонком на нательной сумке. Преподаватель, мужчина за тридцать, сбавил темп и поправил ворох тёмных волос. Очки на горбатом носу слегка подкосились, но это вовсе не испортило его важный вид. Чейз учтиво кивнул детективу Расселу, не смея выходить из-за плеча преподавателя. — Что? — угрюмо поинтересовался следователь, спрятав руки в карманах. — У меня вызов, не могу долго разглагольствовать, Купер. — Я знаю, а именно поэтому хочу тебе кое-что предложить. — А этот сопляк зачем? — обратил внимание на Чейза Рассел. — Возьми моего студента с собой, — сказал Купер. — Очень прошу. — Зачем он мне сдался? Под ногами крутиться? — Ты знаешь, что я ценитель практики. Есть ли прок с моей дисциплины без неё? Митчелл парень умный. Дисциплинированный. За него могу поручиться. Детектив критично оглядел с головы до ног представленного ему студента. — А ему мёдом намазано? Другие твои студенты такой чести не удостоились? — Он подаёт неплохие перспективы. Считаю, такого юнца не стоит упускать из виду. Возьми его, пожалуйста. — Разве так можно? Тебе там на твоей кафедре по голове не постучат, если узнают, что ты студентов на настоящие расследования отправляешь? У меня, к слову, вызов серьёзный. Убийство. — Наслышан, — хитро мигнул глазами Купер. — Забери его под своё крыло. Уверяю, не пожалеешь. Хорошие умы стоит тянуть. — Что мне потом с ним делать, если о твоих преподавательских проделках узнают? — А это уже будет моя проблема. Всё, детектив Рассел, забирай его. Меня в учебной комнате студенты ждут. Купер, не дождавшись согласия следователя, торопливо ретировался и оставил Чейза наедине с мужчиной. Рассел вновь критично оглядел студента и хмыкнул. — Ну и зачем ты мне? — Помогать. Мужчина усмехнулся, причём не убеждённо. — А, — саркастично протянул он, — помогать! Чем ты мне, сопляк, поможешь? Конституцию по памяти расскажешь, хотя она мне за годы моей работы в генетический код внедрилась? — Нет, — нахмурился Чейз. — Но, если хотите, могу. — Обойдёмся без проверки твоих знаний, — выставил ладонь перед юношей детектив. — В общем, слушаешься во всём меня, далеко не отходишь, но под ногами не мешаешься. Усёк? А, и желательно ничего не трогать. Походишь за мной, как щенок, — тебе с лихвой для первой серьёзной практики опыта хватит. Мужчина развернулся и уже хотел продолжить свой первоначальный путь, как Чейз вновь остановил его: — Это моя не первая практика. Рассел резко оглянулся, слегка насупившись. — То есть? — Я уже присутствовал на расследованиях. Другие следователи брали меня на два вызова. Конечно, они не касались убийств, а кражи и взломов, но, тем не менее, это не исключает, что принимаю участие в официальных делах я не впервые. — Где такое видано, чтобы студентиков у нас на практике в роли помощников на расследования отправляли? — Не знаю, как было раньше, но мистер Купер не находит в этом ничего критичного. Я такой не один, если Вам интересно. — Мистер Купер допрыгается, получит по заднице, если его за таким поймают, — проворчал мужчина. — А с другой стороны… Купер не глупец. Хоть и молод, а теория у него блестящая. Тебе невероятно повезло с преподавателем, сопляк. Это хорошо, что он ратует за живую практику. Видать, отлично учишься, раз он тебя приметил, а? — Не скажу, что отлично. — Ладно, сопляк, испытаем тебя сейчас в действии. За мной. Они отправились на вызов на личной машине детектива Рассела. Чейз пристегнулся, чем рассмешил мужчину. «Педант!» — гаркнул он, но юноша лишь непонимающе приподнял бровь. — Быть может, Вы введёте меня в курс дела? — поинтересовался Чейз. — Убийство, верно? Следователь пригубил только что зажжённую сигарету и достал из бардачка потрёпанную жизнью папку, что небрежно кинул ему на колени. — На, сам читай. Только имей в виду, что информация эта конфиденциальная, а ты вообще сюда никаким боком не пристроился. Рот на замке, усёк? Чейз кивнул и раскрыл материалы дела, быстро вчитываюсь в отчёты и постановления. — Но это не одно убийство. И не ваш первый выезд, — заметил Чейз, взглянув на мужчину. — Мы направляемся в больницу. Мужчина угукнул, круто повернув руль. Машину слегка занесло на повороте, и юноша нервно вцепился в подлокотник переднего кресла. — Это административное нарушение, мистер Рассел. — Рот на замке, — твёрдо повторил мужчина. — Сейчас пешком пойдёшь. Чейз смолк и вновь вгляделся в папку. — Это седьмая жертва, судя по всему. — И все жертвы — пациенты, — продолжил детектив Рассел. — Это дело недавно на меня повесили. Первые пять смертей не создали переполоха, ибо их смахнули на естественность процесса человеческого бытия — ну помер больной человек да помер. А вот шестая уже заставила медицинский персонал всполошиться и заподозрить что-то неладное. — Полагаете, все шесть смертей не случайны, — понял Чейз. — Потому что совершены за краткий срок. Казалось, больница… смерть там всегда рядом. Но это крайне занимательно, не находишь, сопляк? В больнице явно не умирают по естественной причине. Зачастую. В этом случае смертность резко повысилась. — Медицинский персонал не выявлял нозокомиальные инфекции? — Какие-какие инфекции? Нозо… — нахмурился мужчина. — Прошу прощения, выражусь проще. Внутрибольничные. — И что тебе мешало сказать так сразу? Ты явно с приветом. — Я слишком восприимчив к научной литературе. Вы верно подметили мой недочёт. Как будущий специалист, работающий в социальной сфере, я должен доносить до людей информацию чётко и предельно ясно. Но меня волнует сейчас не это. Так что насчёт внутрибольничных инфекций? Высокая смертность может быть обусловлена этим фактором. — Если дальше полистаешь, есть показания сотрудников больницы. Проверку проводили ещё до заведения уголовного дела — никаких инфекций. Умершие не имели никакой связи с какими-либо заразными заболеваниями, что могли бы вызвать у них осложнения. — И при этом не обнаружено никаких следов явного отравления… — Это самое муторное, но причина смерти одна — остановка сердца. Самое интересное, что не все пациенты имеют проблемы с сердцем. Разве такое возможно? — Есть ли у вас подозреваемые? — прямо поинтересовался Чейз. — В этой папке, к сожалению, подобное отсутствует. — Раз мы проверяем тебя, то первым на этот вопрос должен ответить именно ты, — усмехнулся мужчина. — Кратко ознакомившись с материалами дела, как думаешь, кто мог бы быть убийцей? — Если сойтись на мысли, что смерти явно обусловлены чужой рукой, то первая мысль, разумеется, ведёт к тому, что убийца… орудует в больнице. На постоянной основе. — И… — выжидающе протянул детектив Рассел. — Следовательно, подозреваемым может выступать любой медицинский сотрудник, что имеет контакт с больными. — Бинго! Хорошо, мозги у тебя на месте, это приятно, — одобрил ответ студента следователь, доставая из бардачка ещё одну папку, на этот раз поприятнее на вид. — Вот ещё держи, это уже мои личные заметки. Список возможных подозреваемых. Красным помечены наиболее вероятные кандидаты. Чейз пробежался по именам — всего подозреваемых было одиннадцать, красным было выделено два человека — абдоминальный хирург Джеральд Хьюго и постовая медсестра Элизабет Лоуренс. Хирург постоянно отслеживает своих пациентов, что прошли через его лезвие, и самолично контролирует их состояние, особенно в послеоперационный период. Постовая медсестра Элизабет Лоуренс оказалась в списке главных подозреваемых из-за смертей, что происходили всегда в её дежурство. К тому же, она в ответе за пост, где пришлось больше всего внезапных уходов на тот свет — женщина имеет много тесных контактов с больными. «Младший медицинский персонал: Лиана Дэйв (39 лет), санитарка, часто работает в дежурство Элизабет Лоуренс, такового медицинского образования нет. Взять под наблюдение. Женщина впечатление оставляет приятное, вежлива и улыбчива. С пациентами на «ты», многие больные хорошо о ней отзываются. Дориан Валентайн (24 года), младший медбрат, под наставничеством Элизабет Лоуренс, студент медицинской школы при университете (4 года бакалавра химбио, на 3 году обучения в медшколе). Особых подозрений не вызывает, но тоже взять под наблюдение. Любимец старшего медицинского персонала, ему пророчат блестящее будущее. Хочет стать хирургом (требует уточнения). Сандра Хиллс (58 лет), младшая медсестра и санитарка, есть медицинского образование, в прошлом была кардиологом. Взять под строгое наблюдение, есть связь с причиной смерти. Женщина не особо приветливая, ворчливая и уставшая от жизни. Пациенты отзываются о ней противоречиво. Фрэнки Франческо (65 лет), дед функциональный и универсальный, то ли вахтёр, то ли санитар, а то и вовсе медбрат. Медицинского образования нет, однако знания соответствующие имеются. Особо активен в дежурство Элизабет Лоуренс, хирург Джеральд Хьюго нередко пользуется его помощью в мелочах. Дед обычный, со старческими шутками, однако суетливый. Взять под наблюдение». — Почему Вы не пометили Сандру Хиллс? Её прошлое вызывает подозрения, — заметил Чейз. — Не знаю, пока рука не поднимается. Кардиолог кардиологом, однако мне кажется, что если убийца правда среди отобранных мною подозреваемых, то это точно не она. Но под наблюдение каргу взял, перестраховываться тоже нужно. — Ясно.

Бухта приключений, больница №2

Морг

— Дай-ка угадаю, остановка сердца? — ворвался в лабораторию детектив Рассел, на ходу натягивая на себя белый халат. Врач-патологоанатом, что стоял подле усопшего, «распластавшегося» по всему столу, вздрогнул и повернулся к дерзкому гостю. — Вход посторонним воспрещён! — Этот чудик со мной, успокойся, — кивнул в сторону Чейза мужчина, приближаясь к трупу. — Мой временный студентик. — Я так полагаю, быть просто следователем тебе наскучило. — Очень смешно, Перкинс. Ну, выкладывай давай. Врач тяжело вздохнул, крикнув через плечо: — Валентайн, заключение о свежем! — Есть, сэр, — послышалось приглушённое из-за приоткрытой двери позади Перкинса. — Валентайн? — нахмурился детектив Рассел. — Что он забыл в морге? Разве он не в травматологическом отделении? — Лоуренс сказала, что он ко мне напросился. Так как я тут один зачастую орудую, решил взять на пару дней себе «ассистента». Кто ж знает, может, он к моей специализации присматривается. — Кто намеренно выбирает компанию мертвецов, явно имеет проблемы с головой. Прямо как ты, Перкинс. Врач тихо посмеялся, стягивая с трупа простынь. Открылся вид на окоченевшего и посиневшего мужчину среднего возраста. Из выраженных черт был массивный горбатый нос и мясистые губы, в целом «пациент морга» был внушительной комплекции. Вероятно, выше и шире детектива Рассела. Вид предполагаемого убитого совершенно не давал повода сомневаться, что мужчина мог умереть по естественным причинам. — Что могу сказать? Ты абсолютно прав, заявляя, что причиной смерти является остановка сердца. Смахивает на очередную естественную смерть, но ты сам понимаешь, что это крайне подозрительно. В нашей больнице явно что-то нечисто. Из-за двери показался молодой человек в бирюзовой хирургичке и чёрном фартуке. На его голове забавно скосилась медицинская шапка, из-под которой выглядывали прямые пшеничные волосы. Чейз понял, что, вероятно, это был тот самый студент медицинского из заметок детектива Рассела. Так называемый Дориан Валентайн выглядел безмятежно и мягко, совершенно противоречиво атмосфере морга. Он передал твёрдую книжку в руки наставника и остался стоять рядом. — Шапку поправь, — сделал замечание Перкинс, передавая книгу в руки детектива. — Здесь всё кратко изложено. Результаты обследования. — Ничем не отличаются от предыдущих, — устало вздохнул Рассел, быстро пробежавшись по информации в папке. — Вы точно всё обследовали? Наверняка что-то служит причиной остановки сердца. — Я тоже так думаю, но пока исследования никаких результатов не дают, — пожал плечами Перкинс. Чейз вглядывался в труп с почти что детским интересом. Ему до этого не доводилось бывать в морге и так наглядно видеть трупы. В помещении стоял спорный запах — ещё не трупный, но крайне неприятный. Чейз тихо фыркнул, чувствуя каплю отвращения от увиденного. Внезапно он пересёкся взглядом с Дорианом, что миролюбиво улыбнулся ему, даже несколько приветливо, словно их не разделяла кушетка с мертвецом — человеком, в котором угасла жизнь. Опыт Чейза удачным не оказался — они не смогли найти убийцу в тот день, но это было ожидаемым событием. Не все дела решались за считанные секунды, а детектив Рассел, судя по всему, занимался расследованием уже некоторое время. Чейз пытался найти в этом свои плюсы, пускай его огорчала незавершённость — он заинтересовался данным делом. Ему хотелось знать, кто убийца и зачем он это делает. Потому что факты явно на лицо. При отсутствии каких-либо болезнетворных факторов это может означать только одно — кто-то намеренно умертвляет определённых пациентов, причём таким образом, что даже сложно постановить причину угасания биения сердца. Вероятно, это какой-то препарат. Но какой… и кто таким орудует… Доступ к большинству препаратов имеет средний медицинский персонал — медсёстры и медбратья, что непосредственно работают в разных отделениях. В основном за это отвечает процедурная медсестра, однако к лекарствам может иметь отношение и постовая. Именно она зачастую контролирует приём лекарственных препаратов, назначенные врачом. Это вряд ли абдоминальный хирург — понял Чейз. Разве выгодно человеку, работающему рукой в прямом смысле этого слова (хирургия с латинского дословно означает «работа руками»), использовать методы убийства, завязанные на химических и биологических процессах? Нет. У такого натасканного по знаниям как о теле человека, так и о техниках работы с ним явно были бы методы поискуснее и поинтереснее, и наверняка касались бы его специализации. К тому же, несмотря на присмотр хирурга за своими пациентами, он находится с ними не двадцать четыре на семь, в отличие от среднего и младшего медицинского персонала. Однако расследование с таинственными смертями в больнице для Чейза не закончилось. К его искреннему удивлению, мистер Купер, его преподаватель, а ещё по совместительству нынешний юрист и офицер в прошлом, написал ему в выходной день и настоятельно попросил позвонить по номеру, что был оставлен в этом же сообщении. — Кто это? — послышался знакомый голос. Чейз нахмурился. — Чейз Митчелл. Мистер Купер отправил мне Ваш номер. — Отлично, нашёлся, сопляк. — Детектив Рассел, верно? — сомнительно уточнил Чейз. — Вам что-то от меня нужно? — У меня есть к тебе выгодное предложение, от которого тебе явно не стоит отказываться, — принялся за объяснение мужчина. — И поверь, это всё должно быть тихо и тайно, усёк? В общем… тебе понравилось работать со мной? — Буду честен, — начал Чейз, — на Вас мне было совершенно всё равно. Мне понравилось дело, коим Вы занимаетесь. Послышался хриплый смех, причём звучал он искренне и беззлобно. — Ох, какой же ты смешной, не поверишь, Чейз. Это хорошо, что понравилось. Сегодня ближе к пяти часам тебе стоит быть готовым — поедешь со мной в больницу. Я беру тебя под своё крыло, пока дело открыто. Купер в курсе. Чейз растерялся от такого заявления, отмолчавшись. — И да, — последовало после паузы, — отказы не принимаются. Пускай отнёсся я к тебе сначала скептично, тем не менее, ты впечатлил меня знаниями, а главное — ты их правильно применяешь и умеешь пользоваться такой невероятной штукой, как логика. Я и Купер сошлись на том, что тебе стоит дать шанс проявить себя в полной мере. Практика никогда не бывает лишней, ведь так? Где я смогу тебя сегодня забрать? — Подождите, — выпалил юноша, не веря ушам. Он подорвался с постели и почувствовал, как его пульс в волнении ускорился. — Вы в самом деле даёте мне право участвовать в этом расследовании? Даже несмотря на то, что дело конфиденциальное и я всего лишь студент? — Да, да, и ещё раз да. Короче, называй адрес. С остальными мелочами разберёмся в дороге.

***

Чейз подвигал плечом, стараясь привыкнуть к белому халату. В прошлый его визит в больницу ему тоже пришлось натянуть на себя белую ткань, по уставу, особенно с учётом похода в морг. Однако прошлый халат был свободным и более удобным, этот же оказался впритык — тютелька в тютельку. — Он тебе подошёл, к счастью. Чейз обернулся на Дориана, что мягко улыбался ему и внимательно разглядывал. Первые два часа они с детективом Расселом обсуждали все детали расследования, а после Чейз настоял на том, чтобы вычеркнуть абдоминального хирурга из главных подозреваемых и посоветовал действительно приглядеться к Сандре Хиллс. Сегодня по расписанию проводились операции, и следователь решил провести разговор с хирургом. По его словам, он хотел уточнить некоторые детали и составить полный портрет подозреваемого. И если детективу Расселу с натугой позволили пройти в операционный блок, то Чейзу — нет. В итоге его оставили в травматологическом отделении в ожидании наставника. Медсестра Элизабет Лоуренс сразу нашла ему применение — назначила в санитары, если простыми словами. Отдала в попечение Дориану Валентайну, что охотно согласился включить гостя в курс дела. — Раз у тебя нет медицинского костюма, то советую застегнуть халат, — заметил Дориан. — Пойду возьму для тебя шапку и перчатки. Чейз тяжело вздохнул и нашёл глазами зеркало, чтобы оценить внешний вид. На нём был запасной халат Валентайна, и тот явно был более изящной и меньшей комплекции, чем он. — Значит, смотри, раз ты мой временный помощник, задачи у тебя будут несложные. Сейчас — вечерний приём лекарств. Медсестра должна была их подготовить, так что твоё задание — просто их отнести определённым пациентам, — вещал Дориан, пока они двигались по коридору с палатами. Они приблизились к посту. — Миссис Лоуренс, лекарства. Женщина подняла уставший взгляд из-под очков на воодушевлённого юношу и тяжело вздохнула, выставляя перед ним подставку с колбочками. Дориан быстро пробежался по ним пальцами, а после задумчиво нахмурился: — А как же антидепрессанты для мисс Брейжер? Разве не рановато заканчивать для неё курс? — Её психотерапевт сказал, что они для неё бесполезны. Он ищет ей другие варианты. — Нельзя так резко прерывать их применение. Это может привести к печальным для неё последствиям, особенно учитывая, что альтернативный препарат ещё не подобран. — А что ты от меня хочешь, Дориан? — почти что простонала Лоуренс. — Психотерапевт так указал, не я. Он наверняка лучше разбирается в том, что ей можно, а что — нельзя. — Разумеется, я не хочу ссылаться на то, что другой специалист делает свою работу неправильно или никудышно. Скорее, хочу отметить, что прерывание курса таким образом — зверство. У мисс Брейжер и так крайне нестабильное состояние, а если резкое отсутствие антидепрессантов приведёт к синдрому отмены, это только усугубит её положение. Разумнее было бы постепенно снижать дозу. К тому же, эти антидепрессанты так и работают. Психотерапевт, что странно, не предусмотрел привыкание к препарату? — Дориан, делай так, как указано в показаниях врачей. Они заправляют лечением, не мы. Мы — исполнители и их помощники, не более. Перечить себе дороже. — Женщина не выглядела готовой к спору. Она казалась измождённой и даже несколько безразличной. Этого не скажешь про Дориана, что будто бы был счастлив находиться здесь и приглядывать за пациентами. Чейзу даже симпатизировал столь явный оптимизм. Вероятно, этот молодой человек был на своём месте — из него действительно в будущем мог бы получиться хороший врач. — Есть, — глухо ответил Дориан, забирая подставку и отходя от поста. Чейз последовал за ним, заметив резкое изменение в настроении временного «наставника». — Вас что-то не устраивает в показаниях врачей? — не сдержал любопытства Чейз. — Почему бы Вам не поступить так, как правильно? Если Вы точно уверены. — О, прошу, не обращайся ко мне столь уважительно, — вздрогнул впереди идущий юноша и повернулся к нему, остановившись. — Мы с тобой, вероятно, где-то одного возраста. Слышал, ты тоже студент. — Да, однако мы в формальных отношениях. — Ты забавный, — вновь улыбнулся Дориан. — В формальных. Но ко мне здесь никто не обращается так пафосно. Я привык быть мальчиком на побегушках. — Хорошо, я понял, — кивнул Чейз. — Так… ты ответишь на мои вопросы? Дориан отвёл взгляд в сторону и слегка напряг нижнюю челюсть. Его брови выдавали явное недовольство. — Меня крайне смущает психотерапевт мисс Брейжер. Я не должен негативно высказываться о коллегах, однако его показания меня смущают не в первый раз. Он сразу поставил ей высокую дозу сильнодействующих антидепрессантов. Я считаю, это дикость, особенно учитывая, что до этого девушка ни разу не принимала каких-либо психотропных веществ. Теперь же он отказался от их применения совершенно, а так делать тоже категорически нельзя. Ты хоть представляешь, какой стресс испытывает её организм? В особенности психика, что и так покалечена. — Почему ты не сделаешь так, как нужно? — Врачи отвечают за лечение. Я даже официально в среднем медицинском персонале не числюсь. Я младший медбрат, причём ещё студент с ничтожным опытом работы. К тому же, мы обязуемся выполнять то, что назначает врач. В случае неповиновения — не тот препарат, не та манипуляция, не та дозировка — мы будем лично нести ответственность, если с пациентом что-то случится. — А если что-то случится с пациентом по вине врача? Допустим, его назначение только навредило. Дориан вдруг усмехнулся. — В любом случае врача будут защищать и прикрывать до последнего. По правилам он должен нести ответственность, но в действительности крайних делают медсестёр. Ну, или медбратьев. Но лучше не нарываться на конфликты, особенно с врачами. Они более в выгодном положении, чем мы. Однако врач, что имеет хорошие отношения со своими помощниками и пользуется их уважением, взаправду на вес золота. Это — грамотный специалист. Мы должны сотрудничать, а не вставлять друг другу палки в колёса. — Ясно. Дориан объяснил ему по пути, как разнести всем колбочки. Чейз без возражений принялся за исполнение поручений. Раз пока у него не было занятий, то он не находил ничего плохого в том, чтобы помочь медицинскому персоналу. Судя по уставшей Элизабет Лоуренс на посту, нагрузка здесь была огромная. Часть лекарств медбрат взял на себя. Чейз справился быстро. Он стал искать Дориана в надежде получить новое задание. Юноша нашёлся в палате, в которой Чейз ещё не бывал — она была одноместной, маленькой. В углу стояла кровать, на краю которой сидел Дориан и разговаривал с пациентом. С пациенткой, если быть точнее. Весьма юной, на вид ей было не больше двадцати. — Если будете чувствовать любое недомогание, обязательно об этом уведомите меня или миссис Лоуренс, договорились? Так как Вы временно прервали курс антидепрессантов, у Вас могут возникнуть сложности. Но, если Вы будете с нами предельно честны, они могут пройти без страшных последствий. — Спасибо, я знаю, — слабо улыбнувшись, кивнула девушка. — Вас уже перевязывал врач? — Да, миссис Лоуренс озаботилась этим. — Очень хорошо. Дориан заметил в дверях Чейза и поднялся с постели, причём рывком, словно его поймали за совершением чего-то незаконного. Девушка встрепенулась. — Ты закончил? — подобрался медбрат. Чейз кивнул. — Подожди меня на посту. Я сейчас подойду. — Что с ней случилось? — первым делом поинтересовался Чейз, когда к пустующему посту приблизился Дориан. Ему просто не могло прийти в голову, что с такой юной девушкой могло произойти что-то плохое и угрожающее для её жизни. — Врачебная тайна. Слышал о такой? — спокойно ответил юноша. — Точно. Прошу прощения за любопытство. — Ничего. Я когда только-только учился медицине, тоже задавал столь бестактные вопросы. А порой и самим пациентам. Если мисс Брейжер захочет, она сама расскажет. Но не советую тебе задавать ей такие вопросы и хоть как-то касаться случившегося с ней. Она очень болезненно реагирует. — Понял. Этот визит в больницу не увенчался чем-то знаменательным, но, тем не менее, из подозреваемых был вычеркнут абдоминальный хирург. Сандра Хиллс же стала казаться Чейзу подозрительной. Она часто плевалась ядом в сторону пациентов за их спинами, жаловалась на грязь в своей работе и заводила провокационные разговоры с постовой медсестрой. Такой человек, вероятно, мог пойти на убийство беззащитных и ослабленных людей. К тому же, она бывший кардиолог, а все без исключения умирали по причине остановки сердца, хотя к этому изначально ничего не вело. Очередное убийство в больнице, и Чейз с детективом Расселом успели застать умершего сразу после смерти. — Я совершал утренний обход, — меланхолично ответил Дориан. — Он спал. Так как у него не было каких-либо утренних процедур и приёма лекарств, я не стал его будить. Но, по моим воспоминаниям, он ещё дышал. Я и не думал, что его сердце спустя полчаса остановится. — Как же меня это раздражает… — цокнул языком детектив. — Может, это зараза какая мутировавшая, что поражает ваших пациентов, а вы и не видите? Ну серьёзно, это действительно цепочка убийств. Пациенты, у которых нет таковых проблем с сердцем, как на подбор, дохнут от одного — внезапной остановки сердца! — Это нас всех здесь и беспокоит, — спокойно ответил Дориан, устремив отрешённый взгляд в пол. — Радует, что он умер хотя бы во сне. Чейз задумчиво прищурился. — Быстрее! Помогите! Дориан вздрогнул на возглас незнакомой женщины, что вся была залита слезами и тащила на своём плече мужчину, который оставлял после себя кровавый след. — Чёрт возьми… — ошарашенно выдохнул детектив Рассел. — Кто это сюда впустил? — внезапно переменился с печали на твёрдость Дориан, выходя вперёд к женщине. — Я! Я впустила! Требуется экстренная помощь! Меня на время оставили за ответственную в приёмном отделении… Они пришли — я растерялась... — запричитала дрожащим голосом девушка в белом халате. На её руках уже была чужая кровь. — Никого в приёмном отделении? Дежурный врач? — Да там… на пару минут… Не ждать же мне! Этот мужчина истекает кровью! Они были возле приёмного отделения. — На помощь нужно было звать, а не таскать его по больнице! — рассвирепел вдруг Дориан. — Бегите в травматологическое отделение! Девушка ещё пуще затряслась, а после ринулась бежать к лестничной клетке. — Вы же доктор? Сделайте что-нибудь! — рыдала женщина, умоляюще смотря на Дориана. Дориан явно растерялся. — Помощь сейчас прибудет. Я не врач. Как это случилось? — Я не знаю!.. Они подрались. Наверное. Он просто… Из него вовсю течёт кровь, он харкает кровью… Я не знаю! Женщина была в истерике и едва ли могла связно формулировать речь. — Понятно, — тяжело вздохнул Дориан и приблизился к ней, прикасаясь к пострадавшему. — Отпустите его, я попытаюсь помочь. — Нет..! — Говорю отпустите, — строже отозвался медбрат. Женщина сдалась. Чейз и детектив Рассел в ужасе переглянулись. — Вот это у тебя незабываемая практика будет, Чейз, — заметил мужчина, нервно теребя зажигалку в руках. Дориан положил пострадавшего на пол, запрокинул его голову назад и повернул в сторону. Наверное, он знал, что хотя бы нужно делать для начала. Мужчина был в состоянии смутного сознания, иногда чуть содрогался, покашливал, но в целом был больше обездвиженным. Медбрат замешкался на секунду. — Чейз, прошу, сбегай в приёмное отделение. Найди аптечку. Как можно скорее. Там должно быть хоть что-то. Чейз кивнул и молниеносно кинулся на поиски аптечки. — Вы же поможете? Делайте уже что-нибудь! — причитала над Дорианом женщина. — Я делаю, отойдите, — спокойно вытянул перед ней руку медбрат. — Не мешайте. Когда Чейз вернулся, женщину уже подле себя держал детектив Рассел. Та слабо пыталась выбиться из его хваток и навзрыд что-то кричала под руку Дориану. Чейз присел возле пострадавшего и протянул медбрату аптечку. — Где их носит, — прошептал Дориан, открывая аптечку. Его руки слегка тряслись, и пускай на лице юноши было стальное спокойствие, его нарастающее с каждой секундой беспокойство легко чувствовалось. — Всё будет хорошо, — вырвалось у Чейза безвольно. Дориан мельком взглянул на юношу напротив и едва заметно покачал головой. — Я впервые в такой ситуации. Дориан попытался разодрать исполосованную футболку, но та не поддалась. Чейз догадливо вытащил из своих брюк нож-бабочку, без лишних вопросов разрезая ткань на пострадавшем. Чейз почувствовал ком в горле от увиденного. Дориан заметно скривился в лице. — О, чёрт, — тихо просипел он, чтобы кричавшая позади женщина не услышала его. — У него выпали органы. Это плохо. Отойди, если тебе нехорошо. — Нормально, — отмахнулся Чейз. — Я могу тебе как-то помочь? Дориан стал быстро копошиться, накладывать повязки, накручивать бинты и марлю. Медбрат старался действовать быстро, но в его движениях прослеживалась неуверенность. Мужчина под ними вдруг стал закашливаться, содрогаться. Дориан заметно занервничал. Пострадавший стал давиться кровью, его стало рвать ею. Чейз впервые видел столько крови, поэтому тоже с шоком лицезрел все прелести медицинской жизни. Женщина позади зарыдала ещё пуще, забилась в конвульсиях в руках детектива Рассела. — Вы точно ему помогаете? Не сидите просто так! Помогите ему! Руки Дориана затряслись ещё сильнее. Чейз взглянул на его лицо — там читался чистого рода страх. — Дориан, ты на пути к его спасению. Возьми себя в руки. — Вы будете виноваты в его смерти! — Да заткнись, дура полоумная! — вспылил детектив Рассел, слегка встряхнув женщину за плечи. — Он помогает, слепая, что ли? Дориан вздрогнул, тяжело выпустив застоявшийся воздух в лёгких. — Не слушай её, — твёрдо попросил Чейз. — Ты сможешь. Я знаю. Мужчина под ними вновь начал давиться кровью, и это привело Дориана в ещё больший ужас. Кажется, что-то шло не по плану. Медбрат вновь засуетился, быстро работая руками. Он пытался остановить кровотечение и обработать ранение. Чейз лишь подавал бинты и перекись, придерживал лоскутки и завязывал узлы по просьбе Дориана. К тому времени прибежали два медицинских работника. Одним из них оказался абдоминальный хирург Джеральд Хьюго. Элизабет Лоуренс, что была второй, следовала за ним нога в ногу. Мужчина не думая кинулся к пострадавшему, оттолкнув Чейза, что тут же вскочил на ноги. Раненый тем временем стал издавать захлёбывающиеся звуки. Хирург быстро оценил ситуацию. — Да что его спасать, он уже труп, — изрёк он. — Бессмысленно останавливать кровь, Валентайн, брось это. Дориан вцепился в бинты мёртвой хваткой. — Он ещё живой, — возразил он. — Он умрёт, Валентайн. Тут просто каша, а не брюшная полость. Вероятно, несколько ножевых ранений, причём я уже невооружённым глазом вижу, что у него ещё в придачу рёбра раскрошены. Пострадавший бился в муках. Дориан во все глаза смотрел на это. Его поддельное спокойствие окончательно спало. — Нет, мы можем его спасти. Сделайте что-нибудь. Вы знаете больше меня, — забормотал медбрат, поднимая беспомощный взгляд на хирурга. — Я сделал что-то не так? — Он уже труп, мальчик. Он буквально захлёбывается в крови. Смотри, уже вон пена пошла. Мы ему уже не помощники. — Но он ещё дышит, — обессиленно выдал Дориан, взглянув в лицо умирающего. — Вы просто будете смотреть на то, как он умирает? Хирург серьёзно нахмурился и тяжело выдохнул: — Иногда приходится смотреть и на такое. — Ничего, Дориан, привыкнешь, — приблизилась к ним Элизабет Лоуренс и утешающе похлопала юношу по плечу. — У меня в твоём возрасте на руках бабка в слюнях захлебнулась. А она уже как три дня была живым трупом. Тоже раньше наивно пыталась всем помочь. Женщина даже почти улыбалась, и это явно не понравилось Дориану, что уставился на свои окровавленные руки и халат. Чейз смотрел на него почти с трогательным сочувствием. Что-то в его холодной душе колыхнулось. Жизнь ломала не тех.

***

— Доброе утро. Дориан проигнорировал Чейза, натягивая на себя медицинский халат. Чистый. Не красный. — Всё хорошо? — Да, — холодно ответил медбрат. — Тебя снова оставили таскаться в нашей больнице? — Выглядишь измученным, — отметил Чейз. — Ты снова не спал? — Когда учишься и работаешь одновременно — приходится идти на жертвы, — ответил Дориан. — У меня сегодня экзамен ближе к вечеру, поэтому сегодня уйду со смены пораньше. Имей в виду, если ты к нам надолго. — На твоём месте я бы дал себе отдохнуть перед экзаменом. Тебе здесь не пошли на уступку? — Я сам отказался от полного выходного. — Почему? — Мне нравится моя работа, — ответил он. — Даже со всеми её минусами. Экзамен по базовой терапии. Не знать там что-либо для меня было бы стыдом и срамом. Я буквально применяю эти знания день за днём, за исключением некоторых. — Тем не менее, ты кажешься напряжённым. Что-то случилось? — Мне очень льстит, что ты обеспокоен моим состоянием, но это не та тема, которую я хочу обсуждать на работе. Если ты уж проявил ко мне снисхождение, буду рад, если ты поможешь мне с утренним обходом. Чейз принял протянутый ему белый халат, изъявив о своём желании быть полезным. Он думал его расследование будет продвигаться интереснее, но на деле детектив Рассел просто брал его с собой, а после оставлял в травматологическом отделении, пока разбирался с новой поступившей информацией. Однако Чейз не находил это плохим — он мог быть наблюдателем, а также отслеживать работу подозреваемых. Они всегда были в его поле зрения. — Валентайн, я не успеваю. Разведи, пожалуйста, для Мэдди Шиммер раствор. Вот показания, — выбежала из кабинета процедурная медсестра. — И поставь ей капельницу с ним же! Дориан тяжело вздохнул. — Пойдём. Научу тебя разводить растворы, — предложил Дориан. — Этим по большей части занимается процедурная медсестра. Однако… иногда она не успевает, поэтому просит меня помогать ей по возможности. Мне только в радость, больше разнообразия в моей работе. — А ты всё успеваешь? — Не всегда. В каком-то роде мне нравится бегать, как белка в колесе. Помогать людям. Я чувствую себя удовлетворённым, когда понимаю, что люди идут на поправку. Особенно, если этому хоть как-то поспособствовал я. Чейз взглянул на юношу, что достал шприц и колбочки. С лица Дориана пропала измождённость, он вновь был безмятежен и казался невероятно мягким на вид. — Ты действительно не ошибся с выбором профессии. Мало таких искренних и эмпатичных медицинских работников, как ты, — честно выразил восхищение Чейз. За всё время, что он провёл в больнице, ближе всех ему стал Дориан, что постоянно брал его под своё крыло и обучал даже самым банальным мелочам — как измерить давление и температуру, как правильно вести разговор с пациентом. И Чейз действительно восхищался этим человеком. Дориан был добрым и нежным, но при этом имел твёрдость духа и небывалую силу. Он мог держаться на ногах двадцать четыре часа в сутки и даже не жаловаться на недосып. Делал он это всё ради блага чужих ему людей. Дориан был олицетворением человеколюбия. — Ты не прав, делая такие выводы. Не стоит верить маскам, что надевают на себя люди, — усмехнулся Дориан, взглянув на Чейза. — Мне приятно. Но, тем не менее, чёрствость, которую показывают медики окружающим… всего лишь следствие того, что происходит у них на работе. Они видели страдания людей. Они видели смерти. Для них это — обыденность. Я же ещё слишком юн, чтобы мириться с этим так легко. Возможно, рано или поздно я смогу понять миссис Лоуренс. Она постоянно ругает меня за чувствительность. Вернее, я понимаю её точку зрения. Просто… не принимаю. Но время покажет. Быть может, вскоре у меня не останется выбора, как зачерстветь и выполнять свою работу на автомате. — Это кажется таким неправильным. — Верно. Мне тоже. Но это истина. На любви к людям здесь не продержаться. Сочувствуя каждому — тоже. Такие люди в медицине долго не задерживаются. Ломаются или сами «заболевают». Знаешь, какой первый вопрос мне задали, когда я только-только поступил в медицинскую школу? — Какой? Дориан смешивал в колбочке раствор с помощью шприца. — «Зачем ты пошёл в медицину?» Я ответил банально и просто: «Хочу помогать людям». Ты думаешь, меня похвалили или умилились моему рвению нести благо окружающим? — Дориан усмехнулся. — Едва ли. Мне сказали, что мне будет сложно, что меня растопчут, что развеют все мои ожидания. Я всегда знал, что медицина это не про пафосное ношение белого халата и получение почестей и благодарностей. Слишком много грязи и боли прячется за белым цветом. Чейз промолчал. Да, ему удалось познакомиться с этой грязью — при нём в крови захлебнулся человек. И жаль ему было вовсе не пациента, а Дориана, что сидел над умирающим и в мыслях корил себя за то, что никак не смог ему помочь. Чейз слышал его мысли, читал по глазам. Дориан не делился тёмными думами, вовсе не съедал себя вслух, но он определённо этим занимался где-то там, у себя внутри, на затворках собственного сознания — у такого человека не было жалости по отношению к себе. — На самом деле я уже хорошо знаком со смертью. И тот раз, что так некстати случился в твоём присутствии, не первая смерть, которую я узрел. — Правда? — При мне умирали пациенты, но до этого ответственность лежала далеко не на мне. Здесь же было всё иначе. Со мной не было никого из старших и матёрых, меня умоляли помочь, торопили, человек при мне явно нуждался в помощи… Я впервые в полной мере ощутил, какого это — лечить. От меня зависела жизнь человека. Разумеется, меня это напугало. Если при мне и умирали, то не при таких обстоятельствах. В тот раз везде была кровь. Этот человек был буквально куском взбитого мяса и вскрытых внутренностей… — Джеральд Хьюго сказал, что его нельзя было спасти. Что бы ты ни сделал, ты бы ему уже не помог. — Никто в действительности не знает, ведь так? Вдруг это я довёл его до такого состояния, пока помощь была в пути? — Дориан. — Голос Чейза стал твёрже. — Не нужно перекладывать на себя ответственность. Не хочу этим обесценивать твои пережитые чувства, но выслушай. Пускай я не медицинский работник и вряд ли в полной мере пойму всё, через что тебе пришлось пройти и придётся, но я с уверенностью могу заявить, что это не твоя вина. Ты сделал всё, что мог. — Не надо так… лично, — стушевался юноша. — Хотя это я виноват, что дал волю чувствам. Давай будем поддерживать деловые отношения. Разве не ты постоянно пытаешься придерживаться официоза? — Наши отношения уже далеко не деловые, — серьёзно заметил Чейз. — И не надо отрицать. — Возможно, в каком-то роде ты прав. Я рад, что это взаимно, — неловко посмеялся медбрат. На его лице появилось облегчение. — Ты будешь моим другом, Чейз? — Да. — Надеюсь, ты не пожалеешь о дружбе со мной. — Дориан протянул ему разведённый в шприце препарат. — Что бы между нами ни случилось. — А есть то, что может заставить меня пожалеть? Дориан улыбнулся. В его глазах промелькнуло что-то странное. Чейз не успел разобрать этот «бессвязный комок». — Подержи этот шприц. Только аккуратно. Я сейчас подготовлю капельницу. — Что это? — из любопытства поинтересовался Чейз, кивая на шприц в своей руке. — Аймалин. У пациентки была травма, что нарушила работу желудочно-кишечного тракта. К тому же, у неё есть проблемы с сердцем. Она в возрасте, что близится к пожилому — такие скачки ритма сердца для неё опасны. Пароксизмальная наджелудочковая тахикардия. — И этот препарат ей помогает? — М, в каком-то роде. Он упорядочивает частоту сердечных сокращений. Иными словами, действует антиаритмически. — Получается, в её случае замедляет сердцебиение? — наклонил голову Чейз. — Можно выразиться так, если тебе в такой формулировке понятнее.