XV. Любимый и любящий

Рэйвен вошла в гримёрную. Девушки тут же обратили на неё внимание, хищно прищурились и насторожились, — в отличие от мужчин, женщины её мало где жаловали. В этом месте объяснение такой неприязни было найти легко. Женщины здесь — соперницы, и она — то самое бельмо, лакомый кусочек. Любая жаждала сломать ножки её трона, занять место на пьедестале. Рэйвен терять лицо не стала, лишь приветливо улыбнулась и приблизилась к одному из зеркал, чтобы проверить макияж. Одна из девушек деловито закинула ногу на ногу и, чуть насупившись, уставилась на незваную гостью. Рэйвен было тошно. Потому что это казалось неправильным. Они все погрязли в одном болоте, но вместо того, чтобы подставить друг другу плечо в трудные минуты, только пуще калечили себя и наживались на чужих неудачах. Рэйвен любила женщин, и она была готова помочь каждой, но ни одна из присутствующих в гримёрной не сделает этого для неё в ответ. Если она оступится — её загрызут, съедят с потрохами. Она не могла их судить. Это был вопрос выживания, как бы иронично это ни звучало. В этом гнилом месте буквально всё построено на том, что «в цацках» ходит самая хитрая и изворотливая. И такая могла быть только одна, в лучшем случае две-три. В центре всё было иначе — там женщины уважали друг друга, относились с пониманием и могли разделить общие беды. Рэйвен к этому привыкла, поэтому в ответвлениях всегда чувствовала себя белой вороной. Оно и верно — она не просто проститутка, а «элитная» особа. «Коварные вы кобры, так и норовите поставить мне подножку, — подумала Рэйвен, встретившись взглядом со сверлящей её девушкой. — С таким отношением вы так и останетесь на самом дне». — Никак не могу понять, — не смогла отмолчаться та самая. — Что занесло к нам золотую рыбку? Рэйвен тихо усмехнулась. — Работа. — В центре посчитали, что ты больше не соответствуешь их заоблачным стандартам? Не посягай на нашу работу. — Боюсь, работа, о которой вы говорите, не в вашей компетенции. Для неё мало просто хлопать глазками, — прямолинейно ответила Рэйвен. — Вы должны знать своё место. — Чем ты отличаешься от нас? — со скрытым вызовом поинтересовалась девушка. Другие презрительно зашушукались между собой, и Рэйвен глубоко вздохнула. Они вовсе не стоили её нервов. — А сами как думаете? Рэйвен смело развернулась ко всем присутствующим и стала вопрошающе смотреть в лицо каждой. Повисла тишина. — Оставлю вам этот вопрос для раздумий. Она не выдержала тяжести атмосферы и покинула гримёрку. — Сука продажная, — услышала она прежде, чем закрыть дверь. Рэйвен скрасила их вечер. Они наверняка собрались змеиным клубком и охотно перемывали ей косточки. Рэйвен в глубине души их было искренне жаль — настолько обозлённые, обиженные, истерзанные женщины, которым связали руки. Они отказывались видеть другой выбор. Неприятно осознавать, что когда-то давно она была такой же — погрязшей в собственной ненависти. — Мне это неинтересно. Рэйвен вздрогнула. Она недоумённо приблизилась к приоткрытой двери в другом углу. Женщина тихонечко пристроилась подле неё, заглядывая в щель. На глаза попалась слегка взволнованная Эмма, что стояла у окна и сверлила взглядом неожиданного гостя в чудо-заведении. — Вы даже не выслушали условия. — Знаю я Ваши условия, мистер Картрайт, меня за дуру держать не надо! — возмутилась девушка и сложила руки на груди. Солнце, заглядывающее в комнату, заставляло её рыжие волосы пылать, разгораться позади неё пожаром. В этом ореоле света она казалась особо яркой, необычной. Рэйвен вовсе не завидовала её красоте, скорее напротив — сочувствовала. Быть действительно красивой, своим естеством, умела не каждая, а если это ещё подкреплено изюминкой — такая внешность ценилась, как золото. Вот только истинную красоту ценить никто не умел — только использовать. — Почему же... — начал мужчина, поднимаясь с кресла. — Всё, замолчите, я не хочу больше слушать Ваши похабные предложения! Меня воротит только от одной мысли, что кто-то будет на меня смотреть не как на человека, — выразила протест девушка. — Я чётко сказала, что пришла сюда работать официанткой. Моя цель — накопить хоть немного на своё будущее. — Вы так радикально всё воспринимаете, Эмма Бишоп. Я же не прошу Вас, извините меня за мой выбор слов, раздвигать ноги перед мужчинами. Всего лишь проявить к нашим клиентам снисходительность и, быть может, немного подыграть их фантазиям. Вы станете почётным сотрудником нашего клуба, так как именно Вам выпадет участь стать нашей визитной карточкой. Эмма усмехнулась, вскинув руки. Рэйвен чувствовала, как ей была противна лапша, которую пытался ей повесить на уши мистер Картрайт. — А с чего мне оказана такая честь? У Вас полно здесь девушек, что готовы подраться за звание визитной карточки. Вы им только команду — они в шеренгу перед Вами выстроятся. — Вы действительно не понимаете? — Нет, не понимаю, — ответила девушка. — Вы красивая, а самая главное — не такая, как все. Вы очень выделяетесь. — Даже не смейте начинать! «Не такая, как все»! Ха! Сколько девушек обмануто подобным образом. Мне что, тринадцать? — Но это правда. Что ж, — мистер Картрайт деловито стал расхаживать по комнате, — Вас не проведёшь. Очень поразительная сообразительность для столь очаровательной девушки. Эмма нахмурилась. — Сомнительный комплимент. — Признаюсь, — посерьёзнел мужчина, — я смотрю на Вас со стороны бизнеса. Моя работа — искать и содержать красивых девушек. Девушка вымученно ухмыльнулась и закатила глаза. — Ну, не скажу, что у Вас в клубе модели. Интеллигенцией здесь тем более не пахнет. В общем, хреновый из Вас сутенёр получается. Мистер Картрайт криво улыбнулся, и Рэйвен почувствовала, что это не к добру. — Чисто логически я Вам не выгодна в роли визитной карточки. Я здесь временно. Как сдам экзамены и получу одобрение — уеду при первой возможности. — Я согласен даже на временную помощь. Задумайтесь. Мне не будет жалко выплачивать Вам приличную сумму. Это ведь огромный плюс. Накопите побольше для счастья. Девушка уткнулась взглядом в пол и словно засомневалась. Рэйвен не понравилось это выражение лица. «Даже не смей раздумывать над его предложением», — взмолилась в мыслях женщина. — Знаете, мистер Картрайт, Вы мне надоели. Уйдите уже и отстаньте от меня. Смена началась пятнадцать минут назад. Девушка направилась к двери, и Рэйвен чуть отстранилась. Мужчина оказался более настойчивым. — Слушайте, — остановил он Эмму, — если Вы покажете большие успехи, я готов оплатить все расходы на обучение. Вам даже стараться не придётся — Вы и так, и так поступите. Оцените риски. Шанс прорваться в большой город мизерный. — Обалдеть! — наигранно удивилась Эмма, развернувшись к мистеру Картрайту. — Мужчины, оказываются, умеют быть щедрыми? Нет, спасибо, меня так купить тоже не получится. Я привыкла достигать всего сама. И поступлю я без Вашей королевской руки. Рэйвен остановилась неподалёку. Рыжая бестия с расстройством захлопнула дверь и раздражённо прошипела ругательство под нос. — Проблемы? — подала голос Рэйвен, мягко улыбнувшись. Эмма вздрогнула и нашла глазами женщину. — А, госпожа Рэйвен, — вымученно протянула Эмма. — Нет. Просто... неприятно. Как посмотреть — сама виновата. Чего ещё мне ожидать от этого места. Женщина многозначительно взглянула в сторону двери, ведущей в гардероб, и Эмма спохватилась. Они скрылись от лишних ушей. — К сожалению, здесь отношение к женщинам заставляет желать лучшего, — начала Рэйвен. — Я предупреждала. И я знала, что Картрайт тобой заинтересуется. — Мужчины мерзкие, — скривилась Эмма. — Осталось потерпеть ещё немного... — Я советую тебе уйти, пока не поздно. Яро рекомендую. Девушка слегка стушевалась в задумчивости. Рэйвен заметила, что Эмма посерела за последние дни — под глазами залегла тень усталости, да и сама она несколько побледнела. — Если не прикасаться к грязи... — Это не так работает, — перебила собеседницу Рэйвен. — Поверь, я знаю, о чём говорю. Какой бы ты «чистой» и гордой ни была... само нахождение в таких местах давит и морально добивает. Картрайт может предлагать тебе любые варианты, подстраиваться под тебя, потому что знает, что, если ты согласишься, ты уже отсюда не уйдёшь. Не будет тебе нужна ни академия, ни благие цели. Не спорю, есть женщины, которых такая жизнь устраивает, пускай у меня к ним много вопросов, но по большей части в этом клубе собраны те, что против воли задушили. Им отбили любое желание уходить, вбили в голову, что без этого они — никто. — У вас в центре так же? Рэйвен тяжело вздохнула. — Не сравнивай две полярные реальности. Центр — это другой бизнес. Это другие женщины. Но существование центра не отменяет проблем, что есть в ответвлениях. Это торговля женщинами, тебе так не кажется? Эмма в знак сомнений отвернула голову. — Но эти женщины всё равно выбрали быть такими. Если им не хватило воли... чести... да банального самоуважения... Женщина покачала головой. «Сытый голодного не поймёт». — Знаете, госпожа Рэйвен, вы не похожи на страдающую женщину. Почему вас это так волнует? — переключилась девушка, вновь показав лицо. — Радовались бы дальше подаркам и вниманию мужчин. Для Вас от такого бизнеса только плюсы. — Везде нужно оставаться человеком. Каждую женщину здесь что-то держит. Эмма застыла, и её один глаз прищурился, выказывая внезапно разгоревшийся интерес. Губы Рэйвен задрожали в преддверии ироничной улыбки. — Госпожа Рэйвен, Вас тоже?.. Рэйвен вдруг рассмеялась, озадачив притихшую Эмму. — Что здесь смешного? — не поняла девушка, явно недовольная такой глупой реакцией. — Знаете, мне всегда было интересно, что такая женщина, как Вы, нашла в этом уродливом во всех своих проявлениях фарсе. Вы совершенно не создаёте впечатление «падшей» женщины. Я даже смею Вами восхищаться. В итоге я пришла к выводу, что Вы, быть может, настолько умны, что решили наживаться на мужской наивности. И, по правде говоря, я нахожу это гениальной схемой. Так вертеть людьми уметь нужно. Вам не приходится даже продавать своё тело. Но сейчас Вы заявляете, что каждую женщину здесь что-то держит, и… — Тише, Эми, тише, — пришла в себя Рэйвен, элегантно помахав рукой. — На самом деле твои суждения отчасти правдивы. Не научись я вертеться, моя судьба могла быть иной. Однако, как ни крути, ввязалась я в это не совсем по своей воле. Но это не та тема, которую я хотела бы поднимать в разговорах с тобой. — А если мне интересно? — заупрямилась Эмма. — Что Вас заставило выбрать это? — Обстоятельства, — спокойно ответила женщина. — Так нечестно. Это ответ на все подобные вопросы, — надулась девушка. — Я слышала, что Вы подчиняетесь Первому. Это правда? — Я никому не подчиняюсь, — помрачнела Рэйвен. — Но я принадлежу центру, коим заправляет Первый. Наши отношения далеко не похожи на короля и прислугу. — Вы… То есть… У Вас с Первым что-то личное? Женщина вмиг преобразилась. Бровь вздёрнулась, плечи чуть приподнялись. — Эми, тебе не кажется, что ты задаёшь слишком интимные вопросы? — сделала замечание Рэйвен. — К тому же, не советую тебе верить всем слухам, что ходят в стенах клуба. Особенно про меня. Они часто искажены и излишне приукрашены. Чего я только про себя не узнала из чужих уст. — У Вашего привилегированного положения должно быть объяснение. Вы буквально на верхушке этой омерзительной иерархии. — Иерархия… — выдохнула женщина. — Ужасная система. Она порождает много недомолвок и обид. Но кого это волнует. Девушки здесь не более чем инструмент. Товар, который можно подобрать по вкусу. И я не исключение. Ты не представляешь, Эми, чего мне стоило высокое положение. Объяснение есть, но я не собираюсь отчитываться перед каждым встречным. Девушка сдалась и недовольно отмахнулась. Рэйвен не нравилось быть предметом обсуждения, но за столько лет уже привыкла, что на пути всегда встречались неугомонные любопытные носы, норовящие перерыть всю её биографию или узнать секрет «успеха». Если для людей успех — это быть красивым дополнением к мужчине, то у Рэйвен было много вопросов. Да, она почти палец о палец не ударяла, но такая участь выпала лишь ей. Другие женщины такой роскошью не довольствовались. — Эми, у меня к тебе тоже есть пара вопросов, — перевела тему женщина. Эмма тут же собралась, всем видом показывая, что готова внимать каждому слову. — Зачем ты отравила того молодого человека несколько дней назад? Девушка сложила руки на груди, цокнув языком. — Я дала Вам ответ — это было в целях защиты. — От чего ты защищалась? — От чего угодно. Я не могу быть уверенной в мужчинах, что меня здесь окружают. — Но он, насколько могу судить, был безобиден. — Откуда Вам знать? — фыркнула Эмма. — Быть может, он до меня домогался, пока Вы не видели. «Вот как», — подумала Рэйвен. — Какой ужас, — с наигранным сочувствием отозвалась женщина. — Однако всё же кое-что меня смущает. Ты ведь одна из пропавших, верно? Ребёнок, которого похитил Фокусник. Эмма вздрогнула. — Откуда Вы знаете? Я рассказывала об этом только Вильяму. А, ну да, мужчинам вообще доверять нельзя. — Не вини Вильяма, я узнала об этом не от него. Простая наблюдательность, — с ноткой коварства улыбнулась Рэйвен. — А ещё мне известно, что тот молодой человек — детектив, отвечающий за дело по похищениям, но, подозреваю, ты уже и так это знаешь. И тогда встаёт вопрос, почему ты его так испугалась. Ах, ещё меня крайне поражает, что ты свободно разгуливаешь по улицам города будучи похищенной. Вот и всё — она загнала жертву в ловушку. Девушка стала выглядеть расстроенной. — Вам какая разница? — Никакая. Однако интерес у меня определённо появился. — Сдадите меня в полицию? — усмехнулась Эмма. — Боюсь, это будет сделать проблематично. Да и кто Вам поверит? Я могу наговорить всего, разыграть жертву Фокусника, что смогла сбежать. А если Вы захотите упечь меня за решётку за тот случай с мистером детективом, то, боюсь, Вы тогда навлечёте на клуб беду. Это явно не понравится мистеру Картрайту. Да и вашему Первому. Это адское место его ответственность тоже. — А где гарантия, что на тебя не заведёт дело упомянутый мистер детектив? Он пострадавший. К тому же, он лично видел всё то, что творилось в клубе. — На клуб мне плевать. Я — другой разговор. Поверьте, в случае опасности я смогу себя уберечь. Вот только прошло несколько дней — за мной так никто и не пришёл. Следовательно, я делаю вывод, что мистер детектив оказался не обиженным дурачком, а выбрал тактику, которую я тоже предполагала. Но Вам это я уже рассказывать не буду, потому что поняла ещё одну вещь. Женщина поразилась гибкости ума Эммы. — И какую же? — уточнила Рэйвен. — Вы ввязались туда, куда не стоило. Можете дальше помогать детективу, вот только теперь Вы ничего от меня не добьётесь. — Однако кое-что всё же прояснилось. Фокусник ведь не похититель, верно? И ты никакая не жертва. Девушка дерзко сверкнула глазами и прищурилась, прикасаясь к дверной ручке. — Не советую шибко вмешиваться. Фокусник игры, безусловно, обожает, но, если из раза в раз преграждать ему дорогу, — он может разозлиться. Так и передайте Вашему драгоценному детективу.

***

— Что это? — поинтересовалась девочка, выхватывая из рук мальчика коробку. — Очередная подачка от твоих фанаток? — Кэт, — протянул в ответ тот, — что за наглость? — Ой, да это всё равно бесполезная ерунда, — отмахнулась девочка. — Ты бы об этом ещё переживал, Раф. Раф глубоко вздохнул и следил за тем, как Кэт оглядывала коробку и исследовала её содержимое. Там оказались всего-навсего шоколадные шарики и записка. Кэт вдруг задорно захихикала. — Я и не думала, что она может быть такой очаровашкой! Ты смотри, она тебе даже сладости какие-то испекла и записку с поздравлениями сделала. Вот она удивится, когда поймёт, что зря старается. Даже жалко её как-то… — Ну да, — протянул Раф, — жалко. Ты же как раз этого и добивалась. — Она такая странная. Зыркает на меня так, словно я ей какую пакость сделала, — всплеснула руками Кэролайн. — Серьёзно, мне кажется, в её голове она — пуп Земли, а нас за придурков держит. Но она такая же, как все девочки. На тебя повелась, поэтому дура в итоге кто? Правильно — она. Раф сомнительно покивал головой и выхватил коробку обратно, в очередной раз читая маленькую открытку: «С днём рождения, Раф. Я печь, по правде говоря, не очень умею, но мне помогала бабушка. Надеюсь, тебе понравится. Там, кстати, внутри миндаль, который ты любишь. Ты мне как-то долго рассказывал про разные сорта, поэтому я пыталась отобрать самый качественный.

С любовью,

Скай»

— Вообще мило, — заметил Раф. — Мне такого никто никогда не делал. — Да ну, тебе мелкота постоянно то шоколадки, то всякие записочки подкидывает в надежде, что ты на них хотя бы взглянешь. Не прибедняйся. На твою смазливую моську даже старшеклассницы ведутся. — Когда такое было? — Я всё вижу и слышу. Раф никогда не был обделён вниманием. Это признавали даже другие мальчики, и он нашёл это прекрасной возможностью достигать желаемого. Почти любая девочка была готова оказать ему услугу, особенно учитывая, что его в начальных классах перелюбила большая часть одноклассниц. Скай, по сути своей, ничем от них не отличалась. Хотя нет — было кое-что особенное. Обычно девочки разыгрывали перед ним сцены ревности, требовали чего-то странного в их возрасте, на что Раф всегда закатывал глаза и выставлял руки перед собой, пытаясь отстраниться. Ему не нужны были отношения, особенно какие-то серьёзные. В его-то нынешние пятнадцать какие ему отношения? Он, по правде говоря, никогда не стремился найти себе девушку с ранних лет, да и за девочками толком не ухаживал. Он привык быть тем, кого любили. Он был любимым, но никогда не любящим. Особенность Скай заключалась в том, что она не требовала от него вставать в позицию любящего. Она не разводила конфликты, когда к нему приставали другие девочки, лишь скромно отходила в сторону и давала ему самому с этим разобраться. Она не распускала руки, не признавалась ему в любви на каждом шагу. Что уж говорить, она ни разу не говорила ему о чувствах, пускай Раф читал всё по её глазам и действиям. Она не хлопала ресницами, пропуская его слова мимо ушей и тупо любуясь им. Скай его не просто слушала, она его слышала. Она запоминала, что ему нравится и что он не одобряет. Помнила всё то, что он ей рассказывал, узнавала от него много нового и искренне благодарила за информацию, особенно в процессе совместного обучения. Вообще сидеть с ней за одной партой было приятно. Скай не скидывала на него всю ответственность и не тянула за рукава рубашки, чтобы он решил пример за неё. У них получалась хорошая командная работа — они играли на сильных сторонах друг друга и блестяще справлялись с заданиями. Раф не любил быть глупым. Раф любил похвалу, питался ею. Однако Скай была единственным человеком, которому он мог спокойно признаться, что плохо понял тему или запутался в задании. Она обычно спокойно объясняла ему материал или разбиралась вместе с ним — ни разочарования, ни осуждения в её глазах никогда не было. Глупым себя Раф рядом с ней вовсе не чувствовал. Дело было не в глупости Скай на его фоне, скорее напротив — Раф до общения с ней даже не догадывался, что тихушница-одноклассница обладала такой страстью к знаниям и, оказывается, тоже прилично училась. А теперь это — она сделала ему милый подарок. — Я думаю, она скоро тебе признается. Хоть будет что обсудить мне с подружками, — продолжила Кэролайн. — О, определённо, — усмехнулся Раф.

***

Раф уставился на притихшую Скай, что хмуро чиркала что-то в тетради на последней парте. С момента её признания прошло меньше недели, и она все эти дни была мрачнее тучи — не улыбалась, не проявляла активность на уроках, ни с кем особо не разговаривала. Девочки шушукались за её спиной и шутили, Кэролайн и вовсе разошлась, подшучивала при любой удобной возможности. Рафу, конечно, тоже было сначала смешно, но сейчас ему стало казаться происходящее таким глупым. Скай серьёзно стыдили за то, что у неё в четырнадцать ни разу не было отношений, а первая любовь оказалась неудачной? Выглядело всё так, словно их классу, в особенности Кэролайн, просто хотелось найти козла отпущения от скуки. Раф получил одобрение класса, всё осталось на своих местах — девочки продолжали за ним бегать, Кэролайн по-прежнему держала его вблизи своего круга общения. Ему было выгодно находиться рядом с ней — как ни крути, любимая дочка богатых родителей. Кэролайн не брезговала пользоваться возможностями и делиться ими с другими. В столовой он оказался свидетелем казуса. Кэролайн перевернула на Скай поднос под видом случайности. Рафу думалось, что девочка не вынесет такого унижения и убежит в слезах и соплях, как тогда, когда он жестоко отверг её чувства, однако всё обернулось иначе. Скай сжала кулак и угрюмо прожигала дырку в хохочущей Кэролайн. Спустя мгновение она сделала то же самое — поднос со звоном упал на пол, и Кэт взвизгнула от неожиданности. — Теперь мы с тобой вдвоём как ушатом помоев облитые, — дерзко ответила Скай и прошла мимо, отряхиваясь от остатков еды. Все смешки сошли на нет. Кэролайн в ужасе начала истерить из-за испорченного платья. Раф не сдержался от улыбки. Смеяться над Скай ему перехотелось, потому что она перестала реагировать на раздражители. Рафа это расстроило. Она больше не скрипела зубами, не обращала внимания ни на него, ни на Кэролайн. Его это в глубине души оскорбляло — она больше на него не смотрела. — Дай списать. Сложно, что ли? — приставал к Рози один из одноклассников. — Не будь такой занудой. — Может, уже хватит использовать меня? — возмутилась девочка, пряча тетрадь за спину. — Ты мне даже спасибо ни разу не сказал. Мальчик закатил глаза и стал напирать. В итоге тетрадь вызволить у хозяйки ему удалось, и Рози с яростью пыталась до неё допрыгнуть. — Что, будучи метром с кепкой, дотянуться сложно? — позабавился одноклассник, махая тетрадкой. — Отдай! Раф скучающе наблюдал за этим со стороны. «Как дети малые», — подумал он и взглянул на настенные часы. С таким успехом этот придурок не успеет переписать домашнее задание к началу урока. Лучше бы уже сам хоть что-то начиркал в тетрадке, создав вид хоть какой-то умственной деятельности. — Раф, лови! — крикнул одноклассник, и в следующую секунду ему в руки прилетела тетрадь. Рози тут же встрепенулась. Раф скривился и брезгливо отбросил тетрадь в сторону. Её поймал другой одноклассник. Ему совершенно не хотелось принимать в этом представлении никакого участия. В итоге тетрадка стала летать по кабинету, и Раф лишь изредка хихикал с надутого лица Рози, что металась подобно белке в колесе, переживая за свои труды. Насколько она должна чувствовать себя неудачницей, чтобы позволять другим так водить её за нос? Рафу было её жаль. Однако всё закончилось в одно мгновение, когда тетрадь оказалась в руках только что зашедшей в класс Скай. Девочка в недоумении нахмурилась и осмотрела тетрадь. — Скай, кидай мне! — помахал ей одноклассник. — Нет! — возразила Рози. Скай вдруг погрубела в лице и приблизилась к Рози, вручая ей тетрадь, причём с такой резкостью, словно была готова пришибить любого, кто приблизится к ним хоть на шаг. — Ну да, конечно! — саркастично отозвался одноклассник. — Что ещё стоит ждать от Скай, такой же зануды. Одноклассники вам не чужие люди, а вы даже помощь оказать не можете. — Рот закрой, — внезапно огрызнулась Скай. — Рози вам вообще ничем не обязана, а если вы по природе своей тупые, может, повод задуматься насчёт коррекционного класса? Думаю, там вам самое место. Раф вздрогнул от такого злобного тона. Лицо одноклассника вытянулось, а Рози опасливо прикоснулась к плечу Скай и что-то тихо начала ей вторить. — Это ещё что за выкрутасы, Скай? — не понял другой одноклассник. — Нормально разговаривать родители тебя не научили? — С вами невозможно нормально разговаривать, — не стала отступать Скай. — Вы уже по горло у меня стоите. Спокойно учится человек, никого не трогает — нет, надо докопаться. — Только взгляните на неё, — рассмеялся главный обидчик Рози. — Нашлась тут благородная девица. Ты за Рози заступаешься, потому что в своё время за тебя никто не заступился? Строишь из себя не пойми кого, хотя сама недавно перед всеми крокодильими слезами заливалась. Раф подтвердит. Да, Раф? Скай поджала губы. — Давайте в этот раз без меня, — отмахнулся Раф, уткнувшись в учебник. — Что и требовалось доказать, — хмыкнула Скай. — Я говорю одно, ты мне — другое. Есть смысл дальше вести беседу? Мальчики наигранно протянули «о», сопровождая действия Скай, — та невозмутимо уселась на своё место и стала раскладывать учебные принадлежности, игнорируя двух забияк. Раф изредка бросал на неё взгляды из интереса. Девочка весь оставшийся день выглядела злобной и холодной, причём вела себя она так же и с Рози, что виновато пыталась с ней поговорить на переменах. Раф не понимал, почему ему вдруг стала казаться пресной жизнь, когда Скай перестала оказывать ему знаки внимания и убиваться по нему. Его раздражал холод в её глазах, равнодушие в ответах, тотальное игнорирование, если он находился рядом. Он так привык к тому, что она ему улыбалась и с интересом чем-то делилась. У неё так ярко горели глаза, когда тема обсуждения казалась ей слишком увлекательной. Раф привык, что его слушали. Теперь же с ним рядом не было никого, кто мог выступить в роли прекрасного слушателя. Да и собеседника тоже. С Кэролайн он мог только посплетничать или обсудить что-то поверхностное — он с самого начала знал, что это паршивая дружба. Единственное, что он мог делать, — это намеренно выводить Скай на эмоции. Однако, кроме того, чтобы бесить её, он ничего не умел. Раф знал, что она не терпела насмешек над собой, что её злила несправедливость по отношению к себе и другим, что она была так же, как он, зависима от чужого признания и похвалы. В ней было столько огня, столько страсти и амбиций… причём это всё она прятала за хрупкой фигуркой и тихим поведением. — Блиц-опрос. Сейчас я вызову к доске двух учеников, которым я по очереди буду задавать вопросы и давать максимум пятнадцать секунд на обдумывание. Кто больше ответит на свои вопросы, получит от меня балл плюсом к зачёту в конце учебного года. «Какой странный формат, — подумал Раф. — Соперник как стимул думать быстрее? Нет, это не для меня». — Может, есть желающие испытать себя? Рози?.. Рози взволнованно замотала головой. — Нет, в тебе я уверена. Давай дадим шанс другим. С последней парты показалась высоко поднятая рука. Раф обернулся через плечо, приметив серьёзно настроенную Скай. «Хотя…» — протянул в мыслях он, поднимая руку следом. — Вот и славно. Скай, Рафаэль, к доске. Раф почувствовал воодушевление, когда увидел, как на лице Скай сначала промелькнула озадаченность, а после проявилось плохо скрываемое раздражение. Они встали друг напротив друга, пока учительница задумчиво листала учебник по физике. Раф не сдержался и подмигнул ей с издевательской ухмылкой, на что Скай тут же рассвирепела и отвернулась. Класс зашушукался, и Раф почувствовал нарастающий азарт. — Скай, готова? Девочка кивнула. — Что такое электролиз? — Это процесс окисления и восстановления на электродах. — Хорошо, принимаю. Рафаэль, какие ионы идут к электродам? — Если говорим про анод, то отрицательные, если про катод, то положительные. — Скай, закон Ома. Скай нервно забегала глазами, а после в волнении выпалила: — Сила тока прямо пропорциональна напряжению и обратно пропорциональна сопротивлению. «Тебе действительно так важна эта глупая оценка?» — подумал Рафаэль, отслеживая каждое движение соперницы. — Рафаэль, второй закон Ньютона. — Так… — застопорился Раф на секунду. — Сила, оказываемая на определённое тело, равна массе, умноженной на ускорение, вызванное этой же силой. — Что такое диффузия? — Это переход частиц из одного вещества в другое… Причём это взаимный процесс! — Принимаю, — покивала головой учительница. — «Взаимное проникновение частиц» будет сказать правильнее. Чему равно ускорение свободного падения? — Девяти целым и восьми десятым, — сразу же ответил Рафаэль. Ему пока везло на вопросы. — Как называется сила, которая действует на тело, что погружено в жидкость, и равная весу вытесненной этим телом жидкости? — Подождите, — заметно запаниковала Скай. — Я знаю… Прошло несколько секунд. — Рафаэль. — Сила Архимеда. Скай вздрогнула. У неё на лице так и было написано, что она действительно знала, но память подвела её в нужный момент. «Если бы ты меньше тряслась из-за таких мелочей…» Отлично, теперь он был в выигрыше. Скай сжала руки в кулаки. Раф понял, что она расстроилась, однако сдаваться не собиралась. — Давайте что-нибудь посложнее. Что такое пьезоэлектрики? — Диэлектрики… в которых наблюдается пьезоэффект. — Хорошо. А что такое пьезоэффект, Рафаэль? Раф взглянул на Скай, что уставилась на него с немой надеждой. Разумеется, она хотела, чтобы он хоть раз оплошал и они сравнялись по баллам. Мальчик дёрнул уголком губы в преддверии улыбки и выдохнул: — Не помню. Глаза Скай тут же вспыхнули, и Рафа это позабавило. — Скай. — Это возникновение электрических зарядов на поверхности под действием деформаций или, напротив, механических деформаций из-за действия электрических зарядов, — гордо ответила Скай, а потом менее уверенно добавила: — При подаче напряжения. — Очень хорошо. Рафаэль, может, ты вспомнил. Что из определения Скай прямой пьезоэффект, а что — обратный? Простой вопрос. Учительница явно давала ему шанс отыграться, и Скай это возмутило — её брови нахмурились. Раф вздохнул и… …сделал правильный выбор. — Когда у нас возникают электрические заряды — это обратный пьезоэффект, следовательно, если наоборот — прямой. — А вот и нет, — отвергла его ответ женщина. — К сожалению, Рафаэль, Скай обошла тебя на один балл. — Какая жалость, — равнодушно протянул Раф. — Ничего, я блесну знаниями на зачёте. — Я в этом не сомневаюсь. Скай, поздравляю, у тебя бонус. Скай улыбнулась и кивнула в знак понимания. Она выглядела такой радостной, хотя Раф уверен, что она сдала бы этот зачёт и без дополнительного балла. Правильно — Скай везде искала признания. Она хотела чувствовать себя достойной — лучшей. «Долго будешь прятаться за шкурой серой мыши?» — Как можно было продуть Скай? — причитала возле него Кэролайн. — Ты же мне сам недавно рассказывал, что такое эти ваши пьезоэлектрики! Тебе память отшибло? — Может быть, — хмыкнул Раф. — Переволновался. — Ты и волнение — вещи противоположные! Признайся, ты ей поддался. — Тоже может быть. — Зачем? — Захотел. Кэролайн сложила руки на груди, критично оглядывая Рафа, а после подозрительно произнесла: — Как скажешь… Раф в тот день почему-то чувствовал себя счастливым, даже не понимая почему. «Улыбка без причины — признак дурачины», — насмешливо подумал он про себя, косясь на Скай, что весело щебетала с Рози. Кажется, её день тоже был озарён светом после впечатляющей битвы за бесполезный балл. — Раф, давай объективно, — засуетилась возле него Кэролайн, — у кого из класса фигура тебе нравится больше всего? Раф задумчиво покрутил ручку между пальцами, а после усмехнулся: — Моя. — Мы поняли, что ты самовлюблённый нарцисс, однако очевидно, что я спрашиваю среди девочек, — закатила глаза девушка, откинувшись на спинку стула. — Вот как тебе моя? — Хорошая, — скучающе ответил Раф. — А Рози? — М… обычная. Зато у неё ноги красивые. Кэролайн пустила смешок. — Вот умела бы эта заучка красиво одеваться… Раф распластался на парте, находя этот диалог удручающе идиотским. — Что скажешь насчёт моих подружек? — Одна доска-два-соска, другая — на любителя. Глаза Кэролайн сначала широко распахнулись, однако после девушка тихо рассмеялась. — Ты где такие выражения берёшь? Я ей этого не скажу, а то она из тебя душу вытрясет. — Не знаю, что в голове первым появляется, то и говорю, — приподнял голову Раф, зевнув. Неподалёку на последней парте зашуршала страницами учебника Скай. Кэролайн коварно ухмыльнулась. — А Скай тебе как? — Ты можешь сколько угодно называть её чучелом или белой молью, но бёдра у неё что надо, да и талия тоже. — Ты где там талию увидел? Она постоянно в мешках ходит. — Я её в платье один раз видел. — А чья лучше — моя или Скай? — Скай, — сразу ответил Раф, даже ни разу не задумавшись. — Ты охренел? — толкнула его локтем Кэт. — Это какое она там платье надевала, что ты выбрал её, а не меня? Раф отмахнулся от подруги, оглянувшись на Скай, что в этот момент вертела свою тетрадь под разными углами, словно разгадывала египетскую символику. У неё иногда была смешная мимика, особенно в такие моменты, — всё её эмоции легко читались по лицу. Вот сейчас она наверняка не могла разобрать собственный почерк. — Вообще, если правда говорить объективно, Скай миловидная, — вновь заговорила Кэролайн, тоже уставившись на одноклассницу. — Но она такая дура, раз так странно одевается. И косы свои дурацкие плетёт. Ты наверняка хоть раз видел её кудри. Ей даже укладку делать не надо. — Да ладно, Кэт, ты умеешь говорить хорошие вещи о других людях? У тебя нет температуры случайно? — Раф, я тебя сейчас кое-куда отправлю, звезду с неба пойдёшь мне доставать. — Боюсь, ты одна из тех, ради которой за звездой я точно не пойду.

***

— Я не знаю, Раф, хоть как, но ты должен сейчас отыграть, — взмолился одноклассник. — Там Скай на подаче. — Ты во мне сомневаешься? — усмехнулся Раф. Игра в волейбол всегда сопровождалась потом и воплями. Раф обожал вызываться капитаном и собирать себе команду из «терминаторов» — победы тешили его эго. Однако в этот раз во второй команде капитаном избрали далеко не дурака, в итоге теперь они весь урок воевали за победу, следовали друг за другом на расстоянии одного очка. Скай на подаче — не к добру. Она единственная из девочек, что подавала мячи не хуже мальчиков, а ещё металась на поле игры как бешеная, словно её эти ничего не значащие победы сделают величайшим спортсменом. Раф часто забирал Скай к себе в команду, она была неплохим связывающим и с ходу понимала, куда и как бить. Невысокий рост совершенно ей не мешал. Скай услышала свисток и невозмутимо подала мяч. Раф охотно его принял, перекинув через сетку. Вновь началась активная возня — решающий мяч. Если мяч упадёт на их стороне — победят противники, если наоборот — соответственно, те прочувствуют на себе ношу проигравших. Это продолжалось долго. Раф уже весь избегался, и тут ему в голову пришла шальная мысль. Мяч летел к нему, и он, как всегда, отбил. Намеренно в зону Скай. Та возле позиции подающего засуетилась и приняла игру. У них началась «перестрелка» — теперь всё зависело от того, кто из них сдастся первым, потому что Скай, видимо, разозлилась на него, раз тоже продолжала подавать ему подарки в лице летящего мяча. Класс на лавочках расшумелся. — Скай, лови чёртов мяч! — крикнул капитан её команды. Скай встрепенулась и кинулась назад, мяч явно не улетит за линию поля, а у неё всего пару секунд, чтобы добежать до границы. «Не успеет», — со злорадством подумал Раф. Однако Скай его удивила. Она вдруг упала и прокатилась по полу, отбивая мяч одной рукой. Её и до того лохматая коса расплелась, кудри распушились, обрамляя её блестящее от пота лицо. Раф аж невольно засмотрелся, поразившись её рвению к победе. Внезапно его привёл в чувства отскочивший рядом с ним мяч, и Рафа оглушил свисток. «Придурок, а мяч ловить кто будет?» — упрекнул он себя. — Ты чего столбом-то стоял? — возник рядом стоящий одноклассник.

***

Рафаэль склонился над верстаком, сдувая металлическую стружку. Он критично оглядел зарождающееся ювелирное украшение и цокнул языком, вновь положив кусок металла на подставку лазерного станка. Его это раздражало — он не мог получить желаемый результат уже несколько дней. Рафаэлю понадобился всего день, чтобы придумать возможные дизайны украшения для жены мистера Берри, и он сразу же отправил их на его усмотрение. Получив одобрение, он приступил к работе, но у него будто всё валилось из рук — то он палец обожжёт, то случайно обрежет больше, чем нужно. Шлифовка у него и вовсе заставляла желать лучшего, о гладкости не шло никакой речи. Ему уже было жалко материалов, что он потратил на это занятие. Видимо, два года «застоя» дали о себе знать. В последнее время он возился только с бумажками предприятия и заключал выгодные договоры. — Золотые руки, говорите, — проворчал Рафаэль, сдавшись и плюхнувшись в потрёпанное жизнью кресло. Телефон на деревянном столе завибрировал, и Рафаэль хмуро схватился за него. Наверняка опять по делам рабочим ему строчили. «Новая фотография на стене», — горело уведомление. Рафаэль усмехнулся. Ладно — это было определённо интереснее, чем беседы о делах насущных. Его перенаправили на страницу человека — очень хорошо знакомого ему человека. Он подписался сразу же, как увидел её аккаунт в чате, однако та оказалась излишне гордой и оставила его заявку в друзья проигнорированной — ни отказа, ни одобрения. «Так на тебя похоже», — подумал он, листая ленту. На новой фотографии была Скай с незнакомой ему девушкой. Незнакомка его мало интересовала, в отличие от хозяйки страницы. «Теперь ты совершенно не похожа на серую мышь», — заметил Рафаэль, осматривая коричневый строгий костюм — брюки и жилет. Казалось, она должна выглядеть как школьница, но белая рубашка с дерзко расстёгнутыми пуговицами сделала своё дело, оголив шею и тонкие ключицы. Слегка взъерошенные кудри тоже внесли немалый вклад. Рафаэлю казалось, что Скай была единственной девушкой, которой, по его мнению, шла лёгкая небрежность. Она не выглядела неухоженной, скорее, это придавало её образу изюминку — какой-то расслабленности и естественности. Вероятная подруга, по сравнению с ней, выглядела элегантнее и аккуратнее, но, тем не менее, оставляла наигранное послевкусие. Рафаэль решил не кривить душой и поставить отметку первым. Ему чертовски было интересно, как реагировала на уведомления от него Скай. Она злилась или, напротив, радовалась? Однако ему совсем не хотелось узнать, что девушка не придавала никакого значения его скрытым провокациям. Вдруг она даже не вчитывалась в уведомления и просто сметала их в сторону пальцем? Он исследовал её страницу вдоль и поперёк ещё в первый раз, и кое-что ему в ней не давало покоя, а именно одна-единственная фотография, где Скай была рядом с молодым человеком. Казалось, в фотографии не было ничего такого — Скай делала селфи, а загадочный незнакомец несколько растерянно глядел в камеру позади неё. Она наверняка не стала бы выкладывать фото непонятно с кем. Этот человек что-то для неё значил, и, возможно, Рафаэлю было невероятно сложно смириться, что Скай почти за десять лет могла найти себе пассию. «А мой мужчина не жалуется», — сказала она ему напоследок, и Рафаэль скривился от мысли, что она подразумевала этого юношу на фотографии. Он казался моложе неё, и взгляд был невинным, как у запуганного ягнёнка или щенка. Небось, такая вредная женщина нашла себе покладистого и во всём потакающего, иначе ситуацию с отношениями Скай представить Рафаэль не мог. Она, будучи такой доминантной, не вытерпела бы рядом с собой такого же борзого и неуправляемого. Может, потому она от него и отказалась в тот день. Рафаэль ненавидел и любил её одновременно — девушку, что перевернула его жизнь с ног на голову. Все эти годы он пытался уверить себя, что влюбился в её отношение к нему — не в неё, и получалось. Настолько получалось, что он смог жениться и обзавестись ребёнком. Но Рафаэля это не устроило — брак, как и ожидалось, вышел неудачным, и Кэролайн терпеть он больше не смог. Эта женщина была слишком избалованна и капризна, и он головой понимал, что у него не было ни сил, ни финансов тянуть её запросы. Ей был нужен терпеливый, но при этом невероятно богатый мужчина с твёрдой хваткой. Он не смог стать тем мужчиной, что любил бы Кэролайн просто за её существование — его раздражала инфантильность взрослой женщины. Рафаэль хотел партнёра, не красивое дополнение. Только к старшим классам ему пришло осознание, что Скай прекрасно вписывалась в его сценарий будущей жизни. Но, судя по всему, это понял только он — она ведь отвергла его, убежала, а после углубилась во взрослую жизнь и совершенно пропала с его радаров. Где он и видел о ней упоминания, это дело о Невидимках, что навело много шуму среди простого населения. Сначала ему думалось, что в статьях упоминалась однофамилица с совпавшим именем, однако все его сомнения развеялись, когда он с интересом читал все новости после ликвидации лидера терроризирующей группировки. Это была предельно точно его Скай Уильямс. Чем дольше он пялился на провокационную фотографию с незнакомцем, тем больше убеждался, что где-то его видел до этого момента. Кэролайн его кое-чему научила за десяток лет дружбы и почти три года брака. Рафаэль стал искать официальные статьи и новости о деле Невидимок. Его интересовала лишь одна статья — та самая, где у следователей брали непосредственно комментарии. Он по памяти открыл видео. На фоне полицейского участка стоял молодой человек, и как чертовски совпало, что это оказался тот, кого он искал. «Чейз Митчелл, значит», — прочитал сноску на экране Рафаэль. Здесь Чейз выглядел не просто моложе Скай, а буквально казался подростком, что только выпустился из школы. На фотографии он выглядел несколько погрубевшим и возмужавшим. «Ты себе ребёнка, что ли, нашла?» — усмехнулся в мыслях Рафаэль. На видео юноша только и делал, что крайне уклончиво отвечал, и пытался успокоить зрителей базовыми фразами, при этом выглядя не очень убедительно. Уставший взгляд и заметная нервозность выдавали его с потрохами. Складывалось впечатление, что юноша увидел то, что повергло его в шок. — Известно, что лидер Невидимок был ликвидирован. Что подразумевает следствие под этим словом? — задала вопрос женщина, вновь наклоняя микрофон в сторону Чейза. Тот бросил на журналистку сомнительный взгляд, не спеша с ответом. — То и значит — ликвидирован, — ответил он. — То есть, он не просто мёртв, а намеренно убит без судебных разбирательств? Своеобразная смертная казнь? В нашем штате она не легализована. — Вы, как журналист, должны понимать, что слово «ликвидирован» может применяться в разных контекстах. Возможно, следствие выразилось некорректно, называя смерть Хамелеона именно ликвидацией. Она произошла в процессе захвата тайной базы, это никто не мог предвидеть. — Несчастный случай? — Сомнительное словосочетание. Никто намеренно его убивать не желал, но в ходе перестрелки нельзя предугадать наверняка, куда угодит пуля. — Тем не менее, следствие скрывает подробности о его смерти. Как Вы можете это прокомментировать? Рафаэлю уже было жаль молодого человека, что явно не чувствовал себя комфортно в кадре, особенно под натиском таких ярких провокаций. Разумеется, умная часть населения чувствовала, что следствие что-то прятало, и это, по правде говоря, в большом мире норма — никто никогда не говорит чистую правду и нигде нет достоверного источника. — Никак не могу прокомментировать. Моя задача — поделиться информацией, которую мне позволили донести до населения. На этом видео прервалось. Он помнил, как смотрел его в надежде узнать больше, но по итогу что интервью некого Маршалла Смита, что ответы Чейза Митчелла — ничего дельного там не раскрылось. Следователи крутились на одном месте и пытались заговорить самого журналиста. Интервью Скай не было, так как в то время, по данным статьи, она проходила курс медицинской помощи в связи с тяжёлым ранением. Тем не менее, позже журналисты докопались и до неё, но взяли её комментарии уже в письменной форме. Разумеется, Скай пошла по стопам напарников и написала ровным счётом ничего. Скай Уильямс решила закрутить роман с коллегой? «Опрометчиво», — хмыкнул в мыслях Рафаэль. Это — плохая идея. Мало того, что они конкурировали в одной сфере, так ещё и в случае расставания им придётся смотреть друг другу в лицо каждый чёртовый день, если, конечно, их потом не разделят как-нибудь по отделам. Рафаэль плохо представлял работу детектива, но суть оставалась примерно одинаковой. На этом его мини-расследование не закончилось. Рафаэль нашёл в друзьях Скай так называемого Чейза Митчелла и расстроился, когда понял, что его страница — пустота. Прямо человек-загадка — ничего нет, кроме одной фотографии, где он с каменным лицом стоял в сером пальто во время снегопада. Здесь он казался старше, чем на том видео, да и взгляд теперь не выражал щенячью доверчивость. «Да к чёрту эту Уильямс», — резко взбесился Рафаэль, откладывая телефон на стол. Будто что-то поменяется от того, что он будет мониторить её соцсети. Рафаэль осудил себя за детское поведение. Однако, как ни крути, покоя ему это не дало. Он со злостью вернулся к изготовлению украшения.