XVI. Отцы и дети

Чейз вошёл в комнату, ожидая окунуться во тьму, однако его удивили всё ещё включенный свет и хмурый Макс, что сидел на краю кровати и водил пальцем по экрану телефона. На столе он обнаружил докипающий чайник. Холмс резко подскочил и отложил телефон на тумбочку. — Чай будешь? Чейз растерялся от внезапного вопроса. — В два часа ночи? Макс слегка помялся, пробормотав: — Нет, если, конечно, не хочешь… — Буду, — перебил его Чейз, кинув пачку сигарет на кровать. Спустя пару минут они уселись за стол. Повисло неловкое молчание, но, видимо, только для Холмса, потому что он пару раз кидал неуверенные взгляды в сторону напарника и не мог найти себе места, ёрзая на стуле. Чейз в это время пребывал в своих мыслях и пялился на пар из чашки, что завораживающе растворялся в воздухе. — Ты… — прочистил горло Макс, — хорошо себя чувствуешь? Чейз вздрогнул и после осознания вопроса нахмурился, подняв взгляд на напарника. — Да. — Подозрительный прищур. — А что? — Нет, ничего, — поджал губы Холмс, спрятав глаза. — Ты задыхался. Вдруг какой приступ. Чейз глубоко вздохнул, понимая, куда вёл их разговор. — Слушай, — начал он, — давай сделаем вид, что этого не было. Мне жаль, что я разбудил тебя. Если такое повторится, то, думаю, мы можем купить ещё один номер, чтобы тебе было комфортнее, и я не действовал тебе… — Ты дурак или только притворяешься им? — вдруг разозлился Холмс. — Какой к херам ещё один номер? А если ты задохнешься в одну из ночей? Мне же потом отчитываться, какого чёрта ты на тот свет отправился. — Я не задохнусь. Это не болезнь, — спокойно ответил Чейз. — Откуда мне знать? Может, ты скрытый астматик? — Нет у меня астмы, можешь спать спокойно. — Тогда объясни, что это было. Ты хоть знаешь, как я испугался? — А чего ты испугался? — По-моему, это нормально бояться, когда на твоих глазах человек задыхается, нет? — Мне казалось, ты мне поможешь — добьёшь, — попытался отшутиться Чейз. Вот только Макс шутку не оценил совершенно. — Знаешь, у моей мамы регулярно приступы удушья. Они могут быть и ночью, и днём. Я поэтому и живу до сих пор с ней, потому что боюсь, что в одну из таких ночей она не сможет помочь себе. Чейз почувствовал, что атмосфера стала серьёзной, даже чересчур. Он отмолчался. — У тебя нет мамы. Ты, наверное, не понимаешь, каково это — бояться за родного человека. Мне чертовски страшно её потерять. И знаешь, твоя сегодняшняя выходка только заставила меня сильнее беспокоиться за неё. Она сейчас в мегаполисе одна, никто за ней по ночам приглядывать не может. — Кроме тебя, у неё никого нет? — поинтересовался Чейз, чтобы не казаться безучастным. Макс хмыкнул и отпил из чашки. — От неё все отказались, когда она получила инвалидность. Она уже пережила один инсульт. Я пытался привлечь своего отца. Чтобы он хотя бы навещал её, пока меня рядом нет, но… — Макс нервно сглотнул. — Конечно, отцу нет до неё никакого дела. Думаю, он обрадуется, если она скорее сляжет в могилу. — Их развод закончился не на доброй ноте? — К сожалению, — скривился Макс. — Не то чтобы моя мать святая. Они друг друга стоят. Она ему первая изменила, и отец её простил, но именно тогда всё и началось. На самом деле мне кажется, что отец её никогда и не прощал, только пытался. В любых ссорах он попрекал её за это, заставлял унижаться перед ним за совершённый «грех». А потом изменил сам. Нашёл какую-то девушку моложе его почти на десять лет, и понятное дело — свинтил. — А как же ты? — А что я? — Отец обижен на твою мать, но ты по-прежнему остаёшься его сыном. Он просто ушёл? Макс мрачно усмехнулся, зачесав чёрные волосы назад. — Ушёл, — ответил он. — Моим мнением в то время никто не интересовался. Родители были слишком погружены в выяснение отношений и, правильнее будет сказать, забывали про меня. А когда отец сказал, что я не его сын, я и вовсе обозлился на них двоих. Он пытался уверить мою мать, что я от другого мужчины, но только слепой идиот не заметит, как я сильно на него похож. В общем, думаю, это объясняет, почему в подростковые годы я искал признание везде, кроме семьи. И, тем не менее, со мной до конца была только мама. Да, она не идеальная мать, но у меня есть всё только благодаря ей. — Смею предположить, твой отец всё же косвенно от тебя отказался? — Честно, я не знаю, любит ли он меня, как сына. Он так и не извинился за те слова, но при этом до сих пор контакт со мной поддерживает. — А ты общаешься с его новой семьёй? — Со своими «братьями» и его нынешней женой? Нет, они мне не сдались. Я даже их вживую ни разу не видел. Чейз покивал в знак понимания. Макс вдруг застыл и стал выглядеть растерянным. — Что ты за допросы мне устраиваешь? — возмутился он. — Закроем эту тему. — Я заметил, — начал несмело Чейз, прищурив один глаз, — ты чувствуешь стыд, когда рассказываешь о себе. Почему? — Наверное, потому что ты мне не друг, а я тебе уже второй раз душу на блюдечко выкладываю? Я не знаю, что ты такого делаешь, но почему-то именно при разговорах с тобой меня прорывает, хотя до этого момента я вообще ни с кем это не обсуждал. Разумеется, меня это пугает. Если ты посмеешь это использовать против меня хоть раз, я тебя убью. Чейз мягко посмеялся. — Что смешного? — не понял Макс. — Ты самый последний человек, с которым я хочу разговаривать на такие темы. И меня бесит, что я противоречу сам себе и по итогу говорю именно с тобой! — А тебя когда-нибудь слушали? Макс вновь замер и тупо уставился в глаза напротив. — Я правда ничего не делаю, — развёл руками Чейз. — Мне просто нравится слушать. — Нет, это определённая какая-то хитрая тактика выведывания информации, — нахмурился Макс. — Я понял! Всё дело в твоих вопросах. Ты задаёшь правильные вопросы. Чейз наклонил голову вбок, выдав: — Засранец ты, Холмс. Так быстро просёк мою фишку, даже обидно. Макс победно ухмыльнулся. — Рад, что я не такой уж идиот. Просто я уже второй раз ловлю тебя на том, что ты вместо базовых ответов или немого слушанья начинаешь лезть глубже и направляешь вопросами собеседника в нужное тебе русло. Люди подсознательно любят о себе говорить и, по правде говоря, любят вопросы, что касаются их, — разумеется, многие люди встречают такой повышенный к себе интерес радушно и начинают говорить непозволительно много. Помню я это со времён своей учёбы. Ну нет, Митчелл, больше ты меня за нос водить не будешь. — Жаль, — пожал плечами Чейз. — Я применяю эту тактику на арестантах и свидетелях, реже — на окружающих людях вне работы. Вот только, Холмс, на тебе я применял это не с целью навредить или выведать твои чёрные секреты, а просто из интереса. — То есть?.. — Ты мне интересен, — спокойно признался Чейз. Лицо Макса вытянулось. — Подожди… об этом говоришь ты — Чейз Митчелл, высокомерный лейтенант, что всегда считает должным выпендриться и показать, как же он хорош? — Не думаю, что всё в твоих словах правда, но… да, — слегка покачав головой, согласился Чейз. — Я привык изучать людей, особенно поблизости. — А ты не можешь воздержаться от своего изучения? — не одобрил слова напарника Холмс. — Мне как-то не очень нравится, когда в мою душу лезут против воли. — Я подумаю, — едва заметно улыбнулся Чейз. Они продолжили пить чай в молчании. Тревоги Чейза сошли на нет, и кто бы мог подумать, что его будет успокаивать присутствие рядом такого человека, как Макс. По крайней мере, Холмс не сжимал его горло руками и, как отметил Чейз, в каком-то роде беспокоился за него. У подобного поведения может быть множество причин. — Ты так и не объяснил мне, что произошло. Чейз почувствовал первый укол раздражения. — Мне приснился дурной сон. Такое объяснение тебя устроит? — О, — протянул Холмс, — так это была просто паническая атака. Думал, всё куда серьёзнее. «Паническая атака?» — хмуро промелькнуло в мыслях Чейза. Разумеется, он был знаком с таким понятием, однако никогда к себе не применял — в его голове это состояние казалось для него далёким, тем, что никогда его не настигнет. К тому же, страх был вовсе не беспочвенным — его терзали сновидения. Но, тем не менее, в словах Макса была истина. У него действительно были панические атаки, и до Чейза осознание дошло только сейчас — учащённое сердцебиение, удушье, холодный пот и головокружение. А самое главное — пробуждение животного, забытого человеческой частью поведения. Это было сродни инстинктам, которых, как принято считать в науке, у людей больше нет. Он хотел подобно зверю забиться в угол, скрыться от опасности, только бежать и бежать, причём без остановки. Чейз терял рассудок, терял разум — на первое место вставала нужда в чувстве безопасности. На психологии, во время учёбы в академии, он изучал много психологических состояний, в котором могут пребывать люди — это необходимые знания для общения с людьми, особенно в криминальной сфере. И у Чейза, по правде говоря, был богатый опыт — он бывал на практике в психушке, на допросах взаимодействовал с людьми различного психотипа, убил собственными руками явного психопата. Его резко передёрнуло. Верно, он — убийца. Сторонник закона, что сам оступился. Эта мысль опасно обожгла сознание. С ним определённо что-то не так. Чейз решил, что он наткнулся на триггер — то, что спровоцировало откат назад. Ему казалось, после дела Невидимок он пришёл к душевному равновесию, но за несколько дней вновь всё пошло не по плану. Он не мог взять над своими мыслями тотальный контроль — не мог, как когда-то, отказаться от чувств. Точнее, мог — вот только ему придётся пожертвовать многим. И в это «многое» входила Скай. Чейз может вновь закрыться, натянуть на себе тысячу защитных оболочек, но это сделает его никем — он вновь вернётся в исходную точку, а, значит, останется один. Потому что бессердечная мразь не заслуживала иметь поблизости хоть кого-то — она не соответствовала людям. «Пожалуйста, не сейчас», — попросил Чейз. Ему нужно держать себя в узде, особенно в разгар расследования. Привести себя в порядок, вернуть контроль — он обязан. — Митчелл?.. Ты меня пугаешь, — сомнительно отозвался Макс. — Может, возьмём завтра выходной? Выспимся, забудем хотя бы на один день про этого несчастного Фокусника... — Нет, отдых может подождать. У меня плохое предчувствие. — Не спорю, работа есть работа, но так и с катушек съехать можно. Особенно учитывая, какой нам придурок попался. — Нет, Холмс, ты не понимаешь, — медленно произнёс Чейз, доставая из кармана домашних штанов карту и записку. — Око Фокусника уже направлено на нас.

***

Светало. — Джокер. — Макс резко принял сидячее положение, вглядываясь в изображение на карте. — Почему именно джокер? — Это французская колода. — Пятьдесят четыре карты! — Не думаю. Она отличается, если сравнивать её с картами пропавших детей, — заметил Чейз. — Считаю, детей он собирает по колоде из тридцати шести карт, как мы с тобой изначально и решили. — Как думаешь... — Что? — вопросил Чейз, присаживаясь на свою кровать напротив Макса. — То, что он дал тебе карту, что-то значит? — Например?.. — Он пометил тебя, как следующую жертву. Чейз не сдержался от смешка. — Он нацелен на детей. То, что я детдомовский, вовсе не значит, что он побежит похищать меня при первой возможности. — Но, судя по показания Паула Дарси, если он и заигрывал со следователями, то пусто раскидывался картами. Здесь же всё иначе — он намеренно подсунул тебе определённую карту, ещё и в записке сделал акцент на том, что ты вернулся домой. Заметь, он выбрал не «родной город», не «малую родину», а именно «дом». — Исключено, Холмс. Я не ребёнок — это раз. Карта не соответствует изначальной колоде — это два. Он просто дурачится. Хочет запугать, кидает вызов — всё что угодно. Фокусник наивно полагает, что меня это заденет. Макс стал вертеть карту туда-сюда. — Всё же мне не нравится его паршивый флирт, — пробубнил он. — Мне кажется, такая личность, как он, тупо знаками раскидываться не станет. Он наверняка вкладывает в карты особый смысл. Каждый ребёнок соответствует определённой масти, единице колоды. — В случае детей — возможно. Но джокер к колоде из тридцати шести карт вообще никакого отношения не имеет. — Джокер, насколько знаю, сильная карта. — Да. Благодаря ей я одержал верх в ставках с «азартным королём», — согласился Чейз. — В покере такой обладают везунчики. — И их два. — Тоже верно — обычно они внешне как-то отличаются. Понятия не имею, из какой конкретной колоды этот джокер, но у него где-то должен быть брат-близнец. — Как же всё запутанно, — схватился за голову Макс. — Он такой непредсказуемый... такой... непонятный. И что самое бесящее — так близко, но при этом далеко. Вот как его вывести хотя бы на диалог? Особенно учитывая, что он не из болтунов. — Главный вопрос — зачем ему дети. — И этот вопрос он благополучно игнорирует. Нам нужна Эмма Бишоп, Митчелл. Хоть как, но её надо словить и допросить. Только она скажет, что за чертовщину творит их горячо любимый папочка. — Эмма — хитрая лиса, — усмехнулся Чейз. — Не беспокойся, я нашёл надёжного союзника, что поможет нам справиться с «огненной ведьмой».

***

День назад Чейз в очередной раз случайно пересёкся с Рэйвен — эта женщина явно стала для него проклятьем, она встречалась ему везде, словно ступала за ним по пятам. Судьба с ним игралась — этой женщине наверняка отведена особая роль в его жизни. Но Чейз, по правде говоря, фаталистом себя не считал, хотя не отрицал возникновение связей с людьми на уровне «невидимых нитей». Обычно люди чувствовали друг к другу взаимный подсознательный интерес, особенно это заметно в первые минуты знакомства. Каждый раз, когда Чейз на ком-то акцентировал внимание во время первого знакомства, эти люди делали своё дело — принимали участие в его жизни. И он искренне пытался отрицать, что у него тоже был своеобразный интерес к Рэйвен, который возник ещё тогда, в азартном подполье Андрэ Колдена. Эта женщина сама к нему тянулась, и он это чувствовал. Чейз испытывал раздражение. На этот раз они нашли друг друга не в гостинице — в магазине. Чейз взял привычную для него пачку сигарет и с сомнением уставился на неё. Может, просто их не покупать? Он чертовски хотел бросить курить, но желание всегда пересиливало его. — Погляжу, на сигареты ты не скупишься, — услышал он в стороне. Чейз оглянулся, приметив Рэйвен, что деловито рассматривала упаковку в его руках. — Не жалко тратить на эту пакость столько денег? — Могу себе позволить, — невозмутимо ответил Чейз. — Другие мне не по вкусу. — Вот как. Я предпочитаю более экономный вариант. И знаешь, на их качество не жалуюсь. — Ты создаёшь впечатление интеллигентной женщины. Весьма необычно узнать, что ты промышляешь курением. Рэйвен кокетливо усмехнулась. — Я не заядлая курильщица. Это — мой образ. — Образ?.. Наподобие как подростки пытаются набить себе цену? — Если бы, — вздохнула женщина. — Кто бы мог подумать, что определённым мужчинам нравятся элегантно курящие женщины. И этот образ — мой основной. Чейз наклонил голову вбок, внимательно смотря на беспристрастное лицо Рэйвен. Сегодня на ней был далеко не яркий макияж — лёгкий, даже в каком-то роде нежный, разящийся от её дерзких и роковых обликов, которые она уже успела ему продемонстрировать. — Это всё меняет, — тихо ответил Чейз. — И объясняет твоё поведение. Рэйвен добродушно посмеялась. — Мне нравятся умные мужчины. Ты ходишь по тонкому льду, лейтенант. Чейз остался беспристрастным. — Всё же, — серьёзно начал он, — к чему такая лесть? Рэйвен задумчиво отвела взгляд в сторону и улыбнулась своим мыслям. Как бы Чейз ни пытался залезть к ней в голову, она, на удивление, как открытая книжка не читалась — непревзойдённый артистизм. И невероятно хитрая женщина. — Тебе так сложно поверить в то, что тобой может заинтересоваться женщина? — спросила она. — В жизни не поверю, что ты до меня был обделён женским вниманием. — Мы вдвоём знаем, что твой интерес — сладкая ложь, не более, — настоял Чейз. — Интерес, напротив, искренний, а вот флирт ради забавы. Хочу хоть раз увидеть румянец на твоём лице, но ты, к несчастью, холоднее статуи. Ах, как я не терплю мужского равнодушия! Для меня такое впервые, — разошлась в наигранных разочарованиях женщина. — Ты бросаешь мне вызов, а сдаваться противоречит моим принципам. — Какой талант, мисс Рэйвен! — саркастично восхитился Чейз. — Так искусно уметь одурманивать мужчин действительно дар, но, боюсь, я крайне резистентен к твоим чарам. — Переживу, — легко ответила женщина, заправив выбившуюся чёрную прядь за ухо. Чейз почувствовал, что Рэйвен и без его прямого объяснения это знала и понимала — она женщина не глупая. Она явно не из тех, что наивно хотят сражать всех своим обаянием, потому что прекрасно отдавала себе отчёт о происходящем. Рэйвен не отрицала существование не менее проворных людей, что и она, — она с ними игралась, вызывала на поле боя. — Однако у меня есть к тебе просьба, мисс Рэйвен. Если позволишь, найдём более уединённое место и переговорим. — Уединение звучит воодушевляюще, — хитро прищурилась она. — В семь часов, в моей комнате. К сожалению, у меня сейчас есть некоторые дела. В назначенное время он стоял у неё под дверью и поймал себя на мысли, что уже второй раз покушался на личное пространство малознакомой женщины. Скай определённо спустила бы с него шкуру, если бы узнала о его похождениях в дамские комнаты. Однако Скай здесь не было, а он сильно нуждался в этой женщине — всё в интересах расследования. — Заходи, не стой на пороге как бедный родственник, — услышал он за дверью. Чейз удивился — Рэйвен почувствовала его присутствие. Он вошёл в комнату, отметив зашторенные окна и одну горящую лампу на столе. Внутри был сумрак, и Чейз, по правде говоря, нашёл освещение приятным — он не любил яркий свет так же, как громкие звуки. По этой причине Скай часто называла его затворником — в его доме шторы почти всегда были закрыты, а свет выключен даже в позднее время суток, только если он не работал с бумагами. Видимо, у Рэйвен были похожие взгляды, раз она сидела за столом в темени наступающего вечера и элегантно закалывала короткие волосы интересной заколкой — это была металлическая палочка в виде меча, что за мгновение глубоко вошла в пучок волос и закрепила его на затылке, оставив на верхушке торчащий эфес. Чейз впервые увидел её без удлиняющих лик прядей по бокам. «Красивая женщина», — подумал он, искренне и чисто. Чейз за всю жизнь встречал много привлекательных девушек, да и в целом считал женскую красоту особенной — только женщинам удавалось быть невероятно изящными, аккуратными и нежными. Он знал только одного мужчину, который обладал этими внешними качествами, и то был Дориан, содержащий в себе вовсе не грязную «женственность» для мужчины и мягкость в движениях. А вот женщины подобными были на каждом шагу — и для него это удивительно. — Присаживайся, — приглашающе взмахнула рукой в сторону всё того же бежевого дивана Рэйвен. — Я готова тебя слушать. Чейз занял место около окна, как и в прошлый раз, и стал подбирать слова. — Ты часто бываешь в бухтовском клубе? — Пока я здесь, периодически туда заглядываю. — Насколько ты здесь? — Ранее четвёртого июля я точно город не покину. Чейз хмыкнул в знак понимания. — А часто ли ты пересекаешься с Эммой Бишоп? — Смотря как стоят её смены. — Не могла бы ты проследить за ней и желательно вывести на чистую воду? Рэйвен усмехнулась с ноткой коварства. — А не кажется ли лейтенанту, что он включает в своё расследование постороннего человека? — Как когда-то говорил один мой друг: «Nulla regula sire exceptione». — М, — улыбнулась женщина, деловито подперев подбородок рукой и взглянув на него, — ты и латинский язык знаешь. Твой друг говорил мудрые вещи. У меня как-то был клиент-хирург, очень умный и натасканный мёртвым языком по самое «не хочу». — Мой друг тоже часто выражался… иначе. Но, пожалуй, это я запомнил, потому что эти слова — его кредо. — Какой у тебя, однако, богатый опыт с людьми для двадцати пяти лет, — театрально ахнула женщина. — В чём-то ты прав. Правила созданы, чтобы их нарушать. Я прослежу, однако… ты знаешь, что я женщина меркантильная. — Верно. Я готов заплатить. — Мне нужны не деньги, лейтенант, — почти промурлыкала Рэйвен, — а ты. Чейз прищурился, пытаясь разглядеть подвох в словах женщины. — У тебя такой растерянный вид, — рассмеялась Рэйвен. — Ты постоянно подозревал меня в том, что мне от тебя что-то нужно. Так вот, лейтенант, хорошие новости — ты прав. Я наконец-то дождалась момента, когда ты лично обратился ко мне за услугой, а, значит, я имею право просить в ответ. — Ты и своё участие в этом фарсе спланировала? — Отчасти. — Рэйвен вышла из-за стола и стала приближаться к нему. — Я не могла знать наверняка, как сложатся обстоятельства, но, тем не менее, Эмма Бишоп оказалась удачной возможностью подступиться к тебе. Чейз слегка напрягся. Женщина глядела на него подобно хищнику, и он вновь ощутил то самое чувство, что настигло его в поезде при встрече с ней — она пыталась его задавить, потому что прекрасно подходила для роли достойного конкурента. — На самом деле моя просьба не маленькая. Можно я нашепчу тебе на ушко? У стен тоже могут быть уши. Рэйвен слегка склонилась над ним, и Чейз в сомнениях проглотил противный ком в горле. Несмело кивнул. Она почти придавила его к дивану, отчего он в ужасе в него вжался. — Я хочу… — опасно опалило его ухо чужое дыхание.

***

Чейз раздражённо перевёл дыхание, когда до него вновь дошёл звонкий визг. Его улитка во внутреннем ухе явно переживала уже не первую контузию. Дождь. Ветер. Морской аромат. Хлюпающие по грязи детские сапожки. Задорный смех. Молли. Женщина улыбалась ему, протягивая голубую пластмассовую папку. — Держи. — Что это? — А ты позже открой и посмотри. Я это несколько дней для тебя собирала. — Это всё, ради чего я приехал? Молли неловко натянула шаль на плечи и потупила взгляд. — Мне жаль, что я напрягла тебя, но ты здесь не навсегда — передала, пока есть возможность. Чейз вгляделся в неё и… растаял, незаметно для неё закатив глаза. Эта женщина сделала многое в его детстве, и не только для него — она воспитала несколько поколений брошенных детей. Какие бы дети ей ни попадались, она за всё время работы здесь так и не съехала с катушек, как та карга, что под старость лет отыгрывалась на подростках как только можно. Молли же по-прежнему хранила слепую любовь к детям. Он знал, что у женщины личная жизнь была не сладкой. У неё когда-то был сын, которого в итоге зарезали члены некогда существовавшей группировки «Чайки» — той самой, которую накрыл Джек в своё время. Чейз был маленьким, когда это произошло, однако после этого Молли изредка посещали меланхоличные периоды, а ещё она часто пыталась разглядеть в других детях своего сына, приговаривая «а мой Юрий когда-то так же говорил», «вот мой Юрий», «ты так на моего Юрия похож». Имя у её сына было такое интересное — Юрий. Чейз позже выяснил, что у неё муж был иностранцем. Молли ему часто хвасталась, что её Юрий математику понимал так же хорошо, как он, и вообще он бы с Юрием подружился, будь он жив и будь они одного возраста. Но Чейз этого Юрия не знал и никогда не узнает, зато узнал боль матери, что пережила собственного ребёнка и пыталась отдать всю себя на благо будущего. — Хорошо, Молли, спасибо, — кивнул он. — Причём за всё спасибо. Я не говорил Вам этого раньше, но Вы — невероятная женщина, и я преклоняюсь перед Вами. Он слегка склонился в знак уважения, и женщина просияла. Ему показалось, что Молли нуждалась в этих словах — в банальной благодарности. Его сентиментальности с женщиной были прерваны испуганными воплями детей, что вдруг засуетились вокруг них и бросились врассыпную. Чейз тут же преобразился и стал рьяно оглядываться, чтобы найти источник опасности. Молли вскричала: — На крыше! Чейз задрал голову и увидел на крыше одного из общежитий вестника беды. Дети в ужасе тыкали в мужскую фигуру пальцем и бежали прятаться под ближайшую крышу. Молли приложила руку к сердцу, испуганно глядя на объявившегося похитителя, что просто стоял подобно манекену и не двигался. Лишь изредка покачивающий его ветер показывал, что там действительно стоял живой человек. — Лови его, Чейз! Лови! — запаниковала Молли, прикоснувшись к плечу юноши. Верно. Он должен его поймать. Всунув папку обратно женщине, чтобы не мешалась, Чейз оценил расстояние между двумя общежитиями и предусмотрел тактику — какова вероятность того, что он сможет завести Фокусника в ловушку? Он ринулся к заставленной лестнице общежития и сразу же отметил, как тот двинулся, предвкушая погоню. Однако его целью было вовсе не это общежитие — второе. Он, исчезнув из-под взора похитителя в тени, быстро сменил маршрут и стал искать лестницу на крышу. Она, разумеется, тоже была забаррикадирована, но он без сомнений полез по ржавым конструкциям, содрав кожу рук. Если его расчёты верны, Фокуснику понадобится чуть больше времени, чтобы перебежать на второе общежитие сверху. Он должен спуститься на ближайший балкон и допрыгнуть до следующего. В случае Чейза его могла замедлить лестница, но был плюс — лестница пересекалась с путём беглеца. Чейзу необходимо поторопиться. Он рывками стал лезть по лестнице и, запыхавшись, наконец, оказался на крыше. Он не прогадал. Похититель нашёлся на краю второго общежития, явно просчитывая дальнейший маршрут. Чейз осознал, что впервые видел его так близко, так ещё и вживую — маска из папье-маше показалась ему жуткой, но по-своему цепляющей. Фокусник тихо усмехнулся и резко спрыгнул. Сердце Чейза упало, и он кинулся к тому краю, с которого сорвалась его цель — Фокусник был уже на балконе, он не хуже кошки перепрыгивал с балкона на балкон, всё ниже и ниже. Вот только по крышам скрыться ему так просто не удастся. На охранников надеяться смысла не было. Чейз без задних мыслей стал следовать примеру Фокусника. Уже внизу он лихо перепрыгнул через остроконечный металлический забор, вновь ободрав руку. У него явно отсутствовала грация, коя была присуще его беглецу — тот сиганул через забор так, словно обладал несколькими наградами по профессиональной гимнастике. Фокусник глупцом не оказался, вновь полез на крыши зданий, на этот раз уличных, за пределами ограждения — теперь скакать по ним ему будет как раз кстати. Чейз понял, что проиграет ему в догонялках по крышам — его сильная сторона проявлялась на земле. Чейз стал бежать по дороге, пытаясь выслеживать движения на крышах домов. Он был поражён физической мощи похитителя — Фокусник без страха прыгал с одной крыши на другую, с балкона на балкон, с лестницы на лестницу, при этом ещё умудряясь изредка придерживать шляпу и твёрдо сжимать в одной руке трость. На повороте Фокусник застопорился. Здания были не так близки, и Чейз не стал терять времени, что тратил на заминку похититель. Чейз ринулся по аварийной лестнице. К его удивлению, Фокусник никуда не исчез — стоял на краю дома и вглядывался в дорогу, на которой с огромной скоростью неслись машины. Чейз застыл в нескольких шагах от похитителя, боясь спровоцировать того на очередной рискованный прыжок вниз. Похититель обернулся через плечо и выставил трость вперёд, намекая на намерение обороняться. «Даже сбежать не попробуете?» — промелькнула мысль в голове Чейза, однако она тут же испарилась, когда тот зацепился тростью за край здания и спрыгнул. «Вы вообще бесстрашный?» — в ужасе подумал Чейз. Фокусник не ловко скатился по стене здания и не очень удачно приземлился, однако молниеносно поднялся и без страха стал перебегать дорогу. Улица разразилась бравадой, водители агрессивно начали долбить по рулю. Фокуснику невероятно повезло, что здание было невысоким и у него была трость, что послужила своеобразным «крюком». Чейз прошипел под нос ругательство и стал торопливо слазить по карнизам и подоконникам. Он не мог его упустить — ни в коем случае. Он бежал через дорогу под визги машин и уворачивался от несущихся на него железяк. Наверняка ему потом прилетит подарок в виде административных нарушений, но он разберётся с этим после. Фокусник уже бежал по тропинке для пешеходов, далековато от него — не догонит. Чейз впопыхах остановился на секунду и заметил девушку, что садилась в автомобиль. Он подбежал к ней и потребовал: — Садитесь и жмите на газ, прошу. Я полицейский. Девушка в страхе застыла на секунду, но, заметив решительность незнакомца, заторопилась без лишних вопросов, заводя автомобиль. — Что проис… — Вопросы потом, езжайте уже! — перебил её Чейз, залетая на заднее сиденье. Девушка нажала на газ и поехала. Чейз вылез чуть вперёд из-за задних сидений. Незнакомка побледнела и приобрела крайне растерянный вид. — На самом деле я только недавно получила права… — Да мне плевать, просто жмите! — отмахнулся от неё Чейз. — Вы точно полицейский? — Видите того чудаковатого мужчину в маске и шляпе? Преследуйте его, — чуть успокоился Чейз, загнанно дыша. — Он преступник. — Поняла. — Девушка сосредоточилась на дороге. — Там светофор впереди. И другие машины. — Огибайте их. Незнакомке явно не понравилось нарушать правила дорожного движения, но выбора у неё особо не было — она нажала на газ и последовала указаниям Чейза. Он был всё ближе к Фокуснику, и когда они приблизились достаточно близко, Чейз потребовал остановить машину и ещё на малой скорости выпрыгнул из автомобиля, бросив через плечо: — Премного благодарен. Юноша ринулся бежать дальше — они приблизились к границе города, к морскому порту. Фокусник на мгновение оглянулся и явно удивился, что назойливый преследователь оказался у него на хвосте. Мужчина в маске высоко подпрыгнул и стал залезать на бетонную стену порта не хуже скалолаза. Чейз искренне недоумевал, откуда у преступника столько талантов. Только сейчас Чейз заметил, что трость у Фокусника была необычной — она имела небольшой крюк на конце, с помощью которого он хватался за любые выступы и трещины. Чейз приметил неподалёку лестницу, поэтому поменял маршрут. Далее — ограждение и, собственно, сам морской порт, что выглядел как чёртов лабиринт благодаря ящикам и «вагонам». Он уже изрядно выдохся, но адреналин в его крови творил с ним чудеса, как и с его беглецом, у которого как дополнительная способность была кошачья ловкость. Уже на территории морского порта Фокусник на его глазах запрыгнул на контейнер и остановился. Мужчина развернулся к нему лицом и уставился сверху вниз, словно ждал чего-то. Чейз опёрся на колени, задыхаясь, и стал смотреть в ответ. Похититель хрипло посмеялся, и его насмешку унёс резко усилившийся ветер. Шляпа вспорхнула с головы, и Фокусник растерянно постарался за неё ухватиться, но ничего не вышло — солнце озарило блондинистую макушку. Чейз бы позлорадствовал, но его волновало сейчас совершенно не это. Фокусник бросил попытки поймать шляпу, поэтому лишь элегантно поднёс ладонь к маске и отправил ему воздушный поцелуй. Побежал. Чейза поразила такая вульгарная наглость, но лишь на мгновение — он нашёл в себе силы последовать за беглецом дальше. Оказавшись на контейнере, он узрел масштаб морского порта. Отлично, теперь им придётся скакать по корабельному грузу. Где-то вдали виднелось море с молами. Фокусник стал бежать чуть наискось, и Чейз решил, что срезать будет правильным решением. И как удачно — спустя время он его настиг на одном из контейнере и хотел уже было ухватиться за вычурный пиджак, однако тот ловко извернулся и ткнул его тростью в грудь. Чейз осознал, что потерял равновесие и грозился сорваться вниз, но… …его за грудки одной рукой схватил Фокусник, не позволив случиться падению. Чейз опасно повис спиной, стараясь удержаться на контейнере пятками, и понял, что не падал только благодаря помощи беглеца, который волнительно смотрел ему в глаза. «Испугался?» — удивился Чейз. Фокусник действительно мог скинуть его с контейнера, выиграть себе время и удрать, но выбрал спасти его от нежелательных травм. — Мило, — рвано выдохнул Чейз, возвращая себя на контейнер. Как только он хотел схватить Фокусника за руку, тот отстранился и вновь поставил перед собой трость. Чейз застыл перед похитителем. Мужчина тоже не спешил убегать, тяжело дыша. Наверное, под маской было душно. — Довольно с меня цирков, — прохрипел Чейз, хватаясь за грудь, что неприятно потянула. — Вы должны пойти со мной. Разумеется, Чейз не полагал, что Фокусник легко его послушает и пойдёт к нему в руки с радостью. Однако он явно недоумевал, почему тот резко перестал от него убегать и просто угрожающе стоял перед ним, сверля взглядом, — словно осматривал, оценивал, запоминал. — Кто Вы такой? — поинтересовался Чейз, аккуратно делая шаг на встречу. Фокусник лукаво прищурился, а после усмехнулся и вновь кинулся в бега. Чейз раздосадовано выругался и принял игру. Они бежали по контейнерам вплоть до конца морского порта — к морю. Фокусник спрыгнул с последнего груза и ускорился. Чейз недоумевал, куда он собирался бежать дальше — там тупик, чёртовое море. Фокусник остановился на краю обрыва, что облизывало неспокойное тёмно-синее море. Чейз сбавил скорость и опасливо замер позади. Вдалеке послышались гудки товарных суден, где-то поблизости звонко издала вопль чайка. Мужчина повернулся к нему лицом и стал медленно шагать назад, пока на краю не остались только носки его строгих туфель. «Не прыгнет же, он не настолько безумный», — сомнительно подумал Чейз, осторожно приближаясь. Однако Фокусник задорно хихикнул и сложил из пальцев что-то наподобие пистолета, подставив к своему виску, — театрально изобразив выстрел, упал спиной в море. Чейз ужаснулся и подбежал к краю обрыва. Он не нашёл его зацепившимся благодаря трости за основу порта. На глаза кинулись лишь брызги и тут же поглотившая беглеца волна. Его нутро похолодело. Откуда в этом человеке было столько смелости падать из раза в раз, так ещё и в пучины голодного моря? Чейз выжидающе глядел в толщу воды, пытаясь высмотреть Фокусника, но никто не вынырнул. А вдруг он правда утопился? Ему не было известно, не являлся ли этот загадочный человек чёртовым суицидником. «Вот тебе и фокус-покус», — подумал Чейз, устало опершись о бордюр двумя руками. — Прошу прощения, сэр, — послышалось в стороне. — Как Вы здесь оказались? Вход посторонним сюда воспрещён.

***

Молодой человек устало стянул очки с лица и тяжело вздохнул, с болью смотря на написанное в тетради. Лампочка на проводе вдруг замигала, и юноша скривился, поднимаясь. Он ударил по ней пару раз пальцами, и та пришла в норму. — Стюарт? — отворилась дверь в пыльную каморку. Юноша растерянно среагировал на своё имя и приблизился к дверному проёму. — Я здесь. — Передашь это отцу, когда он вернётся. — Гостем оказался подросток, несколько хмурый. — Новые заметки по детективам, мистер «пиковый валет»? — неловко усмехнулся молодой человек, принимая ручные записи из рук мальчишки. — Ты сегодня снова пропустил школу? Мальчик слегка насупился, не ответив. — Э́шес, — строже отозвался Стюарт. — Отец по головке тебя не погладит, если узнает. Он невежд не одобряет. — Другие считаются похищенными, в школу не ходят. Почему я так не могу? — возник подросток. — К тому же, я полезным делом занимаюсь. Эти копы такие слепые, следить за ними одно удовольствие. Стюарт покачал головой и отложил записи на стол. — Отца нет с прошлого вечера, — сказал он. — Я беспокоюсь. Он никогда не оставлял нас надолго. — Ты слишком привязался к этому чудаку, — фыркнул Эшес, сложив руки на груди. — Я ему, конечно, благодарен. Он может дать мне возможности на лучшую жизнь. Но считать его в самом деле отцом… Крайне сомневаюсь, что он испытывает к нам настоящие отцовские чувства. Он не может разорваться на каждого ребёнка, которого он принял под своё крыло. Да я почти уверен, что он даже моего имени не помнит! — Нет, отец — удивительный человек, — возразил Стюарт. — Ты его недооцениваешь, не знаешь. — А ты знаешь? — с вызовом спросил Эшес. — Конечно, я его знаю, — сразу же ответил молодой человек. — Я с ним с самого начала. Я его первый ребёнок, и он не оставил меня даже тогда, когда я достиг полной дееспособности. — Ты хоть раз видел его без маски? Что он там прячет? — Нет. Думаю, если он прячет, это что-то… что он не хотел бы показывать даже детям. — Или пытается так намекнуть нам, что ближе доброго дядьки он не станет. Мы должны знать своего отца в лицо, тебе так не кажется? А если он своим детишкам не доверяет — о чём вообще речь… — Эшес нагло уселся на скрипучий стол, за которым до этого работал Стюарт. — Конечно, подлизываться к нему выгодно. Если он меня заметит, быть может, мне что перепадёт. Стюарт сомнительно поджал губы. — Кто знает, отец может вести двойную жизнь. Вдруг у него где-то есть жена и его дети — там и пропадает время от времени, — предположил Эшес. — Но я бы его не осудил. Я любви искать у взрослых больше не хочу. Мне она и не нужна. — Тогда зачем он, по-твоему, это всё делает? — Не знаю?.. Может, ему нас жалко и он, такой благородный филантроп, готов приютить много-много детишек. Самоутверждается, говорит себе, что: «Вот, я такой хороший!» — Но вместо того, чтобы сделать это как нормальные люди, решил поиграть в волшебника из сказок, да? — издевательски поинтересовался Стюарт. — Твои догадки глупы. Я уверен, у отца никого, кроме нас, нет. Он одинок. — Стюарт, вот ты мне, чисто теоретически, старший брат по иерархии, но взгляды как у наивного ребёнка, — осудил товарища Эшес. — Я почти уверен, что отец тоже человек со своими целями, и ему мы нужны не потому, что он такой весь белый и пушистый. — Раз ты вспомнил про иерархию, которую я на деле презираю, то соизволю напомнить, что ты должен повиноваться мне в отсутствие отца и не перечить. Туз покрывает валета, ведь так? Эшес усмехнулся и сполз со стола. — Так. Мальчишка покинул комнату, оставив Стюарта в глубоких раздумьях. Молодой человек пробежался по отрывкам текста, написанного корявым почерком: «Макс Холмс имеет больную мать в мегаполисе». «Им содействует некая Рэйвен, проститутка (под вопросом). У неё сделка с Чейзом Митчеллом, деталей раздобыть не удалось». «Есть подозрение, что Рэйвен что-то знает». Он положил заметки на стол, и в этот момент дверь вновь распахнулась, напугав его. Стюарт замер с удивлением на лице. В пыльный кабинет буквально ввалился мужчина, что облокотился спиной на ближайшую стену и утрированно выдохнул. Пиджак был тяжёлым на вид, сырым, неопрятно сидел на фигуре. К потрёпанной маске из папье-маше всё ещё прилипали светлые волосы. — Отец?.. — испуганно вымолвил Стюарт. — Что с Вами стряслось? Вместо ответа Фокусник залез во внутренний карман пиджака и протянул молодому человеку что-то в кулаке. Это оказался моллюск. — Сердцевидка. Вы серьёзно? — глупо усмехнулся юноша. — Но такой в коллекции у меня ещё нет. Спасибо. Фокусник потрепал себя по волосам и приставил трость к закрытой двери. — Но Вы же в воду явно кидались не ради того, чтобы достать для меня сердцевидку. Почему Вы молчите? Мужчина стал вяло показывать жесты руками, и Стюарт слегка смутился. — Не спорю, Вы всегда молчите, но, я думаю, очевидно, что я имею в виду. Фокусник резко взмахнул рукой и указал ею на дверь, явно требуя оставить его в покое. — Простите. Отдыхайте, — раскланялся юноша и покинул кабинет.