XXI. Недоверие и неверность

— Соль-диез минор! Послышался хлопок по фортепиано, и Рэйвен вздрогнула, резко отстраняя паучьи руки от клавиш. Женщина подле неё сурово уставилась на неё. — Что с тобой такое? Ты играешь так фальшиво, что вянут не только мои уши, но и вазы! — Я чувствую себя неважно, матушка, — бесцветно ответила девушка. — А ну брысь! В свою комнату! — взмахнула рукой миссис Хэммомиль, указывая на выход из небольшого зала. — На выступлении никто не спросит, хорошо ли ты себя чувствуешь. Раз ты продемонстрировала себя на дебюте, будь добра теперь быть готовой к сценической жизни. Девушка молча выслушала нотацию и поднялась, направляясь по обозначенному маршруту. В зале раздался стук её невысоких каблуков. — Как скажете, мама. Не успела Рэйвен выйти в просторную прихожую, как она наткнулась на крепкую мужскую грудь. Её глаза расширились в узнавании, и в следующую секунду она с визгом бросилась мужчине на шею. — Папа! — выдохнула она, слегка отстраняясь. — Когда ты приехал? — Сразу видно, что по мне соскучилась моя прелесть, — улыбнулся мужчина, целуя дочери руку. Та растаяла, сияя от счастья. — Сделка оказалась неудачной, но зато я вернулся домой пораньше. Женщина позади угрюмо фыркнула, поправляя платок на шее. — Значит, продюсерской встречи не будет? — уточнила она. — К сожалению, — ответил мужчина. — О, папа, ты слышал о моём дебюте? Зал так мне аплодировал! — залепетала Рэйвен, крутясь возле мужчины. — Жаль, что ты не присутствовал, но я могу продемонстрировать свои новые композиции тебе на фортепиано, когда выпадет удобный случай. — Когда-нибудь обязательно я уделю внимание твоему творчеству, милая, — учтиво ответил отец. — Но у меня для тебя кое-что есть. Прямиком из Англии. Он достал аккуратную коробочку, вручая её девушке. Та расцвела и приняла отцовский дар, почти что с детским любопытством рассматривая его со всех сторон. Коробка была простенькой, но с красивой серебристой лентой. Рэйвен развязала узел и открыла её. — Английские карманные часы, — восхищённо вздохнула она, доставая второй рукой часы на цепочке. — Где ты их достал? Они же наверняка невероятно дорогие. Это ограниченная коллекция. — Тебя это волновать не должно, — улыбнулся ей мужчина. — Нравится? Они твои. Рэйвен, не веря своему счастью, рассмеялась и вновь повисла на отце. — О, спасибо! Я так их хотела… — Это совершенно не женский подарок, — осуждающе отозвалась в стороне мать. — К тому же, Эйден, тебе пора бы перестать её излишне баловать. Мало того, что она в последнее время мне перечит, так ещё умудряется строить перед публикой умирающую лебедь. Рэйвен холодно взглянула на мать и сжала в кулаке карманные часы, чувствуя первые уколы раздражения. — Вы себе что-то надумали, матушка. — Тебе скоро восемнадцать. Пора бы задуматься над выбором жениха, Рэйвен. Отец не сможет всю жизнь исполнять твои желания, — строго продолжила женщина. — Присмотрись к сыновьям моих коллег, там есть и хорошенькие, и состоятельные. — Мама, нет, — нахмурилась девушка. — Замужество подождёт. Может, Вы уже, наконец, смиритесь с тем, что мы живём во времена, когда женщине необязательно прятаться за мужскую спину? На дворе начало двадцать первого века! — Эйден, видишь? — возмутилась миссис Хэммомиль. — Она мне хамит! Не хочешь поговорить с ней? Мужчина несколько стушевался, растерянно смотря на недовольную жену. — Думаю, Рэйвен права. Если ей никто не мил, не вижу смысла быстрее выдавать её под венец, — пожал плечами отец. — С меня ещё не сыпется песок. До самой смерти я буду стоять за неё. Рэйвен победно улыбнулась, прильнув к отцовскому плечу. Она с некоторой насмешкой глядела на раздражённую мать. — Ты ослеплён любовью к ней, дорогой! — разразилась женщина. — Если бы не я, ты бы воспитал из неё избалованную и склизкую девчонку! — Думаю, кто поистине здесь избалован, так это ты, любовь моя, — оборонился мужчина. — Твои амбиции губят её, она не успевает следовать твоим капризам. Ты хоть раз интересовалась, чего действительно хочет наша дочь? Миссис Хэммомиль высоко задрала подбородок и показательно ретировалась из залы, особо артистично отыгрывая обиду. Рэйвен следила за этой сценой с каплей забавы. — Как ты только мог полюбить столь скверную женщину? — тихо поинтересовалась она у отца. — Даже я её иногда терпеть не могу, хотя она меня на свет родила. — Любовь зла, — легко ответил мужчина. В своей комнате Рэйвен пристроилась у дамского столика. Она расплела пучок из длинных чёрных волос, несколько расслабилась — её удручало постоянно притворяться слишком скромной, слишком нежной, слишком правильной. Только покои освобождали её от гнёта вечно недовольной матери. Внезапно раздался одноразовый стук — звонкий. Девушка вздрогнула и оглянулась на закрытый балкон. Она приблизилась к нему и распахнула стеклянные дверцы в ажурных рамках, выходя навстречу спокойному ветру и свежему воздуху. Рэйвен опёрлась на перила руками, пытаясь высмотреть в темени нарушителя покоя. — Мисс Ромашка?.. — послышалось откуда-то снизу. Девушка тут же наткнулась взглядом на юношу, чьи губы довольно растянулись. — Мистер Фрэнсис? — удивилась она. — Я так рад, что не прогадал с Вашей комнатой, — выдохнул он, хватаясь за грудь. — Боюсь представить, что бы со мной сталось, выгляните не Вы, а Ваша матушка. — Думаю, Вас приняли бы за вора, — позабавилась Рэйвен. — Что Вы здесь делаете? — Я Вам кое-что принёс. Вы не против, если я… ну… к Вам залезу? — Вы? Ко мне? — поразилась девушка, но больше от абсурдности предложения. — Ну попробуйте. — Она оглядела местность сверху в поисках нежелательных свидетелей. — Только аккуратно. Конан спустя пару мгновений не особо изящно взобрался наверх по выступам и карнизам. Он перелез через перила и встал перед девушкой, что отошла чуть назад, чтобы дать ему пространство. — Вам не кажется это романтичным? — усмехнулся юноша, смотря ей в глаза. — Мне? — пустила смешок Рэйвен. — Я считаю это несуразным, но мне крайне любопытно, с чем Вы хотите со мной поделиться. — Какая Вы скептичная для своего возраста, мисс Ромашка, — заметил Конан. — Знаю, у вас, наверное, не принято спрашивать такое у женщин, но… сколько Вам лет? Рэйвен хитро прищурилась, приняв деловую позу. — Вы решили узнать мой возраст только сейчас? Когда посягнули на моё личное пространство? — Только не говорите, что Вам пятнадцать, — взволнованно выпалил юноша. — Семнадцать. Но скоро будет восемнадцать. — Прекрасно, — одобрил Конан. — Не столь критично. Рэйвен усмехнулась. Юноша перед ней вздохнул с облегчением. — А Вам? — задала встречный вопрос девушка. — Двадцать два, — ответил тот. — Думаете, я старый? — Вовсе нет. Вам до старости ещё жить и жить, — покачала головой Рэйвен. — Теперь понятно, почему Вы переживали. Тем не менее… что Вы мне хотели показать или дать? Юноша несколько помялся, отряхивая руки. — Помните, Вы как-то говорили мне, что хотели бы попробовать… фастфуд? Потому что Ваша мать запрещает «портить фигуру», как Вы сами выразились. Да и вообще это «еда плебеев»… Рэйвен вдруг рассмеялась, прикрывая рот ладонью. — Вы серьёзно? — спросила она. Конан достал из-за пазухи бумажный пакет и протянул ей, пытаясь скрыть неловкость. — Я принёс Вам. Просто маме не рассказывайте — наслаждайтесь. Мне, как плебею, такую еду достать несложно. — Он обаятельно улыбнулся. Рэйвен уставилась на пакет, а после хихикнула и приняла его. — Такие подарки мужчины мне ещё не делали, — поглумилась она. — Но, знаете, это дороже всяких бриллиантов. Как никак, Вы услышали меня… подумали обо мне. Это приятно. Спасибо. Юноша просиял, его лицо озарила улыбка. Девушка заметила его нервозность, но попыталась сделать вид, что всё в порядке вещей. — Я Вам симпатична? — прямо спросила Рэйвен. Конан нисколько не смутился. — Возможно. — Тогда Вам придётся сложно, — посерьёзнела девушка, но спустя мгновение расплылась в улыбке. — Но, возможно, мне удастся убедить матушку не вести Вас на эшафот, если Вы станете за мной ухаживать. — Даёте мне разрешение? — Вы можете попытаться, — кивнула Рэйвен. — Не переусердствуйте.

***

— Капитан, Вы нужны. — Подождите меня, — попросил Гарри Скотт, покидая кабинет. — Пару минут. Чейз проводил его взглядом и прищурился. — Подозрительно сегодня все суетятся, не находишь? — бесцветно поинтересовался Чейз, разглаживая складки на джинсах. — Может, день сегодня загруженный или их кто повыше напрягает, — пожал плечами напарник, скучающе разглядывая потолок. — Гарри Скотт ведёт себя, как в день нашего знакомства с ним. Это не давало покоя. На рабочем столе капитана царил беспорядок — много-много бумаг. С утра мужчина показался излишне чем-то обеспокоенным, вёл себя рассеянно, не смотрел в глаза, и Чейзу это не нравилось — когда избегали зрительного контакта. Для него это был самый яркий признак того, что человек или смущён, или что-то недоговаривает. Зато его пугали люди, что могли лгать, смотря в глаза без любого угрызения совести. В голове сразу появился образ мисс Рэйвен. Чейза нервировало, что он всегда оказывался в обществе людей, которым он мог верить лишь наполовину. Насколько ему было безопасно и выгодно идти на поводу у женщины, что предпочитала прятаться за вуалью таинственности? Теперь же его не отпускало чувство, что здесь, в Бухте Приключений, что-то нечисто, и эта «нечистая сила» пустила корни глубоко, почти в самое ядро. Везде. — Я отойду, — предупредил Макс, поднимаясь с места. Дверь в кабинет капитана оказалась приоткрытой. Чейз бегло пробежался глазами по бумагам — тут целая солянка, у него даже не было желания разбираться в назначении того или иного документа, всё равно это не его дело. Однако внимание привлекло лишь одно слово — «Mermaid». Юноша приподнял бровь и оглянулся на дверь, протягивая руку к бумаге. Ему нельзя совать нос туда, куда не стоит, особенно без ордера, однако всегда быть правильным вариант проигрышный. Он не педант. Он человек с принципами. Что ещё важно — Чейз всегда в полной мере осознавал и ответственность, и последствия. Когда угрожал револьвером арестанту и продолжал допрос без адвоката, нарушив не только этику, но и права. Когда делал всё по-своему. Когда ставил себя под удар и рисковал здоровьем и жизнью. Когда убивал. У него чертовски много скелетов в шкафу, и капитан Райдер знал каждого в лицо. Он, разумеется, ругался, отчитывал, вычитал осечки из зарплаты, выписывал выговоры… но всё прощал. Чейз с каждым годом понимал, что закон не твёрдый, не железный, а пластинчатый, гибкий, с пробелами. Если знать, где лазейки, можно действительно творить страшные вещи и выходить сухим из воды. Больше пугала мысль, что поистине святого человека не сыщешь. Он так же грешен, как любой другой человек. Это неоспоримый человеческий фактор, и всё правилам подчинить невозможно. Иначе не было бы преступности, не было бы людей, переступающих закон. Он был бы не нужен, как профессионал. «Ордер №287 выдан сотруднику Альберту Декарту на производство обыска заведения «Mermaid» и допроса действующих администраторов и персонала». Чейз отметил, что дата была относительно давней — судя по всему, «проверка» осуществлялась почти год назад. Следовательно, некогда клуб давал полиции подозрения на свой счёт. Дозволение было прикреплено скрепками к другому документу — отчёту. Чейз ощутил негодование, когда увидел на листе «ничего не обнаружено». Общий итог — никаких обвинений и развеянные подозрения. Это невозможно. Такая ересь не могла расплодиться меньше чем за год. Насколько должна быть бездарной здешняя полиция, чтобы не найти хотя бы намёка на сомнительную законопослушность провокационного заведения? Чейз относительно знал Альберта Декарта, и тот не создавал впечатление безответственного сотрудника, что работает спустя рукава. Напротив, он всегда пытался соответствовать Джеку Холлу, был его близким другом и «коллегой». Чейз многому у него научился за последние школьные годы. Чейз закусил губу, чувствуя нервозность. Его подозрения, к сожалению, только подкрепились. — Здесь детективы из мегаполиса, не мельтешите шибко! — послышалось из-за двери, и Чейз вздрогнул, пугливо оглядываясь. В коридоре бегло промелькнуло две фигуры. Суета была вызвана их присутствием? Сомнительно. Иначе бы они поднимали такой шум и гам постоянно, как только бы они переступали порог участка. Следуя написанному отчёту, клуб не предоставляет сексуальные услуги совершенно — женщины «просто» дурачатся и радуют мужской глаз, и Чейза возмутило такое заключение. Чертовски очевидно, что там не просто «женский уголок», а нечто грязное. Это далеко не выступления актрис в кавычках, а в самом деле продажа плоти. Послышались стремительно приближающиеся шаги, и Чейз пришёл в действие, убирая документы подальше от себя. Как только он уселся обратно на стул, в кабинет почти ворвался капитан. Юноша почувствовал, как его сердце ускоренно заколотилось, сотрясая грудную клетку. Он постарался сохранить невозмутимость. Страх оказаться пойманным в этом случае был оправдан — ему не нужны были враги. Пока. — Прошу прощения, что прервал наш диалог в самом начале. Сегодня столько дел, просто невпроворот, — оправдался Гарри Скотт, торопливо собирая документы. Он наткнулся на те самые листы, что исследовал Чейз, и замер. Юноша прищурился, оценивая реакцию мужчины. В глазах того словно на мгновение промелькнуло замешательство. Капитан спрятал документы в ящике и опёрся руками о стол, переводя дыхание. Он поднял взгляд на гостя, и Чейз всё понял — испуг. Гарри Скотт, как ему показалось, изучающе осмотрел его, будто пытался выявить признаки того, что он действительно прикасался к заветным бумагам. Юноша посмеялся в мыслях и нахально ухмыльнулся. — Видать, Вы совсем замучились, хотя, как ни посмотри, начало рабочего дня, — решил разбавить напряжённую обстановку Чейз. Гарри Скотт чуть расслабился, усаживаясь в кресло. — Не то слово, — пробормотал он. — Где Ваш напарник? — Отошёл, скоро подойдёт. В это время в кабинете объявился Макс Холмс. — О, простите за задержку, — замешкался он, поспешно присаживаясь на своё место. — Так, хорошо, давайте приступим к делу, — выдохнул капитан. — У вас есть продвижения в деле? Чейз не спешил с ответом, старался установить с Гарри Скоттом зрительный контакт, однако тот явно не осмеливался принять игру лейтенанта. Макс нахмурился и хотел было включиться в обсуждение, но был резко остановлен рукой Чейза, которая предупреждающе потянула край его кофты под столом: «Говорить буду я, помолчи». — Есть. — Поделитесь? — Нет. Макс Холмс недоумённо посмотрел на напарника. — Тогда зачем вы сюда пришли? — Тем не менее, кое-что мы всё же рассказать готовы, — невозмутимо продолжил Чейз. — При изучении материалов дела №17, а именно тех, что касаются исследования пригородных территорий, нас смутил Маттерльтон. Ваши показания утверждают, что ничего подозрительного в том месте обнаружено не было. Однако для столь обширной местности крохотная сноска выглядит смехотворной. Судя по тому, что там написано, ваши следователи и вовсе не решились идти обследовать подземные переходы, а это недопустимо. Вы так не думаете? — Маттерльтон — давно забытое всеми место, — ответил Гарри Скотт. — К тому же, подземные переходы забаррикадированы. Чтобы туда проникнуть, нужно постараться. — Безызвестность Маттерльтона сейчас может играть похитителю на руку, — возразил Чейз. — Бесспорно, но подземные переходы, если следовать отчётам, остались забаррикадированными так же, как изначально. Ничто не дало следователям полагать, что там могут скрываться дети. Полагаете, похититель прячет их там? — Вероятность есть, и большая. — Но тогда каким образом он туда проникает? Вы не видели баррикаду. Первый и третий входы завалены металлоломом во избегании нашествия нищеты или укрытия уличных наркоманов, второй и четвёртый обвалены ещё со времён взрывов. Если только преступник и впрямь не обладает магией наподобие телепорта, я иных вариантов проникновения в подземные переходы не вижу. — Предоставьте нам ордер на обыск, — попросил Чейз, отведя взгляд в сторону. — Ордер? — Именно, ордер, — несколько раздражённо повторил Чейз. — И патруль под мою ответственность, если это возможно. Хотя бы два-три сотрудника. — Хотите сами в этом убедиться? — Вы невероятно догадливый, — не удержался от сарказма Чейз. Райдер бы за такой ответ ему голову открутил. — Когда вы собираетесь отправляться туда? — смиренно вздохнул капитан, доставая чистый листок и ручку. — Сегодня? — Завтра, — поправил его Чейз. — Я продумаю стратегию, изучу карту — все мелочи. А Вы подготовите сотрудников и документы. Ещё, если простите мою наглость, я хочу, чтобы Вы дали мне в попечение Альберта Декарта. — Альберта Декарта? Почему именно его? — Он мне знаком, — ответил Чейз. — Проще будет работать. Причина была другой, но юноша предпочёл об этом умолчать, наблюдая, как мужчина записывал себе на листочек его пожелания. — Тогда я позвоню Вам завтра, как всё будет готово. Ориентировочно под вечер. Устроит? — Вполне, — кивнул Чейз. — Что ж, благодарим за сотрудничество. Мы пойдём, у нас тоже «дел невпроворот». Они покинули кабинет, и Чейз поспешно направился к выходу из участка. Макс растерянно засеменил за ним. — Митчелл! — окликнул он его, пытаясь сравняться с ним в шаге. — Митчелл, куда ты так летишь? Чейз сбавил скорость, остановившись, и глубоко вздохнул, обернувшись к напарнику через плечо. — Какая тебя муха укусила? — вопросил Холмс. — Ты чуть ли не хамил. И что это была за дурацкая самодовольная манера поведения? Мне кажется, Гарри Скотт теперь будет думать, что мы зазвездившаяся молодёжь. — Скажем, — сдержанно начал Чейз, потупив взгляд в пол, — я сегодня не в настроении. — Это связано с твоим недоверием? — догадливо поинтересовался Макс, медленно приближаясь. — Ты опустил много деталей, рассказал лишь общие догадки. Мне кажется, они тоже это чувствуют. — Ты выбрал не лучшее место для разговора, — тихо отметил Чейз. — Уши, Холмс. Везде любопытные уши. Макс понимающе покивал головой и похлопал напарника по плечу, проходя вперёд. Чейзу это показалось почти интимным. Обычно так его подбадривал Маршалл, хотя Чейз не всегда одобрял тактильные взаимодействия. Он ненавидел, когда к нему прикасались без разрешения. Вот только раздражения вольность напарника не вызвала, скорее, напротив, он ощутил, что не один. Они в одном болоте, очевидно. Одно дело — одно расследование. Жизнь Холмса в точно такой же опасности, как и его.

***

Чейз раздражённо нахмурился, когда паучьи пальцы прикоснулись к его подбородку и придвинули ближе к себе. Он чихнул, когда кисточка коснулась кончика его носа. Рэйвен захихикала, отстраняясь. — Сколько можно? — поинтересовалась она. — У тебя аллергия на пудру? «Вероятно, учитывая мою непереносимость перьев и кошачьей шерсти», — недовольно подумал Чейз, пытаясь избавиться от неприятного ощущения на лице. Женщина оценивающе оглядела его и закусила губу в задумчивости. — Это точно обязательно? — спросил Чейз. — Надеюсь, ты не рисуешь мне стрелки до небес. Рэйвен заулыбалась, начиная рыться в своей косметичке. — Это называется «сценический макияж», он нужен даже мужчинам, — спокойно пояснила женщина. — Не беспокойся, я просто пытаюсь выделить твои сильные стороны и красивые черты. Это правда важно. — Тебе явно доставляет удовольствие издеваться надо мной. — Возможно, мне нравится мысль, что ты послушно выполняешь поставленные условия. Прямо хорошенький щенок, очаровывает, — не стала скрывать истину Рэйвен, вглядываясь ему куда-то сквозь глаза. — Как же я ненавижу вас, мужчин, за то, что вам достаются такие длинные ресницы. Что за несправедливость? Чейз отмахнулся от руки женщины, пару раз моргнув. Рэйвен толком ничего не сделала — нанесла лишь немного тона и пудры и, кажется, подкрасила глаза неизвестной Чейзу штукой. Ему хотелось верить, что это правда не стрелки. — Имей в виду, что я послушный только из чувства долга перед тобой, — фыркнул Чейз. — Умалять твой вклад в расследование я не намерен. Ты действительно оказала должное содействие. — Всего лишь? — хитро улыбнулась Рэйвен. — А как же желание навести порядок? — Это само собой разумеющееся, — защитился Чейз. — Однако сейчас сутенёрский бизнес не мой приоритет. Фокусник и дети — я ставлю их на первое место. Ты же вынудила меня гнаться за двумя зайцами одновременно. — Уж прости, но так сложились обстоятельства. Чейз взглянул женщине в глаза, и та стала выглядеть как живой человек, не кукла. Словно она на мгновение вышла из навязанного ей обществом образа. — Я долго ждала тебя, — тихо призналась она, приподнимая уголки губ. — Почему ты выбрала именно меня? — Не знаю, — вздохнула женщина. — Наверное, потому что ты единственный мужчина, что вызвал у меня доверие. Пускай хрупкое, и я очень огорчусь, если ты не оправдаешь моих ожиданий, но… таких, как ты, на самом деле не так уж и много. Чейз принял озадаченный вид. — Ты беспристрастен. Не испорчен. И, как минимум, видишь во мне человека, а не тело для утех. Это действительно важно для меня, — разоткровенничалась Рэйвен. — Я на деле ничего бы одна не сделала. У тебя есть и сила, и ум, а ещё самое главное — честь. И я знаю, что ты сможешь воплотить моё желание в реальность. Прозвучит эгоистично, но я ставлю под удар тебя, а не себя. Если пострадаю я, следом пострадает кое-кто важный для меня, а я этого не хочу. — Ты кого-то оберегаешь? — аккуратно поинтересовался Чейз. Женщина закивала головой, отведя взгляд в сторону. Чейз понял, что ей стало не по себе. — Долгое время мне казалось, что я разучилась любить. Я просто хочу стать лучше ради чужого счастья. Но пока я кручусь во всём этом фарсе, о моей достойности не может идти и речи. Я не заслуживаю этого человека, Чейз. Но он всё равно любит меня, хотя я совершила столько ужасных поступков по отношению к нему. Чейз вгляделся в её лицо. Рэйвен впервые избегала зрительного контакта. — Ты честна со мной? — спросил он. Женщина смолкла, явно недоумевая над вопросом. — Или разыгрываешь спектакль, чтобы надавить на моё чувство сострадания? Он не звучал мягко — твёрдо и холодно. Ему важно было убедиться, что в конце он не останется в дураках. Чейз научился фильтровать чувства, у него развилась выборочная эмпатия, иначе в такой сфере профессиональных интересов ему было бы худо. Прямо как в детстве. Рэйвен наигранно рассмеялась, смахнув непрошенные слёзы с ресниц. — Конечно, — почти обиженно ответила она. Чейзу было легко догадаться, что её задело его недоверие. — А что ещё можно ожидать от проститутки в шёлке? Я честна с тобой. Я не скрываю, что использую тебя. У меня нет обиды на тебя, чтобы относиться к тебе соответствующе. Напротив, ты мне симпатичен. Верить мне или нет — твой выбор. Я бы тоже, наверное, на твоём месте, будучи успешной и перспективной, не поверила стриптизёру, кокетничавшему со мной. — Прости, — вздохнул Чейз. — Ты закончила использовать меня, как холст для рисования? — Да. Можешь идти к себе. Не забудь, в восемь ты уже должен быть там.

***

Пахло свежестью. Чейз открыл дверь такси и вышел. Неоновая вывеска клуба не изменилась с его первого визита, всё так же вызывающе горела в темени притихшей улицы. Макс сравнялся с ним, поправляя ворох чёрных волос. — Я так полагаю, и в этот раз без маскарада не обойтись. — К сожалению, — ответил Чейз. — А если Эмма испортит нам весь фарс? — забеспокоился Холмс. — Она сегодня работает, но, надеюсь, мисс Рэйвен позаботилась об этом. Такая женщина явно не позволит себе осечек, — успокоил напарника Чейз, приближаясь ко входу. На этот раз охранник не потребовал с них подтверждение возраста — они прошли без проблем. Их встретила музыка, она не была громкой или раздражающей — напротив, создавала приятное сопровождение. Людей было, однако, больше, чем в прошлый раз, именно это было причиной шума и гама. Видимо, выступление «привередливой женщины» заинтересовало многих. Чейз почувствовал волнение. Он не был хорош на сцене, не любил внимание. Большая часть присутствующих наверняка будет смотреть на него, быть может, осуждать за вольность по отношению к всеобщей любимице или, напротив, подстёгивать. Чейзу ни один, ни другой вариант не казался хорошим. Макс тоже стал выглядеть несколько не в своей тарелке, нервозно поглядывая в сторону хохочущих компаний. — Кого я вижу, мой котёнок вернулся! Чейз вздрогнул, и следующее, что он увидел, была высокая громоздкая женщина, схватившая в охапку Макса и прижавшая его к своей «богатой душе». Тот испуганно заворочался и предпринял попытки вырваться, однако выглядело это, скорее, жалко и неубедительно. Чейз приподнял бровь, пребывая в удивлении. — Соскучился по мне? Думаю, в прошлый раз мы хорошо провели вечер, — запела незнакомка. Макс закряхтел и раскраснелся. Кажется, у него было другое мнение на этот счёт. — Послушайте, женщина, я… Макс опасливо бросил взгляд на Чейза, что мигнул ему глазами в знак не выходить из образа, и тот с досадой фальшиво улыбнулся «фанатке» и неловко отстранился, отцепляя от себя её руки. — Женщина? Ты уже забыл моё имя? — наигранно надулась та. Чейз оглядел её, отмечая, что она действительно была высокой, возможно, ниже его на сантиметра три, зато точно была выше Макса. Чейз прикинул сантиметра четыре-пять на невысокий каблук. На лицо она точно была старше тридцати, руки обрамляли многочисленные бренчащие украшения, причём вместе они составляли целый кавардак. «Никакого изящества», — отметил Чейз. Он любил женские украшения, но нравились ему аксессуары, когда смотрелись уместно и прекрасно сочетались с образом. Скай, на удивление, в этом плане его радовала, отлично умела добавлять мелочи к нарядам. Незнакомка фамильярно пристроилась к Максу под руку и подёргала за ворот ветровки. — Куда ты дел свою прекрасную шёлковую рубашку? — вопросила женщина. — Она была так тебе к лицу. Холмс и вовсе потерялся, краснея и бледнея одновременно. Чейз понял, что пора спасать положение. — Вы знакомы с моим другом? — вмешался он. Женщина, наконец, соизволила обратить на него внимание, оценивающе прищурилась. — Ты привёл с собой дружка, какая прелесть! — умилилась она. — А ты тоже ничего, но, не обижайся, мой котёнок мне всё равно нравится больше. Макс нервно посмеялся, не поднимая глаз с пола. — Вы невероятно обаятельная женщина. Не против, если мы Вас угостим? — пошёл в атаку Чейз, чем вызвал шок на лице напарника. — Подождёте нас вон на то-о-ом… диванчике? Мы составим Вам компанию на этот вечер. Незнакомка наклонила голову в бок, вглядываясь в лицо Чейза. — А я тебя знаю, — вдруг вымолвила она. — Это не ты ли в день знакомства с моим котёнком госпоже Рэйвен «компанию составлял»? — Боюсь, Вы меня с кем-то перепутали, я здесь впервые, — невозмутимо соврал Чейз. — Так что, Вы окажете нам честь? — Ох, ну если честь, — протянула женщина, отлипая от Макса, — так уж и быть, окажу. Теперь у меня в арсенале не только котёнок, но и милый пёсик. — Зоопарк себе забираете? — дерзко бросил Чейз. — Какой острый язык, — важно отметила женщина. — Я бы нашла ему применение. Макс стыдливо почти что хлопнул себя по лбу, а Чейз приподнял уголок губы, находя смысл иронии одновременно забавным и пошлым. — Я, если что, Белла. И ты, котёнок, запомни моё имя хорошенько, — невозмутимо продолжила женщина. — Буду ждать вас, мальчики. После этих слов Белла тут же ретировалась, оставив молодых людей наедине, насколько можно было так выразиться в переполненном людьми клубе. Макс потёр лицо руками и рвано вздохнул. — Да почему именно я! — провыл он. — Что ты делал, пока меня травила «огненная ведьма»? — с издёвкой поинтересовался Чейз. — Белла без ума от тебя. — В том-то и дело, что я ничего не делал. Это та самая женщина, что сверлила меня взглядом в тот вечер, а потом ты оставил меня ей на растерзание. Я всячески пытался от неё улизнуть, но, так как у меня был образ блатного пижона, получалось худо. Не думал я, что она в самом деле меня запомнит! Чейз рассмеялся, на что получил укоризненный взгляд напарника. — Любопытно, много ли у неё таких «котят». Сколько ей лет? — Не представляешь, она мне в матери годится, — отстранённо ответил Макс. — Сорок шесть. — Сочувствую. — Я не записывался в чёртовые милфхантеры! — вновь всполошился Макс. — Охотники на… кого?.. Макс уставился на напарника, как на дурака, а после мрачно ответил, почти прошептал: — Загугли потом на досуге. Макс прошёл мимо, и Чейз сомнительно оглянулся ему вслед. Этот вечер уже казался ему дурацким, а ведь впереди его ожидало самое сложное — представление. В клубе должна присутствовать их цель, но он понятия не имел, как выглядел главный ответственный за это мракобесие. Рэйвен обещала представить ему этого человека, но он недоумевал каким образом. И плевать, что где-то на диванчике их ждала Белла. Чейз протиснулся сквозь толпу к Максу, что опасливо приблизился к барной стойке. За ней Эммы не обнаружилось, там стоял уже знакомый Чейзу бородатый бармен — Вильям, кажется. За стойкой было много людей, и напарники, переглянувшись, приняли решение найти другое место для проведения досуга. Всё казалось неловким, Чейз и вовсе не понимал, что ему делать, — руководила всем фарсом Рэйвен, но он всё никак не мог найти её среди толпы мужчин и разряженных женщин. — Ну привет. Чейз увидел Эмму Бишоп, что сидела на краю свободного столика. В её глазах не было ни страха, ни удивления — лишь юношеская напыщенность, причём яркая и «громкая», под стать её переливающимся под светом неона кудрявым волосам. — За мной или… пришёл развлечься? — продолжила девушка. — Ты!.. — вдруг оживился Макс, однако оказался перебит Чейзом, что оттянул его назад и вышел вперёд. Он остался непоколебимым. — Личные счёты сведём позже. Эмма улыбнулась, пустив смешок. — Тебе нужна госпожа Рэйвен? Чейз сдержанно кивнул. — Она в гримёрной, марафет наводит. И, скажите честно, господа детективы, сегодня намечается нечто интересное? Чувствую неладное. — Эмма сложила руки на груди. — Боюсь, кто-то вёл себя очень плохо, чтобы заслужить ответы, — выкрутился в её манере Чейз. — Я не всепрощающий. — Ты, чёрт возьми, отравила человека! Причём не чем-то лёгким, а грёбаным амфетамином! Ты хоть понимаешь, во что вляпалась, малолетняя др… — разошёлся Макс. Из него прямо вырывались возмущения, и Чейз не сдержался от удовольствия дать ему подзатыльник. — Ай! Ты идиот? Ты на чьей стороне вообще, Митчелл? — Я просто хочу построить собственную жизнь, — нахмурилась девушка. Это явно не вело ни к чему хорошему, и Чейз поджал губы. — Для этого необязательно накачивать человека наркотиками! Причём того, кто, напротив, собирался помочь! — вновь завопил Макс. — Ты же молодая, насколько знаю, с мозгами. Неужели тебе их не хватило? Я лично позабочусь о том, чтобы тебе в академию путь к чертям перечеркнули за сомнительное законопослушание! — Как бы вы мне помогли? — окончательно разозлилась Эмма. — Фокусник столько раз давал предупреждения и знаки! Но полиция, конечно, как всегда разбираться не намерена. — Начнём с того, что Фокусник в принципе даёт двусмысленные знаки, — негромко заметил Чейз. — Я вообще ничего не понимаю! — взбесился Макс. — Какого чёрта делает ваш Фокусник? Кто он такой? Давай так… если ты дашь нам ответы, я возьму свои слова назад, и, с позволения Митчелла, мы забудем про твои проделки с наркотиками. — Как бы я ни хотела пойти на компромисс, не могу, — успокоилась Эмма. — Вы можете арестовать меня, не спорю, но я всё равно ничего не скажу. Даже под угрозой ареста. К тому же, для начала вам нужно меня поймать. То, что я сижу сейчас перед вами, фактически ничего не значит, пока я не в наручниках. Девушка выглядела так, словно одержала верх в ставке, и, как ни крути, доля правды в её словах была. — Вот чертовка! Даже страха нет, — выругался Макс, поражённо смотря на неё. — Что ещё печальнее, у нас сейчас нет ордера на арест, — признал поражение Чейз. — Как и вещественного основания осуществить его вне правил. — Именно она тебя отравила, уже достаточное основание! — возразил Макс. — Никто не доказал, что в том коктейле действительно был амфетамин. Это я ещё не учитываю объяснения местной полиции, с какой целью мы навещали это место. Его нервировали, что опасения стали иметь вес. Та отчётность на столе Гарри Скотта не давала ему покоя. Эмма вскинула руки и встала на ноги. — Жалко. — Ты оставила послание перед пропажей, — резко перевёл тему Чейз. — Там был шифр. Если ты считаешь Фокусника лжецом, то почему соответствующе реагируешь на его манипуляции? — Впечатляет, что хоть кто-то додумался, — без капли лукавства поразилась девушка. — Это был крик о помощи. И, боюсь, не всё так очевидно, как на той бумажке. К слову, ордера на допрос у вас тоже нет, а это значит, что я не обязана перед вами отчитываться. Чейз подавил улыбку, прикрыв глаза. Хорошо крутилась девчонка, и сомнений никаких не было, что, отреагируй он иначе на её проступок, она бы нашла способ, как спасти задницу. Не от прекрасных благ она была так проворна в юном возрасте — видно, что жизнью она была многому научена. Эмма — ребёнок, которому пришлось слишком рано повзрослеть. В ней Чейз разглядел смесь чувства обиды и одиночества, подавленную ярость и юношеское самолюбие. — Фокусник явно не нацелен причинить вам вред, — спокойно продолжил Чейз. — Что же он пообещал вам, раз вы так преданно его защищаете? — Мне нет дела до него, если быть полностью откровенной, — на удивление, дала ответ Эмма. — Но Фокусник не так плох, как очерняет его полиция. Возможно, не все его задумки и выходки подчиняются закону, но... всё слишком запутанно. Вы удивитесь, если узнаете, что даже его дети знать не знают, кто он. Эмма скрылась в массовке, бросив на прощание взгляд, в котором читался намёк. Чейз пару раз моргнул, осмысливая только что произошедшее. Макс, напротив, казался дёрганным, чуть ли не пыхтел от злости. — Почему ты спускаешь ей всё с рук? — забубнил он. — Как минимум, сейчас мы в клубе по другой причине, — возразил Чейз. — Ты хочешь сделать всё и сразу — это глупо. — А, точно, мы же под прикрытием, — понял Макс. — И, смею заметить, Эмма явно не намерена строить нам козни без причины. Твоя импульсивность могла всё испортить, так что я, считай, мирно всё урегулировал. — О да, прекрасный Митчелл, всё по новой, — протянул Холмс, осматриваясь. — Когда там твоё выступление? Боюсь, Белла скоро выйдет на охоту. — В таком случае ты героически возьмёшь её на себя. — Ни за что! — заупрямился Макс. — Мне и одного вечера с ней хватило. Вскоре музыка стихла, толпа начала куда-то возбуждённо двигаться, и детективы последовали стадному инстинкту, чтобы во всём разобраться. Им открылся вид на зал с небольшой сценой, которую освещал яркий белый свет софитов. Здесь, в отличие от главного помещения, неоновых вывесок не было вовсе — всё строго, в стиле современного минимализма. Одиноко стоящее фортепиано посреди сцены добавляло месту изюминку элегантности. Чейз понял, что это именно та сцена, на которой он будет давать выступление с Рэйвен. Она была чуть меньше той арендованной студии, в которой они репетировали. Он сразу прикинул, насколько им придётся уменьшить шаги, чтобы уместиться и в конечной точке прийти к фортепиано — он боялся публично допустить ошибку. Мисс Рэйвен наверняка сочтёт это за грубость, она создавала впечатление человека, которому была важна безупречность представления. Кулисы в стороне вдруг немного зашевелились, и Чейз вздрогнул, когда увидел аккуратно выглядывающую оттуда Рэйвен. Она нашла его глазами и незаметно для других поманила рукой. Он молча двинулся к углу сцены, проигнорировав все вопросы Макса, что вновь затерялся среди людей. Присутствующие тем временем начали рассаживаться по местам. Здесь было несколько рядов кресел, обитых в бархатную синеву. Чейз скрылся за кулисами, наконец встретившись с Рэйвен. Она уже была при параде — чарующее платье из блестящего красного шёлка сидело на ней выше всех похвал, отлично подчёркивало аккуратные формы и подтянутую фигуру. Подол был с вырезом с одной стороны, закручивался подобно рыбьему хвосту, с нашитой тканью по краям, что собиралась в гармошку. Наряд выглядел приличным, несмотря на смелый макияж и оголённые плечи. О да, у Рэйвен были невероятно красивые плечи. Чейз прискорбно поймал себя на мысли, что стал отмечать это из встречи в встречу. Его пугало, что он смел находить другую женщину привлекательной. До этого он видел одну лишь Скай, его всегда мало интересовали окружающие его девушки. Чейз ощущал себя предателем. Сегодня ему весь вечер придётся нести на себе клеймо неверного, и он смиренно перевёл дух. Это всё ради благого дела. То, что ему нужно выступить с чужой женщиной, вовсе не показатель его фальшивости по отношению к Скай. Он не изменял чувствам. И не собирался. — Осталось двадцать минут до начала, — предупредила Рэйвен, разглядывая гостей. — Зрителей собралось больше, чем я полагала. — Думаю, причина кроется в тебе. Женщина приподняла уголок губы, отстраняясь от кулис. — Меня больше пугает, что я вижу знакомые лица. — Твои прошлые клиенты? — Нет, — покачала головой Рэйвен. Чейз ожидал объяснений, но их не последовало. — Первый ещё не подошёл — это настораживает. — Он будет среди зрителей? — У него заветный уголок. Смотри. — Рэйвен вновь слегка отдёрнула кулису и указала пальцем наверх. Там было три небольших балкона, прямо как в театрах, только поменьше и менее экстравагантные — особые ложа. — Посередине обычно восседает мистер Картрайт, руководитель этого клуба. Так как там два места, Первый оказывается вместе с ним. Видишь там мужчину? Это как раз мистер Картрайт. Чейз всмотрелся в вальяжного руководителя. Мистер Картрайт расслабленно держал в правой руке гранёный стакан и осматривал пустующую сцену. Свет софитов отражался в его тёмных очках. Одет он был подобающе — строгий чёрный смокинг и в виде интересной детали жёлтый галстук, кажется, в крапинку или узорах, Чейз не мог утвердить. — Выглядит… солидно, — сделал вердикт Чейз. — Поверь, за этой красивой обёрткой скрывается очень безнравственный человек. Он видит в людях только деньги и возможности, следовательно, меняет окружение как перчатки, в зависимости от обстоятельств, — пояснила Рэйвен. — Разве что, Первый для него всегда на пьедестале, стелется перед ним не хуже красной дорожки. Женщины для него лишь расходной материал и средство заработать. Хотя здесь у всех мужчин одно мнение на наш счёт. — Ты мне раскроешь секрет его успеха? Как им удаётся вести столь нелегальный бизнес? — озадачился Чейз. — Честно, — вздохнула Рэйвен, — понятия не имею. Мистер Картрайт явно знает лазейки. Слышала, полиция проводила здесь исследования. Они оказались безрезультатными, как ты можешь заметить. Возможно, клубу удалось скрыть следы распутства. Вот оно что — значит, полиция взаправду здесь была, что и показали ему бумаги на столе Гарри Скотта. — Дай-ка мне взглянуть, — фамильярно схватила его за подбородок женщина. — Дэйзи! — крикнула она через плечо. Из тьмы закулисья показалась маленькая и тоненькая девушка, вероятно, метр пятьдесят, не больше. В неряшливых светлых волосах затерялось пару кисточек. — Исправь это, у него один глаз чуть смазался, — пожаловалась женщина. — Мне нужно отлучиться на пару минут. — Поняла! — звонко ответила коротышка. — Пойдём со мной. Чейз понял, что его опять ждали муки, но послушно проследовал за незнакомкой. Та отодвинула стул у какого-то чахлого столика с зеркалом и приглашающе взмахнула рукой. Юноша догадливо присел, встретившись один-на-один с отражением. Он ещё в гостинице успел разглядеть «сценический образ», над которым старательно трудилась Рэйвен. Она не нарисовала ему стрелки, как он опасался, лишь немного подчеркнула глаза коричневыми тенями, делая их ярче на фоне всего остального. Сейчас же правый глаз был накрашен несколько грязно, вероятно, Чейз забылся и случайно размазал тени. Девушка цокнула языком и стала рыться в ящике. Она выглядела уставшей, немного раздражённой. — Вы местный визажист? — осторожно спросил он, следя за действиями девушки через зеркало. — Не-а, — протянула та. — Я девочка на побегушках у госпожи Рэйвен. А ещё один из топовых визажистов в Нью-Стар. О, ужас. — Девушка всмотрелась ему в лицо и сморщилась. — Сразу видно, макияж носить не умеешь. Ничего, ты в хороших руках. — Я ранее не видел… тебя, — тоже решил перейти на менее формальную манеру общения Чейз. — На моей памяти, госпожу Рэйвен никто не сопровождал. — Приехала только сегодня, — пожала плечами Дэйзи. — До этого у меня был заслуженный отпуск. Госпожа Рэйвен и без меня прекрасно справляется, но по утрам иногда любит расслабиться, поэтому я прихожу к ней на помощь, чтобы сделать из неё куколку. Ну и, думаю, ей иногда хочется с кем-то посплетничать. У богатых свои причуды. — Ты приехала вместе с Первым? — Ага. Пришлось тесниться с ним в одном купе. Тошнит от его фальшивых заигрываний. Вот бы госпожа Рэйвен ему язык выдрала. «Мило», — позабавился в мыслях Чейз, немного хмурясь, когда его лица коснулась тонкая кисть. — Что ты можешь сказать о Первом? — Непредсказуемый мужчина, — ответила Дэйзи. — Всегда поражаюсь, насколько он двуличен. У одних на виду прекрасный и успешный мужчина и семьянин, у других — тот ещё развратник и невежа. — И он сильно ценит госпожу Рэйвен? Дэйзи вдруг рассмеялась, отстранившись от чужого лица. — Он ценит не саму госпожу Рэйвен, а её внешность. Первый жуть как любит красивых женщин. Видимо, моя госпожа полностью соответствует его стандартам, раз он так её боготворит. Хотя… есть ещё пару причин, но, боюсь, они засекречены от любопытных носов вроде тебя. — Вот как. — Красота легко превращает мужчин в рабов. Будь я красавицей, тоже бы мозги им пудрила, — хихикнула Дэйзи. — Но мне не повезло, в отличие от моей госпожи. Она в свои тридцать пять выглядит на все двадцать, к ней даже сопляки клеятся. — Зато у тебя золотые руки. Ты делаешь других людей красивыми, — аккуратно отметил Чейз. — Думаешь? — задумалась девушка, оглядывая свою работу. — Возможно, в твоих словах есть доля правды. Я считаю, что все люди чем-то красивы. «Красота в глаза смотрящего» или как там говорят… Вот у тебя грубые и резкие черты лица, но глаза спасают положение — смягчают. С тенями вообще прелесть. Ещё чуть-чуть, и… — готово! Дэйзи отстранилась, позволяя Чейзу взглянуть на себя в зеркало. Визажистка исправила правый глаз, теперь он был идентичен левому. — Дэйзи! — вновь послышался голос Рэйвен. Чейзу показалось, что он неестественно дрогнул. Он не успел обернуться. Девушка тут же взволнованно сорвалась с места и скрыла собой Рэйвен. Чейз остался в одиночестве. — Успокойтесь! У Вас тушь потекла, — услышал он негромко за ширмой. — Дайте я исправлю, Вам выступать уже через пару минут. Чейза это озадачило, но он не смел двигаться. За минуту до представления к нему приблизилась Рэйвен. Она выглядела как обычно. — Всё в порядке? — поинтересовался Чейз. — Да, — бесцветно ответила женщина. — Не пропусти свой выход. И Рэйвен вышла на сцену. Её лицо тут же озарила скромная улыбка. Чейз притаился за кулисами, подглядывая за разворачивающимся представлением. Полилась игра на фортепиано. Звонкие ноты плавно перетекали в глухие, высокие в низкие, лёгкое звучание в тяжёлое — и наоборот. Музыка несла настроение меланхоличное, минорное, навеивало удручающую тоску, лишь иногда, моментами, звон редких высоких нот давал намёк на надежду. Рэйвен сидела ровно, как по струнке, едва ли двигалась — на лице царила напускная серьёзность вперемешку с решимостью. Тонкие пальцы скользили по клавишам. Женщина на них не смотрела, знала мелодию наизусть. Зрители заворожённо молчали. Чейз, признаться, тоже оказался впечатлённым, внимательно следил за паучьими пальцами, провожал блики на красном шёлке, ловил каждую дрожь хрупких плеч. Чейз заслышал знакомые ноты, поэтому напрягся — скоро его выход. Как только Рэйвен прекратила игру, он двинулся. Зал оглушила тишина. Женщина вышла из-за фортепиано и элегантно сделала реверанс, придерживая один край длинного платья. Зааплодировало лишь несколько человек, причём они встали, были одеты так же изысканно, как выступающая. Из колонок зазвучала музыка — начало вальса. Чейз тем временем оказался на сцене, ощущая постукивание в грудной клетке — это его сердце трепыхалось в беспокойстве. Он галантно протянул руку партнёрше, стараясь контролировать лицо. Рэйвен приняла приглашение, и они, в такт музыки, закружились в танце. Раздались удивлённые вздохи и шепотки, кажется, это заинтересовало гостей больше, чем просто игра на фортепиано. Чейз пару раз кидал взгляды в сторону балконов. Кажется, мистеру Картрайту составил компанию загадочный незнакомец, и этот кто-то сидел подобно статуе, оставался неподвижным всё время, которое длилось начавшееся выступление. Он был здесь. Он смотрел на них. Только сейчас до Чейза дошло, что он уводил фаворитку главного сутенёра прямо у него на виду. Он вляпался в серьёзное дело, и последствия за этим стояли немаленькие. И вот — роковой момент. Он подхватил женщину под бёдра, и та, следуя сценарию, расстелилась на фортепиано. Но что-то пошло не так. Рэйвен вдруг рвано вздохнула, и звучало это отнюдь не наигранно, по-настоящему. Её глаза расширились, зрачки сузились, и на жалкую секунду она, кажется, чуть сморщилась. От боли — осознал Чейз. Он растерялся, отметив скованность в движениях женщины. Рэйвен не изгибалась, не проявляла инициативу, как происходило во время их репетиции. Скрипка тем временем продолжала скулить на фоне. — Сделай хоть что-нибудь, — сдавленно прошептала Рэйвен сквозь зубы. — Нельзя испортить это выступление. Она неуклюже упёрлась ему в грудь ладонями, пытаясь провести ими вниз, но, кажется, её схватила боль или даже судорога. Движения были рваными, не нежными. Им нужно было показать сдержанную страсть. Для этого нужен артистизм. Чейз понял, что дело шло плохо — отвратительно. Рэйвен в этом моменте брала ответственность на себя, ему приходилось по большей части играть лицом, не телом. Чейз дрожащими руками огладил чужую талию, прижался чуть ближе. Толпа расшумелась — благой знак. Он понимал, что не мог справиться с волнением — на него давили сотни внимательных глаз. Всё же сцена не его стезя, в этом Холмс всегда был прав. Чейз неуверенно трогал женщину под собой, чувствуя тревогу вперемешку с отвращением. Он пытался спасти представление, но получалось худо — кажется, они провалились. Однако в одно мгновение его мир рухнул. Рэйвен, не смевшая больше терпеть его безуспешные попытки исправить положение, притянула его лицо ближе к себе и грубо столкнула их губы вместе. Кто-то из зрителей вскричал. Чейз распахнул глаза и замер от удивления. В голове заворочался ком из не озвученных мыслей, его душа завопила. И он, задавленный публикой, ответил на поцелуй. Кресло возле мистера Картрайта вмиг опустело.