XXII. Отражение

«Прогуливаясь по городским улицам, я ищу ответ,

Была наша встреча задуманной или случайной.

Вечерами пятницы одиночество оставляет след,

Согрей меня, и то, что ты мой, останется тайной.

Доверья мне, милый».

Чейз нервно ходил туда-сюда за кулисами. Он перестал беспокоиться за укладку и макияж — бесновался, превращал внешний вид в беспорядок. Его мысли не могли найти покоя, крутились вихрем, что полностью состоял из беспокойства и съедающего внутренности чувства вины. Прошло минут пятнадцать или даже больше после окончания выступления. Рэйвен без лишних объяснений упала в руки Дэйзи за кулисами, и визажистка, бросив в его сторону студёный взгляд, покачала головой: «Не сейчас». Чейз понял, что женщину подвело тело — вероятно, это было связано со здоровьем. Однако это нисколько не отменяло желание Чейза разобраться в произошедшем. Его слегка лихорадило. Губы горели, он всё ещё чувствовал фантом нежеланного поцелуя. Рэйвен держала его долго, и он, испуганный, покорился, отдался ей в руки, как взаправду покладистый щенок. С другой стороны — на них смотрела публика. Наверняка показав неприятие, он вызвал бы много вопросов у зрителей. Чейз склонился над чахлым столиком. Он несмело поднял взгляд на собственное отражение, заметив ошалелый взгляд, растрёпанные волосы и след красной помады возле губ. Чейз скривился в отвращении и с чувством вытер губы. Иронично. Женщины любили целовать его без спроса — и смешно, и тошно. Однако после поцелуя Скай он чувствовал себя иначе, совершенно не так, как сейчас. Ему не хотелось провалиться сквозь землю, спустить с себя шкуру или умыться в надежде стереть следы и запах другого человека. Послышался стук каблуков. Чейз выпрямился, рассеянно пригладил волосы и обернулся. Рэйвен вышла к нему, нисколько не горбившись. Боль отпустила её тонкое тело. — Зачем ты это сделала? — задал один волнующий его все эти минуты вопрос Чейз. Ему стало противно от того, насколько сломленным он прозвучал. На лице Рэйвен присутствовала непривычная холодность — чистое равнодушие к его мукам. — Всего лишь закончила выступление так, как должно. — Поцелуя не было в уговоре, — возразил Чейз. — Для меня это непозволительно. — Не драматизируй, — резко пресекла его женщина, так и не смягчившись. — Это всего лишь представление. Твоя прекрасная возлюбленная об этом не узнает, если будешь держать рот на замке, вот и всё решение. Совершенно ничего критичного. — А каково будет мне? — вырвалось быстрее, чем он подумал. Это было искреннее сожаление за содеянное. — Я не хочу лгать. — Это не ложь. Ты просто ничего не скажешь, — пожала плечами женщина. — Мне казалось, ты отнесёшься к подобному проще. Чейз покачал головой, предательски уставившись на Рэйвен. — Не смотри на меня щенячьими глазами. Заставляешь чувствовать себя ведьмой. — Рэйвен вытянула руку, разжимая кулак — на ладони оказалась флешка. — Компроматы, что я насобирала за несколько лет. Надеюсь, этого хватит, чтобы покончить со всем этим. — Не смей мне врать, Рэйвен, — уверенно принял дар Чейз, смотря в глаза женщины. — Я умею кусаться в ответ. Рэйвен мягко улыбнулась, слегка склонив голову вбок. Её чёрные глаза наполнились трогательным сочувствием. — У нас всё честно. От меня защищаться вовсе не нужно.

***

Мягкая ткань скользнула по плечам, обхватила тонкие, но крепкие руки, спустилась ниже по телу — идеально села в непышной груди, легла на аккуратную талию, вытянула маленькую фигуру. Скай поморщилась с непривычки и достала из-под ворота пару кудрей. — Хорошо, — оценила кружащая вокруг неё женщина, поправляя складки на нежном платье бледно-розового цвета. — Вам определённо идут светлые оттенки, девочка. — Кто бы сомневался, — пробормотала Скай, неуверенно всматриваясь в зеркало. Она нечасто носила платья, и было у неё их немного — три от силы, не особо нарядных. Скай предпочитала появляться на событиях и мероприятиях в более строгом антураже — брюки, костюмы, праздничные рубашки. Женщина вытащила из гардероба аккуратно запакованный корсет. Скай слегка скривилась, понимая, что это наверняка предназначалось для неё. Как бы ей тогда ни нравилось платье на выпускной, корсет был вещью, которую ей пришлось терпеть весь вечер. Он сдавливал её грудную клетку, заставлял ощущать себя в «тесноте» и ограниченной в движениях. Жаннет, стилист, лично приставленный ей Рафаэлем, была не шибко разговорчивой, прямолинейной и не терпящей возражений, поэтому Скай приходилось лишь тяжело вздыхать и послушно делать то, что она просила. Если она скажет нацепить корсет — девушка нацепит. Потерпеть можно, рассуждала Скай, её старания в конечном счёте денежно окупятся. Скай встала ровно перед зеркалом в пол, приподняла руки, позволяя Жаннетт обхватить её корсетом, что был разрисован голубыми и розовыми цветами. — Какой, — неловко начала Скай, — красивый корсет. Цветы интересные. — Дизайнером выступал сам Рафаэль Арчер, однако работали мои руки, — поделилась женщина. — Подозреваю, новая коллекция действительно важная, раз господин настолько включился в процесс. Он впервые был заинтересован нарядом для модели — лично контролировал каждый этап работы. — Вы прекрасная швея, — признала Скай. — А что за цветы? — Сакура и, кажется, африканский цветок. Название не помню, к сожалению. Если Вам интересно, спросите у господина Арчера. Женщина схватилась за завязки и слегка затянула корсет. Скай чуть поморщилась. Внезапно на мастерскую раздалась спокойная мелодия. Жаннетт выпустила верёвки из рук и, не очень довольно, оповестила: — Подождите здесь. Женщина вышла из-за ширмы, оставив Скай в одиночестве. Девушка перевела дух и принялась детально рассматривать платье. Значит, проектировал его сам Рафаэль — удивительно. Она в детстве замечала, что личностью он был… заурядной. Он иногда от скуки чертил какие-то детали с разметками на полях тетрадей. Когда они сидели вместе, рисовал ей то, что она просила, в основном на переменах. У него, разве что, плохо получались люди, а вещи, животные, натюрморты — это являлось его стихией. Рафаэль любил красивые вещи. На памяти Скай, он был единственным мальчиком в классе, что с интересом рассматривал самодельный маникюр девочек, замечал новые наряды, делал непрошенные комплименты. Может, потому тогда его все девочки и перелюбили — он отличался. Рафаэль, разумеется, дурил, и много дурил, но, по сравнению с другими, был ещё тем бриллиантом. Скай удивилась, когда Рафаэль решил учиться на сварщика. Ей всегда казалось, что он выберет какого-нибудь архитектора, дизайнера, может, даже модельера, но он решил уйти в промышленность. Тем не менее, жизнь всё равно привела его к тому, в чём он хорош — творение. Девушка не могла умалять его способностей. В детстве Рафаэль её восхищал. Ей хотелось быть такой же сговорчивой и умной, уметь вертеться и играть на сильных сторонах. Всю жизнь она была тихой и неприметной — да, со способностями, училась хорошо, была прилежной, но это не она. Скай никогда не была счастлива, будучи «хорошей девочкой». Платье было длинным, с рукавами на манер фонариков. Дополнял его лишь корсет с цветами, всё остальное было выдержанно — минимализм, но изыск присутствовал. Прошло пару минут — Жаннетт так и не объявилась. — Жаннетт? — решила позвать женщину Скай, слегка выглядывая из-за ширмы. Белая мастерская пустовала, лишь неготовые наряды в углу колыхались от слабого дуновения ветра. Вероятно, что-то случилось — кто знает. Скай вернулась к зеркалу, вырисовывая невидимые узоры на потолке. Вдруг послышались тихие шаги, сдвинулась ширма. Скай не успела обернуться. Корсет резко затянули. Дыхание спёрло, и она ошарашенно уставилась перед собой. Это была не Жаннетт. — Что ты здесь делаешь? Умелые руки крепче схватились за верёвочки, что сдавливали грудную клетку. Скай опёрлась руками на раму зеркала, поймав ехидный взгляд в отражении. — Пришёл узнать, как дела у Жаннетт. Гляжу, и ты здесь, — с ноткой озорства ответил Рафаэль. — Где Жаннетт? — потребовала Скай. — И не трогай меня! — К твоему сведению, — сделал характерную паузу Рафаэль и слегка склонился к её уху, — никто не затянет этот корсет лучше меня. Так что стой смирно. — Скай постаралась расслабиться, прерывисто набирая воздух через рот. — У Жаннетт появились неотложные дела, подойдёт через пару минут. — Я хочу, чтобы это сделала Жаннетт, — настояла Скай, пытаясь отмахнуться от чужих рук. Рафаэль, кажется, рассердился. Грудь свело от недостатка кислорода, внутренности сжались. Скай опустила голову вниз, перенося собственный вес на зеркало. — Ты… подлец! Не так же туго! Я задохнусь! — разошлась в задушенной брани девушка. — Тугость корсета будет зависеть от твоего поведения, — строго поставил условие Рафаэль, ослабив натяжение. — С тобой вести сотрудничество — одна большая морока. Ты дерзишь, излишне кичишься своей гордостью. Крайне несносная женщина, знаешь? Скай вспыхнула. Она вскинула голову и дерзко взглянула в серые глаза. — Тебя никто не заставлял приглашать на эту дурацкую фотосессию именно меня! За школьные годы ты так и не познакомился с моим характером? — О нет, познакомился, — хмыкнул мужчина, замерев на несколько секунд, словно оценивал её образ. — Однако меня невероятно сильно задевает, что твоего внутреннего дьявола заслужил только я один. Не хочешь проявить хоть каплю милости по отношению ко мне? Я буквально делаю тебя лицом своей коллекции. — Если ты не можешь вытерпеть моего «внутреннего дьявола», как ты выразился, то тебе рядом со мной делать нечего, — почти выплюнула Скай. — Будь у нас сотрудничество или что-то наподобие «дружбы»… — Ты сама утверждала, что между нами никогда ничего не было, — позабавился Рафаэль, опасно склонившись. Специально давил на неё их близостью. — Долго будешь противоречить сама себе в показаниях, госпожа лейтенант? Скай покрылась мурашками, чувствуя нервозность. — Скажи мне, что ты делаешь? — натянула маску невозмутимости Скай. Рафаэль промолчал, отслеживая её мимику. Лишь туже затянул корсет и принялся завязывать узлы. Скай выпрямилась, пытаясь свыкнуться с теснотой. — Зачем ты пригласил меня? Я в жизни не поверю, что не нашлось девушки лучше, чем я. — Возьми и поверь, Скай. Для тебя то, что я делаю, просто побрякушки или драгоценности, а для меня — то, что я вижу и хочу выразить. Моделей я отбираю не по принципу «красивая, и так сойдёт». Я смотрю на людей, оцениваю их черты, представляю в тысячах разных концептов, чтобы увидеть, подходит ли этому человеку то, что я чувствовал на момент создания того или иного ювелирного изделия. А самое страшное, Скай, что при создании новой коллекции я чётко видел твой образ. Спросишь «почему?», а я не отвечу, потому что сам не знаю. Может, меня вдохновила наша встреча спустя долгие годы, и я мысленно вернулся в день выпускного. Помнишь его, Скай? Скай смолкла, чувствуя смятение. Она не ожидала, что Рафаэль перейдёт на откровения. Это заставило остепениться. — Ну и чего же ты замолчала? — А что мне сказать? — Ты всё такая же, — раздражённо ответил Рафаэль, агрессивно продолжая завязывать корсет. — Совсем не меняешься. — Ты меня не знаешь, чтобы это утверждать. — Я тебя знаю, потому ты меня и прогоняешь, — исправил её мужчина. — Тебе не нравится, когда твои слабости знают. Тебе не нравится, когда тебе перечат. Ты любишь власть, любишь быть сильной. Однако дураку понятно, что за этими острыми клыками ты прячешь то, что когда-то зарыла сама в себе. — Прекрати, — твёрдо произнесла Скай. — Почему? Не нравится слушать правду? — Это неправда. — Нет, Скай, это правда, — надавил Рафаэль. — Самая настоящая. Когда-то я очень сильно обидел чувствительную девочку, и эта девочка решила зачерстветь. Потому что я поступил очень плохо — буквально растоптал её искренность, вдавил в землю. Знаешь эту девочку, Скай? Повисла тишина. Её нарушил звонкий смех, что переливался подобно колокольчикам. Скай прикрыла глаза, переводя дух. — Ты серьёзно? — спросила она. — Думаешь, ты занимаешь в моей жизни настолько значимую роль? Или что я, спустя десять лет, всё ещё ношу в себе это тяжкое бремя отверженной? Я оказалась права — ничего ты обо мне не знаешь. Возможно, ты просто пытаешься уверить себя, что мне не всё равно. Меня лишь озадачивает, почему тебя это так сильно волнует. Прошло столько времени… и мы были детьми. Может, кто не изменился, так это ты, Рафаэль? Я задела твоё эго, когда отказала? Хочешь доказать себе, что нет на свете девушки, способной дать тебе отказ? Рафаэль не смутился, подхватил её смешинку — его губы расплылись в улыбке. — Признаю поражение. Может, всё не так плачевно, как я себе нафантазировал. Но, к сожалению, сути это не меняет, — ответил он, закончив с корсетом. — Ты прячешься. Мужчина не спешил отстраняться, застыл позади девушки. Скай чувствовала напряжение, совсем каплю человеческой застенчивости. Он поднял руку — Скай вздрогнула. Его ладонь зависла в нескольких сантиметрах от её талии, и девушка внимательно следила за его малейшими движениями. Рафаэль словно грозился прикоснуться к ней, но стоило чему-то хлопнуть в мастерской, как его рука сжалась в кулак, и он шумно выдохнул застоявшийся в груди воздух, быстро выходя из-за ширмы. — Мистер Арчер, прошу прощения, возникли проблемы с поставками атласа, — услышала Скай голос Жаннетт. — Уже видели платье на модели? — Конечно, не смог сдержать любопытство. Платье сидит великолепно.

***

Зал с одиноким фортепиано опустел. Стены затряслись от приглушенных битов музыки в соседнем помещении. Чейз покинул закулисье. Он задумчиво рассматривал флешку, пока спускался по ступенькам со сцены. Взгляд метнулся к трём балконам — гостей больше не было, в том числе мистера Картрайта и таинственного незнакомца, предположительно, Первого. Все секреты пропахшего зловонной отравой клуба были в его руках. Нет. Он имел даже больше — вся сеть адских точек теперь находилась под риском ликвидации. Ему осталось лишь привлечь к проблеме больше знающих людей и предоставить доказательства. Чейз застыл. Впереди стоял Макс. — И что это, блять, было? — потребовал он. — Представление, — выпалил Чейз, показывая флешку. — Мы получили то, что обещала мисс Рэйвен. — Ты не говорил, что ваше представление будет построено на облизывании друг друга! — выплюнул Макс. Его дрогнувший голос отразился от стен, наседая. Чейз безмолвно удивился реакции напарника. Оправдания не спешили покидать его уста. Макс выглядел подобно ощетинившемуся коту, его верхняя губа искривилась, приподнялась. — Эта женщина… могла нас надурить! Где гарантии, что на этой флешке то, что нам нужно? — завёлся Макс. — Увидел красивую женщину, забылся и решил немного примерить на себе роль подкаблучника? Хотя ты всегда им был, что я тут распинаюсь. Но что скажет на это твоя Уильямс? Чейз сжал челюсти при упоминании Скай. — То, что она скажет, тебя волновать не должно. Это было во благо расследования. Я уверен, что мисс Рэйвен не лжёт. Сам посуди, какая ей от этого выгода? — Кто знает, что на уме у Рэйвен, — пробормотал Макс, отведя взгляд в сторону, словно ему было тошно смотреть на напарника. — Но это крайне странный способ достичь желаемого. Для чего всё это было? Ты мне что-то недоговорил, да? Ведёшь расследование на стороне и без меня? — Холмс, — предостерегающе начал Чейз, — ты сейчас на эмоциях после увиденного, понимаю, но… — Замолчи! — рявкнул Макс. — Ты постоянно ссылаешься на импульсивность окружающих тебя людей, выставляя себя верхом разума. Это раздражает. Ты меня раздражаешь. Потому что я никогда бы не подумал, что мой… коллега опустится до того, чтобы подыгрывать какой-то грязной женщине, наплевав на человека, что ждёт тебя там, в мегаполисе. — Она не грязная, Холмс. — Ой, правда? — наигранно поразился Макс. — Она проститутка, Митчелл. Женщина, что торгует собой. — Именно, она женщина, что торгует собой, Холмс. Тебя это устраивает? Разве то, что она сейчас делает, не показатель её желания всё изменить? Вот это — истинный мотив, причём обоснованный. — А, — усмехнулся Макс, — так значит, ты покровитель падших женщин? Их спаситель? Это уже ведь не первая история, Митчелл. Давай жену Маршалла вспомним, про неё немало слухов ходит, знаешь ли. — Что тебя так злит, Холмс? — спокойно поинтересовался Чейз. — Ты сам хотел положить конец всему, что касается подобного бизнеса. Мы на пути к этому. Однако ты всё равно недоволен. — Не знаю, — признался Макс, вновь взглянув на собеседника. — Я мог бы всё стерпеть на той чёртовой сцене, но, завидев, как ты целуешься с той женщиной, меня чуть наизнанку не вывернуло. Бедная Уильямс бы уже тебе голову открутила или впала в депрессию. Чейз внимательно осмотрел напарника. Разумеется, он полагал, в чём заключалась причина нападок Холмса. — Ставишь себя на место моей девушки? — Что? Ты хоть понимаешь, как это по-идиотски звучит? — Я не буду гадать, почему ты злишься на меня. Лишь ещё раз замечу, что мои отношения тебя не касаются. — Не касаются — верно, — неубедительно согласился напарник. — Но это вовсе не значит, что у меня нет права осуждать тебя за содеянное. Это неправильно, Митчелл. Даже если это совершено в интересах расследования. Чейз потупил взгляд и молча прошёл мимо Макса, что презрительно прищурился. Непоколебимость. Он должен её придерживаться, должен остановить навязчивые мысли, что пытались проникнуть в его воспалённое сознание. Потому что всё зависело от контроля — контроля, что помогал ему держаться на плаву, не тонуть в пучине самобичевания. Каждый раз, когда совершались ошибки, он оказывался на краю пропасти, кишащей тварями, которые были не прочь полакомиться его страхами и слабостями. Чейз не любил кормить их — запрещал себе рисковать и спускаться вниз. Потому что контроль удерживал его на цепи, толстой и громоздкой, она громко волочилась за ним, когда он шествовал на эшафот и желал лечь под топор палача. Имя у палача всегда было одно — Сожаление. Холмс в роли совести всё усугубил. Чейз взял себя в руки и вышел в кишащий толпой зал, тут же ослепнув от раздражающего неона.

«Не топи меня в огорчении,

Не смей доводить до слёз.

Любовь не просто влечение.

Путь к ней далёк от грёз».

— Прошу прощения. Чейз поднял взгляд, замечая перед собой дурацкий жёлтый галстук в голубой горошек. Синий неон отразился в солнцезащитных очках. Перед ним собственной персоной стоял мистер Картрайт. Юноша насторожился, крепче сжимая в руках заветную флешку. — Должен сказать, представление произвело фурор, — усмехнулся мужчина, протягивая ему бокал, вероятно, белого вина. Чейз слегка поморщился, вглядываясь в жидкость. — Не составите мне компанию, избранник роковой женщины? Мне бы хотелось познакомиться поближе со столь заурядной личностью. — К сожалению, я не ценитель белого вина, — сдержанно отказался Чейз, не принимая бокал. — Вот как. Очень жаль, — принял отказ мистер Картрайт. — Что же Вы предпочитаете? — Вы пробовали когда-нибудь вересковый эль? — вкрадчиво поинтересовался Чейз, пытаясь вести себя естественно. — Вересковый эль? — поразился мужчина. — Впервые слышу. Это явно что-то не из популяризированного производства. — Вы правы. Лишь однажды мне выпала честь попробовать его. Он был прямиком из Шотландии. Смею заметить, это один из древнейших стилей пивоварения. — Ваша избирательность удивляет. — Если обращаться к примитивным вариантам, я ценитель виски. Но если быть предельно честным, пью я редко и в меру. — Что ж… — протянул мистер Картрайт, оглядывая Чейза из-под очков, — теперь у меня хотя бы есть представление, как Вам удалось заинтересовать госпожу Рэйвен. Она любит то, что её может впечатлить. По крайней мере, ваш рассказ про вересковый эль вызывает любопытство. Чейз предчувствовал неладное, но пока не мог уловить источник опасности. Рядом с мистером Картрайтом не было Первого. — Думаю, Вы лукавить не будете. Поделитесь секретом, как Вам удалось привлечь её внимание? Госпожа Рэйвен хотела устроить переполох? — включил «вопрошайку» мужчина. — Давайте отойдём, чтобы избежать лишних ушей. Я Вас угощу элитным виски за свой счёт. Чейз огляделся в поисках Макса, но того и след простыл — теперь гадай, куда унесло его «праведного» напарника. Юноша вгляделся в собственное отражение в солнцезащитных очках напротив. Что-то не так. Он не должен быть один. — Премного благодарен, — согласился Чейз, приподняв уголки губ. Мистер Картрайт улыбнулся и склонился слегка вбок, сбив официанта. Поднос перевернулся прямо на Чейза, и юноша рефлекторно отстранился. Задело — пару капель алкоголя угодило на его бордовую рубашку, растекаясь неприятными взору «кляксами». — Мои искренние извинения! — воскликнул мужчина, поспешно ставя стаканы белого вина на пустующий поднос неловко озирающегося официанта. — Я вовсе не хотел допустить подобного рода недоразумений. Вам нужны салфетки? Вы в порядке? Мистер Картрайт фамильярно похлопал Чейза по плечам, огладил рубашку, проверяя внешний вид, и юноша в недоумении попятился. — Ничего страшного, — поспешно ответил Чейз. — Мне очень жаль, — продолжил лелеять мужчина. — Вы, принесите немедленно салфетки и уберите этот бардак! — скомандовал он, повернувшись к официанту, что весь сгорбился и испуганно извинился. — Какое невезение!.. Следуйте за мной. Уж в моём укромном месте нас точно никто не потревожит. Чейз не успевал анализировать действия мистера Картрайта. Тот действовал быстро и болтал без умолку, сбивая спутника с толку. Чейза оттянули в зону зала, где толпа заметно поредела и музыка практически стихла. Мужчина остановился у свободного столика, к этому моменту к ним подбежал взволнованный официант, вручая салфетки. Хозяин заведения принялся оттирать пятна на чужой рубашке, и Чейз спохватился. — Вовсе не стоит, я могу сам… — Позвольте мне позаботиться о важном госте. Как никак, в этом недоразумении был виноват я, — перебил его мистер Картрайт. — Отлично, теперь почти ничего не портит Ваш безупречный образ. Чейз ошарашенно уставился на мужчину, что небрежно вручил грязные салфетки трясущемуся официанту и отправил его восвояси одним взмахом руки. Его тревога усилилась. Куда же, чёрт побери, запропастился Холмс? — А теперь перейдём к делу, — посерьёзнел мистер Картрайт. Он поправил вырвиглазный галстук. Хватило всего мгновения. Мир в глазах перевернулся. Из горла вырвался задушенный хрип, живот и грудь свело сковывающей болью — ему прилетело под дых. Чейз упал на колени, и его кто-то «милосердно» подхватил, тут же заводя руки за спину. Ему нужно больше прислушиваться к внутренним ощущениям — они почти никогда не лгали. Он допустил ошибку, когда позволил мистеру Картрайту так легко вести его за собой как щенка на поводке. Как минимум, нужно было для начала найти грёбаного Холмса. — Прежде чем я угощу Вас виски, лейтенант Митчелл, нам бы хотелось прояснить несколько моментов, — уже с забавой продолжил мистер Картрайт. Чейз сжал зубы, пытаясь претерпеть боль. Ему было сложно дышать. Хорошо, он обладал двумя проклятьями — помимо поцелуев без спроса его любили лишать возможности спокойно дышать. Его кто-то держал, не отпускал сведённые за спиной руки. Он оглянулся, отмечая охранников, — прекрасно, чёрт возьми. «Чтоб ещё раз я пошёл в клуб!» — выругался в мыслях Чейз, поднимая взгляд на возвышающегося над ним мистера Картрайта. — Не смотрите столь оскорблённо, тешите наше эго, — поиздевался мужчина. Послышались размеренные шаги. Чейз завидел приближающуюся тень, и после перед ним выросла новая фигура. Не успел он рассмотреть незнакомца, как его оглушила звонкая пощёчина. Челюсть свело. Что-то новенькое… Собравшись с духом, Чейз вновь взглянул на карателей. — Прикосновение к госпоже Рэйвен наказуемо, щенок, — отчеканил незнакомец. Чейз встретился с карими глазами. Он бы никогда не подумал, что человек с таким невинным взглядом может так грозно возвышаться над ним. Именно, это был человек с обманчивым ликом. — Что, если я её очередной клиент? — выдохнул Чейз, выдерживая зрительный контакт. Незнакомец присел на корточки. — Ни один клиент не имеет права прикасаться к ней так. — Что ж, боюсь, я прикасался к ней слишком много, — не удержался от колкости Чейз, за что получил ещё одну пощёчину. Издевательство. Его так ещё никто не унижал. Даже Хамелеон не опускался до того, чтобы отхлестать его по лицу. — Дерзость тебя только глубже зароет, — предупредил незнакомец. Чейз тихо посмеялся, скорее, на нервной почве, чем от веселья. Он вновь взглянул на мужчину перед собой, вызывающе бросив: — Ещё? — Понятно, — усмехнулся мужчина, — этим тебя не запугать. — Первый, сэр, — залепетал в стороне задыхающийся парнишка, — госпожи Рэйвен не оказалось в гримёрной. Никто из других женщин не видел её после выступления. От неё осталось только это. Чейз завидел красную блестящую ткань, что угодила в руки Первого — то самое платье. Густые брови мужчины неудовлетворённо нахмурились. — Мерзавка… — прошипел он, комкая платье. — Она снова сбежала. Мне нужна Дэйзи. Немедленно! — Понял. — Парнишка убежал. Чейз поймал взгляд Первого. Он отбросил платье в сторону и повернулся к мистеру Картрайту, что-то шепча тому на ухо. Тот с пониманием кивнул и ретировался. — Взгляните, у него было в руке это, — поделился один из охранников, что силком вытащил флешку из крепко сжатого кулака Чейза. Мужчина принял её, задумчиво всматриваясь, а после рассмеялся. — Думал, подсобишь королеве — посягнёшь на моё королевство? — поинтересовался Первый, взглянув на Чейза. — Рэйвен думает, что хитра и на шаг впереди меня, но ум не её сильная черта. Она хороша в обольщении, это бесспорно. И, боюсь, ты попал под её раздачу. Зазря, должен признать. Потому что, лейтенант, без последствий ты теперь это место не покинешь. Использовала она тебя, чтобы отвести фокус моего внимания от себя или в самом деле искоренить империю русалок — не знаю. Ты в любом случае теперь понесёшь наказание вместе с ней. — Хотя бы признайтесь, что вы испугались, — усмехнулся Чейз. — Иначе бы не стали препятствовать. Первый бросил серебряную флешку на пол и наступил каблуком туфли, треская корпус. Вот и всё — доказательств больше нет. Чейз прикрыл глаза и сжал губы, словно в пол втаптывали его самого. — Я давно знал о её проделках и ноже, что она затачивала за моей спиной, — монотонно продолжил Первый, с удовольствием растирая флешку туфлёй. — Всё ждал момента, когда смогу вновь показать, где её место. — Видать, Вы не очень ей по нраву, если она сбежала. Это ведь не первый раз, верно? Первый заострил взгляд. — Каждой женщине нужен свой кнут и свой пряник, — насмешливо начал он. — Так вот, Рэйвен пряники обожает, а от кнута бежит — избалованная и капризная. — Право, — не сдержал поддельного смешка Чейза, — женщины ведь не лошади, чтобы гнать их кнутом. — Мне нет разницы, лошади они или люди. Все мы животные, хорошо подвластные дрессировке. Рэйвен, пожалуй, относится к категории непослушных, но это не мешает ей быть моей любимицей. В любом случае тебя облапошили. Она поняла, что её план обернулся крахом, потому и сбежала, даже не побеспокоившись о твоей судьбе. Чейз хмыкнул, не найдя достойного ответа. — На деле ей плевать на тебя. Рэйвен видела в тебе всего лишь шанс испортить мне настроение. — Отпустите меня! Какое право вы имеете?! — послышались вопли Макса. Чейз встрепенулся, осматриваясь. Рядом с ним на колени упал Холмс, что бранился и пытался вырваться из хватки темнокожего громилы. — О, вылитый говнюк! — плеснул ядом Макс, когда поднял взгляд на Первого. — Я успел вызвать полицию! Сейчас здесь всех повяжут! Первый наигранно посмеялся. — Что ж, подождём судьбоносного часа, — ответил он на угрозу, деловито облокотившись на столик. Чейз не заметил страха в чарующих глазах мужчины. Что-то определённо шло не по плану — чертовски. Тревога завопила внутри него. Музыка, на удивление, стихла полностью. Тишину нарушили тяжёлые шаги. — Что за… — вымолвил Макс. Гарри Скотт протянул бокал Первому, и тот с улыбкой удовлетворения принял дар, насмешливо глядя на «пленников». — Боюсь, полиция вам не помощник, — заметил Первый. — Не так ли, Гарри? Меня, конечно, удручает, как ты это допустил, но… во избежание недоразумений между нами, я даю тебе шанс отыграться. — Не могу поверить! Как Вы могли… — начал задыхаться Макс. — Вы совсем..! — Заткнись! — грубо встряхнул его громила, и Холмс послушался, испуганно поёжившись. Гарри Скотт неуверенно переглянулся с Первым, после чего вышел вперёд и поймал зрительный контакт с Чейзом. — К сожалению, инициатива наказуема, — тяжело проронил он. — Не стоило совать нос туда, куда не просили. У вас не было ордера. — Проблема не в этом, — оборонился Чейз. — Подозрения, что с бухтовской полицией что-то не так, оказались не моим наваждением. Вы продались, причём паршиво и бесчестно. Я был лучшего мнения о месте, в котором, возможно, мне могло «посчастливится» работать. — Хочешь жить — умей вертеться, так принято говорить, — спокойно ответил капитан. — Но не такой ценой. Вы хоть понимаете, чем Вам это грозит? Вы зря надеетесь, что мегаполис оставит всё так просто. — Боюсь, у мегаполиса просто не останется выбора поверить нам, ведь мы окажемся в более выгодном положении, чем он. Чейз непонимающе нахмурился. — Это похоже на дурацкие фантазии. — Вовсе нет, — меланхоличный ответ. Гарри Скотт перевёл взгляд на охранников и холодно скомандовал: — Обыскать. Первый вдруг достал телефон и навёл на происходящее камеру. Гарри Скотт отошёл в сторону. В голове Чейза зашевелились шестерёнки. Недоразумение с официантом. Прикосновения мистера Картрайта. Пазлы сложились. Он переглянулся с Максом, и у того на лице было написано, что он тоже всё понял без объяснений. — Вот. Охранники показали пакетик с белым порошком. Глаза Холмса округлились. Чейз не дрогнул, лишь пусто уставился в пол. Однажды Джек ему рассказывал о таком. В свои семнадцать он и не думал, что подобное когда-то случится и с ним. — Грязный наркоман, — прошипел Первый, — как ты смеешь протаскивать в моё заведение такую дрянь? — В камеру смотри, — толкнул его один из вышибал. — Отвечай. Чейз не ответил. Оправдания ему не помогут — это лишь усилит подозрения на его счёт. Макс ошарашенно рассматривал пакетик, а после перевёл взгляд на Чейза. В голубых глазах плескался чистого рода страх — почти животный. Первый прервал видеозапись. — Теперь ты не так разговорчив? — Думаю, мегаполис не поверит слепо тому, что вы сейчас пытаетесь провернуть, — ответил Чейз. — Как минимум, пройдёт проверка. — Это всего лишь одно из доказательств, — пояснил Первый. — Картрайт нашептал мне на ушко, что ты здесь не впервые. У меня есть записи с камер, где чётко показано, как ты пребываешь в состоянии наркотического опьянения. Ах, ещё… не думай, что всё так просто. В гостинице, в которой вы обосновались, тоже сейчас переполох. — Вы и там наследили, — понял Чейз. — Увидели во мне угрозу. — Всё, что от вас требовалось здесь, расследовать дело, связанное с Фокусником, — заметил Гарри Скотт. — Однако ваши юношеские амбиции навлекли на вас проблемы. Мы бы и пальцем вас не тронули, сидели бы вы ровно. Но сейчас нет другого выбора. — А теперь только представьте, как это ударит по репутации центрального участка мегаполиса, — со злорадством продолжил Первый. — Небезызвестный детектив Чейз Митчелл, так легко взлетевший, вдруг обвиняется в хранении и распространении наркотических веществ. Я тебя удивлю, щенок. В мегаполисе тебя тоже ждёт подарок. Пробить тебя не такая уж сложная задача. — И давно вы планировали ограничить мою свободу? — Нет. Считай, мы провернули всё наспех. Возможно, я сжалился бы над тобой, не покусись ты на мою Рэйвен, — дал ответ Первый. — Чейз Митчелл, Вы арестованы, — отчеканил Гарри Скотт, доставая наручники, что блеснули в свете неона. Макс затрясся — то ли от злости, то ли от страха. Чейз не стал сопротивляться, когда его рывком подняли на ноги и выпустили из оков. Он лишь серьёзно вглядывался в лицо капитана, сгорая от отвращения. — Вы отвратительны, — прошипел Чейз, слыша щелчок наручников. — Ты должен понимать, что справедливость торжествует не всегда. Потому что это жизнь, а не детская сказка, — ответил Гарри Скотт. — Стоит легче относиться к порокам людей. Идеалисты быстро гибнут. Они уничтожают себя сами или от них избавляются, потому что они «мешают». Чейза пробрали эти слова насквозь. «Идеалисты быстро гибнут». Джека погубило именно это, и, смотря на удручающую картину в Бухте Приключений, он вполне мог понять почему тот решился покончить со всем. Джек всегда видел больше. Чейз всё общение с ним пытался выведать, что останавливало Джека от тесного сотрудничества с бухтовской полицией. Тот отвечал, что ему претила излишняя формальность. Но нет — Джек просто был другим. — Что будем делать с его дружком? — поинтересовался Первый у капитана, кивая в сторону растерянного Макса. Гарри Скотт задумчиво осмотрел Холмса. — Могу организовать и его арест, но, думаю, это объяснить будет сложнее. — Не надо, — залепетал Макс. — Прошу… — Он смешной, — усмехнулся Первый. — Трясётся не хуже зайца. Если его просто прикончить — сможешь подстроить несчастный случай? — Нет! — оживился Холмс, дёрнувшись. — Пожалуйста, не надо… Только не смерть. Первый звонко поставил бокал на стол и приблизился к нему, доставая пистолет из-под пиджака. Он приставил дуло к виску, упиваясь чужих страхом. Макс загнанно задышал. — Нет… Нет. Чейз прикрыл глаза, стараясь не поддаваться панике. Он даже не знал, что лучше — умереть или оказаться за решёткой. Макс чуть ли не плакал. Первый и Гарри Скотт многозначительно переглянулись. — У тебя есть выбор, — объявил Первый. — Так как ты всего лишь прихвостень, причём бесхребетный, я могу над тобой смилостивиться. — Смерть или молчание, — твёрдо поставил условие Гарри Скотт. — То, что здесь произошло, ты должен будешь унести в могилу. Макс проглотил вздох и замер, обдумывая ответ. — В ином случае за непослушание и для тебя найдётся наказание. — Мы можем тебе доверять? — поинтересовался Первый. Холмс нервно сглотнул, косясь на Чейза. Ему предлагали отказаться от чести и истины взамен на жизнь. Такой обмен сложно назвать равноценным. Он был безвыходным. Первый вдавил дуло пистолета сильнее, и Макс вздрогнул. — Каков твой ответ? — с наигранной лаской поинтересовался мужчина. — Я… я буду молчать, — заикаясь просипел Холмс. — Ни слова не скажу. — Знай, у меня везде глаза и уши. Если до меня дойдёт весть о твоей неверности — я затащу тебя под землю. Лично, — пригрозил Первый. — П-понял. — Прекрасно, — улыбнулся Первый, убирая дуло пистолета. — В мегаполисе у меня таких «послушных» последователей закона немного. Надеюсь на наше плодотворное сотрудничество, детектив Макс Холмс. Чейз не знал, что чувствовал в этот момент. Он равнодушно бросил взгляд на напарника, что стыдливо спрятал глаза.

***

— Если позволишь. Скай взглянула Рафаэлю в глаза, что держал в руках ожерелье. Серебро вкупе с голубыми и розовыми камнями создавало беспроигрышное сочетание нежности. Белые лозы переплетались между собой, а на них, подобно листьям, свисали капли. Посередине же расцветал розовый «цветок», обрамлённый серебряными лепестками. Девушка хмыкнула и развернулась спиной к мужчине, убирая уложенные кудри в сторону — оголила шею. Она чувствовала себя странно — так, словно она была не на своём месте. — Что за камни? — Ты разбираешься? — подтрунил Рафаэль, обхватывая шею девушки ожерельем. — Нет. Интересно, — честно ответила Скай. — Небось, сапфир и… Рафаэль коснулся кончиками пальцев голой кожи, пока справлялся с застёжкой, и Скай резко осеклась, ощутив пробиваемую насквозь дрожь. Она почувствовала зарождающееся внутри раздражение — её тело противоречило мыслям, оно реагировало на чужие прикосновения. — …пудреттит, — закончил за неё Рафаэль. — Ты даже не представляешь, какое богатство на тебе. — Богатство на «дешёвой» девушке? — ответила сарказмом Скай. — Я и не думал, что у тебя настолько низкая самооценка, — хихикнул Рафаэль. — Это, скорее, факт. Я уж точно не выгляжу соответствующе такому украшению, — фыркнула девушка. — Что тут говорить, я не фанатка драгоценностей. — Ты не научена чувствовать себя просто женщиной. Это разочаровывает, — серьёзно отметил Рафаэль, смотря на неё через зеркало. Девушка усмехнулась от абсурда. — Как вообще можно чувствовать себя женщиной? Странно делить чувства и ощущения по тому, что у тебя между ног. — Биологически — возможно. Однако рамки общества никто не отменял. У тебя с ними явно проблемы, — поддержал диалог Рафаэль. — Потому что воспитывали тебя не как принцессу. — Не смей кидать камни в сторону моей семьи, — предупредила Скай. — У тебя хорошая семья, — сгладил углы мужчина. — Но твой отец наверняка хотел мальчика. Скай хотела возразить, но вдруг смолкла, осознавая, что парировать-то было и нечем. Отец действительно хотел сына, ей это было известно. По рассказам матери, Мэтью был очень разочарован новостью, что у них будет дочь, однако со временем смирился. То, что она девочка, не мешало ему брать её на охоту или рыбалку, водить в тир и учить стрелять из охотничьего ружья. Однако Мэтью почти никогда не позволял ей быть слабой. С детства отец твёрдо вбивал ей в голову, что слёзы — это плохо, что плакать от физической боли — стыдно. Особенно хорошо в воспоминаниях Скай отразился холодный, как лёд, приказ отца не реветь, когда она, ещё маленькой девочкой, упала с дерева и разбила себе подбородок. Скай тогда испуганно смолкла, не проронила ни слова, ошарашенно смотря на статную фигуру отца. Она знала, что Мэтью любил её, как дочь, но, как родитель, он был больше суров, ежели мягок. Особенно если это касалось силы и амбиций. Скай боялась опозориться перед отцом, не оправдать его ожиданий. Мэтью не одобрял выбор профессии дочери, но Скай знала, что в тайне от неё отец гордился её бесстрашием и преданностью любимому делу. Вот только он ни разу не выразил признательность лично ей. Скай внезапно осознала, что всю жизнь гналась именно за этим — за признанием. Отцовским признанием. — Мне нужно, чтобы ты стала собой на этой фотосессии, — негромко объяснился Рафаэль и аккуратно, словно проверяя меру дозволенности, прикоснулся к предплечью, ведя вниз. — Без напускных образов дерзости или излишней белой пушистости. Я хочу, чтобы ты стала той девочкой, с которой я когда-то дружил. — Ты просишь невозможного, — отстранилась от прикосновения Скай, дёрнув плечом. — Её нет. Как я тебе должна вернуть ребёнка, когда я уже взрослый человек? И вообще — прекрати говорить бред. Ставишь меня в неловкое положение. — Это называется «прямолинейность». — Нет, это называется «пафосность». Ты всегда был громоздок в выражениях. Даже не знаю, как я раньше не замечала, насколько по-идиотски ты иногда звучишь. Рафаэль тихо посмеялся, и Скай почти почувствовала, как завибрировала его грудь. — Возможно, я злоупотребляю романтизацией и эскапизмом — разыгрываю сцены в реальной жизни, — позабавился он. — О, в это я легко поверю. Ты всегда был с богатым воображением. — Тебе это нравилось? — В детстве — возможно, — не стала лукавить Скай. — Сейчас ты мне напоминаешь придурка. Как никак, мы почти прожили третий десяток, а ты всё ещё живёшь в мире единорогов и радужных пони. — Вот как. — Но это — твоя черта. Возможно, благодаря этому тебе позволено видеть красоту там, где другие бы её проглядели. По правде, ты делаешь удивительные вещи, — смягчилась Скай. — Ожерелье вправду чудесное. На самом деле, будь у меня возможность, я бы взглянула на мир твоими глазами. — Так… — неуверенно протянул Рафаэль, — ты сделала мне комплимент или, напротив, оскорбила? — И ни то, и ни другое. — Несносная женщина. — Пустословный мужчина, — ответила в тон Скай. — Не беси меня. Насколько знаю, тебе необязательно присутствовать на самой фотосессии. — Необязательно, но всё должно пройти идеально.

***

Утро. Маршалл лениво перекладывал бумаги на рабочем столе. В отделе царила подозрительная тишина. Послышались торопливые шаги, и мужчина заметил приближающуюся Скай. Девушка сбросила сумку на кресло возле своего места и застыла, растерянно оглядываясь: — Как-то тихо. Что-то случилось? — Не знаю. Быть может, все разом решили опоздать, — скучающе бросил Маршалл. — Капитана не слышно — странно. Уж он переиграет в пунктуальности даже Чейза. Маршалл вдруг приметил Зуму, что выглядел несколько удручающе. Он подскочил, протягивая руку товарищу. — Ты проспал, что ли? — Вообще-то я уже полчаса как здесь, — оправдался тот, принимая рукопожатие. — Контролировал ситуацию. Вам лучше сейчас Райдеру на глаза не попадаться. — Может, ты поделишься с нами происходящим? — потребовала, ежели попросила Скай, заплетая кудри в конский хвост. — Если бы капитан был не в духе, то тут бы всё летало, — пошутил Маршалл, отпив кофе из чашки. Зума, однако, не повеселел. Он серьёзно переглянулся со Скай и, тяжело вздохнув, вымолвил лишь: — Митчелла арестовали. Кофе оказалось на бумагах.