XXIII. Холод внутри меня

— Как это возможно? — растерянно поинтересовался Маршалл. — Мне ли знать, как это получилось? — рявкнул Райдер, нервно расхаживая по своему кабинету. — Не успело начаться утро, меня ставят перед фактом, что сотрудник моего отдела арестован. И ладно — мелкое хулиганство! Он обвиняется в хранении наркотиков! Скай почувствовала лёгкое головокружение. Она проглотила противный ком в горле и устремила взгляд в пол, пытаясь принять происходящее. Маршалл выглядел не лучше — в его глазах читалось недопонимание, где-то в их глубинах затаился страх. — Может быть, это всего лишь недоразумение? — тихо спросила Скай. Капитан задумчиво взглянул на неё. — Интересное недоразумение, — медленно произнёс он. — Дело дошло до ареста. Скай ощутила холод, что стал покалывать кончики пальцев. Маршалл прикоснулся к её запястью, и девушка сжала кулак. — Его сейчас держат в полицейском участке на момент разбирательств. Однако уже был воспроизведён обыск вещей в гостинице — заключение не в его пользу. Я отправил запрос в подразделение по запрещённым веществам, вероятно, в расследование подключится K9. Им дадут ордер на исследование его дома. — Задействовано ли управление по борьбе с наркотиками? — уточнил Маршалл. — Рановато поднимать этот вопрос до федерального уровня. Если он рядовой наркоман — специалистам такого плана там делать нечего. Вот если выяснится, что он имеет отношения к сети наркоторговцев или сам является дилером — разговор будет иной. — Вы верите, что это правда? — Скай сложила руки на груди, отстраняясь от Маршалла. — Вам не кажется это подозрительным? — Всё, что я сейчас хочу, — разобраться, — отчеканил капитан, усаживаясь в кресло. — Обвинения подкреплены доказательствами. Они на рассмотрении. — А что Вы думаете на этот счёт лично? — не унималась девушка. — Действительно считаете Митчелла наркоманом? — Выйди, Уильямс, — взмахнул рукой Райдер. — Подыши свежим воздухом. — Вы издеваетесь? — Мне истерики сейчас не нужны, так что вон из моего кабинета, — угрожающе повторился капитан, смотря в глаза напыщенной Скай. Девушка в раздражении поджала губы и ретировалась из кабинета, нарочно громко хлопнув дверью. Маршалл вздрогнул, слегка нахмурившись. — Почему Вы так жестоки с ней? — Я не жесток. Напротив, избавил от сопливых страданий, — угрюмо исправился капитан. — Смит, дело серьёзное. Только дурак поверит в то, что Митчелл связан с наркотиками. У меня дурное предчувствие. — Будем ждать вердикт от знающих людей? — Нет. Это они хотят, чтобы мы сложили руки и ждали, — ответил Райдер, — а мы поступим иначе. Смит, я могу тебе доверять? — Конечно, — усмехнулся от абсурдности вопроса Маршалл. — Я с Вами с начала карьеры, и, вероятно, здесь и останусь. Вы ещё во мне сомневаетесь? — Ты всегда был золотом, Смит, — отметил капитан. — А потому с этого дня в твоих руках новое расследование — секретное.

***

Пощёчина заставила глаза распахнуться. — Доброе утро, заяц. Макс подскочил и прижался к стене, кутаясь в одеяло. На краю кровати Чейза восседал Первый, деловито закинув ногу на ногу. Над Максом возвышался незнакомец. — Что вы здесь делаете? — Пришли убедиться, что ты точно нас не надурил прошлым вечером, — спокойно ответил мужчина. — Трусишек я жалею. Первый достал папиросу и дал знак незнакомцу. Тот без лишних вопросов приблизился к начальнику и поднёс горящую зажигалку. В воздухе начал витать запах никотина. Макс поморщился. — Открой окно, — махнул рукой Первый. Его прихвостень вновь послушался. — Обещаю, я ничего не скажу, — заверил Макс. — Конечно, ведь под ударом может оказаться близкий человек, — усмехнулся мужчина. Юноша застыл. — Что Вы сказали? — Твоей матери не поздоровится, если ты хоть раз откроешь свою пасть. — Первый выглядел так, словно делился обыденными вещами. Его голос звучал елейно, мягко — так говорили убедительные люди, не знающие отказов; люди, что умели залезть в чужую голову и заставить поверить им. — Но в первую очередь разберутся с тобой. У меня много изощрённых способов расправы. — Как Вы… — Когда имеешь много связей, и не такое становится возможным, — перебил Макса мужчина, выпуская дым. — Я знаю про тебя всё. Пути назад нет. Раз ты добровольно присягнул мне на верность, теперь будь добр не рыпаться и сидеть около моей ноги. Ты мне ещё понадобишься в будущем. — Я выбрал просто молчать, а не участвовать в ваших грязных делишках, — нашёл в себе силы возразить Макс. — Жизнь нужно заслужить, — наклонил голову Первый, — особенно если знаешь слишком много. Считай, ты вчера заново родился. — Я буду молчать, — твёрдо сказал Холмс. — Но работать на Вас не стану. Первый в упор уставился на юношу. Макс нервно сглотнул, пытаясь выдержать тяжёлый взгляд глубоких карих глаз. Не получилось — он потупился. Мужчина тем временем кивнул незнакомцу. Тот достал пистолет из-за пазухи и навёл дуло на жертву. — Ты меня не расслышал? — без тени злости поинтересовался Первый. — За любое неповиновение есть наказание. У тебя нет моего доверия, чтобы разбрасываться желаниями. Ты всегда на мушке пистолета, на лезвии ножа — выбери, как для тебя звучит доходчивее. Рука скомкала край одеяла.

***

Ноготь впился в кожу, сдирая кутикулу, — по пальцу прокатилась алая капля, падая на пол. Чейз вздрогнул, отвлекаясь от навязчивых мыслей. Он уже битый час смотрел в одну точку на стене камеры временного заключения. Боль его отрезвила, и он сжал окровавленный большой палец в кулаке. Очередная дурная привычка с подростковых времён. Однако до этого момента Чейз думал, что его мазохистские замашки остались в прошлом. В детстве он часто эмоционально разгружался через боль, потому что она возвращала его в реальность, помогала отвлекаться. Особенно когда внутри вовсю бушевал юношеский максимализм, а его проявления были под строгим запретом. Он кусал губы, щипал до синяков запястья, раздирал ногти. Чейз не кичился этим — он этого правда стыдился, потому что не контролировал. Ему нравилась ухоженность. Правильность. Однако любая ссадина, любой шрам… делали его уродливым. Чейз не сказать что стеснялся шрамов на его теле, — пулевое ранение и шальной нож Хамелеона, — но прятал по возможности. Он любил ровную и чистую кожу, не рубцы. Скай могла его понять — она тяжело свыклась со следом на животе, взаправду просила не смотреть, чем удивляла его. Чейзу, по правде говоря, было всё равно. Скай со всеми затянувшимися ранами, синяками, родинками была ему по нраву — и с разбитой губой, и с полученным при задержании преступника фингалом. Потому что он в первую очередь смотрел на то, что внутри. Всё остальное — лишь оболочка. Он любил запахи, прикосновения, ощущения, звуки — не увиденное. К себе снисходительности он был лишён. Люди вокруг могли быть любыми, но он должен быть безупречным. Именно поэтому сейчас внутренности кусало раздражение. Чейз злился, когда контроль ускользал от него. А что ещё хуже — он облажался, угодил в яму. Ему осталось лишь надеяться на разумность мегаполиса и вердикт в его пользу после окончания разбирательств. Он заслышал неторопливые шаги. Чейз повернул голову к прутьям. За решёткой появилась знакомая фигура — Гарри Скотт. Он молчал. — А мне говорили, что Вы — мой почитатель, — не удержался от колкости Чейз. — Думаю, то, что в тебе увидели угрозу, стоит расценивать за комплимент, — ответил Гарри Скотт. — Я нисколько не умаляю твоих способностей. Но ты встал на пути не у тех людей — за это поплатился. — Когда мы перешли на неформальное общение? — С того момента, как ты оказался на коленях и за решёткой. Выкрутиться будет сложно. — Результаты наркологических тестов могут сыграть мне на руку, — возразил Чейз. — Не сыграют. — Предсказуемо, — фальшиво усмехнулся Чейз, снова уставившись в стену. — Бухта Приключений всегда была проблемным городом. Сколько не искореняй здесь преступность — её последователи плодятся не хуже кроликов. Выгоднее просто свыкнуться. — Чистая анархия. — Увы, Бухта Приключений в тени сияющего мегаполиса. Тебе легко рассуждать, находясь в лучших условиях. — Это не отменяет того, что Вы пренебрегли законом и безопасностью людей. — Ошибаешься, — спокойно защитился Гарри Скотт. — Я всего лишь посредник. У Первого с полицией определённые договорённости. Мы не лезем в его бизнес — он не выделывается. Женщины там по добровольному согласию. — Пока такое поощряется… — Всех не защитить. Торговля телами отвратительна, признаю, но эти женщины сами выбрали это. — А давно ли у нас легализованы наркотики? — перевёл тему Чейз. — Я тебя удивлю, но эта зараза разрослась везде, где только можно. Люди падки на гадости. И запреты жаждущих никогда не останавливали. — Звучите безнадёжно. Тогда легче зарыться головой в песок подобно страусу и ничего не делать. — Получается так, — равнодушно согласился капитан. — Не советую сопротивляться. Тогда, быть может, отделаешься лёгким испугом. Чейз покачал головой, больше ничего не сказав. Гарри Скотт прикоснулся кончиками пальцев к решётке, тяжело вздохнул и ушёл. Он остался наедине с жужжащей лампой. Звук давил на его барабанные перепонки. Челюсть сжалась, зубы заскрипели. Всё шло к чёрту. Катилось в пропасть. Чейз схватился за волосы и нагнулся, уперев локти в колени. Он сжимал кулаки, пока не стало больно, — даже не было сигареты для успокоения. Чувства выходили из-под контроля, но он должен держаться. Чейз набрал полную грудь воздуха и выпрямился, медленно выдыхая. Нужно отключиться — всего лишь отключиться. На время наплевать на собственное «я», чувства, эмоции и всё, что с ними связано. Он умеет. Он это сделает.

***

Скай перевела вес на перила, раздумывая над случившимся. Вчера она присутствовала на фотосессии для новой коллекции Рафаэля Арчера, сегодня — ей становится известно, что её молодого человека арестовали. Для такого обвинения должны быть веские основания. Каким образом мог осуществиться арест? Она столько времени общалась с Чейзом. Он ни разу не дал ей хотя бы одной мысли полагать, что у него есть пристрастие к наркотическим веществам. Скай ведь не дура, наверняка бы заметила и почувствовала, даже под завесой влюблённости. Голова разболелась. Она уже третий час периодически выходила подышать, чтобы притупить чувство тревоги. Оно не покидало её, словно въелось в сознание, подкидывая ужасные картины разрешения ситуации. Скай невероятно страшно услышать вердикт, что Чейз виновен. Это насколько она должна была быть ослеплённой любовью, чтобы в упор игнорировать интересные увлечения возлюбленного? Однако вероятность никогда не равна нулю, верно? Чейз скрыл от неё психические проблемы, никогда не рассказывал о жизни в детдоме и прошлом, одним словом — спрятал о себе всё, зарыл в самые глубины. Девушка признала мысль, что впервые сомневалась в нём. Она много раз видела, как Чейзу легко удавалось примерять на себе чужие роли, играть манерой поведения, подстраиваться под определённых арестантов. Скай знала, что он пытался всегда ей угодить. И теперь это привело к тому, что она, оказывается, никогда его не знала. Ни того, что у него таилось внутри. Ни того, кем он являлся на самом деле. Потому что как только она ловила долю искренности в его глазах, он испуганно отстранялся, словно её желание хоть немного понять, утешить, прикоснуться к сокровенному для него было равносильно пожару. С таким же успехом он мог скрывать и увлечение запрещёнными веществами. «Почему нет?» — усмехнулась про себя Скай. — Скай? Девушка вздрогнула, оглянувшись через плечо. Маршалл аккуратно прикрыл дверь и приблизился к ней. В его голубых глазах отразилось мягкое беспокойство. — Хорошо себя чувствуешь? — тихо поинтересовался мужчина. — Ты весь день сама не своя. — Всё в порядке, — сдержанно ответила Скай, слегка отвернувшись. — Сложно свыкнуться с мыслью, что три года твоей жизни потрачены на наркомана. Маршалл тяжело вздохнул и устремил взгляд на парковку. — Не стоит быть столь пессимистичной, — произнёс он. — Обвинения есть, но они не подтверждены. — Помимо обвинений есть доказательства. — Которые ты не видела. — А ты видел? — в ответ потребовала Скай. Между её бровями залегла складка. Маршалл не ответил, слегка потупившись. Девушка поняла всё без слов. — Значит, капитан меня обделил своим доверием, — глухо озвучила она, растирая лицо ладонями. — Он всегда был ко мне предвзят. — Дело не в этом, Скай, Райдер… — Не оправдывай его, — отмахнулась Скай. — Ты можешь придумывать сказки, что он побеспокоился обо мне, ведь обвиняется не некто, а мой близкий человек, но на деле ему просто «не нужны истерики». — Скай, — бессильно вымолвил Маршалл, — всё не так. — Я не глупая. Он поручил тебе во всём разобраться? — холодно поинтересовалась Скай. В ответ последовал кивок. — Расскажи мне больше, — тихо попросила Скай, прильнув к чужому плечу. — Иначе я себе место не найду. — Не могу. Это конфиденциальная информация, а моё дело засекречено, — перешёл на шёпот Маршалл. — Райдер запретил мне с кем-либо обсуждать увиденное. — Марш… Глаза Скай наполнились разочарованием. Она отстранилась, сжав кулаки. — Я понимаю твоё желание услышать то, что заставит тебя надеяться на лучшее, но, к сожалению, мне запрещено разглашать детали. — Маршалл предпринял попытку прикоснуться к руке девушки, но та отдёрнула её, всем видом показывая негодование. — Я не могу тебя утешить. На данный момент всё против него. Но мы вдвоём знаем, что Чейз вряд ли мог опуститься до такого. Если тебе важно мнение капитана, то он тоже чувствует неладное. — Именно поэтому он подключил в дело тебя, — поняла девушка. — Ты отправишься в Бухту Приключений? — Да, но полиция меня там не ждёт. Бухта держит Чейза под стражей, по договорённости они передадут его нам после разбирательств. То есть, никаких посредников с нашей стороны не предполагается. — Тебе стоит быть аккуратнее. — Это точно. Я не силён в разведке и стратегиях, — согласился Маршалл. — Если Чейз угодил в западню со своими талантами, то мне явно придётся из кожи вон вылезти, чтобы не налажать. — Если ты угодишь в такую же задницу… — …то искренне надеюсь, что ты нас, дураков, вытащишь, — отшутился Маршалл. Скай пустила смешок. Маршалл аккуратно прикоснулся к плечу девушки, и та отвела взгляд в сторону, на этот раз не противясь оказанию поддержки. — Я отбываю завтра, — поделился мужчина. — Постараюсь вернуть Чейза в целости и сохранности. — Не забудь влепить ему подзатыльник при встрече. От меня, с любовью. Губы Маршалла растянулись в подобии улыбки. — Обязательно. Никому ни слова о нашем разговоре. — Это вне обсуждений.

***

Тьма густыми клубками окутывала тело, заставляя кожу покрываться мурашками. Чейз понял, что снова мёрз. Пустота. Он огляделся, осознавая, что поблизости ничего не было — совершенно. Чейз медленно шагнул, боясь упасть в бездонную пропасть, однако его удержал невидимый пол. Юноша прислушался к звукам. Подозрительное потрескивание. Вновь его вело нечто неизведанное. До ушей дошло негромкое пение.

«Он не всегда приходит в полночь.

В душу рвётся,

Но глаза не пылают алым.

Крест Его не гонит прочь.

И Он смеётся…

…когда к Господу взываем».

Голос показался знакомым. Чейз ускорился, пока его взору не открылась дверь среди «ничего». Юноша с опаской повернул дверную ручку. Из щели полился свет, и мир перевернулся. Чейз оказался в светлой комнате.

«Покрадётся словно хищник

И подарит розы.

Покажет истинный лик,

За лаской скрыв угрозы.

Уста Его молвят ложь.

Он над жертвой…

…держит чёртов! нож».

Раздался выстрел. Чейз застыл и сглотнул, отмечая, что пуля чуть не угодила ему в лоб — она впечаталась в стену в нескольких миллиметрах от него. Перед ним стоял Дориан, что держал его серебряный револьвер в левой руке. — О, это ты, — спокойно среагировал медбрат, опуская оружие. — В следующий раз хлопай дверью для приличия. Чейз не смог найти слов, ошарашенно смотря на друга, что свободно расхаживал по пустой комнате. Его волосы золотились на свету, зелёные глаза любовно сузились при взгляде на револьвер. Дориан продолжил напевать:

«Иногда на Его лице могут быть разные маски,

Он достигнет своего, придумав любые сказки.

Разве ты не знал, что Дьявол тоже джентльмен?

Преступи с Ним всего лишь…

…через одну ступень».

Тонкая рука прокрутила барабан. — Я тебе говорил не зарекаться, — произнёс Дориан, поднимая взгляд на растерянного Чейза. — Гляди, мы в одной лодке, не так ли? — О чём ты? — О твоих страхах, — негромко пояснил Дориан, медленно приближаясь. — Ты отрёкся от меня, потому что посчитал не входящим в рамки закона. Однако, если посудить, ты ничем не отличаешься. — Ты убийца, Дориан. — Я знаю, — легко признал медбрат. — Но ты тоже — убийца. Руки задрожали. Дориан это заметил, протянув свободную руку. Чейза обожгло чужое прикосновение — но оно показалось тёплым. Ему сейчас так было чертовски холодно, что он впервые так сильно жаждал тепла другого человека. Медбрат обхватил его ладонь, смотря в глаза, — так, как делал раньше. Вот только, в глубоком взгляде не было прежней нежности, лишь колкий лёд. И Чейз совершенно не ощутил желанного тепла. Он не смог поймать то мимолётное ощущение. Его внезапно укусил мороз. Чейз вырвал руку, отстранившись на шаг. Дориан не изменился в лице, лишь равнодушно оглядел свою ладонь. — Мои руки в крови, да? — тихо спросил Дориан. — Поэтому ты не хочешь прикасаться ко мне? Чейз не ответил. — Я докажу, что мы с тобой вдвоём грязные. Тогда ты останешься со мной. Дориан обошёл Чейза, и тот внимательно следил за каждым его движением. Чужая рука вновь прикоснулась к его ледяной ладони, вложила в руку серебряный револьвер — подняла, направляя дуло в определённую точку. — Давай, Чейз, сделай это, — вкрадчиво прошептал Дориан, встав позади. — Ты уже сделал это однажды. Чейз устремил взгляд вперёд, обнаружив не пойми откуда появившегося Хамелеона, что сидел перед ним на коленях связанным. Повязка не позволяла ему внятно произносить слова, он съедал все звуки, пытаясь докричаться. Рука Чейза затряслась, слишком открыто. Дориан вновь прикоснулся, пытаясь усмирить чужую дрожь. — Я вылечу твою душу, — сказал он, — но для начала ты должен избавиться от него. Он забрал сотни жизней — действительно преступник. Теперь ты понимаешь меня, Чейз? Ты останешься со мной? Переступишь со мной через ступень? Хамелеон что-то проскулил, устремив взгляд на Чейза. Тот пребывал в шоке, сжимая в руке серебряный револьвер. — Стреляй, — погрубел Дориан, сжав чужое запястье. — Давай. Чейз покачал головой, пытаясь увести дуло в сторону, но бледная рука не позволила. — Давай! Ради меня! — разозлился Дориан. — Я отмою твои руки. — Нет, Дориан, я… — Давай вместе, — перебил его медбрат, обхватывая руку. — Разделим этот грех. Хамелеон зашевелился пуще, явно предвкушая угрозу. Чейза залихорадило — то ли от пробравшего его до костей холода, то ли от тошнотворного вида ненавистного Мирона. Он закрыл глаза, пытаясь забыться, к чертям отключиться. Его оглушил выстрел, что выдернул его из замершего состояния. Глаза открылись. Перед ним сидел Хамелеон, в чьих глазах моментально угасла жизнь. Из лба ручьём начала течь багровая, почти чёрная кровь. Она заливала мёртвые глаза, стекала по шее, капала на белый пол. Комната резко стала окрашиваться в красный. Крови стало слишком много. Чейз понял, что начал задыхаться от увиденного. Его начало воротить, в глазах зарябило. Внезапные объятья со спины отрезвили его. — Теперь мы с тобой едины, — прошептал Дориан. Револьвер выпал из руки, с громким всплеском исчез в гуще крови. Дориан встал перед ним. Кровь тем временем продолжала заполнять пространство. Мирон погрузился в красное море, и Чейз сдался, падая в чужие руки. Ему было плохо, в груди раскрылась огромная чёрная дыра. Он осознал, что не чувствовал вины — совесть затихла. Он ощущал ничего. Он — никак и ничто. Дориан утешительно прикоснулся к нему, а после отстранил от себя, резко наклонив спиной вниз в стиле вальса. Чейз вцепился в чужое плечо, боясь упасть. — Мы вместе понесём за содеянное ответственность, — серьёзно сказал Дориан, медленно погружая его в море крови. Чейз перестал сопротивляться. — Мы наказали их. — Чужой голос обволакивал его воспалённый разум. — Теперь пришло время наказать себя. Кровь залила ему рот, нос, уши. Чейз стал видеть только красное, и образ Дориана с каждой секундой отдалялся от него, пока вовсе не превратился в едва различимое бельмо. Чейз задыхался. Но не панически. Он хрипло заглотнул воздух, отлипая от стены камеры и падая на колени. Грудь свело от недостатка кислорода, тело содрогнулось. Во рту присутствовал привкус крови, в носу крепко застоялся зловонный запах ржавого железа. На пол упало пару капель крови. Чейз нахмурился в недоумении, поднося руку к лицу. Кровь. На его руках была кровь. Он, пребывая в мутном сознании, испуганно отстранился от капель крови, вытирая руки о красную рубашку. Чёрт возьми, он весь красный. Чейз вжался в стену, приходя в себя. Единственная лампа перестала размываться. Его зрачки сузились. Пришло понимание. Чейз глубоко вздохнул, чувствуя, как сердце пыталось вырваться из грудной клетки, потряхивало его. Руки были ледяными, кончики пальцев посинели. Здесь действительно было холодно. Чейзу в детстве как-то рассказали, что кошмары любят застигать врасплох, когда человек во сне мёрзнет. По этой причине Чейз ненавидел дрожать от холода, всегда накрывался чуть ли не с головой — летом и зимой, в любую погоду. Ему нравилось тепло другого человека. Со Скай под боком плохие сны приходили к нему реже, в её объятьях засыпалось ему легко и просто — он чувствовал себя в безопасности. Сейчас Скай рядом не было. Он ещё раз поднёс руку к носу, отмечая кровь. У него было кровотечение из носа — превосходное дополнение к его отчаянию. — Ты чего на полу валяешься? — приблизился к решётке внезапно появившийся Альберт Декарт. — Всё в порядке? Чейз не ответил, исподлобья взглянув на мужчину и вытерев кровь с лица запястьем. Тот понимающе отстранился и исчез из виду. Альберт объявился спустя минуту, как-то жалко протягивая салфетки через прутья. Чейз с тяжестью поднялся. Всё перед глазами несколько плыло, голова закружилась. Он опёрся на решётку, прикладываясь головой к холодному металлу и принял салфетки. — Что Вы здесь делаете? — без интереса поинтересовался Чейз, прикладывая одну из салфеток к носу. — У меня ночное дежурство, — спокойно объяснился мужчина. — Считай, здесь сейчас только мы. Мои напарники только что уехали на вызов. — Меня это должно обрадовать? — приподнял бровь Чейз. — Не найдётся здесь что-нибудь холодное? Кровь не останавливается. — О, минуту, сейчас что-нибудь найду, — кивнул Альберт, вновь уходя. Чейз раздражённо отметил, что его чёрному костюму пришёл кирдык — деликатная ткань впитала кровь. — Бутылка подойдёт? В морозилке лежала. — Давайте. Маленькая бутылка протиснулась сквозь прутья, и Чейз сразу приложил её к переносице, не удержавшись от шмыганья. — Давление..? — Не знаю, — хмуро ответил Чейз. — Бывает. Спасибо. Альберт не спешил уходить. У Чейза словно оголились нервы — он почувствовал злость. — Будете возле меня свечу держать? — Нет, я просто… — взволнованно начал мужчина. — Вы просто..? — Мне жаль, что так получилось. — Ваша жалость мне не поможет, — глухо огрызнулся Чейз, уходя вглубь камеры и присаживаясь на кушетку. — Знаю, — вымолвил Альберт, — но это, — он достал из-за пазухи коричневую книгу с красным переплётом, — возможно, окажет тебе помощь. — Уходите. — Чейз отстранил бутылку от лица, когда кровь перестала течь. Он принялся приводить себя в порядок. Мужчина горестно вздохнул и присел на корточки, просовывая через прутья книгу и оставляя её на полу — выказал упрямство. Чейз решил не реагировать на явную провокацию, равнодушно проводив того взглядом. Когда шаги стихли, он с опаской приблизился к «дару». Чейз осмотрелся, оценивая ситуацию вне камеры, и поднял книгу, открывая. К верёвке, что служила закладкой, был прицеплен ключ — юноша озадачился. Следом, на титульной странице, свежими чернилами ему оставили сообщение: «Это дубликат ключа от тюремной комнаты. Только не глупи, Чейз (да, я запомнил твоё имя, по крайней мере, хочу в это верить). Я вывел из строя камеру видеонаблюдения, в поле зрения которой ты находишься, однако другие камеры это не исключает. Так как сегодня я выпросил ночное дежурство, у меня в планах устроить саботаж. Предположительно в два часа двадцать три минуты я подстрою небольшое замыкание, электричество в правом крыле на время станет недоступным — половина камер будет отключена, однако на главном входе камеры работают без электроэнергии. Советую выйти через чёрный вход. Прошу, действуй быстро. Возможно, у тебя будет меньше двадцати минут. Я наметил примерное расположение камер на обратной стороне. Там и план правого крыла участка. Ещё… — это не просто книга, а личный дневник Джека. Я нашёл его у него дома. Думаю, в твоих руках ему самое место». Чейз ошеломлённо постарался высмотреть Альберта за решёткой, однако всё погрузилось в тишину. Он отвязал ключ и внимательно оглядел. Действительно ли Альберт Декарт решился на риск ради его свободы — вдруг это ловушка? Однако, если раздумывать, он и так в капкане. Глазами юноша нашёл часы, что висели напротив него, вдали, возле огнетушителя. Ему сложно было уловить ход минутной стрелки, но, кажется, сейчас время близилось к двум часам. Ключ оказался спрятан в кармане строгих брюк, страница записной книжки перевернулась. «Джек Ф. Холл», — гласила надпись в верхнем углу. Почерк был аккуратным, округлённым, мелким — Чейз иронично отметил, что Джек писал на манер нарцисса. Он не ставил в абсолют, что по почерку можно определить сущность человека — присутствовало слишком много сторонних факторов. Всё зависело от настроения пишущего и вещей, которые он выводил чернилами. Чейз почувствовал себя дурно. Он впервые мог узнать секреты Джека, почти лично от него. Он закрыл записную книжку, ссылаясь на плохое самочувствие — прочтёт, как выпадет удобный случай. Если, конечно, выпадет. Время подошло к пику. Чейз услышал щелчок. Свет погас. Он достал ключ.

***

— Эми! Джон отворил дверь. Ему открылся вид на комнату, погружённую в сумрак — лишь одна настольная лампа, явно самодельная, стояла на деревянном столе. Мальчик узнал рыжие кудри, что струились вниз к полу. Эмма спала. Мальчик несмело закрыл за собой дверь и тихо двинулся к сестре. Она уснула на огромном холсте, на котором вырисовывалось что-то непонятное для Джона — деталь или даже целый механизм. Как только он хотел прикоснуться к плечу девушки, его заставило подскочить чужое шипение: — Что ты здесь делаешь? Из угла показался хмурый Стюарт, у которого руки были набиты старыми учебниками. Джон испуганно отстранился от сестры. — Я искал Эми. Уже поздно, а я боюсь один засыпать в комнате, — оправдался мальчик. Стюарт поставил стопкой книги на стол и приспустил очки. — Большой уже, чтобы бояться спать в одиночестве, — пробормотал юноша. — Мне просто не очень нравится это место. Наш «дом» выглядит прямо как… подвал из ужастиков, я бы так его описал. — Довольствуйся тем, что есть. — Стюарт схватился за одну книгу и открыл, агрессивно листая её страницы. — Какого… Нет нормальных учебников по анатомии! Я не медик, чтобы знать чёртовую иннервацию головного мозга. — Так… я могу забрать свою сестру? — неловко уточнил Джон. — Если ты её разбудишь, она с тобой не пойдёт, а будет сидеть дальше со мной за учебниками. Не трогай её, — ответил юноша. — Пусть хоть так поспит, а то её организм не поспевает за её амбициями. Развалится ещё к двадцати пяти, прямо как я. — Но ты-то калека, а она… — начал Джон, однако оказался пресечённым строгим взглядом. Стюарт характерно захлопнул очередную книгу и взмахнул ею, словно грозился отвесить младшему подзатыльник, но всё, что он сделал, протянул книгу ему. — Почитай вот это на досуге — биология для твоего возраста. К утру как раз обрадуешь Эмму новыми знаниями. — Но я не хочу читать этот бред! — возмутился мальчик. — Это твоё домашнее задание, — отчеканил Стюарт, впихивая книгу в чужие руки. — Пока всю не прочтёшь, можешь на моих лекциях по математике не появляться. — Биология вообще никак с математикой не связана! — Будь тише, — шикнул Стюарт. — А то Эмма тебя за уши оттаскает. Джон надулся, но послушался. Он угрюмо осмотрел учебник в своих руках и притронулся к дверной ручке. — Ах, да, притащи что-нибудь, чтобы укрыть Эмму. Здесь холодно, — послышалось ему вслед. Мальчик не успел выйти. За дверью оказался Фокусник, что дружелюбно похлопал Джона по костлявому плечу и затолкал его обратно в комнату. Мальчишка уставился на мужчину с немым восхищением и страхом. Фокусник хитро подмигнул ему и потрепал рукой по рыжим волосам. Стюарт тем временем продолжил копошиться в книгах возле спящей Эммы — кажется, её сон не мог потревожить даже пушечный выстрел, она спала не хуже хорька. Фокусник снял шляпу и достал оттуда несколько конфет, протягивая их удивлённому Джону. Мальчик неуверенно принял угощение, промямлив смущённое: — Спасибо… Стюарт, наконец, заметил внезапного гостя. Складка меж его бровей исчезла тут же, он лишь выпрямился и поправил очки. — Отец? Что-то нужно? Мужчина показал несколько жестов, и Джон вчитался в них: «Навещаю воспитанников». — Сегодня на ночь передавали шторм. Не советую отправляться по делам в ближайшее время, — монотонно предупредил Стюарт. — Я, к слову, озаботился оснащением новых комнат. Скоро можно будет кого-то расселить. Ах, ещё! Не представляете, мне наконец-то удалось заставить Калеба отремонтировать водопровод. Я взял расходы на себя. И… боюсь, генератор начал выходить из строя. Я поковырялся там — тянет, к сожалению, не всё подземелье. Вы, быть может, заметили, что половина коридоров не освещена. Энергии не хватает. Не очень выгодно тратиться столько на бензин. Я поискал решения этой проблемы. Оставил у Вас в столе — можете взглянуть и вынести вердикт. Надеюсь, ничего не забыл… В любом случае все отчётности есть у… Мужчина вдруг остановил Стюарта прикосновением к плечу, и тот осёкся, подняв взгляд на мужчину. У Джона голова закружилась от сводки «старшего брата». «Я не сомневаюсь, что ты решил все проблемы, — ответил Фокусник. — Как дела?» Стюарт растерянно вернулся к книгам. — Нормально. Пособий всё равно не хватает, — тяжело вздохнул Стюарт. — Здесь в основном инженерия, физика… Я до этого никогда не увлекался медициной. Вы видели цены на анатомические энциклопедии и учебники? От моей зарплаты почти ничего не осталось, поэтому я решил порыться в своих архивах. Безрезультатно. Думаю, попробую запросить литературу для Эммы напрямую у академии. Возможно, если я пойду через мистера Винтера, мне не откажут. Фокусник тихо посмеялся и прикоснулся к руке Эммы, словно проверял, точно ли она пребывала во сне. Мужчина вдруг стянул с себя пиджак и укрыл им девушку. Джон понял, что одеяло для сестры ему искать, судя по всему, не придётся. — Это анатомия для начинающих — иннервации или кровоснабжения… здесь просто нет. Это раздражает, — продолжил Стюарт. — У нас далеко не уровень школьников. «У тебя как дела?» — Фокусник характерно ткнул указательным пальцем в грудь Стюарта, и тот стал казаться несколько встревоженным. Кажется, он намеренно избегал разговоров о себе, понял Джон. — «Что сказал врач?» Юноша бросил взгляд на Джона, а после негромко ответил: — Поговорим позже. Наедине. Фокусник смиренно вздохнул и оставил пару конфет возле Эммы. Джону показалось это забавным — его сестра ведь больше не маленькая, чтобы получать сладости от взрослых. Мужчина повернулся к Джону, что прижал к груди книгу и изогнул бровь в немом вопросе. «Слушайся старших», — наказал ему Фокусник. Джон покорно кивнул.

***

Небо раскололось на две части. Послышался рокот, за мгновение переросший в настоящий рёв. На спящий город обрушилась мокрая лавина. Чейз прикрылся чёрным жилетом, пытаясь найти временное укрытие. Он намеренно шёл тёмными переулками и неосвещёнными улицами — ему не хотелось случайно попасться на глаза недоброжелателю после получения сомнительной свободы. По идее, он — нарушитель, шёл наперекор обвинениям и закону. Однако обвинения ложные, следовательно, Чейз имел право на сопротивление. Именно так он успокаивал себя — не позволял страху захлестнуть его с головой. Чейз не знал, что ему теперь делать, однако с развязанными руками всяко лучше, чем никак. Он не станет возвращаться в гостиницу. Наверняка Макс ему теперь не союзник. Да и это опасно. Нужно связаться с мегаполисом, хотя бы отправить маячок — понадеяться, что на его защиту встанут. Вот только, это тоже было рискованно. Чейз совершенно не хотел подставлять свой участок и заставлять Райдера седеть, хотя он наверняка и без его дальнейших действий уже отрастил, как минимум, три седых волоса. Если он явится «домой», то это спровоцирует конфликт между Бухтой и мегаполисом, который, вероятно, для него всё равно ничем хорошим не кончится. Потому что он уже вляпался — сбежал, а не смиренно остался ждать вердикта. Он промок до нитки. Замёрз. Ветер швырял его в разные стороны, не щадил. Чейз чувствовал себя щенком, которого выставили за порог дома в целях воспитания. Юноша наткнулся на пустующую автобусную остановку. Оглядевшись, он встал под крышу, по которой громко тарабанили тяжёлые капли, и устало присел на лавочку, стягивая чёрный жилет. С него можно было выжать ведро воды, если постараться. Одежда неприятно липла, волосы — тоже. Он зачесал закудрявившуюся шевелюру назад и съёжился, обнимая себя за плечи. У него не было ни телефона, ни денег — ничего. Тем не менее, сидеть просто сложа руки тоже не дело. Чейз решил, что утром постарается найти источник связи и, как минимум, свяжется с… А с кем? У него не было гарантии, что Райдер не наделает ерунды под натиском эмоций. Если мегаполис выставит себя знающим, что Чейз на свободе, это приведёт к обострению конфликта. Чейз хотел вовсе не этого. С Максом? Чейз не дурак. Его напарник на мушке у Первого, и тот вряд ли легко доверится ему — Холмса лучше сейчас не подставлять, не трогать, дать Первому распробовать «преданность» новоиспечённой пешки. Тогда, быть может, со Скай? Нет. Он не станет подставлять близкого человека под удар. Потому что Скай определённо не оставит всё так просто и полезет на рожон. Чейз слишком хорошо знал её нрав — она огребёт вместе с ним. Правильно — с Рэйвен. Вместе кашу заварили — вместе им её и расхлёбывать. Он не был уверен, насколько хорошо запомнил номер, но память на цифры у него была неплохая — не с первого раза, так с третьего точно попадёт. Чейзу хотелось верить, что он настигнет хитрую чертовку, скрывшуюся с места «преступления». Он заставит ответить её за всё, в том числе проблемы, с которыми она радушно поделилась. Верно, он не всепрощающий. И пользоваться им можно только в меру. Не так грубо и бесчеловечно, как Джек или Рэйвен — неважно. Ему надоело идти на уступки. Чейзу нужен был план. Он застопорился. Руки посинели от холода. Нет, он не протянет всю оставшуюся ночь на улице — окочурится. Ветер был беспощадным, рвал деревья. Такие сильные штормы настигали Бухту нечасто. Чейз поднялся, схватился за жилет и вышел под ливень, наплевав на все попытки прикрыться — уже нет разницы, он мокрый с головы до ног. Он медленно направился по дороге, чувствуя моральное опустошение — у него не было сил ни на истерики, ни на негодования, ни на слёзы. Джек иногда звал его на исследование заброшенных зданий. В Джеке в лице спутника был огромный плюс — он умел договариваться с охраной, брал их харизмой. В итоге им часто выпадала возможность свободно разгуливать даже на территории частного заброшенного сооружения. Чейз решил укрыться там. Он никогда не думал, что опустится до уровня бродяги, но сейчас обстоятельства вынуждали его принимать странные решения. Спустя полчаса он наткнулся на одно заброшенное здание, ограждённое забором в сетку. По его воспоминаниям, это здание не охранялось — обычный дом с хлипкими стенами, не особо большой. Однако Чейз держал в голове вероятность столкновения с людьми «низшей» интеллигенции. По крайней мере, странные штрихи на досках сказали ему о многом — символика наркоманов. «Раз уж меня обвинили в подобном — нужно соответствовать», — сыронизировал Чейз, обходя ограждение в поисках лазеек. Как он предчувствовал, забор был подрезан. Чейз скривился от мысли, что ему придётся испачкаться в грязи. Он перелез по другую сторону. Сетка зацепилась за его красную рубашку, разодрав и оставив царапину на спине. Чейз зашипел, уперев локти в грязь. Он глубоко вздохнул, успокаиваясь. Развернувшись к забору, он догадливо убедился, что ливень смыл следы — крови не осталось. В доме он, едва ориентируясь в темноте, аккуратно вглядывался в углы. Мало ли, кто здесь обитал — вряд ли ему будут рады. Осколки хрустели под туфлями, половицы истошно стонали. Дом ходил ходуном от порывов ветра, издавал пугающие звуки — словно разговаривал с гостем. Чейз, убедившись в собственной безопасности, устало присел на чахлый разодранный диван, пусто уставившись перед собой. Он чувствовал, как его сковывал холод, как вода стекала по лицу и шее. Иметь крышу над головой лучше, чем ничего. Если подключить фантазию, это почти его детские годы в детдоме, и плевать, что ему не во что переодеться. Он убегал от такой жизни — теперь боялся её, как огня. Хорошая зарплата его разбаловала. Чейз дотянулся до спины, чувствуя неприятное жжение. Разумеется, он ожидал увидеть на своих руках кровь. Ему хотелось верить, что царапина была несерьёзной. Теперь он будет ненавидеть красный, особенно бордовый. Он свернулся на диване клубком — так жалко. Ему было холодно. Чертовски. Рука вытянулась в надежде ощутить чужое тепло, но рядом никого не оказалось. Чейз раздражённо скомкал пыльное дырявое покрывало. Одиноко. И страшно. «Холод внутри меня», — пошутил в мыслях Чейз, однако нисколько не ободрился. Он закрыл глаза, прислушиваясь к шуму дождя и стонам ветра. Задремал. На мгновение ему даже показалось, что ему стало тепло. Словно кто-то пригрелся возле его головы. Утром он проснулся от хруста стекла. Перед его глазами предстала освещённая комната с полуразбитым окном и мусором. На полу гоняла клубок пыли серая полосатая кошка. Именно она создавала шум. Чейз принял сидячее положение, удивившись ещё одному открытию, — рядом с ним мирно сопела белая кошка. «Похожа на Элис», — промелькнула первая мысль. Но это точно была иная представительница рода кошачьих. Элис умерла у него на глазах — угодила под колёса автомобиля. Юноша протянул руку к белой шерсти, но остановился. Кошка была такой тёплой, почти горячей, ему так хотелось прикоснуться. Он с досадой вздохнул, сжал кулак и аккуратно отсел от кошки, чтобы не тревожить её сон. Если у него ещё вспыхнет аллергия, то станет только хуже. Одежда до сих пор была сырой, однако уже не такой тяжёлой и липкой. Серая кошка приблизилась к его ногам и начала ластиться. Чейз шикнул, пытаясь отогнать её, однако она настойчиво продолжила бодаться. — Не искушай меня, — попросил Чейз. Он поднялся, осматривая помещение при свете. С улицы доносился шум ожившего города. Стихийное бедствие умирилось, оставив после себя холодную свежесть. Внезапно взгляд зацепился за то, что ломало логику. На полу было несколько следов. Свой размер обуви он заметил сразу, почва несколько подсохла, однако его заинтересовали следы поменьше, свежие. После них осталась мокрая грязь. Чейз присел над ними, примерно оценивая размер. Это была или женщина, или ребёнок — точно не взрослый мужчина, только если он от природы не был мелко сложен. Тем не менее, факт оставался фактом — кто-то приходил, пока он был без сознания. Причём этот кто-то был тихим и аккуратным, Чейз спал чутко этой ночью, слышал любой шорох и малейшее потрескивание. Серая кошка всё не отставала от него, прильнула к его колену, выпрашивая ласку. Чейз не сдержался и провёл по голове и шее маленького существа кончиками пальцев. Кошка такая тёплая. Чейз ещё никогда так не злился на себя из-за аллергии. Животные его любили, как и он их — однако с кошками ему долгое общение было противопоказано. Как назло. Чейз выпрямился и осторожно принялся изучать окрестности, в страхе встретить кого-то ещё. Возможно, пробравшийся не ушёл — остался здесь, просто решил перекочевать в другой комнате. Стоило признать, этот некто оказался воспитанным — не разбудил, не прогнал, даже не рискнул обокрасть. Записная книжка Джека всё ещё была рядом с ним. Он не ошибся в своих суждениях. В просторной комнате, на хлипком столе, чьи ножки опасно шатались, восседал мальчишка в оранжевой кофте. Чейз застыл, рассматривая незнакомца. Оранжевый капюшон показался ему знакомым. Русые волосы торчали во все стороны, в глаза сразу бросился длинный нос с маленькой горбинкой. Парнишка лукаво прищурился, когда приметил Чейза. — Как спалось? — спросил он, словно начал беседу с приятелем. — Кто ты? — ровно поинтересовался Чейз. — А ты? — Я первый спросил. Мальчишка усмехнулся, сполз со стола и приблизился, протягивая ладонь. — Я тот, кого ты чуть не пристрелил на кладбище. Спасибо, после этого я уверовал в Бога. — Моей целью было всего лишь припугнуть — я бы не стал стрелять именно в тебя, — спокойно пояснил Чейз, неуверенно принимая рукопожатие. — Полагаю, тебе моё представление вовсе не нужно. Ты знаешь, кто я. — О, не то слово, — позабавился мальчик, отстранившись и театрально вытерев руку о кофту, намекая на неприятность знакомства. — Я караулил тебя всю ночь, чтобы ты знал. Считай, мы вместе пережили шторм. — Ты следил за мной. — Узнал о твоём аресте от Эммы. Иногда появлялся возле участка в надежде узнать новые вести. Потом ночью, просто прогуливаясь, внезапно обнаружил тебя одного посреди улицы. Невероятная удача! — Тебя даже не остановила непогода. — Я обожаю грозы. И мне совсем не тошно мокнуть. — Почему сейчас не прячешься от меня в кустах? — Потому что сейчас ты больше смешишь меня, ежели пугаешь. Ты ведь в плачевном положении, не так ли? Чейз с тяжестью в сердце смирился с правдой. — За ночь я успел наведаться к своему покровителю. Ты знаешь, о ком я говорю. Он ждёт тебя, Чейз. — Не совсем понимаю. Мальчишка приблизился к распахнутому окну и сел на подоконник, поворачиваясь кнаружи. — Ты можешь пойти со мной или остаться здесь. Сейчас парнишка выглядел серьёзным. Он всмотрелся в Чейза в ожидании ответа. — К твоему сведению, участок поднял тревогу. Опасно слоняться по улицам. Я уверен, рано или поздно полиция тебя настигнет. Чейз сжал челюсти, ощутив первый укол тревоги. — Можешь довериться мне. Двойная жизнь меня многому научила. Я, кстати, Эшес. Запомни ударение, а то поправлять людей из раза в раз для меня уже равно мучениям. — Это твоё настоящее имя? — Да. Странное? Видимо, у моих родителей была хорошая фантазия. На самом деле иронично. Мать пыталась сжечь меня вместе с домом. В итоге пеплом стала она, а не я. — Действительно иронично, — пытаясь скрыть шок, выдал юноша. — Однако я не про это. Я не помню тебя в списке пропавших. — Потому что я не пропадал, — по-лисьи улыбнулся Эшес. — Долго объяснять. — Ты его главный информатор, — осознал Чейз, медленно приближаясь к окну. — Спасибо, конечно, за пафосно звучащий титул, но чудак в маске не на работу нас нанимает. Считай, я волонтёр. Чейз запутался. Происходящее вызывало много вопросов — Фокусник ждал его. Что это могло значить? Вдруг загадочный похититель решил от него избавиться, когда он оказался в уязвимом положении? Эшес приведёт его в тихое место — Фокусник осуществит «казнь». — Ну, ты идёшь? — спросил Эшес. — Имей в виду, придётся поскакать как горный козлик. — Что он от меня хочет? — Кто знает. Его никто не понимает, — пожал плечами мальчик. — Он прямо человек-головоломка. Мне разгадывать его, если честно, совершенно не хочется. Эшес не вызывал подозрений. Кажется, он говорил правду. Предчувствие Чейза молчало — на этот раз он решил к нему прислушаться. — Веди.