XXV. Ворох тайн

«Крещение на манер католиков… Преступная группировка преследует вероисповедные цели? Если обращаться к Богу, то соответствующе — есть подозрения, что это религиозные фанатики, ослеплённые надеждой в невозможное. Следовательно, пострадавшие и убитые — жертвы для исполнения условий ритуалов. Обычно в таком случае обращаются к сатанизму или прочим религиозным течениям, несущих неправильно трактованный смысл. Христиане тоже своего рода верят в дьявола, хоть и закрывают перед его носом дверь. Чайки — иные последователи культа Господа. Исковеркали божьи писанья как только могли, обагрили руки. Впрочем… я презираю религии. Выдумки, изжившие себя несколько веков назад, а что ещё хуже — пожирающие человеческое сознание порой настолько, что люди начинают терять связь с реальностью. Но ходить на мессы по вечерам или утрам явно лучше, чем гаситься наркотой или закуриваться до почернения лёгких, здесь спорить не буду. Одно мне в христианстве всё же нравится: «Возлюби ближнего своего». Вера учит человеколюбию, которому, к сожалению, обучено ничтожно мало людей. Чайки, верша преступления, явно забыли этот наказ. У них, скорее, «возненавидь», и любовь им толком незнакома. Кучка социопатов или психопатов, оправдывающие грехи особым поклонением. Если Господь в самом деле существует, он этих ублюдков своей спиной перед судом не прикроет — им одна дорога, всем известная». Чейз перелистнул страницу, щурясь. Свет был блеклым, округлые буквы размывались. Джек бесспорно писал красиво, вот только до безобразия своеобразно. «Буквы знакомые, но непонятные», — негодовал в мыслях Чейз, иногда крутя записную книжку в руках. Предвкушение заставляло его живот скручиваться в тугой узел, а лицо пылать. Он впервые за несколько лет разговаривал с другом. «История никогда не была объективной вещью, потому что начиная с летописцев и заканчивая историками, писалась субъективными по своей природе созданиями — людьми. История — опасное информационное оружие. Все переврали действительность. Ещё в школе я ставил под сомнения многие события и сильно ругался, когда то, чему меня учили, не сходилось с тем, чему учили, например, мигранта. Что в голову людям в детстве положишь, тем он и будет руководствоваться. Именно поэтому манипулирование людьми вещь одновременно простая и сложная. Одному этот навык подвластен, а другому, сколько ни учи, осилить сие искусство непосильно. Для этого нужно обладать не только хитростью и интеллектом. Нужно уметь распознавать чужие чувства и эмоции. И, самое ироничное, для этого вовсе необязательно уметь чувствовать самому. Чайки переврали религию — осквернили католичество. Вместо того чтобы создать новое религиозное течение, они решили испоганить то, что отстаивалось годами. Люди с искренностью почитали Бога, и они этим воспользовались. Многие чайки, по правде говоря, обычные люди, обманутые сладкими речами. Когда произошла трагедия в Маттерльтоне, это дело ещё находилось не в моих руках. Что я могу сказать точно, так это то, что то мракобесие было связано с их особым ритуалом. Я бы не назвал это террористическим актом, как обозвали произошедшее в СМИ. Это было что не есть неправильная любовь, обращённая к Всевышнему. Представление для Господа. Думать об этом обычным людям омерзительно. Да, это отвратительно. Однако я испытываю лишь пылкий интерес. В каком месте чайки свернули не туда и вместо типичного «твори добро» всё к чертям перевернули и заставили верить в это окружающих? Сознание человека до одури неоднозначно и непредсказуемо. Мне нравится». Чейз откинулся на обшарпанную стену и слегка поморщился от жжения в области спины, параллельно переворачивая очередную страницу. Джек был более честным на бумаге, ежели при живом общении. Он отчётливо помнил, как мужчина грустно отзывался о совершённых другими людьми преступлениях, но что Чейза всегда настораживало в друге — глаза оставались стеклянными. Джек хорошо отыгрывал роль сострадающего. Сомнения подтвердились. Джек был просто любопытным. Не сочувствующим. Чейзу знакомо это чувство. Вероятно, так проявлялись последствия профессиональной деформации. Он спокойно реагировал на трупы, не удивлялся крови или агрессии других людей — в последнее время Чейз полностью отключался в такие моменты эмоционально. До него ужас увиденного доходил с опозданием. Когда он оставался в одиночестве. Судя по скрытному уходу Джека из жизни, тот вёл себя подобным образом. Чейз не помнил ни одного момента, где Джек казался ему уязвимым и слабым. Ничто ему тогда не могло сказать о том, что он нуждался в помощи. Джек никогда её не просил. Но чёрные глаза всегда были пустыми, лишь изредка наполнялись искренностью или гнетущей печалью. Чейз никогда не забудет взгляд, с которым Джек уходил от него в последний раз. В тот день он ощущался… иначе. Весь Джек. Он тогда испытал желание схватить его за руку, остановить, потому что его чертовски душило чувство неправильности. Но Чейз ничего не сделал — побоялся показать беспокойство. Подумал, что это лишнее в их отношениях. На могиле Джека написано две даты. Рождение и смерть. Чейзу стало не по себе от осознания, что одна из дат — день его рождения. Джек совершил суицид в тот же день, когда ушёл от него. В тот же чёртов день, когда он подарил Чейзу серебряный револьвер. Если бы Чейз тогда остановил его… всё же схватил за руку, спросил это дурацкое «ты в порядке?»… изменилось бы настоящее? Почему Джек это сделал? «Чайки искренне верили в апокалипсис и раздор. Они желали подвести мир к перерождению. Но чтобы воссоздать новый «божий» мир, нужно испепелить изначальный. Ха. Чёртовые фанатики. Их план потерпел крах. Я нашёл святейший алтарь, тайную «церковь». Пусть молят о перерождении в тюремных комнатах. Быть может, в следующей жизни они будут благоразумнее и научатся критически мыслить, а не слепо верить безумному проповеднику. Джеймс сбежал». У Чейза перехватило дыхание, когда он прочёл последнюю строчку. Он несколько раз сравнивал двух братьев — пытался найти общие черты и сопоставить, как так вышло, что они оказались по разные стороны баррикад. Джек не был похож на беспощадного и кровожадного Хамелеона. По крайней мере, у старшего была сила воли не воплощать безбашенные идеи в реальность. Однако Холлы были схожи в мировоззрении, вдвоём ставили себя выше других людей. Их отличали ценности. Джек имел принципы и понимал суть человеческой жизни. Джеймс, напротив, создавал впечатление человека, что был рождён для разрушения. «Забавно. Муторно философствовать у вас семейное», — отметил Чейз. Он взглянул на слабо светящую лампочку. Его временно подселили к Стюарту, у которого была каморка так себе, но Чейз жаловаться не привык — он всегда согласен на малое. Эмма встретила его с насмешкой и обработала царапину, прикрыв её повязкой во избежание занесения инфекции. Линия тянулась почти через всю спину, и не столь поверхностно, как он думал. Он сидел здесь второй час. Стюарт попросил его пока не высовываться и не своевольничать. Чейз согласился, ещё не отошёл от событий прошлой ночи. «Джеймс неисправим. Я потратил юношество в надежде поставить его на верный путь. Запущенный ребёнок. Он достиг точки невозврата слишком рано. Отцовская порода. Из меня получился плохой родитель. Я не смог заменить ему ни отца, ни мать. Но, боюсь, моя семья не оставила ему выбора, как принять факт того, что он — ненормальный. Теперь он играется со мной. Сегодня он позвонил мне и в очередной раз напомнил, что во всём виноват именно я. Я разрушил семью. Я позволил отцу убить мать на наших глазах. Я посадил отца. Верно. Возможно, я нехороший человек. Мне следовало просто забрать маленького Джеймса и уйти. Родители явно не заслуживали нас, как детей. А мне и подавно пришлось отказаться от детства и постоянно презентовать себя взрослым. Бедная мать сама себя не защитит, не так ли? Боюсь, она ничем не лучше отца. Ха. У отца и матери получился прекрасный симбиоз — жертва и преследователь. Думаю, им нравились эти отношения. Терроризировать друг друга. Потому что они вдвоём лишённые здравого рассудка больные люди. Не я сломал Джеймса. Это они его сломали. Но Джеймс намерен меня уничтожить так же, как отец прикончил мать. Семейные ценности, как очаровательно. Однако, боюсь, я не любитель мазохистских развлечений. И я не мать. Не похож на мать. Не хочу иметь ничего общего с «семьёй». Джеймс говорит, что любит меня. Что зависим от меня. Что ему больно, когда я избегаю его. Лжец. Джеймс — чистый психопат. Ему неизвестно понятие «эмпатия». Он не научен любить. Это — нездоровая любовь. Он социально адаптирован. Благодаря мне. Я вскормил монстра, сам того не понимая. Искренне верил, что моя любовь моё воспитание залечит его раны, оставленные родителями, но на деле я подарил ему навык обольщения. Джеймс невероятен в манипуляциях и актёрстве — хорошо чувствует людей, видит их насквозь. И он руководствуется тем, чтобы сначала человека приручить, а после — избить. И я прекрасно знаю, что он не любит меня в обычном понимании. Я для него всего лишь особенная жертва. Он хочет меня сломать, увидеть мои страдания. К его сожалению, я уже не страдаю — разучился». Джек никогда не рассказывал про семью — ни про отца, ни про мать, ни про брата. Чейз и не спрашивал. «Он истерил у меня под дверью. Просил открыть. Я не смог. Не хочу его видеть». Здесь почерк оказался рваным и кривым. Чейз понял, что это писали дрожащей рукой. Страница пахла волнением и искренним сожалением. Он не удержался от того, чтобы втянуть затхлый запах носом — так пахло отчаяние. «Я должен его убить, пока не стало слишком поздно. У меня была возможность, но моя рука в последний момент дрогнула. Я пытался уверить себя, что во мне нет трепета и вороха чувств. Я проиграл настоящему себе. Мне не по силам выстрелить в человека, которого вырастил. Его глаза были полны страха, и я мысленно окунулся в тот день, когда прятал разбитого мальчика от разъярённого отца. Ненавижу. У меня к нему отвращение. Но в то же время во мне всё ещё горит надежда, что где-то там, за пеленой жестокости и самодовольства, прячется беззащитный ребёнок, молящий о помощи. Этот сукин сын знает, что я не в силах ранить ребёнка». На пожелтевшие страницы вдруг посыпалась бетонная пыль. Чейз отложил книгу и задрал голову, вглядываясь в слегка треснувший потолок. Прошёлся нагнетающий гул. Юноша в беспокойстве подскочил и вышел в темнеющий коридор. Справа горела одна лампа. Его попросили сидеть на месте, но любопытство — человеческая слабость, и Чейз слишком легко шёл у неё на поводу. Тишина. Он один. Это место чертовски напоминало его недавний сон, где он повстречался с палачом Дорианом. Чейз уловил чей-то голос — далёкий и тихий. Он слабо отдавался рикошетом от стен, троился. Потому что некто пел. Снова. У Чейза в груди зародилась тревога. Очередной кошмар? Сейчас он наткнётся на открытую комнату и его попытается застрелить ещё один фантом человека, что некогда подобрался к нему слишком близко. Сны никогда не повторялись. Дежавю?.. Чейз опасливо двинулся дальше. Голос был не мужским. Но даже так юношу не отпускало дурное предчувствие. Чейз увидел в конце тоннеля свет — выход в «гостиную». Он бесшумно приблизился. Ему не хотелось спугнуть поющего человека. Чейз опознал, кому принадлежал мелодичный голос, но верить своим соображениям не спешил, ссылаясь на сомнительную вероятность встречи. На диване восседала женщина, что мычала себе под нос незамысловатую мелодию, и заплетала косы сидящей перед ней девочке. Не просто девочке. Этот ребёнок имел смуглый оттенок кожи, чёрные глаза и блестящие волосы. Девочка сидела подобно лебедю и завязывала в руках красные узелки на чёрной верёвочке. Мария. Чейз опешил, потеряв нить происходящего. В голове всё чертовски перепуталось. Мария не была в списке похищенных. Он лично виделся с ней в стенах детдома. Что ещё запутаннее… — Рэйвен?

***

Маршалл остановился возле автобусной остановки. Он поднёс трезвонящий телефон к уху. — Капитан, я понятия не имею, где находится Холмс. Он не выходит на связь. Вы пробовали с ним связываться? — Пробовал, — послышалось угрюмое. — Бухтовский участок ничего не говорил на его счёт? Может, он тоже задержан? Я бы обратился лично туда, но моя миссия под прикрытием. — Они со мной не церемонились. — Что-то здесь определённо не чисто, — задумчиво вымолвил Маршалл, заходя в автобус. — Вы пробовали поймать его сигнал? — Я отправлю тебе адрес. Маячок стоит там. Маршалл хмыкнул в знак понимания и занял место в конце автобуса, положив сумку под ноги. Он добрался до Бухты Приключений час назад. В его мыслях было связаться с Максом, чтобы он его встретил и они скооперировались, однако тот с самого вечера на звонки не откликался и давно не появлялся в социальной сети. Маршалл уже придумал парочку ужасных сценариев. Ему было известно, где держали Чейза, а что касалось Холмса — он словно испарился. — Но я позвонил тебе не для того, чтобы ты мне вопросы задавал, Смит, — подал голос Райдер. Он говорил с тяжестью, в голосе слышалась слабая нотка беспокойства. — Есть новости? — До меня дошла весть, что Митчелл сбежал. — Что? — опешил Маршалл. — Каким образом? — Да откуда мне знать? Митчелл везде приключения на задницу найдёт, даже в чужом полицейском участке. Факт остаётся фактом — он на свободе. — У меня есть подозрения, что… — …что его могли по-тихому где-нибудь прикончить? Вполне вероятно, — догадался капитан. — Видать, он сильно им насолил. Именно поэтому я всегда учил его степенности. Но кто меня слушает… — Вы верите в это? Что Митчелл… мёртв? — понизил голос Маршалл, чтобы не привлечь случайно лишние уши. — Я не гадалка, Смит. Я верю доказательствам. На данный момент я могу лишь предполагать. Твоя задача — разнюхать, в чём дело. И как раз убедиться, помер наш прославленный Шерлок или сбежал на поиски новых приключений. Только зачем он сбежал? Если обвинения ложны, мы бы вступились за него и нашли хорошего адвоката. У нас выиграть суд шансы выше. Бухта нам в подмётки не годится. — Но Вы же видели материалы. — Я отправил их на исследование специалистам. Для подтверждения реалистичности видеофайлов. — Надеетесь на искусственный интеллект? — Да что угодно, — буркнул мужчина по ту сторону провода. — Теперь следующая новость. — Слушаю. — К9 провело проверку дома. Они обнаружили первитин, известный среди своих как «винт». Не буду озвучивать в каком количестве… — Подождите… — Не собираюсь я ничего ждать. В его доме наркота. Точка. — Получается, Митчелл в самом деле… — О, не спеши лавочку сворачивать, Смит, — недовольно отозвался капитан. — Ты думаешь, я дурачок? Митчелл всегда был трезвым. Не похож он на наркомана, а я, между прочим, всю молодость посвятил отлову торчков. Я до проверки К9 допросил Уильямс. — Допросили? — Разузнал, есть ли у неё доступ к его дому. В итоге послал исследовать возможные лазейки. По её словам, ничего подозрительного в доме обнаружено не было. — Но К9 утвердило другое, — повторил Маршалл, обдумывая только что услышанное. — Значит, велика вероятность, что среди сотрудников-кинологов завелась крыса. Или наркоту подкинули уже после того, как Уильямс исследовала дом. — Скорее, первое. К9 приступило к проверке буквально сразу же, как Уильямс покинула дом. Она видела отряд. — Тогда это наверняка ложные обвинения. Слишком красиво всё сделано. — Смит, с тебя не только логическая цепочка событий, но и контрдоказательства. И постарайся отыскать Митчелла, если он в самом деле сбежал. Но ни в коем случае не представляйся нашей стороной. Бухта не должна ничего заподозрить. Я же продолжу делать вид, что мы в самом деле ставим Митчелла под сомнения.

***

В воздухе витал аромат пряностей, и он олицетворял уют светлой квартиры. Перед носом оказалась плоская тарелка, на которой горкой лежали булочки с корицей. Скай пришла в себя, поймав взгляд на удивление тихой Эверест. Она ни слова лишнего ей не сказала, когда подруга перешагнула через порог её квартиры. — О, что это я… — растерянно выдала Скай, вскакивая с места. — Давай помогу чем-нибудь, а то сижу как… — Успокойся, — позабавилась Эва, ткнув пальцем в чужую грудь, — и сиди. Мне осталось-то графин с соком принести. Девушка неловко осталась сидеть на месте, провожая подругу взглядом. — Выглядишь удручающе, — заметила Эверест, когда заняла место возле неё и включила тихую музыку на фон. — Это связано с переполохом, что сейчас в участке? — Не то чтобы я себе места не нахожу… — Вообще-то так и есть, — серьёзно перебила Скай Эва. — А ещё ты меня игнорируешь второй день. Спасибо, что хоть сама в гости заявилась. Девушка не нашла себе оправданий, уставившись в стакан с вишнёвым соком. «Надо же», — со слабой ухмылкой подумала Скай. Стоило ей только один раз заикнуться перед Эверест, что она любит вишни, подруга всегда держала в квартире хотя бы одну коробку с вишнёвым соком на случай, если она нанесёт ей внезапный визит. Эва была внимательной подругой, а ещё до одури обожала выбирать другим людям одежду. Скай всегда звала её по магазинам, потому что только у Эверест получалось находить то, что ей стопроцентно понравится с первой примерки. Девушка искренне недоумевала, как она это делала — Эва словно видела наперёд образ человека в новом одеянии. А ещё Эверест грех не любить за вкусную выпечку. В декрете эта болтливая дамочка нашла свою стезю в готовке и иногда приглашала Скай в гости на «шведский стол». Просто так. Видимо, тухнуть одной с ребёнком, пока муж на работе, Эве совершенно не нравилось. — Ты пришла ко мне помолчать? — вновь оживилась Эверест. — Поешь хоть тогда, а то сидишь так, словно в гостях у нас впервые. — Алиса в детском саду? — задала типичный вопрос Скай, сразу же поймав неубедительный взгляд подруги. — Ты серьёзно? Тебя так беспокоит моя дочь? — Я просто… — хотела оправдаться Скай, но бросила все попытки. — Мне не по себе. Хочу с кем-то поговорить, а слов не находится. — Говори чувствами. Если хочешь, можешь даже поплакать или покричать. Только давай негромко, соседи сверху уж очень вредные. — Спасибо, воздержусь, — сморщила нос Скай, отпив из чашки. — Крокодильи слёзы не помогут. Мне не верится во всё, что сейчас происходит. И я не знаю, должна ли что-то сделать. — А что ты сделаешь? — поинтересовалась Эверест. — Зума сказал мне, что там всё неоднозначно. Лучше не вмешивайся. Вдруг он правда наркоман, потом ещё тебя к нему припишут. — Я же знаю его, — выпалила Скай. — Или не знаю… Честно, уже сама ничего не понимаю. Он очень много чего от меня скрывал. Не могу отделаться от мысли, что все эти три года он мог просто притворяться передо мной тем, кого я хотела видеть. Только тогда зачем ему держать меня возле себя? Эва задумчиво облокотилась локтем о стол и подперла подбородок рукой. — Ну, — начала она, — причин может быть много. Например, скука. Или ты для него удобный человек. Ещё он мог тебе просто пытаться угодить. Выбирай что нравится больше. — Меня вымораживает мысль, что из-за его постоянных секретов я не могу быть точно уверенной в нём. Я узнала не просто мелочи. — А что? — с интересом спросила Эверест. — Не могу поделиться. Это личное, — отмахнулась девушка. — Но, думаю, мне можно было такое рассказать. Даже не можно, а нужно. — Интриганка. Никогда не любила в тебе эту черту. Буквально «возбудим, но не дадим», — фыркнула Эва, сложив руки на груди. — Тем не менее, я оказалась права. Тебе нужно меня больше слушать. Скай непонимающе взглянула на самодовольную подругу. — Ты серьёзно забыла мои слова о том, что Чейз — тихушник и потом тебе вылезет это боком? Не люблю таких людей, потому что они самые хитрые и непредсказуемые. — Сначала мне казалось, что он просто не привык быть открытым. — И надеялась, что он как в любовных романах откроет тебе свою душу, потому что посчитает исключением из правил? — мягко упрекнула Эверест. — Это так не работает. Избегающая натура у подобных людей. Не спорю, быть может, они так выживают, но в отношениях недомолвки всегда ведут к ссорам и разрывам. Скай промолчала. Не думала она ни о каких романах. Она просто в один момент решила поверить — и всё. Даже если он молчал о детских годах — пускай. У неё же всё равно чутьё хорошее, и она прекрасно понимала, что счастлив он там не был. — Думаешь, он правда наркоман? — горько усмехнулась Скай. — Не рассказывай никому. Я была у него дома — там ничего не было. Однако полчаса назад я узнала, что там всё же что-то нашли. Это меня так расстроило, что ноги сами привели меня к тебе. — Ну, не то чтобы я часто видела Чейза до всего этого мракобесия, — протянула Эверест, беря булочку. — Но меня всегда настораживали его странные привычки, а ещё страшное пристрастие к сигаретам. Он же без них жить не может, сразу дёрганный какой-то. Кстати, возможно, он всегда был таким малоэмоциональным, потому что чем-то гасился? Просто мы настолько привыкли видеть его в таком состоянии, что приняли как должное. — Не говори ерунды, — не оценила иронию подруги Скай. — Я думала, ты меня утешишь. — Ты хотела сказать, накормлю тебя ложными надеждами и скажу, что всё в порядке? Ты же знаешь меня, Скай. Я не та подружка, что будет поддакивать каждой твоей глупости. Наоборот, я чувствую себя должной вразумить тебя, если ты вдруг соберёшься выходить замуж за торчка. — Ещё ничего неясно, — разозлилась Скай, поднимаясь с места. — Пожалуй, я пойду к себе. Спасибо за радушие. Девушка вышла из-за стола и направилась к выходу из гостиной. Эва взволнованно вскочила и последовала за подругой. — Ты что, обиделась? — снисходительно поинтересовалась Эверест. — Я же просто была честной. Ты сама спросила моё мнение. Я отношусь к Чейзу нейтрально, но пытаюсь мыслить логически из того, что у меня есть из представлений о нём. Не спорю, ты знаешь его лучше, но я просто беспокоюсь, чтобы ты не стала жертвой своих же розовых очков. — Всё нормально, — отчеканила Скай, хватаясь за ветровку. — Хочу побыть в одиночестве и всё обдумать. Из внутреннего кармана ветровки блеснуло серебром. Эверест заинтересованно всмотрелась в нечто, пока подруга натягивала на себя верхнюю одежду. Скай заметила чужое любопытство и хмуро натянула край ветровки, чтобы скрыть предмет интереса. — Что там? — не удержалась Эва. — Ничего, — буркнула Скай. — Приходи и ты ко мне как-нибудь в гости. Только предупреди, тоже испеку что смогу. Девушка перевела дыхание, когда оказалась за порогом чужой квартиры. Она сейчас злилась, потому что услышала не то, что хотела. Ей был нужен кто-то, кто заверит её в лучшее, потому что все кругом твердили только о шатком положении Чейза. Словно ей и надеяться в хороший исход уже не стоит, всё безнадежно. Скай искренне недоумевала, как в его доме обнаружили запрещённые вещества, если она перед отрядом кинологов перерыла все ящики и заначки. Девушка нисколько не отрицала, что обученные собаки во много раз превосходили её в навыке ищейки, но поверить в отчёт К9 было равно для неё отречению от Чейза. В груди горела надежда, что всё не так — это большое недопонимание, его взаправду подставили, и весь этот фарс проделки Бухты. Скай заглянула во внутренний карман ветровки, осматривая серебряный револьвер. Она забрала его, потому что ей показалось, что с ней он точно останется нетронутым чужой рукой. Дом Чейза на время разбирательств — проходной двор. Насколько она могла судить, этот револьвер был особенным, и Чейз берёг его как зеницу ока. Вдруг оружие из какой ограниченной коллекции или вылезло из старины — ещё прикарманит кто под видом конфискации, а то и просто присвоит себе. Телефон в кармане джинсов завибрировал, и Скай нервно достала его. Рафаэль Арчер 04:45 p.m. Привет, модель. Хочешь увидеть свои фотографии?)

***

Рэйвен оторвала взгляд от чёрной косы и смолкла. Она не выглядела удивлённой. Мария перед ней вздрогнула и уставилась во все глаза на застывшего в безмолвном потрясении Чейза. — Сиди здесь, Мари, — бесцветно отозвалась женщина, поднимаясь с дивана. — Я сейчас вернусь. Девочка ничего не сказала, лишь взобралась на диван и беспокойно продолжила плести браслет. Чейз в это время почувствовал застывший в горле ком, что не позволял ему озвучить хотя бы один вопрос. Рэйвен далеко не похожа на ребёнка, чтобы быть похищенной. Женщина приблизилась к нему и несмело коснулась предплечья, давая невербальный знак следовать за ней. Юноша отмер и, бросив в последний раз озадаченный взгляд на сосредоточенную девочку, скрылся за поворотом. — У тебя, вероятно, много вопросов, — негромко начала Рэйвен. — Я слушаю. — Как ты оказалась здесь? — Эмма сказала, что здесь мне помогут. Я решила рискнуть, — спокойно ответила женщина, покорно сложив руки перед собой. — Фокусник оказался… гостеприимным. К тому же, Мария тоже сыграла мне на руку. — Ты знаешь Марию? Рэйвен прищурилась, едва заметно ухмыльнувшись. — Как мне её не знать, когда она по документам немного моя дочь. — Она в детдоме, — предостерегающе заметил Чейз. — У меня были причины так поступить. Не тебе меня осуждать, — защитилась Рэйвен. — В день нашего представления мне сообщили, что её похитил Фокусник. Мне просто не верилось, что моя дочь способна уйти с незнакомцем. Вот почему в тот вечер Рэйвен была несколько не в духе, понял юноша. — Ты полна сюрпризов, мисс Рэйвен, — саркастично отозвался Чейз. — Ничего не хочешь мне рассказать? — Спасибо, что напомнил, — хихикнула женщина, нарочито близко подойдя к собеседнику. — Прежде чем ты обвинишь меня во всех грехах, хочу поделиться с тобой одной маленькой хитростью. Чейз не ответил, беспрерывно смотря в чёрные глаза. — Та флешка, что я тебе дала, была фальшивкой, — тихо начала Рэйвен. — Я специально устроила всё это вызывающее шоу, чтобы Первый воспринял это за очередной протест. Как я уже говорила, в мои планы изначально входило подставить под удар другого человека, не себя. Это и произошло. Первый подумал, что мой план обернулся крахом, когда на деле флешка с компроматами всё ещё у меня на руках. Чего я не ожидала, так это твоего ареста. Мне казалось, он выберет более снисходительные способы расправы. — Я неправильно понял твои слова, когда ты раскрывала передо мной все карты. Ты в прямом смысле хотела подвергнуть меня опасности. — Верно. Заметь, я этого не скрывала, — легко признала сказанное собеседником Рэйвен. — И я была честной. Да, немного недоговорила, но я просто позволила тебе искренне отыграть свою роль. — Не очень хорошо по отношению ко мне, но я и не надеялся на твою благосклонность, — серьёзно подметил Чейз. — Допустим, ты устроила это шоу для Первого. Ради чего? Ты могла изначально передать флешку мне. — Не думаю. Я давно просекла, что он знает об этой флешке. Мне нужно было отвести подозрения. Наверняка сейчас он думает, что опасность миновала, но на деле я всё ещё держу его на мушке. Вот теперь я могу отдать все доказательства следствию, но сделаю это в мегаполисе. Твой арест доказал мне сомнительную законопослушность бухтовской полиции. — Не боишься наказания? — За себя я уже не боюсь, — напомнила женщина. — Умно. Всё идёт согласно твоему плану, — фальшиво улыбнулся Чейз, непроизвольно сжимая кулаки. Женщина заметила это и подняла руку в намерении прикоснуться к чужой щеке. Юноша свёл брови к переносице и показательно отстранился — идентично как в их первую встречу. Глаза Рэйвен расширились в мимолётном удивлении. — Прекрати, — попросил Чейз стальным тоном. — Думаешь, слегка приголубишь — я прощу тебе арест? Рэйвен послушно отстранилась. Лицо её стало беспристрастным, прохладным. Она негромко ответила, проходя мимо: — Мне жаль, что всё так обернулось. Но, смею напомнить, ты сам согласился оказать помощь. Мария доплела браслет и заинтересованно вгляделась во тьму коридора. До неё доходили лишь фантомы чужих голосов. Чейз всё не мог отделаться от чувства, что его вновь использовали. Рэйвен сказала, что недоговорила. Но нет — она его обманула. Заставила поверить, что он вытаскивает её из ямы, как праведный герой, что он для неё «особенный мужчина». В итоге ему была уготована роль пешки. Всё это время эта хитрая женщина готовила его превосходно играть отвлекающий манёвр. Первый сказал, что Рэйвен не блещет умом. Глупец он сам, раз недооценивает противника. Под его крылом скрывалась гадюка, просчитывающая вероятности со стратегической точностью. И снова предчувствие Чейза его не подвело — оно с самого начала кричало ему, что эта женщина не так проста, как пытается выглядеть. Ещё в поезде он ощущал давление и головную боль при виде неё. Чейз сжал челюсти, признавая собственную глупость. Его в очередной раз ранили. Потому что он сам подставился. Каждый раз, когда он открывался миру, в его сердце целилась тысяча артиллерий. Если он немного честен — ему лгут. Если он рассказывает про слабости — его бьют именно туда. Если он искренне верит человеку… …его используют. Однако Рэйвен другая. Даже несмотря на то что он пытался держать с ней дистанцию, ей удалось залезть к нему в душу и вывернуть её наизнанку. Этой женщине не нужно разрешение — она его и не попросит. У неё был дар читать людей и без душевных изливаний. Выбрала она его, потому что он в её глазах наивный дурак, приносящий себя в жертву. Удобный человек. Джек тоже использовал его. Он желал убить Джеймса, исходя из записей в личном дневнике. Чейз убил Джеймса, сделал это вместо первого друга — человека, которому он впервые доверился. И этот человек с самого начала готовил его к убийству. … Ввысь взметнулись гаркающие вороны. Между толстыми стволами лиственных деревьев разлетелся звук от выстрела. У Чейза перехватило дыхание, и он медленно повернулся, отыскав глазами застывшую фигуру Джека. Мужчина стоял неподвижно, юноше даже почудилось, что он не дышал. Чёрные глаза смотрели в одну точку. Рука сильно сжимала ствол пистолета. — Зачем ты убил её? — потребовал Чейз, ступая по мягкой почве. На дороге лежал труп собаки. — Она всё равно бы сдохла, — ответил Джек. Чейз ощутил дрожь, встретившись со стеклянными глазами. — Я избавил её от мук. Юноша сморщился от запаха крови. Асфальт окрасился красным, бурая шерсть потемнела. — Мы могли отнести её к ветеринару, — тихо пролепетал Чейз, сглатывая ком в горле. Возникло чувство тошноты. В груди неприятно потянуло. — Она ведь была ещё жива. — Чушь собачья. У неё была спинальная травма, наверняка бы ходить не смогла. Так что пусть лучше сгниёт в земле, — возразил Джек, пряча пистолет под пальто. Он не выглядел раскаивающимся в убийстве живого существа. Чейз отвернулся от него и присел возле собаки, зарывшись в густую шерсть правой рукой. Джек шумно выдохнул воздух и терпеливо остался стоять рядом. Чейз ощутил зародившиеся между ними напряжение. — Тебе её жалко? Юноша вздрогнул от внезапного вопроса. — Да. — А было бы тебе её жалко, если бы она оказалась бешеной и грозилась тебя укусить? Чейзу не понравился настрой друга. — Какая разница? Ей в любом случае не позавидуешь. Джек усмехнулся, присев на корточки напротив юноши. Чейзу не хватило смелости установить зрительный контакт — ему сейчас меньше всего хотелось видеть в чёрных омутах ранящее его равнодушие. — А если бы на месте этой собаки был кто-то, кого ты всей душой презираешь… ты бы посчитал мой поступок оправданным? — Убийство непростительно, — уверенно ответил Чейз. — Значит, я взял на душу страшный грех? — Возможно. — Для меня это не ново, — признался Джек, вновь доставая оружие. — Я этим пистолетом убил два человека. Потому что иначе… — мужчина сделал характерную паузу, в шутку приставив дуло к своему виску, — они убили бы меня и других ни в чём неповинных людей. Считаешь меня убийцей? Чейз всё же поймал чужие глаза. Джек выглядел спокойным. Как всегда. У него не дрожал голос, не тряслись руки, хотя юноша давно отметил у друга иногда проявляющийся тремор и редкие нервные тики. — Даже если на то были причины, факт убийства никуда не делся. Ты — убийца, — ровно ответил Чейз. Джек слегка приподнял брови, а после — улыбнулся. — Да, я убийца. Но лучше убивать без сожалений. Поэтому, Чейз, — мужчина вдруг навёл дуло на юношу, и тот вздрогнул. Джека это позабавило, — если когда-то тебе придётся забрать чужую жизнь, убедись, что сможешь вынести угрызения совести. Легко только человеку с каменным сердцем. Но тебе не повезло. Юноша брезгливо оттолкнул дуло подальше от себя. — Ты эмпат, а ещё весьма тонкая натура. — Не приписывай мне модные слова. — Хочу дать тебе совет, — невозмутимо продолжил Джек. — Используй свою эмпатию как оружие. Не позволь ей стать тем, что можно обернуть против тебя. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, пускай не могу разделить это с тобой. Рука прошлась по бурой шерсти. Лёгкие собаки больше никогда не раскроются, из горла не донесётся лай, желудочки и предсердия сердца не сократятся в ритме гона крови по сосудам — перед ним абсолютно точно истекал алым труп. — Давай оттащим эту дворняжку к краю дороги, чтобы колёса не измывались над её шкурой. Ей и так сполна досталось, — перевёл тему Джек, выпрямляясь.

***

— Завтра в четыре часа дня, — наклонился к Эмме Стюарт. Девушка оглянулась через плечо и рассеянно прикрыла книгу. Калеб присвистнул в стороне, спрятав руки в карманах штанов. — На свиданку пойдёте? Стюарт угрюмо покосился на товарища и отстранился от Эммы. — Очень смешно, — саркастично ответила девушка. — У меня нет времени на такую ерунду. — Ну да, Стюарт та ещё ерунда, — поглумился Калеб, вновь поймав на себе осуждающий взгляд собрата. — Не смотри на меня так. Тебе о такой девушке, как Эмма, только мечтать. — Ой, Стюарт, я так и не поняла, мы пойдём в кафе или кинотеатр? — вдруг оживилась девушка, отложив книгу в сторону. — Время-то ты уточнил. А место? На лице Стюарта отобразилась растерянность. Калеб внезапно заткнулся, растеряв всё самодовольство. Эмма победно ухмыльнулась. — Э-э… — отмер Стюарт. — Завтра и узнаешь. — Вы что, серьёзно? — возмутился Калеб. — Эмма, что ты в нём нашла? — Он, по крайней мере, смешно шутит, — спокойно ответила девушка, выходя из-за стола. — Пойдём, Стюарт. Она схватила смущённого парня за руку и потянула к двери. Тот послушно последовал за ней. Калеб сомнительно проводил их взглядом. Дверь закрылась с громким хлопком. Стюарт спустя пару шагов вырвал руку из чужой хватки. Эмма остановилась, обернувшись. — Ты что, чёрт возьми, несёшь? — потребовал он. — Какой ещё кинотеатр? — А я думала, что тебе понравится. — Что мне должно понравиться? — не понял юноша. — Как минимум, я за тебя заступилась и заткнула этого придурка. Ты не представляешь, как он меня бесит. — Могла не утруждаться, я не принимаю его комментарии близко к сердцу, — успокоился Стюарт. — Надеюсь, ты поняла, что я подразумевал не свидание? — Я не глупая, Стюарт, — закатила глаза Эмма. — Мне нужно завтра взять с собой что-то? — О твоих чертежах я сам позабочусь, они всё ещё у меня на руках, — ответил юноша. — От тебя прошу только не одеваться вызывающе. Мистер Винтер — консервативный человек. Поэтому никаких цепей, яркого макияжа и прочего. Договорились? — Я, по-твоему, выгляжу вульгарно? — сложила руки на груди Эмма. — Понимаешь… ты очень эффектная девушка, и я переживаю, что мистер Винтер не захочет разбираться в тебе, как в потенциальном учёном, испугавшись твоей… э…внешности, — попытался объясниться Стюарт. Девушка сжала губы, пытаясь воздержаться от улыбки. — Очень приятно, что ты считаешь меня привлекательной, но, если мистер Винтер испугается меня, боюсь представить, насколько это ранимый мужчина, что его оскорбляют ум и красота в одной женщине. — Я не… Ладно, — в смятении пробормотал Стюарт, но быстро принял невозмутимый вид. — Ещё попрошу завтра открывать рот только тогда, когда вопрос будет адресован именно тебе. За всё остальное я возьму ответственность. Мистер Винтер уважает моё мнение, поэтому, думаю, я в роли посредника уже обеспечу тебе выигрыш. — Почему ты знаком с таким человеком? Так ещё не просто знаком — он прислушивается к тебе. — Не так давно он был моим научным руководителем. Эмма вскинула брови. — И ты молчал об этом всё время, что мы знакомы? Ты учился в академии? — Мне нужно сходить к Отцу. Не забудь, Эмма, в четыре часа. — Стюарт виновато склонил голову перед девушкой и, обогнув её, направился вперёд по коридору. — Сколько можно убегать? — разозлилась рыжая бестия, но преследовать не стала, так и оставшись стоять на месте. — Вы все здесь отшибленные.

***

Дверь отворилась. Над столом висела моргающая лампочка, которая всегда раздражала Стюарта. В комнате никого не оказалось. Трость, на набалдашнике которой между собой сплетались лианы, была привалена к стене. Шляпа с пёстрыми перьями лежала на стуле. — Отец? Стюарт разочарованно вздохнул и переступил через порог. Он был уверен, что Отец был у себя, но ошибся. Юноша схватился за бумаги на столе и бегло просмотрел, знакомясь с финансовыми расчётами. Это были старые записи, причём его авторства. Часто за расходы отвечал он, Фокусник лишь иногда помечал новый источник дохода или, напротив, оставлял воспитаннику послания, куда стоит направить деньги из общего фонда в первую очередь. Только Стюарту разрешалось хозяйничать в покоях Отца. Это — его привилегия. Калеб всегда считал должным выставить себя обделённым вниманием Фокусника, но на деле даже не догадывался, какую ответственность тащил на своих плечах Стюарт. Он был голосом и правой рукой Отца. «Выбор был для всех очевиден, почему же Вы…» — печально подумал Стюарт, но осёкся, ухватившись взглядом за маску подле записей. Сколько он себя помнил, Отец ни разу не снимал маску в подземелье. Он никогда не видел просто маску, лежащую где-то в стороне. Она всегда красовалась на лице Фокусника. Стюарт ни разу не видел лицо человека, что воспитал его. Он помнил только цвет глаз — серо-голубой, мутноватый. Юноша осторожно притронулся к главному аксессуару нашумевшего «похитителя», словно он рассыплется от одного прикосновения. Папье-маше шершавое, грубое. Стюарт взял маску в руки, переворачивая внутренней стороной. Внутри, напротив, поверхность была гладкой, приятной наощупь. Ему все пророчили эту маску в наследие, но Стюарт никогда не горел желанием скрывать свой лик, даже если большую часть детства его сопровождал человек с большими тайнами за спиной. Он приучен уважать чужие секреты так же, как молчать о своих. Потому что Отец учил его не распаляться собой — только так ты будешь непобедим. У Фокусника получалось оставаться сильным, потому что был для всех недосягаемым, даже для него, лично воспитанного им «сына». В подземелье иронии ради придумывали всякого рода глупости: что Фокусник не человек, а потому и скрывается. Но очевидно, что чудес не бывает. Этот человек любил шоу и разыгрывал перед детьми сказку. Именно поэтому дети уходили к нему сами. Они чувствовали себя особенными, достойными хоть немного прикоснуться к загадочному незнакомцу в маске. Фокусник заставлял несчастных детей ощущать себя частью чего-то целого, позволял осмыслить самоценность и возвести образ безупречного шляпника в пример для подражания. Пользуясь своей «крутостью» и любовью подростков, он наставлял оборванцев, кормил их похвалой и вниманием, но всегда в меру. Отец не терпел неучей и наглецов. Он любил послушных и умных детей. Внезапно к плечу прикоснулись. Стюарт замер, опознав в лёгком касании нарушителя покоя. Он не спешил оборачиваться. Человек позади вытянул руку в белой перчатке перед юношей, качнув пальцами в немой просьбе. Он может не отдавать маску — повернуться и, наконец, увидеть того, кто скрывался под ней все эти годы. Но стоило ли?.. Стюарт ощутил спиной чужое напряжение. Отец не хотел, чтобы он увидел. Юноша зажмурился от внутреннего негодования и резко вручил маску в требовательно протянутую руку. Развернулся он только тогда, когда Фокусник скрыл свой лик под папье-маше. Серо-голубые глаза сузились в порицании, и Стюарт без объяснений понял, что Отец недоволен происходящим. Светлые волосы мужчины казались тяжёлыми и волнистыми от их влажности. — Я заглянул невовремя, — понял юноша. — Прошу прощения за вторжение. Но когда Вы собираетесь объяснить всё происходящее? Фокусник нервно поправил чистые перчатки и протиснулся к своему столу. Он не выглядел так, будто собирался отвечать на чужие вопросы. — Отец, в последнее время Вы ведёте себя странно, — аккуратно сказал Стюарт. — Я чувствую, что Вы что-то скрываете от меня. «Вопросы», — потребовал Фокусник, остро и быстро показывая жест. — Как Вы объясните мне ситуацию с джокером? Мужчина откинулся на спинку стула и облокотился на локоть, подперев щеку маски рукой — выглядел так, словно собирался план по захвату мира раскрывать. Он не спешил с ответом, вглядываясь в воспитанника. В серо-голубых глазах разгорелся намёк, и Стюарт тихо ахнул от осознания. — Не могу поверить. Вы не знаете этого человека, чтобы так слепо доверять. «Приведи его ко мне, и я отвечу на все вопросы». Юноша решительно кивнул, покинув комнату.