Акт I

Скай звонко поставила чашку перед бледной женщиной и села напротив, вяло помешивая сахар в кружке. Она почти не разговаривала с матерью Холмса. Весь вечер женщина провела у неё в гостиной, тревожно смотря телевизор. Скай в это время пряталась в комнате, разгребала оставшуюся документацию, чтобы отвлечься, и упорно оговаривала себя не отвечать на сообщения Эверест, что пыталась достучаться до неё перед сном. Девушка не могла найти себе места, поэтому вновь засуетилась, схватившись за кухонную тряпку. Столешница на кухне показалась недостаточно чистой. Женщина тем временем внимательно следила за её действиями, не смея проронить и слова. Скай чувствовала себя плохой хозяйкой, относилась к женщине она не очень гостеприимно и услужливо. — Мой сын обычно рассказывает про своих друзей, — внезапно тихо озвучила мать Холмса, и Скай вздрогнула от неожиданности. — Про Вас, признаться, он почти не рассказывал. — А зачем про меня рассказывать? Мы… — девушка замялась, бросая тряпку на поверхность, — хорошие коллеги. Ничего особенного. — Тогда… может, не будете мне врать? Скай беспомощно взглянула на женщину и глубоко вздохнула. — Вы сказали не лезть во всю эту грязь, но беспокойство всегда было сильнее меня, поэтому… я не удержалась и решила, наконец, разобраться с тем, что произошло в Бухте. Макс пытался уверить меня, что всё в порядке, но я увидела одно видео, где он попал в кадр. Он же как-то замешан в том деле с наркотиками, да? И Вы приехали ко мне не из-за проверки… Скажите, пожалуйста, что мой сын не наркоман. Всегда боялась, что его странные подростковые увлечения зайдут слишком далеко… — Что ж, раз Вы всё знаете… — начала девушка и вдруг осознала, что её стали чертовски сильно злить недосказанности. — Ваш сын ни в чём не обвиняется. От этого пострадал другой сотрудник, и именно сейчас по нему возбуждено дело и идёт следствие. Холмс, скорее, угодил немного в просак из-за того, что работал с обвиняемым. — Но почему его не отправят домой? — Всё сложно. Не могу рассказывать Вам слишком много. — Чувствую, что ему что-то угрожает. Вы же не зря меня забрали. Что он натворил? Не прячьте это от меня, пожалуйста. Макс дурной мальчик, знаю его легкомыслие и легко поверю, что он нажил себе новых врагов. — Хорошо, буду честна. Ваш сын в полной заднице. Женщина удивлённо вздрогнула, и было неясно, что поразило её больше — грубое выражение от хозяйки дома или смысл изречения. — А ещё мы поедем с Вами в участок, где я устрою взбучку капитану и всё расскажу. Пусть Вашей защитой занимаются люди, в чьи обязанности это входит. Я, конечно, страж правопорядка, но моя работа заключается не в этом. Я детектив в отделе убийств. И я не готова рисковать своим положением, чтобы скрывать в своём доме женщину, зная хоть что-то, что может поспособствовать расследованию. Вы беспокоитесь за своего сына, да? Если беспокоитесь, то делайте так, как я скажу. Спасём и Вашего сыночка, и моего… — Скай резко осеклась, успокаиваясь. Мать Макса выглядела встревоженной, шокированной. Девушка хотела ударить себя по лбу. Нельзя срываться на этом беспомощном человеке. — Как я и думала… — отрешённо вымолвила женщина. — Моей жизни что-то угрожает, верно? Поэтому он решил спрятать меня. — Простите меня за непрофессионализм, — хмуро извинилась девушка. — Холмс просил не рассказывать Вам, но я считаю его точку зрения в корне неверной. Я должна сделать всё, что в моих силах. Только прошу, не беспокойтесь слишком сильно, наслышана про Ваше подвешенное состояние. Уверена, наш участок обо всём позаботится и защитит Вас. — Да я не за себя переживаю. С сыном-то моим что? — взволновалась женщина. — Если он смог позвонить и доложить хоть о чём-то, значит, не всё так плохо. Прошу, не нервничайте. Завтракайте и собирайтесь.

***

— Что я должен сделать с этой женщиной?! Какого чёрта ты вообще вмешалась в дело?! — кричал Райдер, беснуясь в кабинете подобно неукротимому зверю. — Это не я вмешалась, а меня вмешали! — не побоялась возразить Скай. — Что Вы мне предлагаете, капитан? Сесть, сложить ручки и молчать в тряпочку? Вы точно дело расследуете, а не решили пустить всё на самотёк? Только задумайтесь — Митчелла могут посадить! Мужчина рассвирепел только пуще, резко остановился и метнул острый взгляд в сторону напыщенной девушки. Он молниеносно приблизился к ней, угрожающе возвысился, но Скай стойко выдержала тяжёлый взгляд, сжав кулаки. Капитану не удастся её запугать — она привыкла быть маленькой. Райдер твёрдо выставил перед ней указательный палец, а после грубо ткнул в плечо. — Не смей дерзить мне, Уильямс, — прошипел он. — Ты пытаешься влезть туда, где тебя не ждут. Это, к слову, может грозить тебе неприятными последствиями. — В меня тыкать не надо, — защитилась девушка, отталкивая чужую руку. — То, что я Ваша подчинённая, вовсе не значит, что Вы можете позволять себе по отношению ко мне вольности. И да, я не побоюсь снова с Вами поругаться. Вы знаете меня. Я могу быть послушной, но только тогда, когда не вижу противоречий. Сейчас же весь этот цирк мне очерствел. Вы всё так рьяно скрываете, полицейский департамент не даёт никаких комментариев… Значит, действительно есть что скрывать? Хотите сказать, Митчелл правда наркоман? Иначе я не могу объяснить, чего вы все жмётесь и не можете отправить бухтовской полиции вызов. Управление должно пресечь любые недомолвки и применить должные санкции. Кто бы виноват ни был. — Уильямс, на выговор наговорить легко, а вот избавиться потом от него в досье — сложно, — предупреждающе понизил голос Райдер. — Выдавайте. Штрафуйте. Я вообще могу и увольнительную написать, если хотите. Но моего рвения разобраться это не изменит. Желваки на лице мужчины заходили под кожей. Скай чувствовала небольшую дрожь в коленях, но упорно пыталась с нею совладать. — Вы просто трус, капитан. Митчелл никогда не боялся рисковать, всегда шёл указам наперекор, и, как удивительно, сделал столько всего полезного. Его не волнует, что ему потом будет за все нарушения глупых правил и ограничений. Он просто делает то, что должен. И Вы никогда не можете признать собственную неправоту. Пытаетесь найти козла отпущения. Сейчас Митчелл в беде, и Вы делаете лишь каплю, чтобы ему помочь. А он, я уверена, готов был бы пожертвовать собой, даже если это всего лишь Вы. — У нас здесь не клуб самопожертвования, Уильямс. Закрой рот и включи голову. Хочешь под пулю броситься — пожалуйста. Езжай в Бухту и ищи своего ненаглядного сама, но на помощь полиции можешь тогда не надеяться. Ты ничего не знаешь, что там происходит. — А как мне знать, если Вы меня просто отталкиваете от дела подальше? Общественность сейчас явно не на нашей стороне, а Вы играете в какие-то игры с тайнами и подосланными сотрудниками. Запросите от департамента, начальника, серьёзное разбирательство. Вызовите Бухту на конфликт, пусть предоставят свои доказательства. — Чтобы вызвать Бухту на конфликт — нужны как раз-таки доказательства, Уильямс! Мыслишь-то ты верно, но мозгов, видимо, всё равно не хватает. Мы сейчас занимаемся сбором доков, что смогут опровергнуть обвинения в сторону Митчелла. И, к твоему сведению, я дал знать о скрытом расследовании департаменту. Ответ ещё не пришёл. Будет суд, будет всё — мы дадим знать о сомнительных личностях среди сотрудников. Уверен, пройдутся даже по нам — высмотрят кадры. Незаконные сделки и взятки всегда существовали, и, пока это не переходят грани, это имеет право существовать, как бы прискорбно это ни звучало. Но не тогда, когда это явно сказывается на обществе. Если тебе так хочется всё знать, Уильямс, то хорошо, я пойду тебе на уступку. Но при условии, что ты будешь вставляться подобно занозе тогда, когда я того потребую. Ясно? Скай долго вглядывалась в чужие глаза, осмысливая только что высказанное. — Ясно. — Твёрдый ответ. — Миссис Холмс позови сюда, и Уайльда отправь ко мне в кабинет, если увидишь. Шуруй к Маккею, попроси доступ к базе данных. Дело №17. То, что произошло конкретно в Бухте, есть только у меня. Отправлю лично, поняла? Хоть кому-то слово об этом вякнешь — уволю и напишу отвратительную причину из всех возможных. Девушка озадачилась, чуть прищурившись с каплей недоверия. Капитан действительно пошёл на уступку, оказал акт доверия. — Всё ясно или мне повторить? — Так точно, — смягчилась девушка. — Всё, свободна! Чтоб больше тебя сегодня не видел. Скай прикоснулась к дверной ручке, а после обернулась через плечо. — А миссис Холмс мне остав… — Я с ней разберусь. Она больше не твоя забота. Девушка кивнула и вышла в коридор, где её, неловко озираясь, дожидалась женщина. Она с немым вопросом взглянула на неё. — Зайдите в кабинет к капитану. Он дальше скажет, что Вам делать. Я вынуждена откланяться. Миссис Холмс кивнула и скрылась за дверью.

***

— Подожди… Я не поняла. То есть, если провести вот сюда биссектрису… — послышалось из «библиотеки». Там часто заседал Стюарт за учёбой, и Эмма стала частенько там оттёсываться. Калеб пристроился возле стены и чуть приоткрыл дверь, вглядываясь в происходящее. Он увидел рыжие кудри Эммы. Девушка нависала над столом и водила пальцем по странице тетради, пока рядом сидящий Стюарт кивал на все слова, как болванчик. «Мне кажется, вы стали проводить слишком много времени наедине», — недовольно подумал Калеб. Ему бы никогда не подумалось, что такая «роскошная» девушка будет заглядываться на этого уродца. Он же ей был совершенно не под стать. Будь у Стюарта красивое лицо, он бы ещё понял, но нет — в нём было буквально ничего. Когда Эмма впервые оказалась в подземелье, Калеб сразу ею заинтересовался, отмечая внешнюю привлекательность и бойкий характер. Такая девушка уж точно не даст заскучать. Он вызвался быть её проводником, помогал первое время обосноваться в подземелье, всегда старался помочь. Со Стюартом её вообще мало что связывало — они, напротив, нос друг от друга воротили. Эмма была уж слишком языкастой, пару раз колко высказывалась в сторону Стюарта, пререкалась с ним. Калеб знал, что Стюарту претило неповиновение. «Так почему он, а не я?» — Стой. Что за ерунду ты несёшь? — всполошился Стюарт, выдёргивая тетрадь из-под девушки. Его очки съехали по кривой переносице на кончик носа. — Как ты это сделала? — Ну, в смысле… вот одна сторона, вот другая. — Это что за неандертальская логика? — перебил объяснения Эммы юноша, поднимаясь из-за стола и беря маленькую указку. — Мне тут гадать и высчитывать придуманные градусы не надо. Есть теорема косинусов. — Да не люблю я геометрию. — В академии тебя не спросят, любишь ты геометрию или нет. Она там тоже нужна. Физику же понимаешь… В чём проблема? — В физике графики максимум, ну тригонометрия затрагивается. Твои косинусы, синусы, тангенсы мне вообще не сдались! — Я давно заметил, что с планиметрией у тебя какой-то непорядок. — Мне трёхмерное пространство больше по нраву, чем вот это недоразумение с двумя осями. — Сама ты… — слегка замахнулся указкой Стюарт, поджав губы, но сдержался, — недоразумение. Что делать будем? В бланке экзамена два задания на геометрию. — Давай их пропустим. Лучше закрепим то, в чём я сильна. Чтобы наверняка. Стюарт скептично приподнял бровь, явно не одобряя предложение девушки. — Что? Не смотри на меня так! Ты не заставишь разбираться меня в этой нудной ерунде! Напоминаю, я химик, так что отстань от меня со своей математикой… Юноша прищурился и тихо сказал: — Пойдёшь со мной в театр в среду? Эмма опешила от смены разговора, уставившись на Стюарта, как на идиота. — Прости… не поняла. — Отец всё заставляет меня взять перерыв и проветриться. В среду у меня выпадает свободный день, всего один ученик, поэтому я решил, что прислушаюсь к его совету и… схожу куда-нибудь. Решил культурно обогатиться. — И… — И я зову тебя с собой. Если хочешь. — Не знаю, как ты от геометрии перешёл к театру, но… А там дорого? — Я заплачу, не переживай, — с пониманием мигнул глазами Стюарт. — Всё же я приглашаю. Эмма сомнительно отвела взгляд в сторону и неуверенно выдавила: — Допустим… — Только есть одно условие. Девушка с вопросом взглянула на серьёзного юношу. — Выучи к завтрашнему дню теорему косинусов и попрактикуйся. Задачи я тебе дам. Если обрадуешь результатами — пойдёшь со мной. А так, прошу извинить, я и сам себе компанию составлю. — Ты издеваешься?! Кто вообще так девушек куда-то приглашает? — вспылила Эмма. — Ну, надо же совмещать приятное с полезным, — позлорадствовал Стюарт. — Сначала учёба, потом — всё остальное. — А, решил так, значит, моими чувствами воспользоваться. Ну ты и мудак, Стюарт, — осознанно протянула Эмма. — Но ладно, я тоже не подарок. Хорошо, выучу я твою грёбаную теорему косинусов. Готовься завтра поражаться моим знаниям. — Вот и договорились. Калеб невесело усмехнулся, упираясь затылком в стену. Что он делал не так? Он перед Эммой и так, и сяк выслуживался, везде услугу оказывал, а она запала на очкастого придурка, что ещё смел играть на её чувствах в угоду себе. Стюарт её не достоин. Это выродок-калека вообще ничего не достоин. Калеб отлип от обшарпанной стены и, втянув носом душный воздух, хмуро направился вдаль по тёмному коридору. В последнее время подземелье стало казаться ему не домом, а проходным двором. Раньше было лучше — только он, Фокусник и… мерзкий Стюарт. Калебу с детства пришлось делить с этим уродцем один диван, вместе бегать хвостиком за Фокусником и привыкать к мрачным тоннелям холодного подземелья. Он был вторым сыном. «Вторым» не в плане порядка появления. «Вторым», потому что он никогда не удостаивался такой сильной любви загадочного мужчины, как Стюарт с клювовидным носом и сутулостью. Он, Калеб, — сильный, симпатичный и совсем не дурак, — оказался на втором плане, терялся на фоне серого и бледного Стюарта. Братская любовь не родилась даже спустя время. Они всю жизнь, сколько себя знали, скалились. Хотя до определённого момента скалился только Калеб. Стюарт в детстве пытался найти подход к товарищу, предлагал совместные занятия, даже звал играть, но Калеб, обозлённый на недостаток внимания, расценивал эти подачки, как насмешку. Переломным моментом в их отношениях стала ситуация, когда они впервые подрались. До этого они не смели поднимать друг на друга руку, но в какой-то момент в Калебе проснулась чистая ненависть, дикое отвращение ко всему, что связано со Стюартом. Они сцепились, долго возились в грязи, и опомнился Калеб только тогда, когда Стюарт начал задыхаться в очередном приступе. Калеб не преследовал цели убить оппонента, поэтому испугался. Фокусник не взглянул на него, проигнорировал — заострил внимание на драгоценном Стюарте. Калебу не хватило сил даже разозлиться, он просто тихо разревелся и убежал в лес, блуждая в чаще до поздней ночи. Стюарту не нужно было быть идеальным, чтобы его любили. Калебу не прощали ничего, и он ненавидел это чувство отчуждённости. Стюарт после той драки стал дерзить в ответ — почти озверел. Калеб осознал, что их возможная дружба рухнула подобно карточному домику именно тогда. Потому что тощий уродец смотрел на него взглядом полного неприятия. Поглощающей всё в себя обиды. Калеб знал, что Фокусник явил Стюарту своё лицо. Он его не видел, ушёл ещё до раскрытия, но сама мысль, что этот безбашенный придурок с тростью кому-то доверился, и этот кто-то не он, терзала его не хуже клыков обозлённых волков. Калеб всегда казался всем громким и пылающим. Его заметить было несложно, потому что ему находилось что сказать при любом раскладе — остроумные издёвки и колкие комментарии, возмущения и недовольства. Он никогда не молчал, если что-то колебало его покой. Но всё же «местным дурачком», как однажды выразилась Эмма, он не был. Напротив, часто любил занимать позицию наблюдателя, особенно если выслеживал дичь подобно охотнику. Недавно его дичью стала весьма заурядная личность, что действовала на нервы Калебу не меньше, чем Стюарт. Чейз Митчелл. Детектив-преступник, казалось, был без недостатков — всегда уравновешен, чтил чужие правила, имел много удивительных талантов и навыков. И, как назло, прекрасно интегрировал среди них. Эшес заглядывал ему в рот, Эмма часто стебалась над ним и подкармливала. Дети подземелья не боялись обращаться к нему за помощью на уроках и лекциях, даже порой просили объяснить что-то лично. Дети в целом за короткий срок стали относиться к нему, как к родному, словно здесь всегда было его место. Мария, отстранённая и молчаливая девочка, загоралась только рядом с ним, если не учитывать её пугающе хладнокровную мать, которую Калеб намеренно избегал. Конечно же, Чейз смог найти точки соприкосновения даже с вредным Стюартом, и Калеба это гневило сильнее всего. Парень не понимал почему. Стюарт омерзителен, но видеть, как он улыбался в присутствии новенького и даже умудрялся уже разбавлять их беседы заумными локальными шутками, для него было невыносимо. Неужели его нельзя любить так же? Принимать? Может, на деле отвратительным, мерзким и уродливым оказался он сам? Калеб ступил на неустойчивую ржавую конструкцию. Та едва слышно скрипнула. Каменная пыль устремилась вниз, на усыпанный прахом старости пол. Театр с каждым годом становился всё более ненадёжным, и Калеб гадал, в какой момент от этого места останется только песок. Он пытался укреплять стены, подростки здесь оказались не ленивыми, с радостью приобщали себя к реставрированию подземелья. Возможно, они так выражали благодарность Фокуснику. Калеб всегда отрицал привязанность к мужчине, но глубоко в душе осознавал, насколько был зависим от мнения чудаковатого незнакомца. Поэтому, вероятно, тоже помогал ему из цели отблагодарить. Но в последнее время Отец его разочаровывал. Может, годы брали своё — Фокусник стал менее активным, многое умалчивал, прятался, пропадал. Бездействовал, особенно когда на периферии маячили фигуры возможных нарушителей покоя подземелья. Калеб понимал, что мужчина под маской был далеко не стариком, потому что он хорошо помнил однозначно молодую подтянутую фигуру Фокусника, когда был ещё совсем мальчиком. Отец в те года казался ему невероятным. Он умел всё, заботился о них в меру возможностей — приносил еду, прислушивался к их вкусам, развлекал, показывая по их просьбе всякого рода фокусы или трюки. Калеб в детстве пытался сесть на шпагат, потому что Фокусник в один из дней поразил его своей гибкостью. В представлении Калеба такими эластичными могли быть только девушки, и то гимнастки какие или балерины… но этому мужчине были подвластны многие физические нагрузки. А ещё Калеб знал, что Фокусник принимал свою слабину, потому что начал искать преемника. Между Калебом и Стюартом зародилось ещё большее напряжение. Всё подземелье беспрекословно склонялось в сторону Стюарта. Но недавно Калеб понял, что у него есть шанс. — Это бесполезно. Лишняя трата денег. Не нужно, Отец. Это был один из поздних вечеров, и Калеб удачно оказался в нужное время в нужном месте. В принципе, как всегда. Он хотел доложить Отцу о состоянии генератора, но наткнулся на интересную сцену. Стюарт выглядел несколько нервным, смущённым. Фокусник активно жестикулировал, резко, отточенными движениями. Пару раз взмахивал руками. — Да почему Вы не понимаете, что мне это не поможет? — воскликнул Стюарт, метнув разъярённый взгляд на Отца. Калеб аж слегка подпрыгнул. Он впервые видел, чтобы тот повышал голос на владельца подземелья. — Забудьте. Юноша отмахнулся и судорожно стал собирать документы на столе. Отец не одобрил такой ответ, хватая сына за локоть. — Оставьте меня в покое! Почему Вы не хотите меня услышать? — Стюарт впихнул одну из бумаг в руки Фокусника. — Вот, читайте. Диагноз. Но он Вам мало о чём говорит, да? Я Вам помогу. Мне осталось жить всего ничего. Считайте, я одной ногой в могиле. Я внёс ясность? Так если я всё равно сдохну подобно собаке, есть ли смысл в бесполезном лечении? Мне эти пять лет с хвостиком вообще ничего не дадут. Расставьте приоритеты теперь правильно. Стоит ли тратить на меня столько денег или нет. Если бы у меня была хотя бы надежда… Бог изначально посмеялся надо мной — подарил жизнь, но при этом зачем-то постоянно напоминает, что удовольствие это для меня кратковременное. Как и болезненное временами. Фокусник пусто уставился на Стюарта, что рассеянно поправил скосившиеся очки и, издав звук, похожий на фырканье, направился к выходу из кабинета. Калеб предусмотрительно спрятался за дверью. Вот, значит, как… Отец лишился будущего наследника. Однако Калеб отчего-то счастье не испытал. Чувства смешались в один ком — и хорошо, и плохо. Хорошо понятно почему, плохо — нет. Парень чуть выглянул, находя глазами сгорбившуюся фигуру Фокусника. Маска скрывала лицо, но движения стали вялыми, тяжёлыми. Силуэт приобрёл вид скорбящего. «О да, тебе наверняка, папаша, сложно принять смерть любимого сыночка, — ядовито подумал Калеб. — Но у тебя всё ещё есть я. Ты не останешься один». Сейчас Калеб пытался вынюхать, какова роль Чейза в подземелье, потому что излишняя благосклонность Фокусника по отношению к нему казалась подозрительной. Отец не из тех, кто открывался каждому встречному. Обычно он держал мягкий, но отстранённый образ. Пыль вновь осыпалась с дряхлой балки, и Калеб прищурился, всматриваясь в фигуру с ровной осанкой. Чейз иногда напоминал ему робота с чётко выверенными реакциями и движениями — как солдатик. Наблюдать сверху Калебу показалось наиболее безопасным, однако действия «дичи» заставили испугаться. На мгновение Чейз поднял голову и вгляделся в темень полуразрушенного потолка, ориентировочно в то место, где скрывался Калеб, и у того сердце ушло в пятки от неожиданности. Однако детектив лишь задумчиво огляделся и уставился перед собой. Если уж он что и заподозрил, то пусть подумает на кого-нибудь из валетов, это они обычно прятками промышляли — именно так взмолился в мыслях Калеб. К Чейзу вскоре приблизился Фокусник, и Калеб чуть вытянул голову, скрючившись в тени на балке. Только бы эта конструкция не заскрипела. Мужчина выглядел бодрым, вовсе не таким меланхоличным, как день назад. Он вложил что-то в руку Чейза, и Калеб присмотрелся. В тени театра блеснуло лезвие. Калебу пришло понимание. — Устраиваете мне обряд посвящения? — озвучил его мысли Чейз, оглядывая маленький кинжал. — Уверены, что я этого достоин? Помнится, я уже говорил Вам, что не собираюсь здесь оставаться. Мужчина лишь медленно кивнул, сжав чужой кулак, что обхватывал рукоятку. — Я даже не понял значение карты. А сказали, что я пойму спустя время, — всё ещё не спешил Чейз. Калебу сказали, что у Чейза, как и у Рэйвен, не было карты, и это казалось логичным. Он считал их временными гостями, но теперь что-то не сходилось в показаниях. Фокусник достал маленькую склянку, и Чейз смиренно склонил голову, выставляя ладонь. Надо же — детектив-преступник принял предложение Фокусника стать семьёй. Вот только Калеб не спешил признавать его братом. — Чем Вы подписываете карты? Склянка для крови, как я понял. — Чейз, между тем, не собирался отмалчиваться в процессе посвящения. Кинжал плавно прошёлся по ладони, являя свету струйку крови. Юноша сжал кулак, выдавливая красную жидкость в стеклянный сосуд. — Следует поторопиться, — усмешка, — крови для того, чтобы свернуться, много времени не нужно. Отец подал платок Чейзу, и тот принял его, перевязывая им ладонь. Калеб знал обряд посвящения наизусть — перьевая ручка, её конвертор, и новый член семьи подпишет карту сам. — Никогда не думал, что буду писать своей же кровью. Будто контракт с дьяволом заключаю, — всё ещё забавился Чейз. — Коряво, но сойдёт. И что теперь, я не имею права покидать подземелье? Вы меня поработили? Будете управлять мною, как некромант мертвецом? Калеб пытался высмотреть масть карты, однако, кажется, карта была необычной. Ему не нужно было много времени, чтобы сложить паззлы в голове. Она являла собой изображение шута. «Джокер… Какого чёрта ты творишь, придурок? — возмутился в мыслях Калеб. — Хотя что мне стоило ожидать от психа? Маразматик хренов!.. Почему при любом раскладе не я?» — Вас Стюарт предупреждал? — поинтересовался Чейз. — Не хотите принять какие-либо меры? Мне не думается, что подземелье сейчас является безопасным местом. Фокусник закивал и достал из-под полы пиджака блокнот, начиная что-то активно писать. Внезапно балка под Калебом затряслась. По земле словно прошёлся гул. Чейз встрепенулся, вновь вглядываясь наверх, а после позади себя — на выход из разрушенного театра. Фокусник прервался от записей. — Что-то мне подсказывает, что мы не успели. Как быстро, — смиренно выговорил Чейз.

***

Эшес испуганно вжался в колонну. Вновь он был на грани опасности. В этом было что-то захватывающее, но сейчас это вызывало не столько восторг, сколько опасения оказаться в руках не тех людей. Спереди к нему прижимался Джон, ошарашенно глядящий на происходящее за колонной. — Полиция, — сдавленно прошептал червонный валет. — Всё… — Надо сказать остальным, — выпалил Эшес. — Давай я отвлеку их, а ты быстро добежишь до Фокусника или Стюарта. Только не сей панику в подземелье. Думаю, она нам на руку не сыграет. Рыжий мальчик активно закивал, чуть отлипая от старшего собрата. Эшес пригнулся, высматривая препятствия в стороне. Лучше попробовать отвести нежелательных гостей подальше от баррикад и входа в театр. — Готов? Раз, два, три… Эшес стартанул, выбегая из-за колонны. Незнакомцы всполошились, заметив движение. Эшес натянул на голову капюшон излюбленной оранжевой кофты, юркнув за полуразрушенные шатры. — Эй! Там кто-то пробежал! — Мне кажется, это был ребёнок. Это полиция! Мы можем помочь! Джон зря времени терять не стал, скрылся за грудой камней, подальше от патруля полиции. Перебежками он добрался до входа в театр. Земля вдруг сотряслась, и мальчик издал испуганный вздох. Он оглянулся, приметив пару грузовых машин и бульдозер. Ох, вот это точно не к добру… Из театра показался обеспокоенный Фокусник. Джон беспомощно уставился на него. Чейз вышел следом, делая шаг вперёд и вглядываясь в происходящее вдалеке. — Как я и думал, Первый не дурак. Заручился поддержкой полиции и принялся за раскопки вашего логова. — Джона поразило спокойствие детектива. — Небось, Вас выставят преступником, если поймают, и лавры все себе заберут. А если поймают меня… думаю, вообще складная история для статей получится. Что будем делать, Отец? Фокусник вздрогнул. Вопрос звучал больше саркастично, ежели серьёзно. — Не думаю, что они навредят детям. Но, если не хотите для них проблем, Вам стоит хорошенько подумать, где их спрятать. Должен сказать, Вы уже проиграли. — Если бы вы не вышли на наш след, всё могло обернуться иначе, — раздался внезапно позади голос хмурого Калеба. — Это вы, детективы, нам нагадили. Нашептали полиции о нашем доме. А я говорил, Отец, что твоя снисходительность по отношению к ним выйдет семье боком. Но ты никогда меня не слушаешь. Теперь-то что? Как выкручиваться будем? Только идиот не догадается, где ты прячешь детишек.

***

— Ну что ты молчишь, умирающая лебедь? Рэйвен сжала зубы, смерив мужчину затравленным взглядом. — Столько ненависти в твоём взгляде, что даже оскорбляюсь. Неужели совсем не соскучилась? — Первый пригубил трубку, равнодушно глядя на женщину рядом. Та натянуто улыбнулась, сквозь мучительные усилия, и ехидно подметила: — Не думаю, что красиво обращаться с дамами, связывая их руки и запирая в машине против воли. Откуда счастью родиться? — Каждый сам делец своего счастья. Руки я точно не первый начал распускать, — тихо сыронизировал мужчина. — Ты была здесь или нет? Ещё раз спрашиваю. — Не была. — А где ты тогда шлялась? Вижу же по глазам, что лжёшь. — Так если всё так очевидно, чего вопросы задаёшь? — погрубела в голосе Рэйвен. — Не люблю пустословных мужчин. — Настолько не любишь, что рожаешь от них детей. Женщина оскорблённо промолчала, отвернувшись к окну. — Чего ты добиваешься? Не понимаю. Я дал тебе всё, даже подарил неприкосновенность. Что тебе мешает сидеть ровно и просто выполнять свою работу? Уж не тебе жаловаться на рабочие условия, будучи находясь на вершине. — О, было бы всё в жизни так просто, тогда и не было бы проблем, — ответила женщина, вновь устремив холодный взгляд на мужчину. — Ты уверен, что то, что ты мне дал, является тем, что я хочу? Кому взаправду понравится продаваться? Но ты никогда меня не слышишь. Даже сейчас! Первый улыбнулся, взглянув на водителя автомобиля. Он мигнул ему глазами через зеркало, и тот, поняв намёк, вышел из машины, громко хлопнув дверью. — Продавалась бы ты в прямом смысле, как раньше. Тебе сейчас даже пальцем двигать не надо. — Мне это не нравится. Слышишь? Конечно, ты это не слышишь. Ты даже во мне человека никогда не видел. — Разве ты не хотела жизни со всеми благами? Свободой? Ты сбежала из-под гнёта матери, я тебя забрал. И что не так? — О, не надо надевать на себя маску героя, дорогой. Потому что свободу ты мне, увы, не подарил. Держишь меня на привязи, как скотину, и используешь во благо бизнеса, на который мне, если честно, совершенно наплевать. Всё, что я хотела тогда, в свои семнадцать, это признание и любовь. Всё! Но у меня лишь сменился хозяин. — Но все грехи повесить на меня не получится. Это твоя глупость загнала тебя в эти кандалы. И твоя наивность. Почему ты не ушла, когда была возможность? Я знаю, что тебя пытались спасти. Отцовская любовь поразительна, не так ли? — Замолчи. Это ты виноват в его смерти, и это единственное, что я тебе никогда не прощу. — Твой отец сам подставился, — усмехнулся Первый. — Или, скорее, ты сподвигла его подставиться. Его смерть — твоя вина. Он мог забрать тебя, но ты отказалась. Но твой отец, судя по всему, был таким же идиотом, как и ты, что ради детей в котёл кипящий кинуться готов. Если бы он не залез в мои дела, я бы и пальцем его не тронул. Но что поделать — неугодных нужно устранять. Рэйвен поникла, сжимая связанные перед собой кулаки. Глубокие карие глаза уставились на её подрагивающую фигуру и лукаво сощурились. — Ты сама во всём виновата, Рэйвен. Все, кто к тебе близок, гибнет, по итогу, от твоих рук. Мэри, твой отец… Как твоя мать спаслась? Удивительно. Видимо, ты её ум не унаследовала. Она сразу поняла, что дочь у неё дурная, и отстранилась. — Может, и правильно. Она не простит мне смерть отца, — пролепетала Рэйвен. — Да, это всё моя вина, но твоего участия это не отменяет. Я больше себя казнить не буду, и такого рода манипуляции на мне не сработают. Я признаю, что виновна. Признаю все грехи. Знаю, что убийца. — А, значит, прекрасно осознаёшь, что будет, если ты уйдёшь. Мне легко поднять вопрос о том убийстве. Поверь. — И что будешь делать с дочерью? Она тебе нужна в роли поводка, что держит меня возле тебя. Я знаю. Желание быть родителем тебя никогда не прильщало. — Будет прекрасно, если она унаследует хотя бы часть твоей красоты. Но, судя по всему, я даже в генетике тебя подавил. Подрастёт — увидим. Рэйвен ошарашенно уставилась на мужчину, скривившись в расстройстве. — Не смей, Конан. Как ты можешь так думать о собственной дочери? Первый задумчиво покрутил трубку. — Думаю, Мария сама предпочтёт тебя мне. Ты настроила её против меня. Так что… — Я тебя ненавижу. — Нет, Рэйвен, ты лжёшь. Ты всё равно ко мне всегда возвращаешься, а я почему-то из раза в раз прощаю твои капризы. Это странно. Обычно за капризы серьёзно расплачиваются. Может, это и есть ваша вонючая любовь? — Не будь у меня красоты, ты бы не взглянул на меня. Уверена, когда я постарею, превращусь в сморщенную бабку… или когда-нибудь моя поясница заставит меня слечь в постель, ты выкинешь меня при первой возможности. — Возможно, — хмыкнул мужчина. — Но всё же… в тебе есть что-то особенное. Не знаю, в чём твой секрет. Я его, по правде говоря, так и не разгадал. — Первый наклонился к женщине и схватился за её подбородок. Та попыталась отпрянуть, но у неё не получилось. Она с отвращением уставилась в чужие глаза. — Может, дело правда в твоей внешности. Или меня держит что-то другое. Я не знаю. Это злит временами. Но лишь одна мысль, что ты будешь принадлежать кому-то другому, выводит меня из себя. Когда ты целовалась с тем щенком, знаешь, что я почувствовал? Знаешь? — Не трогай меня, — трясясь от злости, произнесла сквозь стиснутые зубы Рэйвен. — Мне захотелось испепелить ту сцену к чертям. Так что, Ромашка, ты не одна страдаешь. Рэйвен криво приподняла уголок губы, явно не воспринимая слова мужчины всерьёз. — Где компроматы, Рэйвен? Я всё знаю.

***

Маршалл устало вздохнул, отодвигая толстую ветвь ели в сторону. Какой гений решил построить парк развлечений в отдалении от города? Он, конечно, мог попытаться пройти через подземные ходы, но ему стало известно, что они были забаррикадированы с момента происшествия. Послышался раскат откуда-то из глубин. Мужчина опешил, оборачиваясь в сомнениях. Птицы вспорхнули из-за деревьев, крича наперебой. Его стало чуть потряхивать. Впереди что-то громоздкое нарушало покой «мёртвого» места. Маршалл протолкнулся сквозь ветви вперёд, оказавшись на краю небольшого обрыва. Ему открылся вид на разрушенный парк развлечений, и он казался бы поистине застывшим в своём безмолвии, если бы не инородная этому месту техника. Мужчина нахмурился в раздумьях, приметив неподалёку полицейские машины. — Кажется, я вовремя.

***

— Значит, ищете мне детективов и мою дочь, — скомандовал Первый, оглянувшись на автомобиль, в котором осталась сидеть Рэйвен. — Дочь не калечьте, а с теми копами делайте что хотите, только живыми притащите. Поняли? — Вы уверены, что они здесь? — Уверен. Приспешники удалились на выполнение миссии. Гарри Скотт медленно сравнялся с вальяжным мужчиной, вглядываясь в бульдозер, что пытался раскопать спуск в подземелье. — Третий вход обвален по самое не хочу, не разгребёшь, — поделился капитан. — Второй, кажется, ещё можно частично восстановить. У лейтенанта Митчелла были подозрения, что где-то есть тайные подземные ходы. Патрули ещё не исследовали всю территорию. — А ближайшие окрестности? — Мы взяли Маттерльтон в окружение. Если кто и попытается сбежать, то у него наверняка высок шанс столкнуться с одним из наших. — Славно. — Что будет с Фокусником? Первый усмехнулся. — Меня этот клоун в маске не волнует. Это по твоей части, Гарри. Он же похититель, вот и посадишь его за решётку. Детишек как раз спасём. Гляди, благое дело, оказывается, делаем. Гарри Скотт сомнительно вздохнул.

***

— Вы им нужны, вот и валите, откуда к нам припёрлись! — заявил Калеб, толкая в грудь напыщенного Макса. — Боюсь, они не уйдут, если мы сдадимся им добровольно, — заметил Чейз. — Ходы сейчас небезопасны. Они доберутся до театра — всё поймут без слов. Нужно как-то выбираться отсюда. — Это чертовски сложно осуществить, — возник Стюарт. — Дети разбрелись по всему подземелью. Эвакуация у нас не предполагалась. — И опасно выводить детей через реставрированную сцену, — продолжил Чейз. — Патрули близко. Стюарт поправил очки, опёршись о верстак. Эмма стояла подле него, бледная и испуганная. Она не решалась никак высказываться. — Панику поднимать ни в коем случае нельзя. Дети разнесут здесь всё в пух и прах под гнётом страха, — собрался с мыслями Стюарт. Фокусник вновь исчез, никому ничего не сказав, и сейчас мнение «крестового туза» имело большую роль. — Нужно найти как можно больше воспитанников и вывести их через дальний тоннель. Там есть ещё один выход, узкий и выводящий прямо в лес. — Есть ещё один вход? — наконец, подала голос Эмма. Джон прижался к ней, бегая глазами с одного лица на другое. Девушка опасливо прикоснулась к костлявому плечу. — Есть, но мы им обычно не пользовались. Отец любит уходить в свои ночные путешествия именно оттуда. Я бы сказал, это его личный вход. — Так вот почему он иногда появлялся будто из неоткуда, — поняла девушка. — Под «дальним тоннелем» ты подразумеваешь тот, где разрешено блуждать только Фокуснику и тебе? — Верно. — Но что потом? Куда будем деваться? — встрял в разговор Льюис, только что зашедший в гостиную. — Бежать обратно в детдом? — Что потом — решится тоже потом, — твёрдо ответил Стюарт. — Первостепенная задача сейчас выбраться отсюда. — Почему бы просто не сдаться полиции? Или худо будет? — не унимался Льюис. — Если желаешь огрести каких проблем или подставить Отца — вперёд. Не думаю, что всем здесь сойдёт с рук попадание в путы полиции. Например, мне там точно ничего хорошего светить не будет. — Как и мне, — тихо добавила Эмма. Калеб презрительно уставился на Макса, что в волнении сжимал кулаки. — Так может правда сдадим им копов? Пусть отдуваются, раз притащили за собой хвост, — грубо озвучил он. — И какого хрена Отца опять нет? — Не тащили мы никакой хвост! — возмутился Холмс. — Как раз ты его и притащил, — возразил Чейз. — Если бы Фокусник не спас тебя на глазах у Первого, он мог и не дойти до мыслей заявляться в Маттерльтон. — А ты на меня всю вину не перекладывай! — взбесился Макс. — К слову, мы вместе доложили Гарри Скотту о Маттерльтоне. — Прекратите! — повысил голос Стюарт, характерно ударив по столу. Все вздрогнули, резко смолкнув. — Если вопросов больше нет, то предлагаю разделиться и пойти собирать детей. Ведите их в тот тоннель, сразу выводите и ожидайте. Меня или Калеба, кто первым на поверхности окажется. — Надо же, — позабавился парень, — ты и меня командиром назначил. Как очаровательно. Стюарт смерил его строгим взглядом, но никак не прокомментировал его слова. — Если объявится Отец — слушайте Отца. Думаю, ему небезразлична судьба подземелья и он наверняка сейчас ищет решение отдельно от нас. — Как делиться будем? — вопросила Эмма. — Чтобы сработать оперативно… три группы будет достаточно. Главный коридор, правое и левое крылья. Льюис, иди с Калебом. — Я чур с тобой, — вызвалась Эмма. — Джон тоже. — Чейз и Макс. Понятно, — невозмутимо продолжил Стюарт. — Мы в главный коридор. Вы сами решайте, кто в какое крыло. — Левое, — отозвался Льюис.

***

Эшеса грубо схватили за капюшон, волоча по грязи. Мальчишка рванул в сторону, ворот надавил на горло, и он издал задушенный хрип. Полицейским он не попался, зато угодил в руки какому-то темнокожему громиле. Не нужно быть дураком, чтобы осознать его плачевное положение — один кулак великана будет сродни русой голове. — И что будем делать с этим пацанёнком? Сдадим копам? — вопросил рядом стоящий парень. — К Первому притащим, — выдохнул громила. — Может, он что знает. Наверняка дитя этого шляпника. Мальчишка не знал, как реагировать, поэтому хмуро переводил взгляд с одного лица на другое. Решалась его судьба. Парень хмыкнул и вытащил нож-бабочку, угрожающе направив его в сторону Эшеса. Тот задержал дыхание, глядя на сияющее лезвие. — Без выкрутасов, пацан, договорились? Эшес опасливо прищурился, не дав ответа. У него на опасность была всего одна реакция — бегство. Он не паниковал, не истерил, сразу приходил в действие, и это не раз спасало ему жизнь. Однако сейчас сбежать у него не выйдет, и всё, что ему осталось, это смиренно слушать поставленные условия. Ужас не дошёл до взбудораженного сознания, зато в крови на полную катушку вскипел адреналин. Приятный привкус опасности. Эшес старался не подавать вида зажатой жертвы в угол. — Мы здесь ищем одного человека. Он полицейский. Ну, знаешь, с наручниками там ходит, штрафы порой выписывает. — Я думаю, он не настолько мал, чтобы объяснять ему очевидные вещи, — перебил соратника громила. — Просто он такими тупыми глазами на меня смотрит, даже проблеска интеллекта не видно. — Он напуган. Парень раздражённо вздохнул и присел напротив замершего подростка, продолжая: — Короче, нам нужен Чейз Митчелл. И высока вероятность, что вы прячете его здесь. Ты же ребёнок этого сумасшедшего, да? С тростью и шляпой который носится и шумиху в городе наводит. — Ещё Макс Холмс нужен. И Мария, девочка. — Да это второстепенные товарищи, — отмахнулся парень. — Ну, так что, пацан? Ответишь, может, даже сбежать в кустики позволим, чтобы тебя в участок для разбирательств не увезли. Как тебе такое? — Не знаю я никаких Чейзов… и Максов, — как можно ровнее попытался ответить Эшес. — Не там ищете. Зачем вообще в наше логово лезите? Мы никого не трогали. — Смотри, какой борзый, — кивнул в сторону пленника парень, а после резко взмахнул ножом прямо у длинного носа мальчишки, но тот даже не дрогнул. На тонких губах появилась дурная улыбка. — Ненормальный, что ли? Ты хоть осознаёшь, что тебе угрожают? — Слабенько как-то, — не сдержался Эшес, и тут же пожалел. Незачем раззадоривать возможных обидчиков. — Давай не будем угрожать ребёнку ножом, — сделал замечание великан. — Приведём к Первому. Он сам спросит у него всё, что нужно. — А ты думаешь, Первый с ним поласковее будет? — Говорю же, не там вы своих копов ищете. Фокуснику незачем тащить к нам врагов. — Да ты что, у тебя не только нос длинный, но и язык тоже. Прелесть какая, — наигранно залепетал парень, поднимаясь в полный рост. — Я тебя знаю. Это ты своему благодетелю помогал на пару с Максом Холмсом. Совсем за идиотов нас держишь? Внезапно раздался хлопок, и все трое подпрыгнули. — Что за хрень? — возмутился парень, яро оглядываясь. — Гляди, — указал свободной рукой в сторону театра громила. Старое колесо обозрения вдруг пришло в движение, заскрипело на всю округу, и из его кабинок одновременно вылетели снаряды с цветным дымом. Эшес узнал безделушки Эммы. Мальчишка искренне возрадовался, когда у пленителя от неожиданности ослабла хватка. Он ловко извернулся и юркнул наутёк под недовольные вопли парня.

***

Цветная дымка рассеялась, и на крыше одной ржавой кабинки показался статный силуэт. Первый в недоумении отстранился на несколько шагов от машины, вглядываясь в таинственного бунтаря. Очертания шляпы сказали всё за себя, и мужчина понял, что тот смотрел прямо на него. Далёкая маска была повёрнута именно в его сторону. «Кидаешь вызов, Фокусник? Не советую со мной играть, — презрительно подумал Конан. — Это наверняка отвлекающий манёвр. Хочет дать своим детишкам скрыться». — Вот это представление. Действительно артист, — искренне поразился Гарри Скотт. — И всё же интересно, кто скрывается под маской. — Меня волнует совершенно не это, дорогой Гарри. Доберитесь до театра немедленно. Если он устраивает цирк, значит, он защищает территорию. Где-то здесь логово детишек, а вместе с тем бродят Митчелл и Холмс. Капитан поднёс рацию к лицу, а после с негодованием на лице отдалился, оставив Первого наедине с Фокусником. — Эй, Фокусник! — зычно крикнул Первый. — Злишься? Спускайся, договоримся. Мужчина в шляпе оказался внизу за считанные секунды — двигался подобно кошке. Скрипы старых прутьев колеса несколько нервировали, давили на голову. Всё стихло. Фокусник не спешил к нему приближаться, замерев в десяти шагах. Его фигура выглядела напряжённой, готовой в любой момент сдвинуться. — Слышал, ты неразговорчивый. — Первый сделал первый шаг, прощупывая почву. Ему необходимо найти слабое место, надавить. Поставить загадочного шляпника в уязвимое положение, и тогда он определённо одержит верх в этих «переговорах». Фокусник не дрогнул. Светлые глаза в прорезях маски казались блеклыми, ровными, словно ничто не могло поколебать решимость мужчины перед ним. — Хочешь, я расскажу тебе сказку? О таинственном хозяине подземелья, что скрывает лик под маской и занимается ерундой, пытаясь прикрыть это благим делом. Хотя… думаю, ты прекрасно эту сказку знаешь. Не так ли, Виктор Левитан?

***

Рэйвен дрогнула, когда увидела показавшуюся из леса фигуру мужчины, смутно знакомого. Она прильнула к окну, вглядываясь в него. Женщина опасливо обернулась на противоположное окно, наблюдая напряжённую спину Первого, что взывал к Фокуснику. После случая в азартном подполье Андрэ Колдена Рэйвен допросили, и новый игрок, вступивший в поле игры, был никем иным, как следователем, что допрашивал её. Она не запомнила его имени. Узнала по чертам лица и длинным ногам. Значит, здесь определённо было что-то нечисто. Учитывая, как он аккуратно крался сквозь кустарники… Мегаполис принял участие. Женщина ухмыльнулась, понимая, насколько всё это затянулось. В огромную паутину попало столько людей, и все они оказались замешаны в одно дело. Маттерльтон определённо стал перекрёстком судеб. Рэйвен спокойно сидеть не собиралась. Первый отвлёкся — у неё был шанс. Внезапно раздался звук открытия автомобиля, передняя дверь отворилась, и Рэйвен вздрогнула, встречаясь в зеркале с глазами напряжённого водителя Конана. Мужчина невозмутимо открыл бардачок, порылся в нём, а после протянул ей охотничий нож. Глаза Рэйвен округлились. — Лучше бегите отсюда, — безэмоционально сказал он. — Это очень благородно и по-джентельменски, но не боитесь расплатиться жизнью? — не спешила принимать помощь Рэйвен. — Не хочу больше никем рисковать. — Меня больше волнует судьба Вашей дочери, госпожа Рэйвен. Первый сам виноват. Бардачок в зоне Вашего доступа. — Мужчина с намёком подмигнул. — Я сделаю вид, что слепой, а Вы догадались добраться до чудо-приспособления. Давайте, быстрее. — А куда мне бежать? — заострила взгляд Рэйвен. — Я пыталась. — Сейчас самое время. Бегите туда, куда бежали. — Моя дочь… — Тогда ищите дочь. Помогите ей, раз назвались матерью. Марию жалко. Сами понимаете. Рэйвен тяжело вздохнула. — Спасибо Вам. Женщина умоляюще приподняла связанные руки, намекая на помощь. Мужчина невозмутимо перерезал верёвки и вручил Рэйвен нож. — Всё, уходите. Через лес. Она пригнулась и, затаив дыхание, юркнула в кустарники, даже не оглядываясь. На подкорке сознания витал страх оказаться пойманной. Водитель невозмутимо отошёл от автомобиля, закурив, словно совершенно не был причастен к её побегу. Рэйвен понимала, что мужчина наверняка не убережёт себя от гнева Первого. Даже если он придумает красивую сказку о том, как она сбежала. Это только добавит водителю безответственности — он оставил машину открытой, хотя Первый наказал ему запереть беглянку, следить за ней в оба глаза. Но Рэйвен не была ответственна за это. Она не просила помощи. Водитель сам выбрал поиграться со своей судьбой. Видимо, ему действительно была небезразлична судьба её дочери. Не все приспешники Первого были подле него по своей воле. Некоторых пришлось сломить или насильно склонить. Она потёрла запястья, что горели от некогда натянутых верёвок. На бледной коже остались красные следы, часть капилляров полопалась — у неё была невероятно нежная кожа, вены вырисовывали на всём теле целые сети. Только она спокойно выдохнула, как дыхание спёрло вновь. До слуха дошёл характерный щелчок — знакомый. Так звучало снятие мушки. Рэйвен оказалась под прицелом. — Как невежливо, — постаралась ответить она как можно ровнее. — Стой на месте. Тот самый длинноногий полицейский приблизился к ней, не опуская оружия. Рэйвен подняла руки в сдающемся жесте, слушаясь приказа. — Нож, — потребовал мужчина. Женщина с натянутой ухмылкой вручила ему единственное оружие, подозрительно вглядываясь в напряжённое лицо. — Я сама здесь жертва. — Уверен, ты прекрасно научилась её отыгрывать. — Сколько пренебрежения в Вашем голосе. Что я сделала? — ехидно заметила Рэйвен. — Как минимум, навлекла на одного человека страшные последствия. Женщина усмехнулась. — Значит, я не прогадала, что мегаполис решил действовать, когда приметила Вас. Вы за Чейзом? — Ты знаешь, где он? Рэйвен изучающе взглянула в лицо напротив. Она пыталась оценить чужой настрой. Пока всё играло против неё. — Возможно, знаю. — Где. — Уберите оружие для начала. Вы уверены, что не превышаете полномочия? — Я тебе не верю. — Послушайте, я сейчас в удручающем положении и едва ли могу представлять опасность. Пожалуйста. Мне нужно найти дочь, пока не поздно. — Дочь? Лицо голубоглазого полицейского изменилось, удивлённо вытянулось. — Дочь. Где-то здесь мой ребёнок. И Чейз, вероятно, тоже. — Ты пойдёшь со мной. — Как Вам угодно. Только позвольте найти мою дочь. Я не шучу. Мужчина долго молчал, всё ещё держа пистолет наготове. Спустя пару мгновений он громко вздохнул и отвёл дуло в сторону, раздражённо уставившись куда-то в корни кустарников. — Что здесь происходит? — Первый решил добиться всей правды и провести раскопки Маттерльтона. Подземелье Фокусника в опасности. — Чейз в подземелье? — Боюсь, что да. — Ты знаешь, как туда попасть? — Знаю, но… не думаю, что основной вход сейчас безопасен. — Плевать. Ты же хотела найти дочь. Вперёд.

***

Грохот. Подземные ходы наполнились гулом. Пыль осыпалась с потолка, застелив обзор. Дуновения ветра заставили полы потрёпанного пиджака Стюарта взметнуться, и он опасливо всмотрелся в один из темнеющих ходов. Эмма остановилась позади него, держа за руку испуганно озирающегося Джона. — Всё так дрожит… — Боюсь, времени у нас крайне мало. Они почти прорыли тот вход, — заметил Стюарт. — Чувствуете, дует? — И детей, как назло, нигде нет. Небось, разбежались все кто куда от страха, — проворчала девушка. — Насколько безопасно кричать? — Не знаю. Свет резко мигнул, и юноша задрал голову, вглядываясь в старую лампочку. — И во тьму скоро погрузимся. Генератор рядом с тем обвалом. — Прямо как в хорроре, — добавила Эмма. — Давайте поторопимся. Раздалась трель. Подземелье вновь затряслось. Они ускорились, добираясь к ходам с комнатами. Стюарт шустро открывал каморки и исследовал каждый угол. Эмма и Джон последовали его примеру. Вдруг до ушей дошло чьё-то сдавленное хныканье. — Кто здесь? — Это мы, — ответил другой голос на фоне рыданий, насквозь пропитанный тревогой. — Стюарт! Мы здесь! Пожалуйста… Юноша открыл следующую комнату, наткнувшись на взывающих к помощи. Те самые девочки-подростки сидели посреди каморки. Более крупная, длинноволосая, тихо ревела, пытаясь вытянуть ногу из-под куска камня, а её коротковолосая подруга в ужасе уставилась на крестового туза. — О боже… — выдохнул Стюарт, приближаясь к пострадавшей. — Потолок резко обрушился, и… Сьюзен придавило ногу, — начала быстро пояснять вторая. — Я пыталась ей помочь, но мне сил не хватает. Камень тяжёлый... А ещё ей больно, когда он хоть чуть двигается. Пострадавшая всхлипнула. Её руки лихорадочно дрожали. — Сьюзен, потерпишь? Я подниму камень, а ты вытащишь ногу, ладно? Лиззи тебе поможет. Подземелье вновь затряслось, и Стюарт почувствовал, как каменная крошка закатилась ему за ворот. Он взглянул на потолок, видя, как по нему расползались новые трещины. Находиться здесь было не то что опасно, а полностью противоречило желанию жить. Подземные ходы и так после взрыва не могли похвастаться целостностью. — Не будем медлить. Может быть больно, но надо потерпеть. Совсем немного. Давай, Сьюзен. Девочка активно закивала, и Лиззи схватилась за её руку, готовясь в случае чего помочь выбраться из западни. Стюарт знал, что не обладал большой силой, но кусок камня уж поднять на пару секунд сможет. Юноша поставил фонарь и, зажмурившись, поднял тяжеленный камень. Лиззи тут же потащила вскрикнувшую подругу на себя, пока та оттаскивала себя свободной рукой. Стюарт положил камень обратно, тяжело выдохнув. Он тут же переключил внимание на пострадавшую, приближаясь к ней и быстро оценивая состояние ноги. На коже была не только кровоточащая гематома. Нога была согнута неестественно. Стюарт чуть поморщился, понимая, что Сьюзен теперь сама вряд ли пойдёт — очевидный перелом, небось, ещё раздробленный. Такой вес с потолка упал… Сьюзен истерично задышала, трясясь от боли, а после уткнулась в грудь подруги, стискивая её в объятьях. Лиззи с ужасом уставилась на чужую рану. — Нам нужно убираться отсюда немедленно, — включил учительскую строгость Стюарт, чтобы обратить на себя внимание. — Лиззи, сможешь помочь Сьюзен дойти до того запретного хода? Помнишь его? Я отправлю с Вами Эмму. Она выведет Вас на поверхность. Вы слышите меня? Лиззи тупо закивала, поднимаясь на ноги и пытаясь утянуть следом рыдающую подругу. — Не паникуйте. Всё нормально. Мы выберемся. — Стюарт вышел из комнаты, пытаясь найти глазами Эмму. Девушка испуганно глядела назад, в направление, откуда они пришли, пока Джон выходил из очередной пустой комнаты. Юноша опасливо приблизился к ней, прикасаясь к чужому предплечью. Та вздрогнула и взглянула на него. — Что там? — Мне кажется… они прорвались. — Думаешь? — Я слышала далёкие голоса. И трель прекратилась... — Тогда нам тем более не стоит терять время. Сьюзен серьёзно пострадала. Отведи девочек прямо сейчас на поверхность. Я с Джоном продолжу поиски. Эмма кивнула.