XX. Операция «Агнец» (часть II)

Лесник исчез за чёрными стволами и блеклыми надгробиями. Вильдебрандт проводила его беспокойным взглядом и последовала за усатым мужчиной. Медик сравнялся с ней, косясь на командующую. — Как вас сюда, туристов, занесло? — поинтересовался незнакомец. — У нас здесь не курорт, да и смотреть не на что. — Нас заманили свежий воздух и гармония с природой, — спокойно ответила Вильдебрандт, внимательно осматривая каждую ветвь. — Мы городские «белоручки». Деревня воспринимается как нечто удивительное. Мужчина впереди хмыкнул, поправив дробовик. Женщина опасливо переглянулась с медиком и поинтересовалась: — Вам не страшно принимать вооружённых гостей? — Сами же сказали, что охотники. — Приятно получить беспричинное доверие. Вильдебрандт услышала шелест со стороны и замерла. Затрещали сучки и ветки. В следующую секунду усатый мужчина свистнул и сиганул за ближайшую деревянную телегу. Над высокой травой раздалась пулемётная трель. Женщина скомандовала медику лечь и упала в заросли, отползая от зоны поражения. Она подтянула к себе автомат и затаила дыхание. Пули перестали рвать траву и зарываться в землю — наступила оглушительная тишина. Вильдебрандт прерывисто выдохнула и оглянулась, пытаясь приметить медика. Тот лежал на спине и смотрел в небо, подозрительно расслабленно и безмятежно. Женщина стиснула зубы и приподняла чуть голову, отмечая залитую густой кровью шею. Готов. Вильдебрандт вцепилась в грудь в намерении позвать на помощь. Рации, как назло, не оказалось на месте. Она задвигала рукой по траве в стараниях отыскать потерянное устройство. «Чёрт», — с досадой подумала женщина. Она лёжа развернулась и, как можно аккуратнее, поползла назад. Она нашла глазами заветную рацию и протянула к ней руку. Внезапно её ладонь жёстко придавили к тёплой почве. Косточки затрещали под тяжестью грязного каблука. Вильдебрандт зашипела и в ужасе подняла взгляд на карателя. «Доброжелательный» незнакомец едва заметно ухмыльнулся в усы и занёс приклад дробовика назад. Женщина поняла, что сейчас она в проигрыше — голову сильно встряхнуло, и она увидела темноту.

***

Следы от автомобиля шли мимо кладбища, дальше и дальше, пока не повернули прямиком к месту захоронения. Лесник в задумчивости остановился, пропуская через нос лесной воздух. Пахло порохом. Знакомо. Мужчина завернул к заросшим могилам, напряжённо держа руку на кобуре. Чуть поодаль стояла потрёпанная жизнью часовня. «Их набожность не показатель аккуратности. Могли и поухаживать за своими христианскими артефактами», — рассудил Лесник, оглаживая рукой шершавые стены часовни. По ним причудливыми узорами расходились трещины. Взгляд зацепился за интересную мелочь. Мужчина замер и приблизил лицо к небольшому углублению в стене — от неё было отколото пару крошечных кусочков. Лесник присел на корточки и порылся в траве рукой, отыскав то, что нужно. На чёрной перчатке зажелтили гильзы. Мужчина хмыкнул и оглядел их с предельной внимательностью. «Малый калибр. Автомат», — сделал вывод он. Вдалеке внезапно раздалась трель, и мужчина вздрогнул. Это было похоже на пулемёт. Лесник поднёс рацию к лицу и заговорил: — Брандт, это Лесник. Всё в порядке? В ответ тишина. Мужчина нахмурился. — Брандт, говорит Лесник, — повторил он, напряжённо сжимая устройство. — Брандт?.. Ничего. Лесник задумчиво переступил с ноги на ногу и сжал в руке гильзы. Он оглянулся через плечо в сторону тёмного леса — меж древесины блуждало слабое дуновение ветра, завывающее не хуже зова-предвестника изголодавшихся волков. Что-то в этом лесу скреблось не так, как делала бы это дикая природа. Нечто чужеродное, не соответствующее хвое и моховой подстилке. Это не черви в плодородной почве и не муравьи, забившиеся в муравейнике. Лесник знал лес — чувствовал, оттого шустро снял через голову винтовку и насторожился. Он вновь поднёс рацию к лицу. — Дин. Устройство заработало, и мужчина с облегчением выдохнул. — Дин, я не могу связаться с Брандт. — Что-то случилось? — раздалось в ответ. Лесник отошёл от часовни в сторону, из которой доносились выстрелы. — Я слышал пулемётную очередь, и мне довелось найти гильзы. Что-то подсказывает, что приехали мы сюда не… Мужчина недоговорил, услышав громкий шорох. Он шелохнулся и отбежал обратно к часовне — за ним последовала череда выстрелов. Лесник спрятался за каменным сооружением и перевёл дыхание. — Лесник, как слышно?.. Доложи обстановку, — обеспокоенно затарахтела рация на груди. Мужчина тихо ругнулся под нос и выглянул из укрытия, оценивая местность. Он приметил пару голов за надгробиями. — По мне открыли огонь. Понадобится подмога, — быстро доложил он, прижимая винтовку к груди. — Думаю, стоит… Трава зашумела рядом с ним и разъехалась в стороны от пронёсшейся пули. Лесник увидел мельтешащие за чёрными стволами силуэты. — Я в окружении. — Где? — уточнил Дин. Лесник ответить не успел. В него полетели патроны. Мужчина понёсся куда глаза глядят, осознавая, что ему некуда деваться. Он откинул снайперскую винтовку в сторону, доставая короткоствольный пистолет из кобуры. Лесник, сев за надгробием, точёным движением снял одного и, подобно хищнику, оценил примерное расположение вражеских стрелков. — Кладбище, — выпалил мужчина. — Достучись до тринадцатого. Пусть звонит в ближайший штаб. Вдруг из-за часовни выскочил мужчина в маске. Он направил дуло в упор, и Лесник молниеносно среагировал, отлипая от надгробия. Он кинулся на обладателя ружья и схватился за ствол. Прогремел выстрел, отдача заставила противника потерять опору. Лесник воспользовался этим, выбив дробовик. Он вдруг поперхнулся. Бок отдался острой болью, и он в слепой агонии ринулся вперёд, стараясь укрыться от града выстрелов. Мужчина спрятался за часовню и выстрелил в пару ненасытных «волков», что грозились захоронить его здесь вместе с угасшими. — Пятый, — пробормотал Лесник, сделав ещё один выстрел. — Шестой… Седьмой! — Он агрессивно перезарядил пистолет после ещё одного слёгшего стрелка. Обстрел прекратился. Над кладбищем застыла не только могильная пыль, но и тишь. Переведя сбившееся дыхание, мужчина подозрительно выступил из укрытия, внимательно оглядывая каменные плиты и местность. Он положил семерых — смог отстреляться. В зарослях на окраине кладбища он нашёл раненого. Тот часто дышал и дрожащими руками хватался за простреленную грудь. Лесник, держа его на мушке, приблизился к нему. У поверженного в глазах возгорелся чистый ужас, и он стал отползать, бормоча какие-то молитвы. Лесник разъярённо наступил ногой на раненную грудь мужчины, и тот взревел, охватывая его сапог окровавленными руками. — Чей приказ исполнял? — низко пророкотал Лесник. — Отвечай, иначе пристрелю, как псину сутулую! Раненый залепетал что-то на иностранном языке и вдруг откинул голову на сухую траву, обмякнув под чужим сапогом. — Эй, — надавил каблуком Лесник. Чужие тёмные глаза резко опустели. Помер, сукин сын. — Меньше нарываться будете, — оскалился мужчина в отвращении, отступая от свежего трупа. — Сами вынудили, твари. Бок сильно закололо — его резко скрутило. Лесник опёрся руками о колени, издав сдавленный стон. На глаза бросилась побагровевшая ткань формы. Мужчина прикоснулся к правому боку и ощутил нечто мерзко-сырое. Вязкое и склизкое. Он поднял руку, увидев густую кровь. С тяжестью выпрямившись, он отметил, что оказался ранен. Его бок был прострелен, ткани размозжились под давлением пули. Запал спал. В глазах потемнело. Лесник опёрся на первую попавшуюся плиту, прикидывая дальнейшие действия. Он пытался достучаться по рации до Дина, но тот, как назло, отказался подавать признаки связи подобно Брандт. Лесник зашипел от сковывающей мышцы боли и доковылял до часовни, съехав вниз по белой стене. Он нашёл средь травы свою винтовку и обнял её, зажав одной рукой ранение.

***

В деревянном доме было сухо и пахло травами. Рыжий мужчина отодвинул стул от длинного кухонного стола и фамильярно уселся, широко расставив ноги. Ружьё оказалось на мощном бедре. Он подозрительно прищурился в сторону незваных гостей. Женщина, поправив платок, жестом пригласила Чейза присесть. Он хотел было отказаться, но она настояла, пододвинув к нему стул. Юноша стало неловко топтаться перед хозяйкой, поэтому с тяжёлым вздохом занял предложенное место, привалив костыль к стене. Дориан встал рядом с ним, внимательно следя за действиями женщины. Чейзу показалось, что в его взгляде было что-то особенное — далеко не пустые искры, а нечто порождённое чувствами. Женщина несмело косилась в его сторону и смущённо тупилась, когда они пересекались взглядами. Из прикрытого серым тряпьём дверного проёма выглядывали рыже-русые макушки детишек. Женщина шикнула на них, и те испуганно скрылись. Рыжий мужчина вдруг заговорил с женой, и та меланхолично покивала в такт его словам. Дин напряжённо облокотился на стену. — Мой муж разговаривает только на гэльском языке, поэтому вести беседу вам придётся через меня, — кротко пояснила женщина. — Он плохо понимает английский. — Но вы нас прекрасно понимаете, — заметил Дин. — Я росла в англоговорящей семье. Мой муж, напротив, ирландской крови. К сожалению, «измена» родным корням его совершенно не прельщает. — Ясно. Хозяин вдруг обратился к сидящему напротив него Чейзу, и тот беспомощно взглянул на переводчицу. — Он спросил, кто мы, — тихо поделился Дориан, склонившись к нему. Чейз в недоумении уставился на бывшего медбрата. Женщина вновь бросила многозначительный взгляд. — Ты понимаешь его? — удивился Дин. — Отчасти. На гэльском разговаривать не умею, но читать или понимать… иногда получается, — в смятении объяснился Дориан. — Ладно, — потерял интерес Дин. — Прежде чем мы расскажем, кто мы, нам хотелось бы поинтересоваться у вас, как жителей. Какова обстановка в деревне? Женщина перевела вопрос мужу, и тот тяжело нахмурился, пробормотав что-то угрожающе-низким голосом. Хозяйка поджала губы в покорном жесте и кивнула. — Мы не уверены в ваших намерениях, чтобы что-либо рассказывать. — Слушайте, я понимаю, здесь царят ваши устои, правила и всё в таком духе, но мы здесь не уток на озере отстреливать пришли, — начал раздражаться хмурый Дин. — Видели ли вы каких подозрительных типов? Что вообще происходило в деревне за последнее время? Женщина чуть побледнела, с опаской смотря на рыжего мужчину. — Нок-Гроб раньше так не пустовал. Что случилось, Жизель? — подал мягкий голос Дориан. Светлые глаза женщины расширились, и она с силой сжала кулаки. Чейз, наконец, понял её нервозность. Рация на груди Дина затарахтела, и он, извинившись, отошёл в сторону, отвечая вызывающему. Чейз слышал только обрывки фраз, и происходящее начало его напрягать. Жизель не успела собраться с мыслями, чтобы ответить. Дин вернулся и оповестил, что намечается нечто странное — он наказал Чейзу и Дориану остаться в доме и докончить допрос, в то время как он отправится на помощь Леснику. Рыжий мужчина всполошился, когда Дин, совершенно не переживая о мнении хозяев дома, утащил своё снаряжение и покинул дом, хлопнув чуть подкосившейся дверью. Жизель усмирила его, жалобно что-то залепетав ему на ухо. Мужчина долго глядел в глаза женщине, прежде чем громко ругнуться и подняться с места, последовав следом за Дином. Дробовик ушёл вместе с ним. — Что происходит? — обеспокоился Чейз, чувствуя себя дураком. Дориан заметно помрачнел, смотря на взволнованно суетящуюся женщину. Жизель перестала находить себе места. — Успокойся, — подорвался к ней Дориан. Жизель почти что отпрыгнула от него, со страхом смотря ему в глаза. — Зачем ты сюда вернулся, Дориан? Зря ты это сделал, — запричитала она, ходя туда-сюда по дому. — Нет больше прежнего Нок-Гроба. Здесь творится невесть что! — Послушай, Жизель, — предпринял ещё одну попытку утихомирить пыл женщины Дориан. — Жизель! Хозяйка дома замерла, повернувшись к ним лицом. Она выглядела почти что плачущей. — Что случилось? Мы пришли помочь. Ты можешь довериться нам, — акцентировал на себе внимание Дориан. Он осторожно коснулся женского плеча кончиками пальцев, и та взглянула на это, как на личное посягательство. Она чуть отстранилась. — Большая часть наших сбежала под давлением приезжих ирландцев. Я мало что понимаю, но у меня есть стойкое ощущение, что «новенькие» много пакостят, — сбивчиво затараторила женщина. — Мне тоже приходила в голову мысль уехать куда-нибудь, спрятать детей, но Герольд наотрез отказался покидать родные земли. Но мне так страшно… Иногда слышу выстрелы за кладбищем. — Как именно «пакостят»? — уточнил Чейз. — Понятия не имею! — вскричала женщина. — Постоянно ходят с оружием и смеют тыкать нам, простым людям, что делать. Они угрожают нам, что пристрелят, если будем жаловаться. Подбили местного святого отца дать им благословление остаться здесь, но они не хуже паразитов, что изжили истинных жителей. Дориан переглянулся с Чейзом и безрадостно усмехнулся: — Твоя меткость поражает, Чейз. Это мой дом… — Отец Рональд всегда был сомнительным церковным возглавляющим, — тяжело проронила Жизель, устало присев за стол. Платок чуть скосился, открывая вид на русые волосы. — Знаю, — ядовито прищурился Дориан. Жизель поймала его взгляд, и Чейз осознал, что этих двоих объединяла общая неприязнь к одному человеку. — Герольд и ваш друг отправились разбираться с этим. Это страшно… Дориан напряг челюсть, активно раздумывая над происходящим. Чейз ощутил, как воздух потяжелел. За деревянными стенами раздались выстрелы. Все трое перевели взгляд на хлипкое окно. Дориан подорвался и схватился за кобуру на столе, кидая её сидящему на стуле Чейзу. — Нам надо действовать. Пошли, — скомандовал он. Чейз приказ не оценил, но не успел возразить. Жизель вдруг скрылась в комнате, которую прятало серое тряпьё. Она показалась спустя пару секунд, вручая Дориану пистолет. Бывший медбрат застыл в тревоге, смотря на протянутое оружие. — Герольд о нём не знает. Это пистолет моего брата, — объяснила Жизель. — Если я хоть как-то могу вам помочь… сделать хоть что-то… Возьми, Дориан. Дориан несмело принял «дар», оглядывая его со всех сторон, как небывалое чудо. Он поднял горестный взгляд на Жизель. — Там три патрона. Больше нет, — продолжила она. — Послал вас к нам Бог или судьба указала путь, мне неведомо, но, если вы выгоните этих мракобесов с наших земель, мы будем благодарны. Дориан кивнул, крепче сжимая ствол пистолета. Жизель коснулась кончиками пальцев его предплечья, но вдруг дёрнулась, словно он ударил её разрядом электричества. Она, подавив потаённое желание, исчезла в комнате с детьми быстрее молнии. Чейз молча проводил её взглядом, а после — уставился на Дориана в желании получить ответы на вопросы. — Твоя старая знакомая? — Мы росли вместе, ходили в одну воскресную школу, — пояснил Дориан. — В семнадцать её насильно отдали замуж за ирландца. Мне было мучительно смотреть на их свадебную церемонию. — Почему? Дориан тяжело вздохнул, натянуто улыбаясь. — Потому что я знал, что она его не любила. И что её беззаботные годы кончены. Жизель чуть ли не ревела на собственной свадьбе. Лишать человека выбора — мерзко. — Он коснулся ручки входной двери. — Идёшь?.. Чейз нацепил кобуру на пояс и взялся за костыль. На выходе из деревни они пересеклись с Дином, на чьём лбу выступал пот. Он наказал им двигаться в сторону кладбища и разузнать, что с Лесником, сам он предпочёл отправиться вместе с Герольдом за нападавшими, которые скрылись в поле. Они не ослушались, направившись на подмогу к слетевшему со связи Леснику. На половине пути Чейз заметил в длинной траве гильзы. Он поднял взгляд на лес и прищурился, оценивая поле поражения. Нашлись обломки рации. — Засада. Стреляли со стороны леса. Вероятнее всего, из пулемёта, — сделал вердикт Чейз. Он посмотрел на подозрительно застывшего Дориана. Бывший медбрат стоял в жёлтой траве и глядел куда-то вниз, весь побледневший и обременённый тяготами. Чейз изучающе наклонил голову вбок, ковыляя к нему. — Дориан?.. Все вопросы отпали, когда Чейз увидел тело. В жёлтой траве пусто смотрел на небо опер-медик. Шея была тёмно-красной, кожные покровы посерели, губы приобрели циановый цвет. На языке появился металлический привкус, запахло зловонной смертью. Чейзу на мгновение стало не по себе. Он нервно сглотнул и перевёл взгляд на тихого Дориана. Бывший медбрат вдруг учащённо заморгал и отмер от оцепенения, присаживаясь на корточки. Он шустро ощупал мёртвое тело и вытащил из-под чужого веса чёрную сумку. — Что ты делаешь? — спросил Чейз. — Нам это пригодится, — равнодушно выпалил Дориан, открывая сумку. Чейз увидел там содержимое аптечки и понял, к чему клонил товарищ. Тонкие пальцы закрыли глаза медика. Чейз счёл этот жест со стороны Дориана благородным. Они двинулись дальше, по следам от автомобиля. На кладбище и так белый Дориан стал не хуже приведения. Посреди старинных могил валялись свежие трупы. Чейз понял, что здесь была перестрелка. Он предостерегающе брёл впереди бывшего медбрата, наставляя дуло на каждую заросль. Около часовни нашёлся тот, кого они искали. Ослабевший Лесник сидел в обнимку со снайперской винтовкой и тихо хрипел. — Хоть кто-то, — усмехнулся он. Дориан, не теряя ни секунды, упал на колени перед ним, быстро оценивая состояние. Лесник позабавился его рвению, открывая ранение. — Хреново, да? — поинтересовался он. — Мне кажется, я помру… Чейз притаился около часовни, следя за действиями Дориана. Тот не спешил что-либо предпринимать. — Сделай что-нибудь, — упрекнул его Чейз. — Он умрёт, — пусто констатировал факт Дориан. — Большая кровопотеря. Вероятно, повреждены печень и кишечник. Без операционной помощи никак. — Дориан! — возмутился Чейз. Лесник тихо посмеялся и откинул голову на стену часовни. Он прикрыл глаза. — Я не Бог, — настоял Дориан. — Не вижу смысла тратить на него ограниченные ресурсы, если ему и так и так конец. В этой глуши хорошего хирурга не сыщешь. — А как же долг помогать всем и в любых условиях? Ты можешь хотя бы попытаться остановить кровотечение. Вдруг мы сможем доставить его врачу, — не согласился Чейз. Прошлый Дориан не стал бы говорить столь холодно. Прошлый Дориан не был бы таким равнодушным к чужой боли. — Чейз, — тяжело озвучил Дориан, — ты говоришь глупости. Ранение серьёзное. Нам нечем восполнить кровопотерю, чтобы обеспечить выживание. — Дориан… — Слушай его, — перебил Чейза вялый Лесник. — Он медик, значит, херни не скажет. Боже… Даже и не думал, что это моя последняя разведка. Мы недооценили шанс того, что поставщики в действительности окажутся здесь. Сами виноваты. — Мужчина чуть скрутился. — Дин передал тринадцатому моё сообщение? — Тринадцатый не смог выйти на связь со штабом. Перебои или заглушка, — монотонно поделился Чейз, с сожалением глядя на умирающего «коллегу». — Да, вот это очень плохо. Здесь стая одичавших ирландцев, — выдохнул Лесник. Он не мог найти себе места от болезненных приступов. — Не могу… Слушай, медбрат, не найдётся какой-нибудь обезболивающей пилюли? Хоть спокойно сдохну… Дориан по-прежнему выглядел непроницаемым, словно у него десятки каждый день умирали в луже крови. Он открыл сумку и достал перчатки со шприцем. — Есть. Умереть безболезненно — единственное, что я желаю в Вашем случае, — ответил он, надевая перчатки. Чейз искренне поражался стойкости медбрата. Он вспомнил, как совсем ещё светлый Дориан трясся над окровавленным пациентом, которого рвало собственными внутренностями. Дориан из прошлого напоминал разбитого о скалы ангела: в тот момент он выглядел так, словно его крылья безжалостно выдрали с корнем. Сейчас на красивом лице наблюдалось хладнокровие, руки ни капли не тряслись при выполнении базовой инъекции — Дориан сделал всё чисто и аккуратно. Всё же люди с годами менялись. Образ милосердного медбрата окончательно испарился в сознании Чейза, оставив после себя выгоревшую сущность с холодно-зелёными глазами. — Обычно внутривенные анальгетики начинают действовать в первые десять минут. Потерпите немного, — поделился Дориан, раскатывая рукав мужчины и в знак поддержки похлопав его по руке. Глаза Лесника заслезились — то ли от боли, то ли от признательности. Он пробормотал едва слышное «спасибо» и сомкнул веки. Спустя пару минут, что Дориан сидел над ним, а Чейз осматривал кладбище, пытаясь сделать реконструкцию событий, раненый испустил последний вздох. Дориан медленно поднялся и, заметно угнетённый, прошёл мимо задумчивого Чейза. Тот даже не обернулся, переведя взгляд на снайперскую винтовку. Он вытащил её из ослабевших оков Лесника. Когда они покидали кладбище и проходили мимо трупа опер-медика, Чейз задумался: «Если рации медика и снайпера на месте, то сломанная принадлежала Вильдебрандт». Он заметил примятую местами траву. — Вильдебрандт в деревне. Подозреваю, её могли взять в плен, раз нет тела, — рассудил он вслух. — Зачем им оставлять её в живых? — Причин может быть великое множество.

***

В нос въелся отвратный запах ладана. Вильдебрандт поморщилась и приоткрыла глаза, чувствуя ноющую боль в затылке. Густая кровь покрыла шею и чуть прикипела к разгорячённой коже, испуская тошнотворный запах ржавчины. Вильдебрандт фыркнула. Она обнаружила себя на чахлом стуле, туго привязанной к деревянной спинке. Женщина дёрнулась, однако от оков её это не освободило — верёвки впились в кожу. Вильдебрандт стиснула зубы. Успокоившись, женщина осмотрелась. Она оказалась в стенах священного места — церкви. По бокам висели ободранные иконы святых, чуть поодаль нашлись лампады с истлевшими свечами. Рядом стояла кафедра, на которой женщина увидела два стеклянных сосуда — один с красной жидкостью, другой — прозрачный. В стороне заходили тени, и Вильдебрандт напряглась, когда заслышала шаги. Хозяева церкви не вышли к ней, так и остались в стороне. До неё эхом доходили обрывки разговора: — …они нас нашли, то это плохо кончится. Откуда нам знать, что они не подали сигнал о подмоге? — Спокойно. Они не кажутся подготовленными. Вероятно, что-то заставило их усомниться в праведности Нок-Гроба. — Как я понял, они разведчики. — Следовательно, чем быстрее от них избавитесь, тем будет легче. Вы поймали руководителя. Они явятся сюда по её душу, и вы решите их участь так, как вам заблагорассудится. — Это поднимет переполох, святой отец! ФБР наверняка не оставят их пропажу не расследованной. — За то время, что их трупы почтой доставят в бюро, вы успеете переместить схрон и спрятать все улики. — Тем не менее, мы лишаемся последней скрытности. Они всё равно пойдут по нашим следам. — Я вас огорчу, но это уже неизбежно. Они вышли на ваш след — вы первые проявили агрессию. Как минимум, вы уже сделали последствия необратимыми. Ваша деятельность вызовет теперь вопросы не только у США, но и у правительства Ирландии. Как минимум, вы изначально облажались, когда понадеялись на расположение штатов, особенно используя их территорию как тыловую базу без дозволения. Вильдебрандт качнулась на стуле — он оказался весьма неустойчив. — Смею напомнить, что Вы пошли с нами на сделку, святой отец, — ядовито отозвался голос с характерным акцентом. — Тогда я не побоюсь напомнить об обстоятельствах, из-за которых мне довелось принять столь опрометчивое решение. К тому же, вы посмели нарушить условие — пронесли оружие в церковь! Чисто из этических соображений это немыслимо! Женщина пнула кафедру, и та с громким стуком упала на пол. Звук отскочил от огромного зала церкви, и пылкие голоса стихли. Склянки разлетелись на осколки. — Тихо!.. — шикнул голос с акцентом. В зале показался усатый мужчина. Перед его глазами предстала удивительная картина — стул пустовал, возле него валялись остатки от верёвки. — Эта женщина..! — вскричал он. — Сбежала женщина!

***

Чейз заглянул вглубь деревни через бинокль. Дориан стоял рядом в томительном ожидании. — Патрули. Здесь не просто схрон, а целое укрытие ирландцев. — Чейз опустил бинокль. — Добраться до церкви незамеченными будет сложно. — Только если идти в тыл, — понял Дориан. — Рискованно. Чейз снял снайперскую винтовку через голову и в задумчивости её осмотрел. — Есть план, — начал он. — Ты пойдёшь через деревню. Я прикрою тебя с крыш, если то потребуется. — Ты уверен, что твоя проблема позволит тебе скакать по крышам? — кивнул на его хромую ногу Дориан. — Сила воли, и никаких проблем. Дориан смотрел на Чейза долго — так, словно ему было чем возразить, но он не решался озвучить беспокойства — Даже если что со мной случится, то умру на малой родине, — грустно улыбнулся он. — Но и ты береги себя, Чейз. Я знаю, что ты не прочь добровольно принять шальную пулю. — Оставь сантименты на потом, — приподнял уголок губы Чейз, подходя к крайнему дому. — Всё, что тебе нужно, вызволить Вильдебрандт из церкви. Я буду рядом. Дориан кивнул и, неуверенно сжав пистолет в руке, двинулся вперёд. Деревянные дома были невысокие, ушедшие чуть под землю. Чейз наступил на раму выбитого окна и подпрыгнул, хватаясь за край косой крыши. Он подтянулся, заползая на поверхность. Доски были мягкие, некогда насквозь пропитанные сильными дождями. Чейз взял винтовку в руки и заглянул в прицел. Часть деревни открылась ему как на ладони — он видел каждого настороженного противника, что караулил определённую точку. Дориан спрятался за телегой с сеном и нерасторопно выглядывал вперёд, оценивая обстановку. Вдруг рация, взятая у Лесника, издала искажённые звуки, и Чейз поймал нужную волну. — Боже милостивый… — раздалось тихое бормотание пилота, сопровождаемое вздохом облегчения. — Лесник, как слышно? — Это Митчелл, — кратко ответил Чейз. В ответ тишина. Чейз тем временем перепрыгнул на другую крышу, стараясь не отставать от хода Дориана. Левая нога затряслась в болезненной неге, и Чейз не удержался от прерывистого выдоха. — Ладно, чёрт с этим, — донеслось из устройства. — Главное, что хоть до кого-то достучался. Я решил не ждать, когда вас перебьют, и облетел деревню. Нашёл в лесу вышки и снял глушилки связи. Я дозвонился до наших, подмога должна скоро прибыть. — Принято. — Дин сейчас в поле разбирается с патрулями. Если б не он, загасили бы меня эти диссиденты. Надо вытащить Брандт. Пока облетал местность, видел, как её заволокли в церковь. Хотел сообщить, но вы, как назло, не выходили со мной на связь. — Мы идём по её следам, — поделился Чейз. — Удачи. Конец связи. Чейз раздражённо пристроился к прицелу. Страх пока отсутствовал — в нём бурлила дикая спесь покончить со всем раз и навсегда. Он успеет побеспокоиться за свою шкуру после того, как они выберутся отсюда. Их поймали, как чёртовых крыс в мышеловке, а всё потому, что не поверили в реальность угрозы. Недаром ирландские радикалы выбрали такое неприметное место, и Чейз рад, что хоть не прогадал с предположением, когда обдумывал действия противников, пялясь на географическую карту.

***

Дориан никогда не думал, что умел быть настолько неприметным. Он старался вести себя как можно тише и не провоцировать патрули — крался не хуже змеи, прячась в старых домах или обходя их. У самой церкви один ирландец заподозрил что-то неладное и направился в заброшенное стойло разведать обстановку. Дориан вовсе не растерялся, на каком-то неведанном ему рефлексе взял ирландца удушающим и передавил ему сонные артерии. Это означало одно — у него всего пару секунд, чтобы добраться до цели. И ещё — прятки кончились. Дориан скрылся за стойло. Тяжело дышащий ирландец хотел было предупредить своих товарищей о «проблеме», но не успел — Дориан услышал, как тот завалился в сухое сено обратно. Медбрат заглянул через деревянный бортик внутрь, отмечая окровавленную голову ирландца. «Жестоко, но эффективно», — промелькнуло в голове у Дориана. Он покосился на крыши противоположной стороны. Ажурное окно церкви внезапно локтем выбила Вильдебрандт — живая. Ирландцы встрепенулись, и началась суматоха. Чейз, судя по всему, заскучал. Некоторые ирландцы стали ложиться на месте, и Дориан пребывал в ужасе с происходящего. Смерть ему знакома, но чтобы так явно и пачками — ни разу. Вильдебрандт открыла огонь из пистолета по карателям. Внезапно из окна церкви вылетела бренчащая граната, и женщина лишь испуганно оступилась. Отбежать она не успела — граната рванула, раскидывая почву и траву в разные стороны. Вильдебрандт слегла, но, даже будучи в боевом угаре, цепко хваталась за пистолет и стреляла, отползая. Дориан сжал челюсти и вышел на поле поражения. Он схватил женщину под подмышки и потащил, иногда рефлекторно пригибаясь, чтобы не словить патрон. — Какого… — хотела ругнуться женщина. — Тихо. Я Вам помогу, — запричитал Дориан, волоча её за стойло. Чейз отлично справлялся с ролью снайпера. Ирландцы вскоре поняли, что, помимо двух отчаявшихся в центре деревни, где-то скрывался меткий стрелок, поэтому стали искать укрытие и озираться по сторонам. Площадь чуть стихла. Вильдебрандт всё ещё держала на мушке те места, где прятались враги. Выстрелы снайпера сошли на нет, и Дориану показалось это подозрительным. Он не мог найти на крыше Чейза. Из церкви вновь вылетела граната. Она упала прямо рядом с ними, и глаза Вильдебрандт в ужасе расширились. Гранату вдруг схватил непонятно откуда взявшийся Чейз и быстро кинул подальше от них. Она разлетелась в воздухе, распространяя труху и осколки. — Чейз! — встревоженно вскричал Дориан, когда тот закрыл их спиной. — Давай-давай-давай! — заторопил его Чейз, подхватывая женщину с другой стороны. Центр деревни окончательно стих, покрытый пылью. Они затащили Вильдебрандт за стойло и выдохнули, осознав временное укрытие. Чейз напряжённо держался за короткоствольный пистолет и едва заметно выглядывал из-за угла. На его спине выступили капли крови, и Дориан, зажмурившись, отвёл от него взгляд. Женщина под ним застонала со свистом. — Чёрт, так дышать… сложно, — пожаловалась она, выпуская из рук пистолет и хватаясь за грудь. Чейз оглянулся на мгновение, после — вернулся к роли защитника. Дориан схватился за форму женщины и, глухо извинившись, разорвал её на побагровевшей груди. Вильдебрандт зашипела, смотря на ранение. Грудь и живот усеяли несерьёзные увечья, но особо выделялось ранение с левой стороны на уровне рёбер. Оттуда словно выходил воздух. — Что, ей тоже уже не помочь? — между делом холодно поинтересовался Чейз. — Не будем тратить на неё «ограниченные ресурсы»? Дориан услышал в стальном тоне ноты издёвки, и это разозлило. Он быстро открыл аптечку, исследуя содержимое. — Нет, её ещё можно спасти. Пневмоторакс предусмотрен в оказании первой помощи, — ответил он, доставая пластыри. — Может быть неприятно, мисс Вильдебрандт. — Делай… — подбодрила его тяжело дышащая женщина, хлопая по плечу. Она чуть посинела из-за невозможности нормально дышать. Дориан быстро нацепил перчатки и наклеил пластырь, закрывая дырку в груди. Женщина вдруг задышала чуть глубже и издала болезненный стон. Дориан фиксировал только что приклеенный пластырь. — Хорошо-хорошо. Разговаривайте со мной, — засуетился он. — Дышится, да? Дышите. — Какой неудачный день… — прошипела она. — Никогда не думала, что меня будет откачивать убийца. Дориан чуть нахмурился, доставая бинты. — Приподнимитесь, я зафиксирую пластырь повязкой. Ни в коем случае не зажимайте рану, приклеите пластырь полностью — заработаете себе напряжённый пневмоторакс, — быстро пояснил он. — Лёгкое расправилось, жить пока будете. Чейз тем временем злился на ирландских патрульных, что зашифровались где-то за укрытиями. — Деревенская дискотека, — позабавился он себе под нос. — Их осталось немного. Если вынудят, придётся снимать дальше. — Хреново всё, — ругнулась Вильдебрандт, помогая Дориану. — Это уже определённо выходит за все рамки! Им конец. За такое-то зверство. — Тринадцатый вызвал подмогу. Сказал, скоро должна прибыть. Нам бы продержаться, — поделился Чейз. — Это ирландские отступники. Правительство Северной Ирландии, походу, само не в курсе, что творят их идиотские староверы. Сраные террористы, — продолжила возмущения Вильдебрандт. — Ай!.. Ты давай аккуратнее, я всё равно девочка. — Женщина шуточно шлёпнула Дориана по плечу. — Ватикан охренеет с происходящего. Сам святой отец дозволил хранить в церкви оружие. — На кладбище, — мрачно ответил Чейз. — Звучит логично, — встрял Дориан. — Они могли проносить его через церковь. Есть подвал — он связан со склепом на кладбище. Чейз вдруг прильнул к стене и направил дуло пистолета в сторону. Дориан настороженно выглянул, пытаясь понять, на что он смотрел. К ним за стойло забежал Дин. Чейз опустил пистолет. Герольд с дробовиком и ещё пару незнакомых мужчин, явно деревенских, остались стоять в центре, держа всполошившихся ирландцев на мушке. — Тринадцатый только что передал, что помощь близко. Они отправили один вертолёт, — поделился запыхавшийся Дин. — К тому же, истинные жители Нок-Гроба не отказали нам в помощи. Видите, сколько добровольцев нашлось. — Мужчина указал на жителей с оружием. — Ирландцы бьют по ирландцам, — выдохнула Вильдебрандт. — Как иронично. Сельский переворот — то, чего нам не хватало. — Надо идти в поле. Брандт, ты как? Женщина отмахнулась и предприняла попытку встать, но в итоге взревела от боли и скатилась вниз по стене обратно. Дин со скрытым сочувствием вздохнул и приблизился к ней. — Я тебя понесу. Местные нас прикроют. — Ещё чего! Сейчас встану… — возмутилась женщина, однако Дин поступил по-своему. Вильдебрандт стихла, когда он поднял её. — Где Дориан? — только сейчас заметил пропажу члена отряда Чейз, выглядывая из-за стойла. Бывшего медбрата не оказалось среди восставших жителей. Все напряжённо переглянулись. Шестерёнки в голове Чейза закрутились, и он кое-что понял. Он взглянул на мрачную церковь. — Идите. Мы догоним, — бросил Чейз, выходя из укрытия.

***

Церковь встретила Чейза давящим безмолвием. В её холодных стенах блуждал недружелюбный сумрак. Впереди во всю стену вытягивалась расписная фреска, пропускающая слабый солнечный свет. Посреди стоял узорчатый алтарь, на котором дотлевали толстые свечи, мигая оранжевыми огоньками. Подле него стоял человек в чёрном. Святой отец Рональд был бел и сух — морщинистый старикан, не хуже изюма. Он дрожащими руками хватался за края алтаря и с животным страхом глядел на гостя в божьей обители. Между рядами пустующих скамей медленно брёл Дориан. Его руки были в крови, а плечи предельно напряжены. Чейз чувствовал злость, бурлящую внутри друга — она почти осязаемо ощущалась в тёплом воздухе. Последние свечи потухли на алтаре, и Дориан, как по приказу, поднял руку с пистолетом, направляя дуло на святого отца. Старик испуганно ахнул и опёрся на алтарь, словно потерял опору в ногах. Он залепетал тонкими губами молитвы. Чейз проглотил противный ком в горле и, хромая на одну ногу, направился к Дориану. — Не приближайся ко мне, — стальным тоном попросил Дориан, даже не обернувшись. Чейз послушался, настороженно замерев. Что-то грядёт, и это «что-то» явно не приведёт ни к чему хорошему. Святой отец Рональд подобрался и, взяв в руки крест на груди, выпалил скрипучим голосом: — Сбежавший агнец вернулся. — Ягнёнок теперь Вы, святой отец, — ровно ответил Дориан, медленно ступая к алтарю. — Пришла пора расплачиваться за грехи. — Не тебе говорить о грехах, мальчик. Как ты смеешь поднимать оружие в месте, где Бог беседует с людьми? — Боюсь, я не настолько рехнулся, чтобы разговаривать с галлюцинациями, — позабавился Дориан. — Нет в Вас ничего святого, отец. Вы превратили Нок-Гроб в пристанище террористов. Разрушили традиции. Бог давно покинул это место. — Бог оставил тебя, потому что ты сам отказался от всего святого. Ты одержим бесом, — возмутился священник. — В этом виноваты ты и твоя адская натура! — Адская натура?.. — громко усмехнулся Дориан, наступая подобно хищнику. Святой отец испуганно спрятался за алтарь. — Когда я был ребёнком, Вы были иного мнения. Вы называли меня ангелом, невинным агнцем и божьим творением. Звали в ризницу показать нечто интересное. — Голос Дориана стал звучать напряжённо, приобрёл окраску отвращения. — Вы думали, что, раз я невинное дитя, мне всё непонятно. Но лишили Вы меня защиты креста из страха самому пасть в глазах окружающих. А знаете?.. Вы уже сгнили, и всегда были гнилыми. Когда я воспротивился Вашим «забавам», не захотел молчать и спасти друга, Вы предпочли выставить дьяволом меня. В том, в чём сами грешны. Я помню, святой отец. И помню, как сидел в подвале, рыдая из-за несправедливости. — Замолчи! Твои уста мелят чепуху! Ты был ребёнком и сам себе всё выдумал! Чейз задержал дыхание, боясь прерывать вынужденное раскаяние в божьей обители. — Я больше десятка лет носил в себе тяжкую обиду. Страшную ненависть, заставившую меня оступиться, — продолжил Дориан. — Ты дьявол! Дьявол! — вскричал святой отец. — Ты изгнан, и Бог никогда на тебя не взглянет! Дориан невозмутимо взобрался по ступеням к алтарю, и святой отец в страхе попятился. Он запнулся о собственную мантию и упал. Всё, что ему оставалось, это ползти к фреске в желании спастись от пасти волка в овечьей шкуре. Чейз смотрел на эту картину с любопытством и неподдельным удивлением. Дориан прятал за трогательной оболочкой невероятную силу и небывалую злость. Всегда. — Вы сами меня таким сделали, — равнодушно выпалил Дориан и напряг руку, словно пытался сдержаться от выстрела. — Кровь будет на твоих руках, демон! — прошипел священник. В светлых глазах отобразился дьявольский блеск. — Они уже по локти в ней. Хотел только было палец соскользнуть по курку, как в зале эхом разлетелся глас: — Дориан, нет! Бывший медбрат застыл. Святой отец, трясущийся под дулом пистолета, с облегчением выдохнул. Дориан обернулся через плечо, наткнувшись взглядом на Чейза, который медленно поднялся по ступеням. Зелёные глаза разили страшным холодом — взгляд был пуст, «мёртв», словно Дориан в действительности забыл, каково быть человеком. Чейз аккуратно прикоснулся к напряжённой руке друга и легонько сжал. Дориан тут же смягчился и отвернулся, всё ещё держа застывшего старика на мушке. — Он получит по заслугам. Незачем багрить руки, — тихо пояснил Чейз. — Нужно уходить. — Ты не понимаешь, — прошипел Дориан, отстранившись от касания. — Всегда. Всегда, когда я убивал, я мечтал, чтобы на месте пациента когда-нибудь оказался он. Я ненавижу этого человека точно так же, как люблю родные земли и Господа! — Дориан, я понимаю. Дориан! — предпринял попытку его успокоить Чейз. — Ты ни черта обо мне не знаешь! — громко обвинил Дориан, оттолкнув его. Это заявление оказалось болезненным. В церкви словно исчез весь воздух, и Чейз уставился в разъярённые глаза Дориана. В зелени плескалась глубокая печаль, более чем живая. — Какая разница, если я и так грешен? — отрешённо спросил Дориан. — Я убью его, а потом убьют меня. Мне плевать на собственную шкуру. Главное, что я воздам ему за всё, что он сделал. Я убийца. Этим всё сказано. Чейз ощутил неприятный укол в груди. Дориан не решался стрелять, и Чейз вновь наперёд знал почему. Бывший медбрат мог говорить всё что угодно, но «ангел» в нём по-прежнему пытался расправить крылья. — Я тоже убийца, — признался он тихо. — Я оступился. Дориан вздрогнул, и его глаза поражённо распахнулись. Он перевёл взгляд на хрипящего святого отца, который боялся даже шелохнуться, и, стиснув зубы, убрал пистолет от чужой головы. Священник выдохнул, комкая чёрную мантию иссохшими руками. — Только потому, что ты просишь, — выпалил Дориан, внимательно смотря другу в глаза. — Я… Дориан не успел договорить. Ворота церкви распахнулись, и внутрь забежало пару вооружённых агентов. «Подмога пришла», — с радостью подумал Чейз, совершенно не заметив, как Дориан с неудовлетворением проглотил не озвученные слова. Вероятно, они никогда не будут услышаны нужным человеком.

***

Чейз садился в вертолёт с мыслями, что это ещё не конец — он стал участником настоящего преступления федерального уровня. Впереди ожидало комплексное расследование и межгосударственные разборки. Раненная Вильдебрандт пыталась уверить, что для них всё пройдёт гладко, дело передадут нужным людям, а они, как разведчики, цель свою выполнили — жертвы ирландцев спишут на вынужденный счёт, хотя госдепу наверняка придётся привести веские основания для перестрелки. Чейз ненавидел все эти формальности, потому что иногда они несли только больше вреда, ежели вносили ясность в ситуацию. Святого отца и диссидентов задержали, ближайший штаб взял на себя ответственность закончить начатое контрразведкой. — Эй, прокажённый, — слабо отозвалась лежащая на двух сидениях Вильдебрандт, её за ноги придерживал рядом сидящий Дин. Дориан, вытаскивающий из спины Чейза осколки, обратил внимание на женщину. — Не разговаривайте много. Отдыхайте, — хмуро сделал он замечание. Чейз заметил, как тот с сожалением вынимал из него мелкие инородные тела. Собственное тело дрожало под его касаниями. Пока он был на миссии, боль не ощущалась так явно. Как только с него спала вся адреналиновая спесь, спина мучительно защипала. Ему казалось, словно тысячи игл разом вонзились под кожу. Вся одежда была пропитана мерзкой кровью. Чейз изредка жмурился. Ещё легко отделался — ничего серьёзного. Вильдебрандт самодовольно хмыкнула и поправила плед. Она мёрзла из-за кровопотери и боли. — Ты теперь особый случай. Думаю, мне стоит взять на себя ответственность обязать перевести тебя в специальный блок, — продолжила она. Дориан отвлёкся от оказания помощи, вытирая перчатки об окровавленное полотенце. Он принял озадаченный вид. — Ты ценный свидетель и непосредственный участник этой миссии. Ты по умолчанию обладаешь какими-никакими злопыхателями. К тому же… — женщина приподняла голову, чтобы лучше видеть того, к кому обращалась, — ты жизнь мне спас. Это единственное, что я могу сделать для тебя в знак благодарности. В специальном блоке условия получше, хотя больше социальных ограничений. Но это для твоей же безопасности. Дориан ни капли не воодушевился заявлением женщины. Он невозмутимо прикоснулся к спине Чейза, обрабатывая порезы. Чейз дёрнул бровью и наклонился вперёд, чтобы меньше мешать лечению. — Мне не нужна ничья благодарность. И не думаю, что есть повод опасаться за мою безопасность, — ответил он. — Просто верните меня обратно. Преступления с моего счёта не снимаются. — Ты не можешь отказаться, — заупрямилась Вильдебрандт. — Хорошо. Когда Дориан перестал вытаскивать из него кусочки мозаики под названием «граната», он сделал ему повязку. Чейз благодарно кивнул спасителю, но тот даже не взглянул на него, убирая медицинские принадлежности в аптечку. Они сидели рядом молча — уставшие, побитые и грязные. Вильдебрандт вскоре беспокойно заснула, Дин задремал, облокотившись на стену вертолёта. — Жаль, что Лесника не удалось спасти, — пусто выпалил Чейз, вспомнив обескровленное лицо мужчины. — Думаю, Вильдебрандт сильно огорчилась его утратой, хоть и не показала этого. — Ты можешь считать меня виноватым, но в тех условиях я поступил верно. Чейз ошарашенно взглянул на Дориана. Тот выглядел не просто измождённым, а разбитым. Чейз не удержался и схватился за его руку размашистым движением, крепко сжимая. — Я тебя ни в чём не обвинял. Мне просто жаль, — объяснил он. — Прости, если я заставил испытать тебя чувство вины. Ты сделал для него всё, что смог. Дал уйти безболезненно. Он помнил, как Дориан убивался из-за смерти того пациента, и знал, что он тяжело переносил собственную бесполезность, и даже это знание позволило ему ранить друга. Дориан взглянул на их сцепленные руки. Он вдруг прильнул к чужому плечу, пряча лицо. Раздалось тихое шмыганье. — Прости меня, — просипел Дориан. — За что? — не понял Чейз, смотря на светлую макушку. Дориан бесшумно плакал не в силах взглянуть на него. Чейз не совсем понимал, за что тот приносил извинения. — От тебя разит спиртом, — поморщился Чейз. Дориан внезапно усмехнулся. — А ты пахнешь кровью и порохом, — ответил он, поднимая голову. — Отдохни. Чейз перевёл взгляд на окно. Они летели на восток. Горизонт затянуло первыми чёрными полосами находящей ночи. Дориан, внимая его просьбе, положил голову на крепкое плечо, и Чейз вздрогнул. Он посмотрел на красивое лицо, но тот уже сомкнул светлые ресницы в намерении на время отключиться от реального мира. Чейз не стал возражать, вновь сославшись на его странную тактильность. — Знаешь, — озвучил он негромко, — ты мне снился. И то огромное жёлтое поле. Дориан не ответил. Чейз глубоко вздохнул и достал из нательной сумки склянку с таблетками. Поразительно, но даже с такими событиями они ему совершенно не пригодились.