XXV. Сплошная ошибка

Белый смог окутывал сознание, и мелькающие перед глазами картинки размывались, превращаясь в одно неразборчивое пятно. Красные и белые полосы, пятьдесят звёзд — флаг поднимался на штоке ввысь, к голубому небу, и после развевался на ветру, резко изгибаясь. Рядом находились люди с пустым ликом и выпрямленными спинами. На фоне гудел монотонный голос капитана. Он звучал где-то внутри и бился о стенки грудной клетки, проникал в самое сокровенное и щупал сердце, тревожно трепыхающееся в окружении рёбер. Посреди площадки, на обозрение всех, стоял маленький столик, а на нём — небольшая фотография, обвязанная чёрной лентой, и несколько букетов цветов для приличия. На картинке сдержанно улыбалась светловолосая девушка — совсем ещё девочка, — карие глаза были чуть прищурены, совсем немного торчала офицерская форма. К горлу подкатил ком. Скай отвела взгляд от центра, стараясь отключиться от внешнего мира. Ей запретили явиться на похороны Кейси Купер, однако дозволили посетить церемонию прощания в полицейском участке. На самом деле Скай об этом пожалела, потому что чем дольше она глядела на безмолвную фотографию совсем недавно тараторящей ей под ухо девушки, тем сильнее ей вспоминался момент, как Кейси хваталась за кровоточащую грудь и почти сразу же теряла связь с реальностью. Всё произошло за считанные секунды. Она её не защитила. К глазам в очередной раз подкатили слёзы. Скай старалась держаться, чтобы не вызывать лишних вопросов. Она быстро сморгнула их и выпрямилась, крепко сжав челюсти. Церемония подошла к концу. Скай следовало уйти — на неё действовало ограничение на посещение участка, к тому же, запрещалось общение с коллегами. Из-за идиотского административного отпуска она не имела права даже на разговор с Маршаллом, и что ещё хуже — ей заклеили рот, но это всегда было в пределах нормы. Конфиденциальность — залог всего, она везде. Печалило только то, что Скай не могла никому высказаться, потому что, если произойдёт утечка хотя бы крупицы информации о произошедшем в тот роковой день, спрос будет, в первую очередь, с неё. Девушка, никому ничего не говоря, направилась к выходу из зоны участка, чтобы ненароком не навлечь на себя беду. Лучше запереться в чистенькой квартире и укрыться одеялом. Оно убережёт от всех невзгод. — Уильямс. Скай замерла у самого входа. Она медленно обернулась на хмурого мужчину. Райдер заметно посерел за эти дни и стал выглядеть ещё старее, чем был до этого, — совсем уже иссыхал и изживал себя в роли капитана. В мозолистых руках что-то подозрительно блеснуло. Глаза Скай расширились, когда она осознала, что именно держал в руках Райдер. Жетон, некогда принадлежавший Кейси Купер, оказался предложен ей, и девушка отрешённо застыла, смотря на инициалы полиции. — Возьми. В нашем участке некогда было принято отдавать жетоны погибших близким товарищам или напарникам, — объяснил капитан. — Пускай вы были знакомы недолго, она погибла, защищая тебя. Скай не спешила брать жетон, смотря на него, как на проклятье. — Разве родственники не в приоритете?.. — тихо поинтересовалась девушка, не поднимая взгляда на мужчину. — Думаю, такая памятная вещь должна храниться у её матери. — Она отказалась. Ты тоже можешь, если чувствуешь себя неспособной понести ответственность. — Скай чётко расслышала в голосе капитана предостережение. Это сдавило горло ещё сильнее. Девушка обречённо вздохнула и приняла жетон, до боли сжимая его в ладони. — Крепись, Уильямс. Суд тебя оправдает. Выйдешь сухой из воды. Только подожди. Это, безусловно, печально, но чем легче перенесёшь случившееся, тем скорее вернёшься на службу, — смягчил тон капитан. — Я тебя жду. Скай медленно покивала головой и развернулась в желании покинуть полицейский участок как можно скорее. Пройдя чуть дальше от полицейского участка, она столкнулась с неожиданным человеком. Скай удивлённо уставилась на скромный букет цветов в аккуратных руках. — Прошу прощения, Вы же работаете здесь? Девушка взглянула в испуганные глаза того самого очаровательного бариста из булочной за углом, и ей тут же снова стало плохо. Она знала, кому он мог притащить букет, и знала, что он сейчас спросит. Скай не ответила, и между ними повисла неловкая тишина. Юноша встрепенулся и тут же принялся оправдываться: — В один день Вы приходили в булочную вместе с Кейси Купер. Может, меня помните, я Вас обслуживал, поэтому я подумал, что вы, наверное, работаете вместе. Простите, если я что-то напутал или… — Работаю, — выдохнула девушка. Бариста замер и чуть просиял. — Не знаю, в курсе ли Вы, но я и Кейси Купер продолжили общение после вашего визита. Не то чтобы это важно, но уже как несколько дней она совершенно не выходит со мной на связь, поэтому… немного обеспокоился. — Юноша застенчиво усмехнулся, поправляя лепестки нежно-розовых цветов. — Вдруг я её чем обидел и не понял. Вы случайно не знаете, она сейчас в участке и есть ли у меня возможность с ней встретиться? Скай устремила взгляд на асфальт под ногами, раздумывая над сложным выбором — она может лишить себя участи рассказывать правду и сказать ему что угодно или проявить честность. Рано или поздно он об этом узнает, ведь так? Особенно если будет крайне настойчив. Девушка перевела дыхание, успокаивая беспокойно бьющееся сердце, и ответила: — К сожалению, Кейси Купер никогда не выйдет с Вами на связь. Юноша явно ожидал другого ответа — его лицо озадаченно и встревоженно вытянулось после её слов. — Почему? — На днях случился несчастный случай, — безжизненно начала Скай. — Она погибла на задании. Бариста с недоверием прищурился в её сторону. Скай поняла, что он отказывался в это верить. Из его груди вырвался смешок. — Это какая-то плохая шутка или что..? Не понимаю… — Я похожа на человека, что шутит? — неожиданно для себя жёстко спросила Скай. — Мне очень жаль, но это правда. — Она же только начала… — растерянно выпалил юноша. — Простите. Я понял. Он заметно преобразился. Скай было неприятно видеть, как человек на её глазах мысленно разрушался — на лице бариста за пару секунд промелькнуло несколько эмоций. Он принял хмуро-опечаленный вид и тихо поинтересовался: — Её хоронили? — Уже да. — Где? — Не могу подсказать. Если хотите, можете попытаться выпытать это в полицейском участке. — Хорошо. Спасибо. — Букет розовых цветов вдруг оказался протянут Скай, и она недоумённо свела брови вместе. — Возьмите. Чего ему пропадать. Девушка не стала ничего говорить и приняла внезапный дар, вяло кивнув. Бариста, чуть ссутулившись, глухо попрощался и направился дальше по улице, оставив её одну с букетом цветов, что изначально принадлежал не ей. Скай грустно расправила чуть погнувшиеся лепестки и прижала букет к груди. Жизнь была полна как приятностей, так и печалей, но больше всего Скай поражало, как она иногда бывала несправедлива. Хорошее к плохому, плохое к хорошему — некоторым приходилось счастье вырывать зубами, и то даже так жизнь умудрялась забирать добытое по щелчку пальца; другие же палец о палец за все годы не ударяли, но имели в своём распоряжении все мирские блага. Жизнь определённо поступила отвратительно по отношению к Кейси Купер. Она была молода и полна сил, горела работой — у неё были уверенные задатки отличного детектива, но расцвести таланту не хватило времени. Если бы ты, Уильямс, оказалась смышлёнее, то ни в коем случае бы не допустила этого. Это ты виновата — твоя мерзкая самонадеянность и пафосное «я». Что ты из себя представляешь? Ты — чужая тень и чьё-то отражение. Ты — концентрат отцовских ожиданий. Ты — сплошное доказательство. Ты — достижение и трофей. Есть ли вообще ты? Кто ты? «Я — разочарование», — ответила Скай, смотря на собственное отражение в зеркале спальни. За все те дни, что она пребывала под «арестом», она осознала одну страшную вещь: она не оправдывала собственных ожиданий. Она яростно отвернулась и спряталась под одеялом. Подростковые привычки никуда не делись. Раньше, когда случалось нечто каверзное или неприятное, Скай пряталась в постели. Её до безобразия рубило, когда было плохо. До такой степени, что она могла спать сутками. Во сне боль переживалась легче — она просыпалась остывшей и способной трезво мыслить. Здесь, к сожалению, сон помогал мало. Скай всё ещё не могла окончательно отойти от случившегося, поэтому каждый раз просыпалась в страшном бессилии и тайном желании застрелиться. Поздно вечером к ней приехал Рафаэль, и, несмотря на их прошлое не особо дружелюбное прощание, привёз букет трогательных агапантусов (Скай своего добилась — узнала название чарующих голубых цветов). — Это откуда? — подозрительно поинтересовался Рафаэль. Скай поняла, что мужчина намекал на розовые цветы на подоконнике. Рядом с ними благоухали агапантусы. — На работе подарили. Просто так, — отмахнулась девушка без интереса, присаживаясь на диван. — И всем девушкам в полиции просто так дарят цветы? Скай покосилась на серьёзного Рафаэля, что лениво подпирал подбородок и восседал на диване не хуже господина. — Так как у меня сейчас проблемы, мне оказали жест внимания в знак поддержки, — выкрутилась девушка. — Неужели ты ревнуешь? — Пока нет, — сразу ответил Рафаэль, — но могу. — Не веришь мне? — Верю. Скай уставилась перед собой и беспомощно сложила руки в замок, чувствуя себя бессильной и растерянной. Рафаэль ждал ответов, но ей закрыли рот. — Как ты? — нарушил тишину он, чуть придвинувшись. Скай испытала необъяснимое желание отстраниться. Почему-то ей совершенно не хотелось его утешений. — В норме. Мужчина прищурился, внимательно изучив её глазами. — По тебе не скажешь. — Плохо выгляжу? — сыронизировала Скай. — Недостаточно блистательно для такого экстравагантного мужчины, как ты? — Ты же знаешь, что я не об этом, — расстроенно ответил Рафаэль. — Не пытайся съехать с темы. Нужно быть настоящим камнем, чтобы не почувствовать, что с тобой что-то не так. — Всё чётко обозначено. У меня проблемы на работе. К сожалению, я не обладаю правом делиться деталями. Не доз-во-ле-но. Так понятнее? Рафаэль горестно покивал головой и опустил взгляд вниз, пытаясь прикоснуться к её ладони. Девушка, предчувствовав это, отдёрнула руку и отвернулась. — В последнее время ты… холодна со мной, — негромко заметил мужчина, и в его голосе проскользнула едва заметная нотка обиды. — Что бы я ни предпринял, ты меня отталкиваешь или намеренно игнорируешь. Я что-то сделал не так? — Нет, всё в порядке, — начала раздражаться Скай. — Но я чувствую… иначе, — признался он. Его губы поджались, желваки заходили под кожей. Рафаэль стал казаться почти испуганным. — Я знаю, что люди могут говорить что угодно, скрывая правду. — Правда? В этом деле ты мастер, — сострила Скай, нервно вцепившись пальцами в длинную кофту. — Ты только что сказал, что веришь мне. И сейчас же сомневаешься в истинности моих слов. Не видишь противоречий? Рафаэль сглотнул и откинулся на спинку дивана, не смотря на неё. В воздухе заискрилось напряжение. Скай настигла ноющая головная боль. — Пускай ты мне ничего не рассказываешь, я уверен, что произошло что-то страшное. Это заметно. И знаешь… — Мужчина сделал паузу, посмотрев на девушку. Серые глаза скользнули ниже. Скай проследила за ними, понимая, что он смотрел на пластырь, под которым заживали царапины от ножа «художника». — Не уверен, что мне нравится видеть тебя в таком состоянии. — Тебя никто не заставляет смотреть на меня, когда я «не в настроении», — съязвила Скай. — Уж прости, я тоже человек. У меня бывают неудачи и проблемы. — Нет, ты меня неправильно поняла, — возразил Рафаэль. — Мне не всё равно на твои чувства. Я обеспокоен. Иначе бы не сидел сейчас в твоей квартире. — Тогда что ты пытаешься до меня донести? — Иногда работа забирает у тебя слишком много. Как только представлю, что ты можешь видеть на месте происшествий, у меня ком в горле встаёт. У тебя не складывается впечатление, что это всё медленно, но верно подводит тебя к саморазрушению? Ладно ты пришла с фингалом, ладно ты увидела труп… это ещё терпимо, но меня удивляет, как ты легко к этому относишься. Мне это немного не нравится. Сейчас же ты ведёшь себя странно, и этот пластырь на шее... Он меня настораживает, Скай. Повисла тишина. Девушка подозрительно глядела на мужчину, пытаясь уловить смысл его изречения. — Это моя работа, — напомнила она. — Я знаю. — Тогда я всё ещё не понимаю, что ты хочешь сказать. — Мне кажется, — аккуратно начал мужчина, — что тебе стоит пересмотреть своё трудоустройство или, как минимум, позаботиться о себе. Это тяжёлая работа, наполненная постоянными рисками. И, судя по твоему портфолио, составленному журналистами, ты любишь вляпываться в передряги. Это мне не нравится, понимаешь? — Что значит «пересмотреть своё трудоустройство»? — возмутилась Скай, хапнув ртом воздух. — Найти другую работу или перевестись в отдел, где нет таких рисков. Я не знаю, Скай, как у вас там всё устроено, — сразу дал ответ Рафаэль. — Если хочешь, можешь вообще уволиться и ничего не делать — я возьму за это ответственность. Мне несложно обеспечить тебя всем, чем нужно. Мы можем пожениться. Девушка застыла, смотря на суетливого Рафаэля не хуже испуганного оленя, выбежавшего на трассу. В больших глазах начало разгораться нечто опасное и горячее — яростный запал. В голове что-то щёлкнуло, и Скай отмерла. — То есть, — сдержанно выдохнула она, — ты хочешь, чтобы я бросила работу, ставшей важной частью моей жизни, просто потому, что тебе она не нравится? — Скай, это не женская работа в моём понимании. — Нет больше женских и мужских работ. Говори что хочешь, я останусь при своём мнении, — тут же отреагировала девушка, чувствуя нарастающую злость. — Я не единственная женщина в полиции. Не первая и не последняя. — Я понимаю, но… мне так будет спокойнее. — Тебе! — резко вспыхнула Скай. — А ты подумал, каково будет мне? Ты думаешь, я хочу потерять независимость и сесть тебе на шею? Думаешь, раз богатый, то всё — падайте на колени, меркантильные женщины? Мне твоё «обеспечу всем, чем нужно» совершенно не нужно. Я сама в силах это сделать. — Скай, я не предлагаю это с целью унизить тебя или поставить в более зависимое положение. Никто не… — Именно это ты и делаешь! — перебила его девушка, соскочив с дивана и встав над ним подобно коршуну. — Я живу своей работой. Не по мне быть домохозяйкой и верно ждать мужа у плиты. Это не моё! Я боюсь такой жизни! И я никогда не буду такой для тебя! Рафаэль смотрел на неё исподлобья с долей разочарования. Скай внутренне посмеялась. На что он надеялся, когда озвучивал столь гадкие мысли? — Всё же я договорю, — посерьёзнел мужчина. Его голос приобрёл стальные нотки. — Я не хочу садить тебя на цепь. У меня слишком уважительное отношение к женщинам, чтобы я опускался до такого. Я просто хочу быть уверенным в твоей безопасности. Знать, что твоей жизни ничего не угрожает. — Ты знал, что я лейтенант полиции. Знал, что я принимала участие далеко не в детских расследованиях. Значит, должен был понимать, с кем начинаешь отношения, — чуть успокоилась Скай, делая замечание. — Я не уйду с работы потому, что ты просишь. И не поменяю сферу деятельности. Сколько бы боли мне ни приносили те или иные случаи, я делаю именно то, что хочу. Я никогда не была и не буду удобной девочкой, Рафаэль. Мне не под силу стать той женщиной, что хихикает тебе под ухо с плешивой шутки за столом или задорно поддакивает каждому твоему слову. Я не такая, как те женщины, и нас, «не таких», тоже немало. Просто ты находишься в другом обществе. — Скай… — Дослушай меня, — заткнула его девушка. — На том банкете я увидела, насколько наши восприятия жизни кардинально отличаются. Все те высокомерные бизнесмены и их милые дамы-хохотушки ни капли мне не понравились. Они сидели и упивались собственным отражением, кичились богатством и кто кого хитроумнее обвёл вокруг пальца. Меня с этого тошнило, Рафаэль. Все их разговоры крутились вокруг эго и господства. И женщины там были другие — их волновали мужчины, платья или деньги. Я их не осуждаю, но это не мой контингент общения. — Мне жаль, что вечер так сильно на тебе сказался. Если бы я знал, что там будет так много идиотов… — Нет, Рафаэль. Я просто была не на своём месте, как и твой отец. И тот мерзкий усатый мужчина прекрасно дал мне знать, где моё место. Мужчина не выдержал напряжения и поднялся, глубоко вздохнув. Он попытался взять Скай за руки, но она вновь отстранилась. — Скай, ты не должна его слушать. То, что он намолол, бред и только, — попытался заверить её Рафаэль, смотря ей прямо в глаза. — Я и не слушала, — ответила девушка. — Меня лишь печалит мысль, что ты являешься частью этого мира, а я — нет. И если уж мы поженимся, Рафаэль, я не смогу найти себе места. — Не всё равно ли тебе? — выдохнул мужчина, всё ещё тепля надежду прикоснуться к ней. — Скай, мне всё равно. Часть ты того мира, такая или не такая женщина. Я тебя очень люблю, чтобы слушать каких-то консервативных стариканов. Скай почувствовала ком в горле и вдруг осознала страшную вещь. Она уставилась в серебрящиеся глаза мужчины и тихо призналась: — Мне не всё равно. Не всё равно, что ты — часть того мира. — Что это значит? — Мне противно, когда моментами ты ведёшь себя, как они. И я ничего не могу с собой поделать. — Скай прикрыла глаза в бессилии, долго решаясь на откровение. — Сейчас ты делаешь то же самое. Ты можешь говорить, что любишь меня и принимаешь любой, но сам незаметно для себя пытаешься переделать. Потому что я не соответствую критериям. Как и ты не соответствуешь моим. — Какие ещё критерии? — начал раздражаться Рафаэль. — Почему ты опять придумала проблему там, где её нет? Я просто предложил тебе вариант, ещё ни к чему не принуждал, но ты… — Я люблю не тебя. В гостиной резко исчез весь воздух. Рафаэль внезапно смолк, забыв про возмущения. В его глазах промелькнуло недоумение, после — испуг. Он застыл как вкопанный. Скай разглядела в нём трещину, но самое странное — ей не было за него больно. Внутри бесновалось пугающее равнодушие к чужим чувствам. — Что ты..? — Голос Рафаэля сорвался. Скай сжала кулаки, готовясь к любой реакции. — Как понять «не тебя»? А кого ты любишь? — сдавленно вопросил он. — Ты специально это сказала, да? Чтобы ранить меня. И всё. Чем я тебя обидел? Давай поговорим нормально. Скай, осознав, что сказала всё вслух, села на диван и закрыла глаза. Ей было тошно от жалостливого взгляда Рафаэля. Она знала — чувствовала, — что он надеялся на то, что озвученное ею — шутка, экспрессия и желание задеть. Но нет. Это не желание задеть и обидеть. Скай вынашивала эту мысль в себе с самого начала, но из всех сил старалась убежать от неё — уверить себя в том, что Эверест была права: «Со временем всё стерпится и слюбится». Она не любила его. Больше не любила. Возможно, перестала любить с того самого момента, как он только посмеялся ей в лицо, яростно топчась по детским чувствам. Именно тогда она увидела его настоящее лицо. Всё, что она испытывала к нему, не более чем адское и холодное желание почесать своё эго, собрать воедино расколотое некогда достоинство. Рафаэль — немое доказательство того, что она на вершине, что ей по силам вырвать из схватки то, что хочется, что она способна добиться чего угодно. И она добилась — униженная девочка, тихая и неприметная, заставила своего обидчика ответить за проступок и понести ответственность, принудила почувствовать то же самое. Рафаэль в чём-то был прав — где-то внутри она всё ещё его не простила. Скай слишком любила себя. Это «слишком» иногда ею и двигало, потому что она — эгоистка с хрупким самолюбием. Рафаэль совершил ошибку, когда на это самолюбие посягнул. — Скай. — Уходи. — Ты снова меня прогоняешь. Я ничего не понимаю, — заметно разнервничался Рафаэль. Скай всё ещё не могла найти силы взглянуть на него. — Что происходит? Что тебе такого наговорили на том банкете? — Послушай, — глубоко вздохнула Скай. — Я устала врать и себе, и тебе, и окружающим. Я просто от всего устала. Думаю, мне пора перестать обманывать. — Нет. — Да, — настояла девушка стальным тоном. — Всё изначально было не таким, каким ты хотел это видеть. Прошло больше десяти лет, Рафаэль. Ты действительно верил в то, что всё как прежде? Мужчина вдруг метнулся в коридор, заставив Скай встревоженно вскочить. Девушка проводила глазами широкую спину, заметив на лице не характерную для него жёсткость. Рафаэль поспешно надел на себя плащ. Его движения были рваными и резкими. — Раф, — смягчила она тон. — Ты сама сказала мне уйти, — огрызнулся он, подняв на неё оскорблённый взгляд. Скай не привыкла видеть его в подобном настроении. — Я должен успокоиться и подумать. — Мужчина с горечью усмехнулся, открывая входную дверь. — Мне… — Его голос предательски дрогнул, и он громко сглотнул. — Пока. Дверь захлопнулась, оставив Скай в мёртвой тишине и одиночестве.

***

Охранник открыл дверь ограждения, пропуская вперёд юношу с коробкой. Следом за ним юркнула рыжая девушка. По лестнице впереди стоящего здания вдруг сбежали две девочки, параллельно пререкающиеся, кто из них быстрее. — Это Стюарт! Стюарт! Темноволосая девочка вцепилась в юношу, и тот опасливо сжал пальцами заполненную до краёв коробку. — Ай, Элизабет, — шикнул он. — Рад тебя видеть, но давай поприветствуем друг друга, когда у меня будут свободны руки. Рядом с ними остановилась Сьюзен, с интересом смотря на Эмму, которая подтянула «багаж» к груди и раздражённо вздохнула. Лиззи смущённо отстранилась и, схватив Сьюзен за руку, потащила её обратно в детский дом. В ближайшем вольере начала бесноваться немецкая овчарка, поднявшая за собой вой отдалённых собак. На пороге появилась полная женщина, выжидающе глядящая на гостей. Она мягко улыбнулась, когда Стюарт ступил на первую ступень. — Добрый день, мистер Принс! — Здравствуйте, Молли. На днях мне притащили много всяких безделушек. Быть может, найдёте чего дельного для детей, — поделился Стюарт. — Ой, давайте покажу где оставить, — спохватилась женщина, открывая входную дверь. — Вы нам Богом посланы, юноша, не иначе! Мистер Ньюкмен был рад получить от Вас столь щедрое подношение. Так глядишь! — все корпуса будут приведены в надлежащий вид. Стюарт и Эмма оставили коробки в холле, пока Молли расходилась в благодарностях и хвалилась недавними новшествами. — Ох, Эмма, добилась же своего. Молодец. Рада за тебя, — обратилась женщина к девушке. — Как тебе учится? — Прекрасно, Молли. Спасибо, — скромно ответила Эмма. — Прости, что я постоянно тебя ругала. Зря ведь. — Да ладно. Будто Вы меня не знаете, — позабавилась девушка, сложив руки на груди. — А Джон как? С тобой живёт? — Я официально оформила на него документы, как ближайший взрослый родственник. Поэтому я теперь ему правда как мама. — Эмма ухмыльнулась, забавляясь с происходящего. — Ты всегда была девочкой ответственной и самостоятельной, хоть и разбивала носы мальчикам. Столько хлопот! — Ну… — смущённо протянула Эмма. — Сами виноваты. Стюарт подавил улыбку, пытаясь представить маленькую Эмму-драчунью. Для него это показалось вдвойне смешным, потому что сам не раз попадал под руку «огненной ведьме». — Стюарт! Стюарт! — выбежала в холл растрёпанная Элизабет. Юноша среагировал, смотря на взволнованную девочку. Лиззи неловко прятала что-то за спиной. Стюарт догадливо присел на корточки и позвал её к себе жестом. — Что ты хочешь мне показать? — Я тут… кое-что попробовала. Мне так нравятся твои шкатулки и вообще штуки, что ты делаешь… В общем, я тоже захотела сделать свою шкатулку, — затараторила девочка, доставая из-за пазухи механизм. — Мне нравится мелодия интро в одном фильме, поэтому я пыталась повторить именно её. Я разобрала твою шкатулку, чтобы понять, как она устроена! — Элизабет стыдливо призналась, сильно раскрасневшись. — Но я её собрала, поэтому не волнуйся — она работает. Вот моя почему-то нет, хотя я долго пыталась понять, что не так. Не могу завести механизм. Сьюзен позади подруги закатила глаза, но смолчала — терпеливо осталась стоять рядом. Стюарт принял механизм, рассматривая его со всех сторон. Было видно, что делали его неумелые руки — кривой и дрожащий от любого дуновения ветра. Юноша заглянул внутрь шкатулки, оценивая работу. — Забавно. У меня была та же первая ошибка. Смотри, нужно вот эту штучку сместить сюда, с молоточка. Ты блокируешь механизм, — поделился юноша, показывая пальцем внутрь шкатулки. — Давай, сделай сама. Лиззи вернула себе собственное творение и начала аккуратно ковыряться в ней пальцем. Послышался щелчок. Она ойкнула и помахала рукой, жмурясь от боли. Стюарт усмехнулся. Шкатулка тихо заиграла нежную мелодию. Глаза Лиззи вспыхнули в восторге, и она радостно повисла на шее Стюарта. Юноша испуганно замер, не сумев найти в себе силы оттолкнуть девочку. Он осторожно похлопал её по хрупкому плечу. Элизабет отстранилась и, пробормотав смущённое «спасибо», убежала в коридор. Сьюзен поглумилась с её реакции и последовала следом за подругой. — Мне уже начинать ревновать? — склонилась к юноше серьёзная Эмма. — Странная она. Стюарт цокнул языком и поднялся, поправляя полы повседневного пиджака. — Элизабет тихая, но очень чувственная, — завелась Молли. — Страшно представить, как она перепугалась, когда её похищал Фокусник. Юноша на мгновение помрачнел. Эмма с пониманием взглянула на него и тяжело вздохнула. Для общества Фокусник, известный как Виктор Левитан, навеки останется преступником, посягнувшим на безопасность детей. Громкое «падение» идеального артиста. — Не хотите остаться на чай? Я угощаю. Пока сон-час у младших, у меня есть немного свободного времени. — Давайте, — сказала Эмма, хватаясь за рукав Стюарта, без слов заявляя ему, что он остаётся на чаепитие. Юноша взглянул на усеянную веснушками руку и едва заметно улыбнулся. Он испытал странное наваждение нежности — Эмма в эти дни так хваталась за него, словно он в один прекрасный момент сбежит. Молли привела их в комнату, где воспитатели собирались вместе и время от времени чаёвничали. Она услужливо налила им чай и предложила три разных вида лакомств. Они сегодня толком не позавтракали, поэтому это оказалось, безусловно, приятным жестом. Эмме очень понравились рассыпчатые печенья, Стюарт же, напротив, не смел прикасаться к угощениям вовсе до тех пор, пока девушка насильно не впихнула ему вафлю, злобно сверкнув глазами: «Ешь, иначе сама её в тебя затолкаю». Стюарту спорить с ней давно разонравилось, поэтому прислушался и постарался поместить в желудок хоть что-то — в последнее время у него с аппетитом был полнейший непорядок. Он мог не есть сутки, а потом проснуться от адской сосущей боли в животе и чуть ли не падать в обморок, пока не съест хотя бы что-то. Стюарт давно перестал понимать свой организм. С каждым днём он чувствовал, что с ним что-то не так, что он просит о помощи, но никогда не мог выяснить, что конкретно ему нужно. Как Эмма приехала из мегаполиса и разобралась со всеми учебными мелочами, оформив академ, бытовая сторона жизни стала чуть лучше. По крайней мере, теперь за его питанием следили и заставляли есть хотя бы два раза в день через все «не хочу» и «не буду». Эмма настолько профессионально и настойчиво капала на мозги, что ему ничего не оставалось, кроме того как на всё соглашаться и беспрекословно её слушаться. Эмма делала не только это — она помогала ему во всём, интересовалась планами на ближайшее будущее и становилась их непосредственным участником. Она официально устроилась у него на подработку в магазине, и Стюарта забавляла мысль, что через месяц ему придётся выплачивать зарплату собственной же сожительнице. Хотя «сожительница» звучало слишком грубо для Эммы. Сейчас она была для него самым близким человеком, но характер их отношений по-прежнему оставался неясным. Друзьями их не назовёшь, но и любовной парой тоже — они не вступали формально в отношения, и вряд ли Стюарт был готов дать на это добро, что бы он ни испытывал по отношению к Эмме. — Как вы познакомились? Я так удивилась, когда Вы привели к нам Эмму, мистер Принс, — вдруг поинтересовалась Молли. — Случайно на улице столкнулись, — невозмутимо соврал Стюарт. — Жизнь штука интересная. — Это верно, — утвердительно кивнула женщина. — Вы дружите, да? — Дружим, — кивнул Стюарт, и Эмма вдруг прыснула в кулак. Юноша недоумённо взглянул на неё, но после ответа Молли стало всё понятно: — Я сразу так и подумала! Выглядите, как жених и невеста. Тяжело Вам с Эммой будет, мистер Принс, но она девочка хорошая. Правда-правда! Стюарт раздражённо свёл брови вместе, но не стал исправлять женщину. Нет никакой разницы, как их отношения воспринимали окружающие. Эмма, на удивление, не вспылила, даже несколько просияла, фамильярно облокотившись на его плечо. — Охотно верю. Дома Эмма задала ему странный вопрос: — Почему она называла тебя «мистер Принс»? Стюарт непонимающе нахмурился. — Просто уважительное отношение. — Твоя фамилия — Принсшилл, я помню. — Я сокращаю для удобства, — пожал плечами Стюарт. — Мне кажется, «мистер Принсшилл» звучит громоздко, поэтому часто представляюсь как «мистер Принс». — Хочешь побыть немного принцем? — позабавилась Эмма. — Очень смешно, уже болит живот от смеха, — саркастично отозвался Стюарт. — Вообще… у тебя красивая фамилия, — призналась девушка. — Как думаешь, она бы смотрелась с моим именем? Стюарт сморщился. — Фу. Только попробуй это озвучить, я не побоюсь кинуть в тебя книгу. — Юноша звонко захлопнул учебник, найдя глазами фигуру девушки. Эмма сейчас выглядела несколько иначе — мягко и безопасно; так, словно она не заедет ему локтем по челюсти, если он посмеет к ней случайно прикоснуться. — Не кинешь. Ты слишком любишь свои книжки, — игриво съязвила Эмма. — Почему сразу «фу»? Ты бы не хотел видеть меня своей женой ни при каких обстоятельствах? Стюарт отложил учебник в сторону, потупив взгляд. — Для меня брак не лучше клетки, где двое просто приобретают обязательства друг перед другом. В настоящее время эта культура давно себя изжила. В современном мире пропало понимание «семьи» в прежнем значении, роли мужа и жены уже не так консервативно ограничиваются. Не нужен сейчас людям брак. Только в исключительных случаях, когда люди осознанно идут на этот шаг, когда понимают, что их отношения действительно достойны юридического закрепления. — Юноша глубоко вздохнул. — Большая часть людей банально любить не умеют, зато воспевают отношения и брак. Лично я устал от этой поверхности. — Но ты так и не ответил на мой вопрос, — тихо заметила Эмма. Стюарт смолк, внимательно смотря на девушку. — Смысл на него отвечать, если это не имеет значения? Это пустая болтовня. — Ты просто опять соскальзываешь с темы. — Если бы у меня не было иного выбора, кроме как взять кого-то в жёны, то… наверное, я выбрал бы тебя. — А тебе есть из кого выбирать? — возмутилась Эмма. — Боже, Эмма... — Ладно, я поняла. Иронизирую немного. — Напомни, почему я тебя всё ещё терплю в своей съёмной квартире. — Потому что ты меня любишь, хоть этого не признаёшь, — скучающе ответила девушка, скрывшись на кухне. Вечером к ним внезапно заявился Эшес с гостинцами после работы. Стюарт не стал отказывать старому товарищу в предложении вместе провести время, поэтому легко пустил за порог квартиры. — Мама дорогая… — ошарашенно выпалила Эмма. — Ты теперь такой высокий! Даже выше меня. Мне не нравится. Давай обратно. — Я почти как Стюарт, — похвастался Эшес. — Теряешь право старшей, Эмма. Стюарт устало закатил глаза и сложил руки перед собой. Уже второй час в носу надоедливо стоял металлический запах. В груди что-то неприятно потянуло и заклокотало. — Вот Ваш ужин, уважаемый мистер Принц, — пафосно объявила Эмма, ставя перед ним тарелку с вермишелью. Стюарт шикнул на неё и игриво хлопнул по руке, та ответила ему слабым подзатыльником, тот — по пояснице. Эмма рассмеялась. Эшес лукаво прищурился на Стюарта через стол и сделал замечание: — Надо было ниже. Дурак ты, Стюарт. — Я о том же, — на удивление, не оскорбилась Эмма. Эшес расхохотался, и лицо Стюарта недовольно вытянулось. — Вы издеваетесь надо мной? — Возможно, — ответила девушка, ставя перед Эшесом его порцию. — А это твой. Если скажешь что-то ещё провокационное, окуну мордой прямо в тарелку. — Ты себе не изменяешь, Эмма. Всё такая же обходительная, — весело отметил Эшес. — Спасибо. Честно, я жуть какой голодный. Надеюсь, ты не подсыпала мне туда какой-нибудь мышьяк. — Да я сразу цианид калия добавила. Подумала, что мышьяк тебя не возьмёт. Эмма села между ними за стол. Они приступили к трапезе. — Ты кем работаешь-то? — поинтересовалась Эмма, смотря на Эшеса. — Да так, упаковщикам и грузчикам на хлебопекарне подсобляю. — Прилично хоть денег дают? — Ну, не жалуюсь пока. Иметь хоть какие-то свои деньги уже хорошо. Горло заскребло. Стюарт только сейчас понял, к чему всё это время был неприятный привкус крови во рту. Он быстро вскочил и вылетел из кухни, тем самым прервав безмятежную беседу Эммы и Эшеса. Стюарт судорожно заперся в ванной комнате и разошёлся в сдавленном кашле. Истощённое тело затряслось, съёжилось в рвотных позывах. Живот болезненно поджался, грудь свело — он обессиленно опёрся дрожащими руками о раковину. По горлу прошлась горячая влага, и он поморщился в отвращении. Белая керамика побагровела. Стюарт ощутил вдруг накатившую усталость и упал на колени перед раковиной, хватаясь за неё длинными пальцами. Тонкие волосы прикрыли глаза, и он с усилием нормализовал дыхание. Грудь всё ещё мучительно посасывало изнутри, горело горло. Прождав пару минут, Стюарт поднялся на ватных ногах, слыша шум в ушах. Перед глазами всё размывалось, сознание то и дело норовило ускользнуть. Он умылся холодной водой, смывая тёмные кровяные сгустки из раковины. Обычно он откашливался мокротой с красными прожилками или пенистыми выделениями, здесь же — нечто отмершее, насыщенное кровью. Стюарт был настолько измождён, что у него даже не хватило сил на банальное удивление, не то что испуг. Когда картинка перестала плыть перед глазами, Стюарт поднял глаза на зеркало. Отвратительно. Он всегда был уродлив. Как люди вообще находили силы смотреть ему в лицо? — Стюарт?.. — послышался обеспокоенный голос Эммы за дверью. — Всё в порядке? — Всё нормально.

***

На небо нашла мгла. Зажглись разноцветные городские огни, и только в одной квартире было темно — спальню освещала лишь белая лампа. Скай перебирала вещи в шкафу, чтобы избавиться от давящего чувства пустоты. Как Рафаэль ушёл, она оказалась запертой в клетке собственных дурных мыслей. В этот раз мужчина выглядел взаправду раненным и подстреленным. Скай никогда ещё не видела столько боли в серебристых глазах. Рафаэль по натуре редко предавался унынию и терзающим волнениям, поэтому стать причиной его разбитости стало для Скай чем-то сокрушительным и ошеломляющим. Она старалась ни в чём себя не обвинять. Получалось худо, потому что инициатором столь противной ситуации оказалась она сама. Скай стала тем, кого сама же презирала все эти годы. Оттого мысли о будущем разговоре с Рафаэлем вызывали у неё тревогу. Ей придётся рассказать ему обо всём — показать, что она больше не та и никогда ею не будет. В какой-то момент она наткнулась на два вязаных свитера — в них легко узнавалось материнское плетение. Скай достала их, расправляя. Один был малиновым, на пару размеров меньше, чем второй, — её. Второй тёмно-синий, почти чёрный. Скай вспомнила, как мать презентовала их ей и просила обязательно передать синий свитер Чейзу. К сожалению, ей не выпало возможности исполнить просьбу. Это было давно. Это было тогда, когда она ещё верила, что между ней и ним всё возможно. Что у них есть совместное будущее. Однако всё резко перевернулось. Скай помнила, какую страшную злость испытала, когда ворвалась в палату и увидела Рэйвен. Засело в её памяти и то, как она убегала. Позади он шумно полз за ней — вырвал к чёрту все катетеры и двигался со сломанным позвоночником. Полз, превозмогая боль и бессилие. Полз и звал её, просил обернуться и выслушать. Но она не обернулась. Скай выбрала предаться гордыне, пресечь всё сразу же — поверить тому, что увидела. Она так боялась, что её ударят первым делом, в итоге, в погоне за собственной защитой, по-идиотски ранила другого человека. Безосновательно. Несправедливо. Скай показала Чейзу в тот день, что не доверяет ему. Стал бы он так надрываться, если бы не любил её? Скай вцепилась в синюю пряжу и камнем упала на кровать, пусто смотря в потолок и прижимая к груди несчастный свитер. Она одна. В этом нет ничего плохого — раньше Скай искренне получала от этого осознания удовольствие, но сейчас это тревожило и приводило её к пониманию, что она лишилась чего-то ценного. Даже не «чего-то», а «кого-то». Чейз не был идеальным, каким его рисовали окружающие. Но именно это Скай и подкупало: ей нравилось понимание, что она знала его другим, что он тоже человек и имел свои проплешины, которые запросто не выявишь. Чейз любил её так, как она того хотела. Он никогда не пытался её изменить и не сравнивал с другими женщинами. Чейз не пытался подавить её и намеренно уступал в соперничестве. Скай, на удивление, воспринимала это не за подачку, а как должное. Девушка в точности помнила, как он мог подолгу смотреть на неё, пока никто не видел; как он медленно оглаживал её тело, изучая каждый сантиметр кожи; как незаметно и аккуратно старался помочь, чтобы не показаться слишком настойчивым. Скай помнила его щенячьи глаза, которые порой говорили больше, чем его губы; помнила густые жёсткие волосы, в которых она любила фамильярно зарываться рукой при любом удобном случае; помнила его запах — чистая одежда, порох и слабая нотка табака; помнила его глубокий и монотонный голос, который по утрам звучал так низко, что она едва разбирала его речь. Она любила не Рафаэля — это точно. Скай больше года пыталась делать вид, что ей всё равно и что она справилась, но жизнь любит давать подзатыльники и ставить подножки. Девушка осознала, что совершила нечто непростительное — предала человека, который тогда нуждался в ней. «Редко можно встретить мужчину, который настолько сильно любит женщину». Рэйвен хотела, чтобы она осталась. Та красивая женщина в красном платье не претендовала на него — она буквально была готова уступить ей своё место, только бы она не уезжала. Но она сделала выбор. И, к сожалению, ошибочный. Вся её жизнь — сплошная ошибка. Больше ничего.