XL. Цена всего

Дверь с тихим скрипом отворилась, полоснув тьму нежным светом. — Не спишь? В дверном проёме выросла невысокая чёрная фигура. Чейз изучающе прищурился и спустя пару мгновений признал в силуэте родные изгибы. — Не сплю, — негромко ответил он. — Можно войти? — Входи. Таинственный гость уверенно шагнул в комнату, бесшумно закрыв за собой дверь. Палата вновь погрузилась в кромешный мрак. Чейз предусмотрительно отодвинулся к стене. Матрац прогнулся под чужим весом. Мгновение — мужчина разглядел в тени мягкие черты лица и густые брови. Он наткнулся на сияющие глаза. Скай отвела взгляд в сторону. Чейз предположил, что она испытала долю человеческого смущения. — Хочу побыть рядом с тобой, если ты не против, — призналась девушка. — Не могу уснуть. — Не против, — не воспротивился желанию гостьи Чейз. — Ложись. Скай негромко усмехнулась и легла на вторую половину кровати. Койка была односпальной, но даже так — им удалось поместиться. Чейз вжался спиной в холодную стену и аккуратно перевернулся на бок, сдержав за зубами вымученный стон. Скай повернулась к нему, но не посмела прижаться. Она лишь устремила взгляд на него и невесомо коснулась его ладони своей — ненавязчиво попросила ласку. Чейз ей не отказал — уверенным движением прижал её руку к простыни. — Ты, как всегда, не хуже морозильника, — подтрунила Скай. — Зато ты тёплая, — без иронии ответил Чейз. — Мне нравится. — Моя бабушка говорила, что у людей с холодными руками горячее сердце, — вдруг поделилась девушка. Мужчина посмотрел на линии их сцепленных рук. — Едва ли моё сердце горячее. Скай посмеялась, но ничего не сказала. Они замолчали. Чейз слышал размеренное тиканье часов в коридоре, безмятежное дыхание девушки и собственное сердце, колотившееся в ритме лёгкого волнения. Короткие кудри разметались по белой подушке. Чейз испытал нестерпимое желание к ним прикоснуться. Рука потянулась к локону и без стеснения тронула его. Волос забавно напружинился и слегка отскочил. Мужчина приподнял уголок губ и накрутил кудряшку на палец. Скай следила за этим безмолвно — без тени забавы, однако, — важно, — не возражала. Чейз знал, что она не очень любила, когда люди смели без спроса трогать её волосы, любуясь их «богатством», но ему она никогда не отказывала в этой маленькой прихоти. Даже сейчас, спустя три года, она по-прежнему была не против. — Когда я увидела тебя в участке в первый раз, то не могла найти себе места, — вдруг заговорила Скай. — Я кусала локти. Чейз промолчал, но застыл, выказывая немое желание слушать. — Ты был слишком правильным, вольным и успешным. Куда бы я ни пошла, все только и тарахтели о том, какой ты удивительный и смышлёный. — Девушка говорила это с характерной сталью в голосе, но вовсе не холодной. Скорее, показывала твёрдость собственных мыслей. — Я бесилась. Не понимала, почему тебе всё всегда сходило с рук. Что, чёрт возьми, в тебе было такого, что ты, даже сильно рискуя, выходил сухим из воды. А ещё ты носил дурацкий галстук, который вечно вальяжно поправлял, особенно когда проходил мимо любых отражающих поверхностей. Я уже тогда поняла, что ты по натуре тот ещё павлин. Чейз не смог сдержать смешка. — «Павлин» — что-то новенькое. Никогда не думал, что вызываю у кого-то подобные ассоциации. — В то время ты много с чем у меня ассоциировался. Боюсь, с неприятными вещами, — призналась Скай. — Я не хотела уступать место перспективного юнца. До тебя всё казалось более спокойным и ровным. Мои успехи были на виду. В один момент — явился ты и пробудил внутри меня животное чувство борьбы. — Это в твоём характере, — заметил мужчина. — Маниакальное желание доказать свою исключительность. Скай улыбнулась, не отрицая очевидного. — Это мой порок, Чейз, — тихо прошептала она. — Я устала от соперничества и постоянной беготни за высотами. Сейчас мне не хватает стабильности и надёжности. Хочу ощутить хоть раз облегчение. Осознать, что мне больше не нужно ничего заслуживать и чего-то добиваться. Что я ценна и любима без этого пафоса. Без всяких рекордов и наград. — Ты любима, — подтвердил Чейз. Ресницы Скай трогательно дрогнули в темноте. Девушка сильнее сжала его ладонь. — Знаешь, как я поняла, что влюбилась в тебя? — поинтересовалась девушка, придвинувшись к мужчине. Совсем немного, но так, чтобы чувствовать себя непозволительно близко друг к другу. Чейз ощутил тёплое дыхание и прикрыл глаза, неосознанно для себя балдея с чужого присутствия. — Как? — Ты один раз настолько обворожительно улыбнулся Маршаллу, когда он рассказал тебе паршивый анекдот, что я, проходя мимо, даже забыла, куда держала курс, — сыронизировала Скай. — Во всём виноваты твои «щенячьи» глаза. Тогда я впервые испытала дурацкое наваждение — стало не по себе, и я отмахнулась. Подумала, что тебе, гаду, просто повезло родиться не уродцем, вот и позарилась. Всё же ты был таким юным, да и я сама едва ли обладала зрелым взглядом на мир. — Судя по всему, мои глаза были даны мне в знак компенсации за огромный нос, — отшутился Чейз, испытав каплю робости. Скай никогда не делилась с ним такими подробностями. — О да, твой шнобель заслуживает отдельного разговора, — подхватила иронию Скай, улыбнувшись ему глазами. — Но мне нравится. Не люблю мужчин с кукольными носами. Чейз пустил едва слышный смешок. Грудь, как назло, отозвалась покалыванием. Он постарался остаться непоколебимым, однако всё равно не удержался от затруднённого выдоха. Кости затрещали, сжав лёгкие. — Потом, — продолжила Скай, — я испытала то же самое в полицейском тире. Я дрожала подобно осиновому листу в непогоду. — Необычно, — вымолвил Чейз. — Ты, будучи удивительно настойчивой и громкой, тряслась в моём присутствии? — Это вовсе не гипербола, Чейз. Я никогда не была излишне самоуверенной, пускай окружающим казалось иначе. — Знаю, — мягко согласился мужчина, выпутав руку из кудрей. — Последней каплей стало наше первое свидание, — продолжила Скай. — Сначала я не хотела соглашаться на твоё приглашение. Ты знаешь почему. — Разумеется. — Чейз отвёл взгляд в сторону, припомнив тот самый вечер, когда он «отшил» Скай на мосту. Это и послужило началом истории, как девушка глупо угодила в лапы Невидимок и была вынуждена провести несколько дней в нечеловеческих условиях. Шанс того, что Скай могла быть ещё жива, в то время практически сводился к нулю. Даже Чейз, внезапно осознавший ошибку, склонялся к печальному исходу. Лишь Маршалл верил до последнего. Быть может, именно надежда друга в «светлое» будущее дало Чейзу возможность довериться чужому предчувствию. Потому что шестое чувство Маршалла не подвело. Чейз выдохнул от облегчения, когда нашёл девушку при жизни. Измученную и, вероятно, морально изведённую, но живую. Скай никогда не делилась подробностями плена, могла только вскользь упомянуть общие детали. Чейз не имел смысла спрашивать. Он прекрасно понимал, что девушке ворошить подобное было неприятно. Он мог лишь надеяться, что там не произошло ничего разрушающего женское достоинство в пух и прах. — Тем не менее, я согласилась, — вернула его из дымки воспоминаний Скай. — Ты вёл себя по-своему неловко, но галантно. Наверное, это меня окончательно и подкупило. Чейз не мог контролировать улыбку. Он был благодарен окружающей их тьме, ведь она растворила в себе его очевидную нежность. Мужчине, к сожалению, чувствовать подобное казалось вещью малознакомой и сковывающей. — А как ты понял? — вдруг спросила Скай. — Потому что я мало понимаю, во что ты мог влюбиться, когда я вела себя не хуже пубертатной язвы. Я наверняка действовала тебе на нервы. — Действовала, — согласился Чейз, не скрывая правды. Скай не оскорбилась, лишь мигнула ему глазами в знак того, что услышала. — Не могу сказать ничего определённого. Ты всегда приторно пахла вишнями. Я привык ощущать вокруг себя ничего, но ты сломала мой идеальный мир, сокрушив мои обонятельные рецепторы. Только спустя время я осознал, что этот запах мне нравился. Или же… он мне понравился, потому что так пахла именно ты. — Это звучит очень смешно, — рассмеялась девушка. — Ты влюбился в меня из-за того, что я пахла вишнями? — Не знаю, — признался Чейз. — Думаю, на это повлияло много факторов, но вряд ли я смогу так искусно простроить закономерность собственных чувств, как сделала до этого ты. — Сейчас я не пахну вишнями. Они выпустили новую коллекцию, что мне не понравилась, а мои любимые духи сняли с продажи, — поделилась девушка. — Теперь я буду нравиться тебе меньше? — Нет. — Чейз притянул к себе её ладонь и коснулся молочной кожи обветренными губами. — Ты мне просто нравишься. Скай вытащила свою ладонь из его и коснулась лица напротив — аккуратно и ласкающе. Чейз начал заметно млеть, и девушка усмехнулась. Палату заполнила тишина. Чейзу больше не было холодно. Мужчина боролся с диким желанием притянуть тёплую девушку ближе к себе и зарыться носом в её золотых кудрях, но прекрасно осознавал неприятные последствия — как назло, его тело сейчас было сплошной развалиной. — Можно задать неудобный вопрос? — нарушила безмолвие Скай, подняв взгляд на потолок. Чейз заметил, как она сглотнула. — Да. — Женщина, с которой ты живёшь, это… Рэйвен? Между ними повисло напряжение. Тепло сменилось чем-то саднящим в районе груди, и Чейз тяжело вздохнул, отвернув голову к стене. Ладонь Скай опасливо отстранилась. Ему хотелось спрятаться под одеялом или вовсе сбежать, но он понимал, что избегание никогда не было верным вариантом. Всё же мир удобным не был. — Рэйвен. — Имя прозвучало сдавленно и обречённо. Так, словно оно было запретным словом. Чейз взглянул на девушку, оценивая её реакцию. На лице Скай застыло непроницаемое спокойствие, но мужчина был уверен, что за ним скрывался не то что ворох, а ураган зарытых в недрах чувств. — У тебя с ней..? — Нет, мы не в отношениях, но я совру, если скажу, что между нами ничего не было, — серьёзно ответил Чейз. Скай чуть нахмурилась, очевидно борясь с собственным нравом. — Если вы не в отношениях, то почему продолжаете жить вместе? — Это сложно объяснить. — Чейз устремил взгляд в потолок, прислушавшись к тику настенных часов. Он убаюкивал и призывал к откровению. Голос приобрёл характерную твёрдость. — Если бы не эта женщина, я бы не встал на ноги. Она сделала невозможное — подарила мне шанс на полноценную жизнь. Тебе неприятно это слышать. Я знаю. Однако, я не смогу уйти от неё так просто, растоптав всё то, что она построила ради меня. Рэйвен этого не заслуживает. — Ты любишь её? — прозвучал робкий вопрос. Скай не взбесилась, даже не выказала возмущения. Чейз заметил в её глазах проблеск осознания и вины. — Люблю, но иначе, — честно ответил мужчина. — Вне зависимости от моих чувств к ней, я всё равно выберу тебя. По этой причине я долго злился на себя. — Понятно, — со смирением выдавила из себя девушка. — Я не могу тебе ничего обещать, Скай, — сказал Чейз, заглянув в блестящие глаза. — Нам в любом случае нужно время. Парой разговоров по душам не решить то, что заварилось за три года. Девушка согласно кивнула и закрыла глаза. Чейз предусмотрительно укрыл её одеялом и поправил разметавшиеся по подушке кудри, устроившись поудобнее. Осадок после диалога остался горьким, но всё же засыпать рядом с ней оказалось легко. Его не беспокоило даже противное колено, любящее напоминать о себе в ночное время суток. Мир качнулся. Утром он проснулся не от луча солнца, а от мягкого прикосновения к скуле. Он дрогнул бровями в нежелании просыпаться, но, ощутив, как зашевелился матрац, открыл глаза. Сквозь толщу ткани пробивался редкий солнечный свет, золотивший серые стены. Рядом с окном нашлась чуть хмурая с спросонья девушка. Она поправляла ворох растрёпанных волос, вглядываясь в щель между шторками. Снаружи доносилось пение птиц, из форточки тянуло утренней свежестью и лёгким ветром. — Ты рано встала, — хрипло заметил Чейз, поглаживая онемевшее за время сна колено. — Мне нужно уйти до утреннего обхода. Не хочу придумывать дурацкие отговорки, что я могла забыть в твоей постели, — легко объяснилась Скай. — К тому же, скоро проснётся Вильдебрандт. — Твоё право. Чейзу было всё равно, кто бы что подумал. Он уже привык к тому, что люди любили ворошить чужое бытие и порой переворачивать всё наизнанку. — Не знаю, встретимся мы ещё сегодня или нет, но… — начала Скай, когда подошла к двери, — …пока. — Пока. Девушка улыбнулась и закрыла дверь с обратной стороны.

***

«Серые логисты», как и предполагалось, успели смыться. ФБР встретила пустая заброшенная тюрьма с признаками, что верно — здесь кто-то определённо жил. Чейз пробыл без сознания достаточно, чтобы дать фору преступникам. Расследование встало в тупик: ни ноутбука с данными, ни новых точек, где могли бы скрываться горе-торговцы. В действие вновь привели группы разведки — штаты тут же разослали бдительных агентов в разные точки США. Вильдебрандт вернулась не то что недовольной, а злой — она молча давила на всех напряжением и односложно отвечала, если того требовал разговор. Скай было не по себе находиться рядом с ней. Вильдебрандт, даже ничего не делая, терзала её тушу и заставляла лёгкие в тревоге сжиматься. Перед «сном» девушке довелось вволю послушать слухи, бродившие в стенах штаба. Все, разумеется, обсуждали «серых логистов» или, — ключевое слово, — ненормального двадцать восьмого. — Что мешало двадцать восьмому добыть источник связи по пути и доложить Брандт о местоположении «серых логистов»? Мы могли бы успеть! — Уже давно пора понять, что взвешенность не по части Митчелла. — Слышал, в его честь начальство хочет созвать совещание. — Серьёзно? — Ага. Значит, много где напортачил. Вряд ли его там будут хвалить за какие заслуги, учитывая, сколько раз он оплошал в глазах Брандт. Мы его всей подноготной не знаем, но мне как-то довелось лично услышать от Берна, как он от него устал. Скай прижалась спиной к стене, за которой вели беседу агенты из родного штаба. — Он заслужил. Зам не зря взращивал в нас дисциплину. Митчелл эту дисциплину нарушает, что неприемлемо в расследованиях федерального уровня. На кону может быть судьба нашей страны. Девушка вздохнула. Именно этой ночью она пришла к Чейзу и попыталась отделаться от ощущения подавленности. Происходящее нервировало, вместе с этим она правда по-человечески устала. За короткий срок случилось слишком много событий, которые переварить в таком темпе было невозможно. На следующий день было принято решение о возвращении. Так как Шон улетел, штаб Северной Вирджинии согласился оказать услугу — дал им во временное пользование вертолёт. Незнакомый пилот, судя по всему, шёл в подарок. — Калека, ты летишь с нами, — объявила Вильдебрандт, хватая волочащегося Чейза под локоть. — За тобой нужен глаз да глаз. Скай бросила на них мимолётный взгляд, следя за тем, как грузились во второй вертолёт оперы. — Уильямс, — твёрдо позвала начальница, — тебе особое приглашение нужно? Девушка среагировала тут же, запрыгивая в вертолёт. Дин, подавший ей руку, залезать следом не стал. Он закрыл дверь летающей машины и махнул рукой тринадцатому. Скай поняла, что мужчина полетит на втором вертолёте — произошла своего рода «перетасовка». Внутри Чейз кое-как устроился на сидении, аккуратно вытягивая больную ногу. Он по-прежнему выглядел побитым и слабым, под его глазами чернели круги. Вильдебрандт схватила его костыли и привалила их к стене, чтобы не мешались. Скай заняла место напротив Чейза и неловко сцепила руки перед собой. Мужчина совершенно с ней не переглядывался — рядом с Вильдебрандт он был мрачнее тучи. — Чуть позже обещали ветрище, — отозвался пилот. — Вы, если что, держитесь. Вильдебрандт оглянулась на тринадцатого. — Что бы ни было, ты должен доставить нас в целости и сохранности, — серьёзно сказала она. — Боитесь? — спросила Скай. Женщину стрельнула в неё студёным взглядом и покосилась на молчаливого Чейза. Тот закрыл глаза и прижался к стене, показывая недоступность для разговора. — Думаешь, в этом мире есть хоть что-то, способное меня напугать? — сыронизировала Вильдебрандт. — Да, — уверенно ответила девушка. — Это нормально. Женщина долго всматривалась в глаза собеседницы. Смотрела проницательно и глубоко — так, будто хотела прощупать насквозь и распробовать. Подобно хищнику, ведомому свежей дичью. — К сожалению, мне бояться запрещено.

***

Добраться до дома Чейзу помог один из знакомых агентов на машине. В ближайшие дни ему правда придётся открыть больничный и, судя по новостям от Вильдебрандт, пройти испытание на прочность от вышки. Дома его первым делом встретил Кайзер. Немец вышел к нему и замахал пушистым хвостом из стороны в сторону, удовлетворённо проскулив. Завладевшая телом старость больше не позволяла ему прыгать и вертеться подобно карусели. Чейз на костылях чувствовал себя неприятно неповоротливым и неловким, подобно деревяшке, плывущей по реке. Он опёрся плечом о стену холла и потрепал пса по макушке. Тот стал тыкаться мокрым носом в его ладонь. — Неужели соскучился? — улыбнулся он краем губ. — Какой ты, оказывается, любвеобильный. Мария не выбежала. Оно и понятно — на часах было два часа дня. Девочка возвращалась из школы на час позже. Чейз застучал костылями по полу в желании добраться до комнаты. В холле резко показалась озадаченная Рэйвен с расчёской в руках. — Снова ты крадёшься. Я даже не услышала… — Женщина осеклась, когда в полной мере его разглядела. Она растерянно отложила расчёску на столик у стены и приблизилась к мужчине. — Что это? Без объяснений было ясно, что Рэйвен интересовали костыли, на которых он держался с божьей помощью. Всё же он отвык таскать собственный вес. — «Рабочие» травмы, — пожал плечами Чейз. — Это… — Женщина не смогла подобрать подходящих слов. Она в ужасе смотрела на его ноги, после подняла взгляд на потрёпанное лицо. — Как ты это допустил? — Не думаю, что это можно предугадать. — Я же просила быть тебя осторожнее, но ты снова… — начала возмущаться Рэйвен, но вдруг заткнула себя. Она глубоко вздохнула и отвернулась. — Ладно, с тобой нет смысла разговаривать. Чтобы ты слушался — такое, разве что, приснится. В груди неприятно заклокотало. Видеть женщину огорчённой, причём по его вине, казалось ему невыносимым. — Рэйвен, ничего серьёзного. Я в порядке, — попытался подступиться к ней мужчина. Рэйвен вновь начала игру в мучительную молчанку. Она быстро ушла на кухню, не удостоив его взглядом. Чейз прикрыл глаза, предвкушая своё наказание. Мужчина решил дать ей время остыть. Рано или поздно Рэйвен оттаивала, пускай не сразу. Чейз привёл себя в порядок и худо-бедно побрился, цепляясь за раковину. Женщина тем временем хозяйничала на кухне, и запах чего-то жареного раззадорил его аппетит. Теперь только вопрос состоял в одном — захочет ли кормить его женщина, которую он задел собственной беспечностью. Чейз доковылял до кухни и неловко остановился у стены напротив Рэйвен. Она стояла к нему спиной и протирала столешницу после всех кулинарных «проделок». Женщина чувствовала его присутствие — воздух пах им, как и ощущался иначе дом, приветствовавший хозяина. С каждым разом он появлялся в нём всё реже, как и в принципе просто жил. Рэйвен никогда не говорила ничего против прямо, но моментами намекала о недовольстве. Даже у столь удобной женщины терпение грозилось кончиться. Чейз не любил доставлять другим людям проблемы. Первое время ему слабо верилось, что Рэйвен настолько была озабочена им. Она всегда ждала его, вставала с постели, даже если он возвращался в поздние часы, думала о нём там, где можно было бы махнуть рукой и отдаться самой себе. Сначала Чейз не видел в этом ничего критичного, но после пришёл к осознанию, что в их отношениях определённо стало что-то не так. Он не мог дать этой женщине того, что она в глубине души хотела, но не могла озвучить ввиду особых обстоятельств. Чейз несмело приблизился к ней, стараясь не греметь костылём. Он опасливо коснулся напряжённого предплечья женщины. По ощущениям это ничем не отличалось от выхода на минное поле. Рэйвен замерла и укоризненно взглянула на его шероховатую ладонь. Она не отпрянула, но и не оттолкнула. Паучьи пальцы разжали тряпку. — Я не хотел, чтобы всё так получилось, — негромко начал он, пытаясь заглянуть ей в лицо. Женщина искусно избегала зрительного контакта. — Признаю, я вновь поступил опрометчиво, но всё обошлось. — Не хотел, но это случилось. И потом случится снова, — сердито ответила Рэйвен. — Ты каждый раз успокаиваешь меня похожими словами. В один день тебе может не повезти, и всё — ты не вернёшься. — Что ты хотела? Это моя работа. — Я искренне не понимаю, как тебя вообще с твоими медицинскими показаниями взяли на службу или где ты там калечишься, — не сдержала эмоций женщина, отстраняясь от гарнитура. — Я выхаживала тебя полтора года. В итоге вместо того, чтобы начать ценить то, что тебе удалось чудом, пускай с огрехами, вернуть, ты начал разбрасываться ресурсами ещё хлеще! Ты думаешь, я буду просто на это смотреть? — Я больше не являюсь твоей ответственностью, поэтому тебе необязательно так трястись за меня. Ты мне ничем не обязана. Женщина отрешённо уставилась на него — её брови свелись к переносице. — Да, не обязана, — согласилась она, вдруг успокоившись. Она вновь схватилась за тряпку, продолжая натирать столешницу. — Прости, я немного забылась. Начала что-то требовать, хотя не имею на это права. Несмотря на то, что конфликт сошёл на нет, Чейз расслышал в дрожащем голосе нотки обиды и сарказма. — Рэйвен. — Я всё понимаю, — настояла женщина. — Но ты злишься. — Не обращай внимания. Я занимаюсь самодурством. Чейз оставил женщину в покое. Перед сном он по рекомендации врача принялся перебинтовывать колено. Мужчина поморщился, когда увидел опухший сустав — он был иссиня-чёрным по сравнению с его кожей, по периферии его отграничила желтизна, в которой проглядывалась фиолетовая крапинка. Чашечка двигалась почти инородно, кости неустойчиво прилегали друг к другу. По ощущениям, они словно рвали связки и мышцы, но Чейз прекрасно знал, что его посещало ложное чувство. Заниматься перевязками самостоятельно являлось для него делом проблематичным. Болезненная грудная клетка сковывала его в движениях. От усердия на его лбу даже выступили капли пота. Чейз судорожно выпрямился, переводя дыхание. Он был только на середине процесса. Кайзер всё это время лежал в углу комнаты и внимательно следил за его потугами, иногда отбивая ритм хвостом. Спустя пару минут к нему всё же явилась серьёзная Рэйвен. Она без лишних слов дала понять, что поможет, — фамильярно выхватила эластичный бинт из рук и села на колени перед ним. Чейз поморщился, когда она его затянула вокруг воспаления. Мужчина смотрел на неё и, чем больнее она ему делала, тем сильнее понимал, насколько же глубоко он влип, когда позволил этой женщине приблизиться к нему. Рэйвен ждала его. Она помогала ему даже тогда, когда он втаптывал её просьбы и чувства в грязь. Однако, самым терзающим для него было другое. Пока Рэйвен ждала его, он смел млеть от прикосновений другой женщины. — Не делай так больше, — попросила она, не смотря ему в глаза. Голос сквозил усталостью. Чейз тяжело вздохнул, не зная что ответить. Потому что гарантий никогда не было — его жизнь всегда представляла из себя сплошной кавардак. Женщина закончила с коленом и внезапно прильнула к нему в намерении поцеловать. Мужчина рефлекторно дёрнулся и отвернулся. Рэйвен опасливо застыла над ним. Она долго молчала, после чего выпрямилась в полный рост и потребовала: — Что-то случилось? — Нет, — ответил Чейз, посмотрев на неё. В глазах женщины отобразилось смешанное чувство — она пребывала в замешательстве. Её плечи волнительно задрожали. Рэйвен сжала кулаки и покинула комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Кайзер зевнул с тихим скулежом и пристроил пушистую голову на массивных лапах, осуждающе бросив взгляд на Чейза. Мужчина потёр лицо ладонями.

***

Лифт качнулся и стал плавно подниматься вверх, минуя блеклые и безынтересные этажи с кипящей офисной работой. Чейз морщился от запаха полироли и горького табака, впитавшегося в бурый пиджак начальницы. Вильдебрандт выглядела для себя нетипично: сегодня она явилась на работу в чёрных туфлях на низком каблуке. Теперь её шаги казались более зловещими, чем были до этого. Они нагнетали тревогу и нещадно давили на барабанные перепонки. Но стоило признать, что каблук добавил ей статуса — походка осталась твёрдой, но приобрела характерную элегантность. Вильдебрандт с ним не разговаривала, даже не соизволила поприветствовать, когда он постучался к ней в кабинет. Пока число на цифровой вывеске медленно менялось с каждым этажом, женщина вдруг коснулась его груди — невесомо и аккуратно. Мозолистые пальцы поправили одну из его запонок на чёрном галстуке. — Я перфекционист, — глухо поделилась она, отстранившись и сложив руки на груди. — Она была чуть накренена. Чейз никак не прокомментировал её действия, чувствуя неприятную июльскую духоту, липнувшую к коже сквозь строгий костюм. Прозвучал звонок. Женщина выскочила из лифта и поманила за собой подчинённого жестом руки. Тот, облокотившись на костыль, ступил на самый верхний этаж — туда, куда «обычным смертным» вход был закрыт. В коридоре их встретил Берн в своём обычном виде. Мужчина всегда кичился дорогой тканью и редкими украшениями. Например, он никогда не упускал возможности «случайно» похвастаться элитными часами. Чейз был уверен, что их ценник был равносилен одной его почке, если не двум. — Все ждут только вас, — спокойно упрекнул он, облизывая Чейза холодным взглядом. — Почему так долго? — Уж извините, но пока доберёшься до резиденции директора — состаришься. Там пробка длиною в протяжённость города, — шёпотом возмутилась Вильдебрандт, поправляя укладку на коротких блондинистых волосах. — Ты что здесь делаешь? — Как заместитель начальника управления, я вынужден выступить в роли представителя Митчелла. — Разве не я представляю его интересы, как непосредственная начальница? — В зоне полевых действий, — согласился Берн. — Я голос формальный. К тому же, рекомендация на него некогда была написана мною. — Ненавижу такие мероприятия, — пробормотала женщина. — Одна головная боль. — Тебе не нужно много говорить. Только когда директор задаёт вопросы. Они вошли в просторное помещение с лакированным столом в дальнем конце. За ним восседали трое мужчин, двое из них Чейзу были знакомы. Первый, директор региона, сидел посередине и листал папку. Он обладал спокойным нравом, но это вовсе не значило, что он терпел недочёты. По левую руку ему тихо вторил второй «важный дядька». Чейз сдержался от показательного омерзения. Это был начальник дисциплинарной комиссии — тот самый, который на ранее разъяснительных беседах безосновательно цеплялся за его «красивые глазки». Третьего Чейз не признал, но по внешнему виду ничем не уступал Берну. Вероятно, он был одним из заместителей. В углу за одноместным столом притаилась миловидная женщина с русым пучком на голове — секретарша, фиксирующая официальную процедуру. Она клацала ногтями по клавиатуре и периодически поглядывала на собранный «симпозиум». Позади начальства безмолвно висел флаг, где местами проглядывались белые звёзды и полосы. Берн и Вильдебрандт пошли вперёд между двумя рядами скамей, за ними с усилиями заковылял на одном костыле Чейз. Берн и Вильдебрандт заняли самую переднюю лавку перед напряжённым начальством. Чейз здесь уже бывал, поэтому без вопросов пополз дальше, пока не добрался до середины зала — «места позора». Он встал прямо перед комиссией и постарался выпрямиться, превозмогая тупую боль. Обезболивающие держали его в тонусе, но всё же не лишали чувств совсем — Чейзу было сложно. Костыль чуть затрясся от напряжения, скользнул по ореховому паркету. Директор оторвался от папки и уныло бросил взгляд на «подсудимого». Он тяжело вздохнул и махнул рукой в сторону сидящих Берна и Вильдебрандт. — Дайте ему стул. Смотреть тошно. Ответственный за отдел взысканий недобро прищурился в сторону Чейза. Берн подорвался с места и принёс подчинённому стул с другого конца зала. — Садись, — почти приказал он. Чейз растерянно занял место, отставив костыль. — Благодарю, — громко озвучил он. Берн вернулся к Вильдебрандт. Вот теперь настал судный час. Директор собрал документы на столе и открыл папку. Он сцепил руки в замок и устремил взгляд на Чейза, который храбрился и пытался внушить себе напускное хладнокровие. — Агент Чейз Митчелл, Вы приглашены сюда для дачи показаний по фактам Ваших действий за последние… — директор прервался, пролистнув пару страниц папки, — полутора года. Повисла тишина. Директор, убедившись, что все его услышали, невозмутимо продолжил: — За это время в Вашем личном деле накопилось достаточно записей, чтобы произвести реконструкцию событий в хронологическом порядке. Не вижу смысла тратить время на формальности — приступим к делу. Выдвину лишь предупреждение, что здесь присутствует секретарь, поэтому всё, что Вы скажете, будет зафиксировано. — Директор перелистнул лист в папке и начал: — Ранее за Вами отмечались неоднократные убийства лиц, имеющих отношение к федеральным преступлениям. Все они были закрыты «оправданным риском», однако регулярное повторение данных инцидентов стало наталкивать на нас мысль, что здесь может быть не всё так просто. — Если мы придём к выводу, что убийства были нечестно покрыты должностным лицом, — вдруг подал голос начальник отдела взысканий, бросив двусмысленный взгляд на Вильдебрандт, — это приведёт к громкому скандалу! Как минимум, отхватите в первую очередь Вы, агент Митчелл. И не просто отхватите, а, с большей вероятностью, попадёте за решётку! — Моррис, попрошу вести себя сдержаннее. Не будем делать из заседания день казни, — сделал замечание директор, приструнив коллегу. — Данные дела были отправлены на пересмотр. Некоторые уже готовы, и пока, смею Вас успокоить, риск считается взаправду оправданным. Чейз молча выслушал обвинения и кивнул в знак понимания. Вильдебрандт не шелохнулась, но в воздухе повисла очевидная угроза её репутации. — Одна из свежих записей — Балтимор. За Вашей спиной две смерти, но, опять же, они признаны оправданными. Подозрительная закономерность, — приподнял брови директор. — Наслышан, в Балтиморе не было жестокого кровопролития, но даже так Вы «нашли» повод для «оправданных» смертей. Интересно. Посмотрим, что скажет расследование по этому поводу. — Быть может, у Вас есть комментарии по поводу этого инцидента, мистер Митчелл? — включился в дело незнакомый заместитель. — Моей миссией было во что бы то ни стало добраться до координатора и руководителя «серых логистов». К сожалению, двое убиенных мною мешали выполнению задачи и несли возможность перестрелки. Они были вооружены и тщательно охраняли местность. Отмечался высокий риск того, что координатор скроется, — спокойно ответил Чейз, стараясь не коситься на Вильдебрандт. — Тем не менее, он скрылся, — едко подметил Моррис. — Скрылся, но я оказал помощь в захвате руководителя. — Оставим детальные разборки для пересмотра, — оборвал нить разговора директора, кинув беглый взгляд на наручные часы. — Далее — Нордвурд. Помнится, мы уже встречались с Вами по этому вопросу. Вы потеряли ценное государственное имущество — винтовку «Фантом». К тому же, упустили координатора. Моррис хотел уже было открыть рот, чтобы вновь сказать что-то каверзное, но директор перелистнул страницу. — Ньюарк, — озвучил мужчина. — Вы снова упустили координатора, однако не растерялись и прострелили бак катера. — И успехом это тоже не увенчалось! — не удержался от негодования Моррис. Директор укоризненно покосился на коллегу. — Это уже вне его компетенции. — Но всё же не забудьте упомянуть главного, — всполошился Моррис, нагло заглядывая в папку. — У агента Митчелла имеется дисциплинарное взыскание! Директор тяжело вздохнул и заглянул в материалы. — Мистер Митчелл, Вам было вынесено дисциплинарное взыскание за неподобающее поведение в отношении координатора, курирующего данную миссию. Следуя записи, Вы прервали связь с координатором без ведома и… даже вырвали гарнитуру. Директор прочитал последнюю часть предложения с ноткой сомнения. Видимо, он не ожидал увидеть в документации подобные подробности. — Позвольте агенту Митчеллу больше участвовать в беседе, — заговорил вновь заместитель. — Вы зачитываете его личное дело, словно он преступник на эшафоте. Нам нужны объяснения. — Да, конечно, — поднял в сдающемся жесте руки директор. — Мистер Митчелл, как можете объяснить Ваше поведение? — задал вопрос заместитель. — К сожалению, оправданий моего поведения у меня нет, — честно ответил Чейз. — Взыскание получено заслуженно. Я не сдержал негативных эмоций ввиду неудачи и лично отказался от контакта с координатором. — Это непрофессиональное поведение, — заметил директор. — Знаю, — согласился Чейз. — Иначе бы этого замечания не было в моём досье, не так ли? — Мистер Митчелл, — начал Моррис, голос мужчины исказило явное пренебрежение, — Вам знакомо слово «дисциплина»? — Моррис, — вновь отдёрнул коллегу директор. — Я просто задал интересующий меня вопрос, — защитился тот. Чейз испытал глухое раздражение, однако вида не показал — лишь сжал перекладину костыля сильнее. — Филадельфия. По поводу данного дела комментарий у нас нет — с миссией справились как надо, — продолжил директор. — Северная Вирджиния. Самая свежая запись. Вы ослушались приказа координатора и сменили позицию. — Что Вы делали, кстати, неоднократно, — добавил Моррис. — Смена позиции привела к тому, что Вы имеете сейчас. Известно, что Вы пребывали в плену. Верно? — Верно, — кивнул Чейз. — Сколько Вы пробыли в логове врага? — Чуть больше двух дней, — отсутствующе выпалил Чейз, устремив взгляд перед собой. — Я считаю важным это озвучить, — напомнил о себе заместитель. — Факт плена значительно подрывает репутацию. У нас нет веских доказательств, чтобы убедиться в Вашем молчании, агент Митчелл. Противник мог применить методы… убеждения, которые, вероятно, Вы не захотите озвучивать публично. Чейз вспомнил лязг цепей и ходящую боль, теперь расцветающую на нём мерзкими гематомами. — Учитывая его внешний вид, методы «убеждения» там были, судя по всему, изощрённые, — гадко отозвался Моррис. — Высок шанс, что в агонии он проговорился. — Моррис, Вы переходите грань. Нет доказательств молчания и нет доказательств того, что агент Митчелл мог привести к утечке информации. Мы не можем это никак комментировать, кроме того, что теперь, на момент разбирательств, он будет отстранён от новой информации по делу «серых логистов», — сказал директор, закрывая папку. — Мы можем озвучить вердикт на основе ранее упомянутого. — Мистер Берн, как Вы можете прокомментировать действия человека, которого, как нам всем известно, порекомендовали именно Вы? — задал вопрос заместитель. Берн поднялся со скамьи и тяжело поделился мнением: — Агент Митчелл представляет из себя доблестного стрелка, однако его дисциплина всегда заставляла желать лучшего. Будучи одним из его кураторов, я нёс ответственность за его обучение. Мне жаль, что я не смог взрастить в нём понимание, почему важно придерживаться порядка. — Вы его рекомендовали. Неужели со времён его полицейских «подвигов» не было видно проплешин в воспитании? — задал вопрос Моррис. Чейз сузил глаза. Начальник отдела взысканий отзывался о нём как о плохо выдрессированном псе. — Разумеется, я отмечал за ним ранее проявленные отступления от протокола, однако… несмотря на это, его таланты застилали мне глаза. Он казался перспективным юнцом. Первое время, стоит признать, агент Митчелл оправдывал ожидания. Сейчас, к сожалению, вынужден заметить, что его разбаловала неформальная «вседозволенность». Чейз поджал нижнюю челюсть. — Думаю, агента Митчелла разбаловала не «вседозволенность», а передовая винтовка, — ядовито поправил Моррис. — Такие вещи должны доставаться людям с умом. — Мисс Вильдебрандт, есть ли у Вас комментарии? — поинтересовался директор. — Вы, как его начальница, должны знать своего подчинённого лучше. — Что-что, ум у него как раз-таки есть, — ответила женщина. — Однако, защищать я его не намерена. Он в действительности приносил немало бед и нередко грозился сорвать миссии «вольностями». Повисла нагнетающая тишина. Директор уткнулся в документацию. Секретарь закликала по клавишам ноутбука. — Могу лишь добавить, что его беды вовсе не от «вседозволенности», как Вы ранее озвучивали, — вдруг продолжила Вильдебрандт. — Он прекрасно справляется с заданиями, когда работает автономно. У него хромает работа в команде, и здесь, к сожалению, мне не удалось на него повлиять. — Что ж, — вздохнул директор, поднимаясь из-за стола, — пока мы рассуждаем насчёт вердикта, предлагаю сделать небольшой перерыв. Десяти минут хватит. Попрошу за это время не обсуждать дело с агентом Митчеллом. Все десять минут ни Берн, ни Вильдебрандт не посмели притронуться к Чейзу, меланхолично сидящему на стуле. Колено поднывало, сердце беспокойно билось о грудную клетку, сотрясая тело изнутри. Его бросало то в жар, то в холод, и неясно — от стыда или вины. Неправым он себя, к сожалению, совершенно не чувствовал, но разочарование окружающих порядком подбило его уверенность. И вот — момент истины. Секретарь вышла из-за стола с одним листом бумаги и встала рядом с комиссией. Женщина важно зачитала вердикт: — На основании изложенного, специальный агент Чейз Митчелл, идентификационный номер 2817, отстраняется от исполнения служебных обязанностей в полевых условиях на момент разбирательств. Винтовка «Фантом» подлежит изъятию без возможности возвращения и переходит в пользование государства. Выговор за нарушение протокола, — пояснение: смена позиции без приказа координатора — по делу №143.2 вносится в личное дело и подлежит штрафному отстранению от исполнения служебных обязанностей сроком в шестьдесят календарных дней. Настоящее решение может быть обжаловано в порядке, установленном уставом.