Глава 28

***

Новый Орлеан, штат Луизиана. Лекси вышла из душа, обернувшись в мягкое махровое полотенце. Капли воды всё ещё стекали по её шее, а волосы выглядели растрёпанными, словно после бурной ночи. Она глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями, и направилась к шкафу, чтобы выбрать одежду. Её движения были механическими — будто она выполняла ритуал, не задумываясь о каждом шаге. В голове крутились мысли о Клаусе, о Кае, о том, что ждёт её впереди. Она знала: сегодняшний разговор со Стефаном будет непростым. В этот момент дверь её комнаты приоткрылась. На пороге стоял Сальваторе младший — его русые волосы аккуратно уложены, в глазах читалась тревога, смешанная с решимостью. Он тихо вошёл, осторожно закрывая за собой дверь, будто боялся нарушить хрупкую атмосферу комнаты. Вампир подошёл ближе, внимательно наблюдая за девушкой. Его взгляд скользил по её фигуре, по мокрым волосам, по едва заметным морщинкам у глаз — признакам внутреннего напряжения. — Лекси, ты уже закончила? — поинтересовался он с лёгкой улыбкой, но напряжение в его голосе выдавало истинные чувства. — Я думал, мы могли бы ещё немного поговорить. Брэнсон-Майклсон пожала плечами, стараясь казаться беззаботной. Она натянуто улыбнулась, будто эта улыбка была частью маски, которую она носила последние недели. — Конечно, Стеф,ты ведь ещё рано утром приехал, и мы так здорово позавтракали,— вздохнула блондинка,— Чем могу помочь? Стефан медленно кивнул, словно взвешивая каждое слово. Он подошёл ещё ближе, опираясь на косяк двери. Его поза была расслабленной, но Лекси знала: это лишь фасад. Сальваторе младший никогда не скрывал своих чувств, особенно когда речь шла о ней. — Я просто волнуюсь за тебя, — произнёс он наконец. — Ты уверена, что всё в порядке? Лекси вздохнула, отворачиваясь к шкафу. Она выбрала первую попавшуюся ночнушку, быстро натянула её, будто одежда могла стать щитом от непрошеных вопросов. — Всё отлично, Стефан,правда.— произнесла на автомате девушка,— Я дала Каю шанс, и знаешь, я действительно счастлива с ним. — вздохнула она,взглянув на друга,— Он другой,не как Клаус, наоборот он простой, искренний.— блондинка улыбнулась,— И я чувствую, что из нас может что-то получиться. Её голос звучал уверенно, но в глазах мелькнула тень сомнения. Стефан заметил это и нахмурился. Он отошёл от косяка, медленно приблизился к кровати и опустился на её край. Его пальцы нервно барабанили по покрывалу. — Лекси, послушай, Клаус сделал свой выбор, это ясно.— русоволосый вздохнул,— Но ты всё ещё думаешь о нём,и ты не можешь отрицать, что твои чувства к нему не исчезли. Лекси резко обернулась, её глаза вспыхнули. Она сжала кулаки, будто готовилась к битве. — Нет, Стефан! — воскликнула она,— Я больше не думаю о Клаусе,он выбрал Аврору, и это окончательно. — произнесла Брэнсон-Майклсон,— У меня есть Кай, и я хочу попробовать построить с ним будущее,я устала жить в прошлом. Её слова прозвучали как вызов, но в них сквозила горечь. Стефан покачал головой, его голос стал мягче, почти умоляющим. — Лекси, не лги себе,ты любишь Клауса. — усмехнулся вампир,— Никто не сможет заменить его, даже Кай,а ты просто дала ему ложную надежду.— покачал он головой ,— А когда ты уйдёшь,то он будет растоптан.— Стефан вздохнул,—Кай не заслуживает этого, как бы я ни любил тебя. В комнате повисла тяжёлая пауза. Алексия закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы. Она знала, что Стефан прав, но признать это означало признать собственное поражение. Девушка глубоко вдохнула, пытаясь собраться с силами. — Я не даю ему ложных надежд! — воскликнула она. — Я искренне пытаюсь,я хочу быть счастливой, Стеф,— на ее губах появилась усмешка,— И Кай даёт мне это счастье,пожалуйста, поверь мне. Её голос дрожал, но она старалась держаться. Стефан молчал несколько секунд, его взгляд был устремлён в пол. Затем он поднял глаза, и в них читалась бесконечная забота. — Я просто не хочу, чтобы ты страдала. — произнес Сальваторе младший,— Ты самое дорогое, что у меня есть, Лекс. Эти слова ударили её как молния. Лекси почувствовала, как ком подступил к горлу. Она медленно подошла к Стефану, опустилась рядом с ним на кровать. Их колени почти соприкасались. — Я знаю, Стефан,и я ценю твою заботу. — она улыбнулась,— Но мне нужно идти своим путём,спасибо, что ты рядом. Они сидели в тишине, глядя друг на друга. В воздухе витала невысказанная тревога и нежность. Стефан медленно кивнул, принимая её решение, хотя в его глазах всё ещё читалось беспокойство. Алексия протянула руку и осторожно коснулась его плеча. Этот жест говорил больше любых слов. Наконец, она встала, поправила волосы и улыбнулась — на этот раз её улыбка была искренней. Стефан улыбнулся в ответ, но в его глазах всё ещё читалась тень,после чего обнял Лекси, прижимая её к себе чуть крепче, чем обычно. В этом объятии было всё: и тревога за неё, и бесконечная забота, и молчаливое согласие поддержать, чего бы это ни стоило. Блондинка уткнулась лицом в его плечо, на мгновение позволяя себе забыть обо всех сомнениях и просто почувствовать тепло друга. — Спасибо, Стеф, — прошептала она. — Мне правда важно знать, что ты рядом, даже если я принимаю не самые разумные решения. Он мягко провёл рукой по её волосам, словно пытаясь унять внутреннюю бурю. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня, Лекси. — произнёс русоволосый,— Что бы ни случилось. Она отстранилась, взглянув на него с лёгкой улыбкой. — Дай мне пару минут одеться, хорошо? — попросила Брэнсон-Майклсон ,— Я договорилась встретиться с Давиной и Еленой в баре, где работает Камилла,хочу отвлечься от всего этого хоть ненадолго. Стефан кивнул, стараясь скрыть беспокойство. — Без проблем,я подожду внизу.— произнёс Сальваторе младший,— Как только будешь готова, то сразу едем. Он вышел из комнаты, оставив Лекси наедине с собой. Она глубоко вдохнула, оглядывая гардероб. Как всегда, Лекси стремилась к элегантности — даже если впереди обычный вечер с друзьями. Её пальцы ловко перебирали вешалки, останавливаясь на изысканном ансамбле. Она выбрала теплую юбку‑миди глубокого изумрудного оттенка с деликатной фактурой и асимметричным кроем,а также теплую водолазку молочного цвета с высоким воротом, идеально сочетающаяся с юбкой. Следом надела плотные кашемировые колготки оттенка тёмного графита, добавляющие образу уют и практичность для зимней погоды и элегантное пальто из плотной шерстяной ткани с подкладкой из натурального меха — лаконичного кроя, с широкими лацканами и поясом, подчёркивающим линию талии. К образу идеально подошли замшевые ботильоны на устойчивом каблуке в оттенке горького шоколада и миниатюрный клатч с гравировкой. Брэнсон-Майклсон добавила несколько изящных аксессуаров: тонкие золотые серьги‑кольца, браслет с переливающимися камнями и лаконичные часы на кожаном ремешке. Лёгкий макияж с акцентом на глаза и аккуратно уложенные локоны завершили образ — сдержанный, но безупречный. Пока Лекси собиралась, на улицах Нового Орлеана постепенно наступала зима. Воздух становился всё более прохладным, а с неба изредка срывались первые снежинки — лёгкие, почти невесомые, но уже обещающие скорый мороз. Улицы наполнялись особым шармом: утренние фонари отбрасывали длинные тени на мокрую брусчатку, из кафе доносились ароматы горячего шоколада и свежеиспечённых круассанов, а витрины магазинов пестрели рождественскими украшениями. Алексия вышла из дома, на мгновение замерев на пороге. Морозный воздух ласково коснулся её щёк, а мерцающие огни города отразились в её глазах. Она поправила воротник пальто, проверила, аккуратно ли лежат локоны, и с лёгкой улыбкой направилась к ожидавшему её Стефану. — Готова? — поинтересовался он, открывая перед ней дверь машины. — Готова, — кивнула Лекси, устраиваясь на сиденье,не скрывая улыбки,— Давай забудем обо всём хотя бы на пару часов,чегодня я хочу просто быть мамой, подругой и наслаждаться жизнью. Стефан улыбнулся, заводя двигатель. Машина плавно тронулась с места, унося их в атмосферу вечернего города. Лекси смотрела на мелькающие за окном огни, чувствуя, как с каждым километром напряжение покидает её. переди их ждал бар Камиллы — тёплые разговоры, смех и надежда на то, что этот вечер принесёт немного покоя в бурлящий водоворот чувств и событий. А элегантность её образа словно подчёркивала: несмотря ни на что, жизнь продолжается, и в ней всегда есть место красоте и гармонии.

***

Стефан аккуратно припарковал машину у обочины напротив бара,где работает Камилла. Огни заведения мягко мерцали в лучах зимнего утра, пробиваясь сквозь лёгкую пелену медленно падающего снега. Ветви старых дубов вдоль улицы уже слегка припорошило, а тротуар поблёскивал от тонкого слоя инея. — Вот мы и на месте, — произнёс он, поворачиваясь к Лекси. — Уверен, вечер с Еленой и Давиной пойдёт тебе на пользу. Лекси улыбнулась, на мгновение коснувшись его руки. — Спасибо, Стефан,ты настоящий друг.— произнесла блондинка,— Я позвоню, когда будет пора меня забирать. Она вышла из машины, поправив воротник тёплого шерстяного пальто с широким воротником и затянув пояс. Воздух был пронизан зимней свежестью — морозный, но не колючий. Снежинки мягко опускались на волосы, плечи, ресницы. Алексия подняла голову, позволяя нескольким хлопьям упасть на лицо, и глубоко вдохнула. Сальваторе младший махнул ей на прощание, улыбнулся и медленно тронулся с места, оставляя Лекси перед входом в бар. Девушка на мгновение замерла, наслаждаясь тишиной и спокойствием момента. Затем поправила локоны, выбившиеся из причёски, и толкнула дверь. Внутри было тепло и уютно. Мягкий свет ламп создавал золотистое сияние, приглушённая джазовая мелодия лилась из колонок, а в воздухе витал аромат пряного глинтвейна и корицы. Она сразу заметила Елену и Давину у барной стойки — они о чём‑то оживлённо беседовали с Камиллой, время от времени смеясь. Лекси направилась к ним, и Давина первой заметила её. Глаза дочери вспыхнули радостью, она вскочила с барного стула и бросилась навстречу. Алексия раскрыла объятия, и они крепко обнялись. Блондинка нежно провела рукой по волосам шатенки, прижимая её к себе чуть дольше, чем обычно, словно пытаясь передать всю свою любовь и поддержку через это объятие. Она почувствовала, как дочь слегка дрожит — то ли от волнения, то ли от холода после долгого ожидания. — Мам, как я рада видеть тебя! — тихо сказала Давина, отстраняясь, но не отпуская рук матери. — Мы уже начали думать, что ты передумала. — Ни за что бы не пропустила этот вечер, — улыбнулась Лекси, погладив дочь по щеке. Елена тоже подошла ближе, тепло обняла подругу и чмокнула в щёку. — Наконец‑то ты здесь,а то мы уже начали волноваться, — улыбнулась Гилберт. — Ты выглядишь потрясающе, кстати,это новое пальто? — Да, — кивнула Брэнсон-Майклсон. — Решила, что зима не повод отказываться от стиля. — Лекси, горячий шоколад с корицей или что‑нибудь покрепче? — поинтересовалась Камилла. — Горячий шоколад, пожалуйста, Ками, — ответила блондинка, усаживаясь рядом с дочерью и Еленой. — И пусть будет побольше корицы. Пока О'Коннел готовила напиток, женщины обменялись новостями. Лекси заметила, как Давина то и дело бросает на неё внимательные взгляды — дочь явно чувствовала, что что‑то не так, но тактично не задавала лишних вопросов. Елена же, как всегда, старалась разрядить обстановку забавными историями о последних событиях в городе. Через несколько минут, допив шоколад и обсудив планы, Елена взглянула на них с улыбкой. — А давайте прогуляемся? — улыбнулась шатенка,— Снег такой красивый, а улицы Нового Орлеана в это время года просто волшебны. — произнесла она,— Можно пройтись до площади Джексона, там сегодня ярмарка, и вернуться через Французский квартал. — Отличная идея, — поддержала Давина. — Мам, пойдём? Лекси кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от горячего шоколада, а от близости дорогих людей. Они вышли из бара. Снег продолжал медленно падать с тёмного неба, крупные пушистые хлопья кружились в свете старинных фонарей, мягко опускаясь на плечи и волосы. Лёгкий ветерок шевелил локоны, а морозный воздух бодрил. Елена взяла Лекси под руку, Давина с другой стороны прижалась к матери плечом. Трое девушек неспешно пошли по мощёным улицам Нового Орлеана. Мягкое сияние витрин отражалось в лужицах, старинные фасады домов казались сказочными в снежной дымке. Где‑то вдалеке слышались звуки джаза, смешиваясь с тихим смехом подруг и шорохом снега под ногами. Давина вдруг закружилась на месте, раскинув руки, ловя снежинки лицом. — Смотрите, как красиво! — воскликнула она. — Словно в сказке! — Точно! — воскликнула Гилберт. Лекси рассмеялась, наблюдая за ними. Она глубоко вдохнула морозный воздух, улыбнулась и сжала руки Елены и Давины. И они двинулись дальше гулять по улицам города. Давина решила идти впереди, увлечённо разглядывая ярмарочные прилавки. Её глаза загорались при виде разноцветных гирлянд, расписных ёлочных игрушек и тёплых вязаных шарфов. Она то и дело останавливалась, чтобы потрогать мерцающие украшения или расспросить торговца о происхождении причудливой деревянной фигурки. Тем временем Лекси и Елена неспешно шли позади, погружённые в разговор. Мягкий свет ярмарочных фонарей играл на их лицах, а снежинки, опускаясь на волосы, тут и там оставались крошечными искрящимися точками. — Ты правда подала на развод? — тихо поинтересовалась Елена, чуть сжимая руку подруги. Алексия кивнула, глядя вперёд, на силуэт дочери. — Да,но нам дали четыре месяца на примирение.— вздохнула блондинка,— Судья считает, что это даст нам шанс всё переосмыслить. — И что ты будешь делать? — осторожно поинтересовалась Гилберт. Брэнсон-Майклсон вздохнула, подняла взгляд к небу, словно ища ответа среди медленно кружащихся снежинок. — Не знаю, — призналась она. — С одной стороны, я понимаю, что так жить больше нельзя,а другой…— девушка вздохнула,— это же Клаус,мы столько прошли вместе и иногда мне кажется, что я просто не смогу начать всё с чистого листа. Елена молча кивнула, понимая, как тяжело подруге говорить об этом. Несколько шагов они прошли в тишине, пока Елена не решилась сменить тему,чтобы расслабиться. — Знаешь, я, наверное, тоже стою на пороге перемен. — произнесла двойник. Лекси повернулась к ней с заинтересованным взглядом. — Я встречаюсь с Колом сегодня вечером, — продолжила Елена с лёгкой улыбкой, в которой смешались волнение и неуверенность. — После того, как мы с тобой расстанемся, я поеду к нему,я поняла,что хочу быть всегда рядом с ним. Лекси тепло улыбнулась, сжимая её руку. — Елена, это замечательно,ты заслуживаешь счастья.— улыбнулась блондинка,— И если Кол тот самый человек, то я искренне рада за тебя. — Спасибо, — тихо ответила Елена, и в её глазах мелькнула благодарность. — Мне важно было услышать это от тебя. Они ещё немного поговорили — о надеждах, сомнениях, о том, как непросто порой сделать шаг в неизвестность, но как важно не бояться этого шага. — Мам, тётя Елена! — прозвучал голос Давины,— Идите сюда! — она улыбнулась,— Тут такие красивые ёлочные шары,посмотрите! Лекси и Елена переглянулись, улыбнулись и направились к ней. Подойдя ближе, блондинка обняла дочь за плечи, вместе с ней разглядывая сверкающие игрушки. — Какой тебе больше нравится? — поинтересовалась она, указывая на шар с затейливым снежным узором. — Вот этот! — восторженно воскликнула Давина, беря в руки шар с крошечными серебряными звёздочками. — Он как будто из сказки. Елена, наблюдая за ними, почувствовала, как сердце наполняется теплом. Она подошла ближе, рассматривая прилавки, и вскоре они втроём уже увлечённо выбирали подарки — не столько для кого‑то, сколько для себя, для настроения, для ощущения праздника. Потом они снова вышли на улицу. Снег продолжал тихо падать, улицы Нового Орлеана мерцали огнями, а воздух был пропитан ароматом горячего глинтвейна и жареных каштанов. Давина взяла мать за руку, Елену — за другую. Они шли рядом, смеясь, обсуждая увиденное, иногда останавливаясь, чтобы сфотографироваться на фоне нарядных витрин или просто полюбоваться падающим снегом. В этот момент, среди зимнего волшебства города, они чувствовали, как все тревоги отступают, оставляя место простым радостям — теплу дружбы, близости родных людей и надежде на то, что впереди их ждёт что‑то хорошее.

***

Снег падал тихо, почти бесшумно, укрывая особняк Майклсонов и прилегающую территорию белоснежным покрывалом. Воздух был пронизан морозной свежестью, а в окнах дома мерцал тёплый свет, контрастируя с холодной белизной за стеклом. Лекси проводила Давину до массивных дверей особняка. — Спасибо за вечер, мам. — она обернувшись обняла ее,— Это было по‑настоящему волшебно,я скучала по тебе. — Всегда рада, — ответила блондинка, нежно проводя рукой по мокрым от снега волосам Давины. — Звони в любое время или просто приезжай. Майклсон кивнула, махнула рукой и скрылась за дверью. Алексия постояла ещё мгновение, глядя, как снежинки ложатся на кованые узоры ворот, а потом повернулась, чтобы уйти. Но не успела она сделать и нескольких шагов, как дверь снова распахнулась. На пороге стоял Клаус. Его силуэт чётко вырисовывался в тёплом свете холла. Снег оседал на его тёмном пальто, таял на волосах, но он не шевелился — просто смотрел на неё. —Алексия, — произнёс он, и голос его прозвучал непривычно сдержанно. — Я думал, ты уже дома. Она остановилась, медленно развернулась. Снежинки падали на её лицо, но она даже не пыталась их смахнуть. — Я провожала Давину, — ответила она холодно. — Имею право. Клаус шагнул вперёд, выходя под снег,а его глаза блеснули. — Ты всегда находишь повод появиться здесь.— усмехнулся первородный,— Словно тебе мало того, что между нами уже ничего нет. — Это моя дочь, Клаус, — отрезала Брэнсон-Майклсон, поднимая подбородок. — И я имею право её видеть,без твоих разрешений, без твоих условий. Он усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Права? — прозвучал его голос,— Ты говоришь о правах, когда сама же всё разрушила. Лекси сделала шаг ближе,чтобы он мог видеть ее настолько близко насколько возможно. — Это ты всё разрушил, когда выбрал Аврору,я всегда любила тебя,— усмехнулась блондинка,— Я подала на развод, Клаус. Тишина. Лишь тихий шелест падающего снега, далёкий гул города, едва уловимый скрип веток под тяжестью белых хлопьев. Клаус замер. Потом медленно покачал головой. — Нет. — сухо ответил гибрид. — Что «нет»? — она приподняла бровь. — Я не дам тебе развод, — сказал он чётко, почти жёстко. — Мы пройдём через это,мы всегда проходили. Алексия рассмеялась — коротко, горько. — Мы? — усмехнулась блондинка,— Ты и Аврора, может быть,но не мы. — кивнула она самой себе,— Ты выбрал её, Клаус,давно выбрал власть,просто не хотел признавать. Его лицо дрогнуло, но он тут же взял себя в руки. — Ты не понимаешь…— начал говорить первородный. — Я понимаю всё, — перебила Лекси. — И знаешь что? — вздохнула она,— Мне больше не нужно твоё «всё будет хорошо»,мне нужно, чтобы ты наконец оставил меня в покое. Она развернулась, чтобы уйти, но он резко шагнул вперёд и схватил её за руку. — Лекси,— произнёс он, приблизившись к ней. Она резко вырвала руку, глядя на него с холодной решимостью. — Не надо,— вздохнула блондинка,— Просто не надо,Ник. И она ушла. Клаус не двинулся с места. Он стоял под снегом, смотрел, как её силуэт растворяется в белой пелене, как снежинки ложатся на его плечи, на лицо, смешиваясь с чем‑то, что он не хотел признавать. В холле горели лампы, тёплый свет пробивался сквозь стекло, но ему казалось, что внутри него всё вымерзло. Снег продолжал падать, укрывая следы их разговора, их прошлого, их несостоявшегося будущего. А где‑то вдали, за поворотом, Алексия шла по заснеженной улице, вытирая слёзы, которые снег уже не мог скрыть. Гибрид медленно поднял руку, словно пытаясь удержать исчезающий образ. Потом опустил её, сжал в кулак. — Чёрт, — прошептал Майклсон. И ушел домой в тишину,в одиночество.

***

Алексия шла по заснеженной улице, кутаясь в пальто. Холод пробирался под одежду, но она почти не замечала его — внутри всё горело от разговора с Клаусом. Каждый шаг отдавался в голове эхом его слов. «Я не дам тебе развод» «Мы пройдём через это» Она остановилась на обочине, подняла руку, вызывая такси. Вокруг царила зимняя тишина — лишь редкие машины шуршали по мокрому асфальту, да снежинки бесшумно опускались на землю. В свете фонарей они казались крошечными искрами, но для Лекси весь мир будто потерял краски. Подъехало жёлтое такси. Она села на заднее сиденье, назвала адрес и откинулась на спинку, закрыв глаза. Водитель включил негромкую музыку — джаз, мягкий и обволакивающий, но даже он не мог заглушить мысли, крутившиеся в голове. «Почему он так упорствует?» «Знает ведь, что всё кончено…» Блондинка вспомнила его взгляд — тот самый, который когда‑то заставлял её сердце биться чаще. Сейчас в нём читалась не любовь, а что‑то другое: упрямство, отчаяние, может быть, даже страх. Но не раскаяние. И это ранило сильнее всего. Такси плавно тронулось. За окном поплыли размытые огни города, снежинки прилипали к стеклу, тут же тая. Лекси машинально провела рукой по щеке, словно пытаясь стереть следы невыплаканных слёз. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Она достала его, взглянула на экран — Кай. На душе сразу стало чуть теплее. Она нажала «принять». — Привет, — его голос звучал мягко, с лёгкой улыбкой. — Ты где, цветочек? Лекси на мгновение замешкалась, оглядываясь на мелькающие за окном фонари. — Еду домой,взяла такси, не хотела беспокоить Стефана. — вздохнула Брэнсон-Майклсон. — Могла бы позвонить мне, — в его тоне не было упрёка, лишь лёгкая обида. — Я бы заехал. Она улыбнулась, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Всё в порядке, правда. — произнесла Алексия,— Просто день был длинный. — Где ты сейчас? — поинтересовался Паркер. — Могу тебя забрать. Лекси выглянула в окно. Машина как раз проезжала мимо бара Камиллы — его огни мерцали сквозь снежную пелену, из дверей доносились приглушённые звуки музыки. — Проезжаю мимо бара.— произнесла блондинка,— Если хочешь, могу выйти здесь. — Отлично, — сразу оживился Кай. — Буду через десять минут,и у меня для тебя сюрприз. — Сюрприз? — она невольно рассмеялась. — Даже не хочу гадать, что это. — Не гадай. — она почувствовала,что он улыбнулся,— Просто жди. Он отключился, а Лекси ещё несколько секунд держала телефон в руке, улыбаясь. Водитель покосился на неё через зеркало. — Всё хорошо? — вежливо поинтересовался он. — Да, — кивнула Алексия. — Просто неожиданно хороший звонок. Такси замедлило ход. Лекси попросила остановить у бара. Выйдя, она глубоко вдохнула морозный воздух. Снег уже почти перестал, но на земле лежал тонкий белый покров, искрящийся в свете неоновых вывесок. Она прошлась немного, разглядывая витрины, затем остановилась у входа в бар, наблюдая, как снежинки ложатся на её перчатки. В голове всё ещё крутились мысли о Клаусе, но теперь они отступали, вытесняемые ожиданием. Через несколько минут у обочины припарковался знакомый автомобиль. Кай вышел из машины, улыбаясь, и в руках у него был небольшой бархатный футляр. — Ну что, готова к сюрпризу? — поинтересовался ведьмак, подходя ближе. Брэнсон-Майклсон засмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от пальто, не от горячего чая, а от простого человеческого внимания. — Давай уже, — сказала она, протягивая руку. — Что там? Он открыл футляр. Внутри лежал изящный серебряный браслет с гравировкой: «Для той, кто делает мой мир ярче». — Кай… — она замерла, глядя на украшение, затем подняла глаза на него. — Это невероятно. — Я хотел напомнить тебе, — тихо сказал Паркер, — что ты заслуживаешь счастья, цветочек,и я хочу быть тем, кто его тебе подарит. Лекси почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но на этот раз — не от боли. Она улыбнулась, протянула руку, и он осторожно надел браслет на её запястье. Металл был холодным, но прикосновение его пальцев согревало. — Спасибо, — прошептала она. — Правда,это очень важно для меня. Кай обнял её, и на мгновение весь мир сузился до этого тёплого круга, до запаха его пальто, до лёгкого прикосновения снега к их волосам. А где‑то далеко, в особняке Майклсонов, Клаус всё ещё стоял у окна, глядя в снежную тьму, и не мог понять, почему ему так холодно.

***

Вечер в Новом Орлеане переливался огнями — город, украшенный к праздникам, сиял так ярко, что казалось, будто сама ночь решила нарядиться в бархат и золото. Кол ждал Елену у старинного особняка в Французском квартале. Здание, подсвеченное тёплыми фонарями, выглядело как декорация к романтическому фильму: кованые балконы, увитые плющом, арочные окна, из которых лилась негромкая джазовая мелодия. Когда шатенка подошла, шатен сразу заметил её — она шла по мощёной улице, и свет фонарей играл в её волосах. Он шагнул навстречу, взял её за руки. — Ты потрясающе выглядишь, снежинка — тихо сказал младший Майклсон. Елена улыбнулась, но в её глазах читалась тень. — Спасибо. — улыбнулась Гилберт,— Я немного волновалась. — Не стоит, — он мягко сжал её пальцы. — Сегодня только ты и я,и музыка. Он повёл её внутрь. Зал был украшен гирляндами, мерцавшими, как звёзды, а в центре, на паркете, танцевали пары. Воздух наполнял аромат цветов и свежесваренного кофе. Они заняли столик у окна, и Кол сразу заказал вино — то самое, которое они когда‑то пили вместе, ещё до всех потрясений. Когда официант наполнил бокалы, Елена подняла свой, глядя на игру света в стекле. — За начало, — сказала Гилберт. — За продолжение, — поправив, улыбнулся первородный. Они выпили, и на мгновение между ними повисла тишина — тёплая, но с лёгким привкусом невысказанных слов. — Елена, — начал Кол, глядя ей в глаза, — я знаю, что ты думаешь об этом,о том, что было. Она опустила взгляд, провела пальцем по краю бокала. — Как я могла? — тихо произнесла двойник. — Как я могла позволить стереть воспоминания о тебе? — тяжело вздохнула она,— Это же всё, что у нас было. — Но мы здесь, — мягко перебил шатен. — И это важнее, чем то, что случилось. — Но я чувствую вину, — Гилберт подняла глаза, и в них блеснули слёзы. — Я должна была бороться,я должна была помнить. Кол взял её руку, провёл большим пальцем по костяшкам. — Слушай меня внимательно, снежинка, — сказал он, и голос его звучал твёрдо, но нежно. — То, что произошло,не твоя вина,ьы не виновата в том, что кто‑то решил вмешаться в твою память.— вздохнул первородный,— Главное, что ты здесь сейчас,и то,что ты помнишь меня,и мы снова вместе. Елена глубоко вдохнула, пытаясь удержать эмоции. — Я просто боюсь, что это повторится,Кол,— произнесла Елена,— Что я снова потеряю тебя. — Не потеряешь, — младший Майклсон слегка сжал её руку. — Потому что теперь я не позволю,и ты не позволишь,мы будем бороться вместе. В этот момент оркестр заиграл медленный джаз. Мелодия разлилась по залу, окутывая их, словно шёлковое покрывало. Кол встал, протянул ей руку. — Потанцуем? — он ухмыльнулся. Шатенка кивнула, и он повёл её на танцпол. Они двигались в такт музыке, и мир вокруг растворился. Остались только его рука на её спине, её ладонь в его ладони, их дыхание, сливающееся в одном ритме. Елена прижалась к его плечу, закрыла глаза, и на секунду ей показалось, что время остановилось. — Знаешь, — прошептал Кол, наклоняясь к её уху, — когда я думал, что потерял тебя навсегда, это было хуже всего.— произнёс он,— Но теперь я понимаю: если ты рядом всё остальное неважно. Елена подняла голову, посмотрела на него. В её глазах больше не было тени сомнения — только тепло, только свет. — Я люблю тебя,Кол Майклсон,— сказала она тихо. — И больше никогда не отпущу. — И я люблю тебя,Елена Гилберт,— ответил он, прижимая её ближе. — Всегда и Навечно. Музыка лилась, огни мерцали, а за окном Новый Орлеан продолжал жить своей ночной жизнью — но для них в этот момент существовал только этот танец, только это мгновение, только их любовь, которая, несмотря ни на что, нашла дорогу обратно. После очередного танца — медленного, проникновенного, когда звуки саксофона словно обволакивали их двоих, Кол слегка отстранился, но не выпустил руки Елены. Он смотрел на неё долго, внимательно, будто пытался запомнить каждую черту, каждый отблеск света в её глазах. — Снежинка, — начал первородный, и в его голосе звучала непривычная, почти трепетная серьёзность, — сегодня всё кажется таким правильным,как будто мир наконец‑то встал на свои места. Она улыбнулась, но в её взгляде читалось лёгкое беспокойство — она чувствовала: сейчас произойдёт что‑то важное. — Я долго думал, как сказать это, — продолжил Кол, делая глубокий вдох. — Но, наверное, не нужно сложных слов,посто ты это всё. — усмехнулся первородный,— Ты мой дом, моя тишина, мой шум, моё безумие, моя ясность,без тебя всё теряет смысл. Елена хотела что‑то ответить, но он мягко коснулся её губ пальцем, останавливая. — Подожди. — усмехнулся Кол,— Дай мне закончить. Он отпустил её руку, но лишь для того, чтобы достать из внутреннего кармана небольшую бархатную коробочку. Медленно открыл ее — внутри, в мягком свете ламп, мерцало кольцо с крупным бриллиантом, окружённым россыпью мелких камней. — Елена Гилберт, — произнёс младший Майклсон, глядя ей прямо в глаза, — я прошу тебя стать моей женой навсегда,нет,не на год, не на десять лет,а на всю жизнь. — улыбнулся он,— Потому что я не представляю её без тебя, снежинка. В зале повисла тишина, хотя музыка продолжала играть, а вокруг кружились другие пары. Для них двоих весь мир сжался до этого мгновения, до его протянутой руки с коробочкой, до её широко раскрытых глаз, в которых смешались изумление, радость и страх. — Кол… — прошептала Гилберт, и голос дрогнул. — Я не знаю, что сказать. — Скажи «да», — тихо попросил первородный. — Просто «да»,этого будет достаточно. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, а когда открыла их снова, в них уже не было сомнений — только свет, чистый и ясный, как утреннее солнце. — Да, — произнесла шатенка, и на губах расцвела улыбка та самая, ради которой он был готов на всё. — Да, Кол Майклсон,я буду твоей женой. Он выдохнул — будто только сейчас осознал, что всё это время держал дыхание. Улыбнулся, достал кольцо и осторожно надел его на её палец. Оно оказалось впору, как будто было создано именно для неё. — Оно прекрасно, — прошептала Елена, разглядывая игру света на гранях бриллианта. — Но ещё прекраснее то, что ты сказал. Кол не ответил словами. Вместо этого он притянул её к себе и поцеловал — нежно, но твёрдо, вкладывая в этот поцелуй всё, что не смог выразить словами: любовь, надежду, обещание будущего. Вокруг них продолжали танцевать пары, музыка лилась, огни мерцали, а за окном Новый Орлеан сиял, словно праздничный фейерверк. Но для них двоих в этот момент существовал только этот поцелуй, только это кольцо на её пальце, только их «да», прозвучавшее как начало новой главы. Когда они наконец оторвались друг от друга, Елена прижалась к его плечу, а Кол обнял её крепко, надёжно, как будто говоря без слов: «Теперь ты всегда будешь в безопасности, снежинка,теперь ты — моя». И в этот миг оба знали: всё будет хорошо.

***

Вечер опустился на загородный дом мягко, словно пушистое одеяло. За окнами медленно сгущались синие сумерки, а в гостиной уже горел тёплый свет — неяркий, уютный, отбрасывающий длинные тени на деревянный пол. Кай и Лекси приехали полчаса назад. После городской суеты и мерцания неоновых огней Новый Орлеан остался где‑то далеко, а здесь, за городом, царили тишина и покой. Они молча разделись, повесили верхнюю одежду в шкаф, и каждый инстинктивно потянулся к чему‑то домашнему: Кай достал из шкафа мягкие шерстяные носки и свободный свитер, Лекси накинула тёплый халат из кашемира, запах которого всегда напоминал ей о детстве — о доме, где пахло корицей и ванилью. В гостиной они устроились на широком диване, накрытом пледом с геометрическим узором. Паркер разлил вино по бокалам — тёмно‑красное, с лёгким ароматом вишни и дуба. Он протянул один блондинке, слегка коснувшись её пальцев, и она на мгновение задержала дыхание. — Ну что, цветочек, — улыбнулся ведьмак, усаживаясь рядом, — рассказывай, как твой день. Лекси сделала небольшой глоток, согревая ладони о тёплый бокал. — День был странный, — начала она, глядя в огонь, который Кай разжёг в камине. — Сначала мы с Еленой и Давиной гуляли по ярмарке,снег, огни, смех…— она улыбнулась,— Всё казалось таким простым, таким настоящим. Она замолчала, подбирая слова. Кай не торопил — просто сидел рядом, смотрел на неё так, что у неё сжималось сердце. В его глазах было столько тепла, столько молчаливой поддержки, что ей хотелось одновременно и расплакаться, и прижаться к нему. — А потом я отводила Давину домой, — продолжила Брэнсон-Майклсон тише. — И встретила Клауса. Кай чуть напрягся, но не произнёс ни слова. Только крепче сжал бокал. — Мы поговорили, — Лекси усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Точнее, я сказала ему, что подала на развод,а он ответил, что не даст мне его. Она посмотрела на Кая, ожидая осуждения, но увидела лишь сочувствие. — Он не понимает, — прошептала Алексия. — Или не хочет понимать. — Он боится, — тихо сказал Кай. — Боится потерять то, что сам разрушил. Лекси кивнула. Ей не нужно было объяснять — Кай и так всё понимал. — Я чувствую… — она запнулась, подбирая слово, — опустошение,как будто я наконец сделала шаг, которого боялась годами, а теперь не знаю, куда идти дальше. Брюнет осторожно положил руку на её колено. — Ты идёшь вперёд, цветочек,это главное.— усмехнулся ведьмак, подмигнув ей. Она улыбнулась, на этот раз искренне, и сделала ещё глоток вина. — Спасибо, что ты рядом.— улыбнулась блондинка. Он не ответил словами — просто слегка сжал её пальцы. — А как твой день? — поинтересовалась Алексия, пытаясь сменить тему. Кай вздохнул, но в его глазах заиграли весёлые искорки. — У меня тоже новости,я съездил к ведьмам.— успехнулся он. Лекси резко подняла голову. — К ведьмам? — поинтересовалась она. — Да,к тем, кто отвечает за переход власти в ковене. — Паркер улыбнулся шире. — И, кажется, всё прошло удачно. — Что ты имеешь в виду? — непонимающе поинтересовалась блондинка. — Они согласны принять Давину как преемницу,более того они готовы помочь ей влиться, обучить всему, что нужно. — пояснил Кай,— Никаких испытаний, никаких жёстких проверок,а просто поддержка. Лекси замерла, переваривая услышанное. — То есть она сможет стать главой ковена без всех этих сложностей? — произнесла Брэнсон-Майклсон. — Именно так. — кивнул головой брюнет,— Я объяснил им, что она ещё молода, что ей нужно время и они согласились. Лекси почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Кай,это невероятно. — улыбнулась она,— Ты сделал это для неё? — Для вас обеих, — мягко сказал Паркер. — Я знаю, как это важно для тебя,для вашей семьи. Она молча потянулась к нему, обняла, уткнувшись лицом в его плечо. Он обнял её крепче, прижал к себе, и на мгновение весь мир сузился до этого тепла, до запаха вина и дерева, до его спокойного дыхания. Они сидели так долго — не говоря ни слова, просто чувствуя друг друга. За окном окончательно стемнело, а огонь в камине медленно угасал, оставляя после себя лишь тлеющие угли. Наконец Лекси отстранилась, но лишь на сантиметр, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты знаешь, — тихо сказала Алексия, — иногда мне кажется, что я не заслуживаю всего этого. — вздохнула блондинка,— Тебя,твоей доброты и твоей веры в меня. Кай улыбнулся — тепло, без тени сомнения. — Ты заслуживаешь большего.— улыбнулся искренне ведьмак,— И я буду рядом, чтобы ты это поняла, цветочек. Он наклонился и поцеловал её — нежно, медленно, как будто говоря без слов: «Я здесь и я останусь». И в этот момент Лекси почувствовала: где‑то внутри неё, среди боли и сомнений, начинает прорастать надежда. Надежда на новое счастье.

***

Последующие четыре месяца для Лекси были словно кинолента фильма с неожиданными поворотами. В первый месяц одним ранним утром Лекси сидела за письменным столом в доме Ками. На столе лежали распечатки законов о разводе, исписанные блокноты и стопка документов. Она глубоко вздохнула, проверила ещё раз текст письма к Клаусу — сухой, юридический, без эмоций — и отправила его по электронной почте. Затем распечатала копии и передала их через адвоката. Три дня тянулись бесконечно. Алексия пыталась занять себя делами: переставила мебель в гостиной, начала читать книгу, которую давно откладывала, но мысли неизменно возвращались к ожидаемому ответу. Когда письмо пришло, она открыла его дрожащими пальцами. Всего две строки: «Не согласен,обсуждать не буду». Буквы расплывались перед глазами. Лекси сжала край стола, пытаясь сдержать слёзы, но они всё же покатились по щекам. Она взяла телефон и набрала номер Клауса. Гудки казались бесконечно долгими. — Клаус, это бессмысленно, — начала Брэнсон-Майклсон, стараясь говорить ровно. — Мы оба знаем, что всё кончено. — Ты ошибаешься, — его голос звучал холодно, отчуждённо. — У нас есть дочь,есть история,и я не позволю всё разрушить. Блондинка закрыла глаза, сглотнула комок в горле. — Но мы уже разрушены, Клаус. — усмехнулась она,— Просто ты не хочешь этого видеть. — Я вижу только то, что ты пытаешься всё сломать,Лекси, — отрезал Майклсон. — И я не дам тебе этого сделать. Она положила трубку, уткнулась лицом в ладони. Слёзы катились по щекам, оставляя мокрые пятна на рубашке. В голове билась одна мысль: «Как дальше?» На второй месяц начался круговорот переговоров и слез, эмоции били через край после каждой встречи с Клаусом. Первая встреча с посредником прошла в небольшом кабинете адвоката. Лекси пришла заранее, села у окна, наблюдая, как капли дождя стекают по стеклу. Когда появился Клаус, она почувствовала, как внутри всё сжалось. Он даже не поздоровался. Сел напротив, скрестил руки на груди. — Предлагаю начать с финансовых условий, — начал посредник. — Госпожа Брэнсон-Майклсон просит... — Она не получит ни цента сверх минимума, — перебил первородный. — Всё, что у неё есть, она получила от меня. Алексия сжала кулаки под столом. — Это неправда,я вкладывалась в семью, — произнесла блондинка. Клаус лишь успехнулся на ее слова,не скрывая ухмылки. Посредник попытался вернуть разговор в конструктивное русло, но каждое предложение Лекси встречало жёсткий отпор. Майклсон настаивал на совместной опеке с правом вето на любые решения Брэнсон-Майклсон относительно Давины. — Если ты продолжишь упорствовать, — сказал гибрид, глядя ей в глаза, — последствия будут неприятными,любовь моя. Лекси почувствовала, как кровь отхлынула от лица. — Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась она. — То, что ты понимаешь,я не собираюсь играть в благородство.— произнёс Клаус. После встречи она шла по улице, не замечая дождя. Зонт выпал из рук, волосы намокли, но она шла вперёд, пока не оказалась у дома Елены и Кола. Подруга открыла дверь, взглянула на её лицо — и молча обняла. Они сидели на кухне. Елена поставила чайник, достала печенье, но Лекси не притронулась ни к тому, ни к другому. — Я устала умолять, — прошептала Алексия. — Устала объяснять, почему мне нужно уйти,он будто не слышит. Шатенка взяла её за руку, сжала пальцы. — Он слышит,просто не хочет принимать.— произнесла Гилберт,— Но ты сильнее, чем думаешь,помнишь, как ты помогла мне, когда я потеряла память? — улыбнулась она,— Ты была рядом, несмотря ни на что,теперь я рядом с тобой. Лекси уткнулась в плечо подруги и наконец дала волю слезам. С этого дня прошла ещё одна неделя,и вот Лекси приехала в особняк Майклсонов, чтобы забрать личные вещи,которые попросила Давина. Она поднялась на второй этаж, открыла дверь спальни — и замерла на пороге. Клаус и Аврора стояли у окна. Он обнимал её за талию, а она смеялась, откинув голову назад. Их поза, близость, лёгкость прикосновения — всё говорило о том, что это не первый такой момент между ними. Ещё немного и они поцеловались бы. Майклсон заметил её первым. Его рука на мгновение замерла на талии Де Мартель, но он не отстранился. Аврора обернулась, увидела Лекси — и улыбка сползла с её лица,давая воле ухмылке. — Лекси, — начал Клаус, делая шаг вперёд, — это не то, что ты думаешь. — Правда? — её голос прозвучал неожиданно ровно, почти холодно. — А что я должна думать? — усмехнулась блондинка,— Что вы просто обсуждали погоду? Аврора отступила в сторону, скрестила руки на груди. — Мы ничего не скрывали, — сказала она. — Ты сама всё усложняешь,милая Алексия. Брэнсон-Майклсон почувствовала, как что‑то внутри неё обрывается. Но вместо боли пришла странная, почти пугающая ясность. — Нет, — тихо сказала Алексия. — Это я всё усложняла,пыталась сохранить то, чего уже нет. Она развернулась и пошла к двери, но на пороге остановилась. — Знаешь, Клаус, — произнесла, не оборачиваясь, — я больше не буду умолять,ты свободен полностью и я тоже. Выйдя из особняка, блондинка села в машину и только тогда позволила себе разрыдаться. Слезы лились ручьём, грудь сжимало так, что было трудно дышать. Но в глубине души она чувствовала облегчение — наконец‑то всё стало предельно ясно. С этого момента прошло ещё два дня,наступила среда и в эту среду после университета,Лекси заехала за Давиной. Дочь ждала её у ворот, не скрывая радостной улыбки. — Мам,смотри какое прекрасное украшение мне подарил Деймон,— улыбнулась Майклсон. — Это потрясающе, солнышко, — Лекси провела пальцем по линии кулона. — Он правда подходит тебе,в качестве пары. Они поехали в кафе,где Давина рассказывала интересные истории,а Лекси оказала ей моральную поддержку. Давина обняла её после слов про Сальваторе старшего. — Спасибо, мам.— улыбнулась ведьма,— Ты лучшая. Алексия лишь улыбнулась,а через неделю блондинка вернулась в особняк — на этот раз только за оставшимися вещами, которые нашла совершенно случайно Давина. Аврора встретила её в холле. — Приехала за мусором? — язвительно поинтересовалась она. — За памятью, — спокойно ответила Брэнсон-Майклсон. — Той, что когда‑то считала Клауса своим мужем,теперь я забираю её и иду дальше. Де Мартель хотела что‑то сказать, но передумала. — Знаешь, — неожиданно произнесла она, — я думала, что хочу его,но теперь вижу ты права. — усмехнулась она,— Свобода важнее. — Рада, что ты это поняла. — усмехнулась Алексия,кивая ей. Спустя несколько дней,она решила заехать в гости к Ребекке и Стефану. В их квартире пахло ванилью и счастьем. Мелисса, увидев её, тут же подбежала, крепко обнимая и после приняла красивый подарок в формате большого блокнота,где девушка могла писать новые стихи и текста песен. — Тётя Лекс, рада видеть тебя,— улыбнулась рыжеволосая. Ребекка улыбнулась из кухни. — Кофе уже готов. — вздохнула первородная,— Я поставила твой любимый сорт. Они устроились на диване. Мелисса села рядом с Лекси,приняв кружку своего кофе,а Лекси взяла свою. После того,как она немного поговорила с Мелиссой и та ушла гулять с Диланом,то девушки наконец-то остались одни. — Как ты? — поинтересовалась Ребекка, глядя внимательно. — Лучше, — искренне ответила Лекси. — Сегодня я видела их вместе,— вздохнула блондинка,— Клауса и Аврору.— пояснила она,— И знаешь что? — усмехнулась Алексия,— Я почувствовала облегчение,наконец‑то всё встало на свои места. — Вот и хорошо, — улыбнулась Майклсон-Сальваторе, — Значит, ты готова к новой жизни,без Ника. И Алексия понимала,что подруга возможно права. И вот спустя ещё два часа, после встречи с первородной. Лекси отменила встречу с Каем — она чувствовала себя слишком разбитой после увиденного в особняке. Но через час он постучал в дверь ее комнаты. — Я принёс суп, — сказал он, протягивая контейнер. — И цветы,хотя мы так-то живём в одном доме. В его руках был букет полевых цветов — простых, нежных, совсем не похожих на роскошные розы, которые дарил Клаус. — Не нужно было, — попыталась отказаться Брэнсон-Майклсон. — Нужно, — перебил Паркер. — Ты не должна бороться в одиночку,я здесь.— подмигнул брюнет,— Всегда, цветочек. Он поставил суп на стол в ее комнате,после чего ещё принес ей кофе. Они сидели в ее комнате, и Лекси впервые за долгое время почувствовала, что может дышать спокойно. — Знаешь, — тихо сказала она, глядя в чашку, — сегодня я видела их вместе. Кай замер, потом осторожно поднял на неё глаза. — И как ты себя чувствуешь? — осторожно поинтересовался ведьмак. — Странно, но легче, — призналась Лекси. — Все эти месяцы я цеплялась за что‑то, что уже давно умерло,а теперь всё стало предельно ясно. Кай взял её руку в свои ладони. — Ты сильная, Лекси,и ты заслуживаешь счастья. — улыбнулся Паркер. Она улыбнулась — впервые за много дней улыбка получилась искренней, без тени горечи. А в выходные Кай устроил пикник в парке. Погода была пасмурной, но он расстелил плед под старым дубом, достал термос с какао и шоколадные кексы, которые она любила. — Даже дождь не испортит нам день, — усмехнулся ведьмак, протягивая ей плед. Они сидели, укутавшись, ели кексы и смотрели, как дети гоняют голубей. — Знаешь, — сказал Кай, глядя на неё в свете фонарика, который он предусмотрительно взял с собой, — я восхищаюсь твоей силой,ты идёшь до конца, даже когда больно. — вздохнул он,— И я хочу быть рядом, когда ты, наконец, вздохнёшь свободно. Лекси прижалась к его плечу. — Без тебя я бы не справилась. — улыбнулась блондинка,— Спасибо, что ты есть. — И всегда буду, — пообещал он. А на следующий день Лекси встретилась с Еленой. Они сидели в гостиной, окружённые образцами тканей, открытками и эскизами. — Смотри, — Елена протянула ей два куска кружева. — Какое лучше? — Второе, — улыбнулась Лекси. — Оно нежнее,как и ты. — Иногда я до сих пор не верю, что это происходит. — искренне посмеялась Гилберт,— Что Кол вернулся ко мне,что мы будем вместе. — Вы это заслужили, — сказала Брэнсон-Майклсон. — После всего, что было… — А ты? — Елена посмотрела на неё серьёзно. — Ты тоже заслуживаешь счастья. Блондинка глубоко вдохнула. — Знаешь, я начинаю в это верить. — улыбнулась она,— Правда сегодня утром я проснулась и впервые за долгое время не почувствовала эту тяжесть.— она пожала плечами,— Будто камень, который я носила в груди, наконец исчез. — Мы рядом и Кай рядом. — шатенка обняла ее,— И Давина тоже,ты не одна. После чего они вернулись к работе. Выбирали цветы,Алексия настаивала на белых пионах,а Елена — на лаванде, в итоге сошлись на сочетании: нежные пионы с веточками лаванды, обсуждали меню, иногда спорили, нужны ли устрицы, но согласились на любимый торт Елены с малиной и безе,после примеряли платья — блондинка смеялась, видя, как шатенка в десятый раз меняет решение, а потом сама помогла ей выбрать то самое: простое, но изящное, с кружевными рукавами. И после этих тяжёлых и иногда весёлых четверых месяцев,Лекси получила письмо от адвоката Клауса. «После консультаций я согласен рассмотреть условия развода,предлагаю встречу для финального обсуждения». Она долго смотрела на эти строки, не веря глазам. Пальцы дрожали, сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Потом позвонила Каю, который отлучался по делам своего ковена. Он приехал через 20 минут — она открыла дверь, и он сразу понял всё по её лицу. — Получилось? — поинтересовался он, обнимая её. — Кажется, да, — прошептала Алексия, прижимаясь к нему. — Но я всё ещё боюсь поверить,что если он передумает? Ведьмак ласково взял ее лицо в свои ладони. — Не передумает,ты прошла слишком долгий путь, цветочек,— усмехнулся Паркер,— Ты заслужила эту свободу. Затем он поцеловал её в лоб,позволяя ей расслабиться. — Верь,мы справимся.— он ухмыльнулся, как раньше,— Вместе. За окном медленно опускался вечер, а в её душе, впервые за долгие месяцы, забрезжил свет. Лекси глубоко вдохнула, чувствуя, как тяжесть, давившая на плечи всё это время, начинает рассеиваться. Впереди ждали новые дни — дни свободы, надежды и любви. Она посмотрела на Кая, улыбнулась впервые за долгое время. — Спасибо,за всё. — кивнула головой блондинка. — Это только начало, — улыбнулся он в ответ. — Твоё настоящее счастье только начинается.

***

На следующий день,они встретились в полдень, который заливал кабинет Клауса золотистым светом. Тяжёлые портьеры приглушали яркость, создавая игру теней на полированной мебели. Воздух стоял неподвижный, густой от запаха старого дерева и кожи — запах, который Лекси когда‑то любила, а теперь едва переносила. Она вошла без стука. Первородный стоял у окна, спиной к двери, в своём привычном чёрном костюме — безупречный, холодный, будто высеченный из мрамора. Он не обернулся, но она знала: он услышал её шаги. — Ты пришла, — произнёс он, не меняя позы. Голос ровный, без эмоций. — Ты настаивал, — ответила Брэнсон-Майклсон, закрывая за собой дверь. — Давай закончим с этим,Клаус. Он медленно повернулся. В его глазах — ни тепла, ни раздражения, только холодная сосредоточенность. — Присаживайся. — кивнул гибрид головой. Лекси села, сложив руки на коленях. Она чувствовала, как под ладонью пульсирует вена — слишком быстро, слишком заметно. Клаус сел за стол, открыл папку, достал несколько листов. Его движения были чёткими, выверенными — как всегда, когда он вёл переговоры. — Я согласен на развод, — начал Майклсон, глядя не на неё, а на документы. — Но есть условия. — Конечно, — Алексия приподняла бровь. — Иначе это был бы не ты. — Давина остаётся в особняке,это её дом. Здесь её комната, её привычки, её жизнь.— произнёс Клаус,— Из этого места ей удобнее добираться до университета,и… — он помедлил, будто подбирая слова, — я принял Деймона,он давно живет здесь,ведь это важно для неё. Лекси сжала пальцы в замок. — То есть ты хочешь, чтобы я отказалась от совместной опеки? — поинтересовалась она,глядя на него. — Нет, — гибрид поднял взгляд. — Ты можешь видеть её в любое время,но её дом здесь. — ответил он,— И я хочу, чтобы ты это признала. Она глубоко вдохнула, стараясь не выдать волнения. — А что ещё? — поинтересовалась блондинка. Майклсон закрыл папку, отодвинул её в сторону. Его пальцы медленно постукивали по столу — едва уловимый ритм, который она знала слишком хорошо. — Один вечер. — прозвучал его голос,— Последний,и мы проведём его вместе, как муж и жена.— ухмыльнулся первородный,— После этого я подпишу все бумаги. Алексия откинулась на спинку кресла, скрестила ноги. — Серьёзно? — её голос звучал легко, почти насмешливо. — Ты хочешь ужин при свечах после того, как годами делал всё, чтобы я чувствовала себя чужой в твоей жизни? — Это не ужин при свечах, — отрезал он. — Это прощание по‑человечески. — По‑человечески? — блондинка рассмеялась, но смех вышел горьким. — Ты говоришь это так, будто мы просто старые друзья, а не люди, которые… — Которые что? — перебил гибрид, и в его голосе прорезалась сталь. Тишина повисла между ними, тяжёлая, как июньский зной. — Которые всё ещё что‑то чувствуют, но не могут быть вместе, — закончила Брэнсон-Майклсон за него. Его пальцы замерли на краю стола. Он не ответил, но она видела, как в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — не гнев, не раздражение, а боль? — Я люблю Кая, — сказала она прямо, глядя ему в глаза. — По‑настоящему. — вздохнула она,— Это не упрёк,Клаус,это просто факт. Он кивнул, будто ожидал этого ответа от нее. — Тогда зачем этот вечер? — поинтересовалась Алексия. — Чтобы напомнить нам обоим, что мы потеряли? — Чтобы принять это, — ответил Майклсон тихо. — Чтобы закрыть дверь навсегда. Они смотрели друг на друга — долго, пристально. В этом молчании было больше, чем в любых словах: невысказанные обиды, невыплаканные слёзы, несбывшиеся мечты. — Хорошо, — наконец сказала она. — Один вечер,но только если ты пообещаешь: после него всё.— произнесла блондинка,— Ты не будешь пытаться вернуть меня,ьы не будешь ставить условия,а просто отпустишь. Он кивнул,словно клялся ей. — Обещаю. — прозвучал его голос. Её взгляд скользнул по его лицу — по линиям, которые она когда‑то знала наизусть, по морщинке у переносицы, по тени в глазах. Она хотела что‑то сказать, но передумала. — Завтра в восемь. — вздохнула блондинка,— И после этого всё закончится, — произнесла Алексия, вставая. Он не ответил,а только кивнул. — Спасибо. — прозвучал его голос,когда она уже была у двери. Девушка обернулась, но не улыбнулась. — Не благодари,это не для тебя. — прозвучал голос Алексии,— Это для неё. И вышла, не оборачиваясь. За её спиной Клаус остался один. Он медленно провёл рукой по столу, будто пытаясь стереть следы её присутствия. Потом взял бокал, налил виски, но не выпил — просто держал в руках, глядя в окно, где июньский день медленно превращался в вечер.

***

И вот наступил долгожданный следующий день. Зал суда № 3 в центре Нового Орлеана дышал холодной официальностью. Высокие окна с тяжёлыми бархатными шторами приглушали июньский свет, оставляя пространство в полумраке. Длинный стол из тёмного дуба, строгие кресла, стопки документов — всё напоминало о том, что здесь решаются судьбы, а не ведутся беседы. Алексия сидела слева от центрального прохода — в светло‑черном платье, её волосы собраны в высокий хвост. Рядом — адвокат, невозмутимый, с идеально выглаженной рубашкой и папкой в руках. Напротив, через узкий проход, — Клаус. В чёрном костюме, с безукоризненно прямой спиной, он выглядел так, будто пришёл не на развод, а на деловую встречу. Судья, седовласый мужчина с проницательным взглядом, открыл заседание. — Дело о расторжении брака между Алексией Брэнсон-Майклсон и Никлаусом Майклсоном,прошу стороны заявить свои позиции. — прозвучал голос судьи. Адвокат Лекси коротко изложил суть: взаимное согласие на развод, раздел имущества согласно предварительному соглашению, опека над дочерью — с оговоркой о свободном доступе матери. — Госпожа Брэнсон-Майклсон, — обратился к ней судья, — вы подтверждаете, что настаиваете на расторжении брака? Лекси подняла голову. — Да, подтверждаю. — произнесла она. — Можете пояснить причины? — поинтересовался судья. Она глубоко вдохнула, перевела взгляд на Клауса. Он не отвёл глаз, но и не попытался ничего сказать. — Я думала, что знаю своего мужа, — начала она. — Знала его смех, его привычки, его слабости,знала, что он может быть жестоким, знала, что его тень падает на жизни моих друзей.— говорила Алексия,— Я приняла это,приняла его тёмные стороны, потому что любила человека, который стоял за ними,приняла то,что он главное зло всех. Её пальцы слегка дрогнули на мгновение. — Но оказалось, что я совсем не знала его. — усмехнулась блондинка,— Не знала, что он способен предать не словом, не поступком, а молчанием и тайнами. — произнесла Брэнсон-Майклсон,— Что он может смотреть на меня и не видеть,что он предпочёл оттолкнуть меня,выбрать другую женщину и власть. Первородный едва заметно напрягся, но остался неподвижным. — Я развожусь с ним не потому, что разлюбила, — её голос стал тише, но твёрже. — А потому, что больше не узнаю его,мотому что человек, которого я любила, перестал существовать.— вздохнула блондинка,— И я полюбила другого,того человека, который не прячет свои чувства за маской, который говорит правду, даже если она болезненна. В зале повисла тишина. Судья кивнул, будто ожидая именно таких слов. — Вы утверждаете, что примирение невозможно? — поинтересовался он. — Абсолютно, — ответила Лекси без колебаний. Судья перевёл взгляд на Никлауса. — Господин Майклсон, вы подтверждаете согласие на расторжение брака? — поинтересовался мужчина. Клаус медленно поднял глаза. — Да. — прозвучал его голос. — У вас есть возражения по условиям раздела имущества или опеки? — последовал следущий вопрос. — Нет. — снова сухой ответ гибрида. — Вы не желаете высказаться? — поинтересовался судья. — Мне нечего добавить. — успехнулся первородный. Судья окинул обоих внимательным взглядом, будто пытаясь уловить невысказанное, но затем склонился к документам. — На основании представленных материалов и отсутствия возражений сторон, суд постановляет: брак между Алексией Брэнсон-Майклсон и Никлаусом Майклсоном расторгнуть.— звучал голос судьи,— Условия раздела имущества и опеки утверждаются в соответствии с приложенным соглашением. Он ударил молотком. Звук эхом разнёсся по залу. Лекси встала первой. Она не смотрела на Клауса, но чувствовала его взгляд — тяжёлый, как камень. Взяла сумку, кивнула своему адвокату и направилась к выходу. Уже у дверей она остановилась. На мгновение ей показалось, что он окликнет её, скажет что‑то — хоть что‑нибудь. Но он молчал. Блондинка вышла на улицу. Солнце слепило глаза, ветер трепал волосы. Где‑то вдалеке смеялись дети, гудели машины. Жизнь шла дальше. Клаус вышел следом. Он не спешил, не оглядывался. Остановился у своего чёрного джипа, достал ключи, замер на секунду, будто решая, стоит ли оборачиваться. Брэнсон подошла к нему. — Я приеду, как и обещала,но сначала заеду домой переодеться. — вздохнула блондинка. Он поднял на неё глаза. В них — ни гнева, ни упрёка, только усталая покорность. — Хорошо, — ответил Майклсон. — Буду ждать. Она не улыбнулась, не протянула руку. Просто кивнула и пошла к своей машине. Клаус сел в джип, завёл двигатель. Стекло медленно опустилось, и он на мгновение задержал взгляд на её удаляющейся фигуре. Потом резко нажал на газ, и машина рванула вперёд, оставляя позади суд, прошлое и всё, что когда‑то связывало их. Лекси смотрела, как его джип исчезает за поворотом. Глубоко вдохнула, закрыла глаза на секунду. Потом села в свою машину, завела двигатель и поехала домой — туда, где её ждали не воспоминания, а новая жизнь.

***

Закатные лучи пробивались сквозь листву, рассыпая по траве янтарные блики. В саду особняка царила особая, почти хрустальная тишина — будто сам воздух замер в ожидании чего‑то неизбежного. Алексия стояла у кованого фонтана, нервно теребя край шёлкового шарфа. Она знала: этот разговор станет точкой. Окончательной и бесповоротной. Клаус появился из‑за живой изгороди. В полумраке его силуэт казался резче, чем обычно — тёмный тон одежды, бледное лицо, взгляд, в котором читалась странная смесь решимости и боли. — Это, возможно, наша последняя встреча, — произнёс гибрид, останавливаясь в нескольких шагах. — И я хочу, чтобы она прошла идеально. Блондинка удивлена взглянула на него,не скрывая свои истинные чувства. — Идеально? — усмехнулась она,— После всего, что было? Он не улыбнулся. Просто сделал шаг ближе. — Любовь моя, — тихо произнёс он, и это обращение, такое знакомое, резануло по сердцу. Она рассмеялась — коротко, с горькой иронией в голосе. —  Это очень мило,Клаус,— произнесла Брэнсон. Он достал готовую бутылку вина, налил вино в два бокала, протянул один ей. Она взяла, не глядя на него, но пальцы слегка дрогнули. — За что пьём? — поинтересовалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — За правду, — ответил он. — Хотя бы сейчас. Они выпили. Вино было терпким, как невысказанные слова. В этот момент из скрытых динамиков тихо зазвучала музыка. Мелодия, которую она узнала мгновенно — их свадебная песня. Лекси замерла, бокал чуть не выпал из руки. — Это наша свадебная песня? — она подняла на него глаза. — Да,наш первый танец,как мужа и жены, — первородный поставил свой бокал на край фонтана,не скрывая ухмылки, — Окажи мне честь, любовь моя,давай сделаем наш свадебный танец последним,как муж и жена? Она колебалась. В голове крутились воспоминания: их свадьба, смех, клятвы, обещания. Всё то, что когда‑то казалось вечным. — Хорошо, — наконец сказала Алексия, делая шаг к нему. — Но только потому, что это конец,Клаус. Он обнял её — осторожно, будто боялся сломать. Они начали танцевать. Медленно, почти невесомо, под звуки мелодии, которая когда‑то символизировала их начало. Теперь она стала символом конца. — Я верил, что мы всегда будем вместе, — прошептал Майклсон, глядя ей в глаза. — Всегда и Навечно,что бы ни случилось. Её сердце сжалось, но она промолчала. — Я любил тебя, Лекси, — продолжил он, голос звучал тише, почти беззащитно. — Всегда,и надеялся, что смогу подарить тебе ту же любовь, которую ты дарила мне,но я не сумел. Блондинка почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Пыталась сдержать их, но одна капля всё же скользнула по щеке. — Не надо, — прошептала она, отводя взгляд. — Не сейчас,Клаус. — Прости, — первородный сжал её руку чуть крепче. — Я не хотел причинять тебе боль, но мне пришлось. Они продолжали танцевать, молча, под звуки песни, которая когда‑то была их гимном. Теперь она звучала как реквием. Когда музыка затихла, он медленно отстранился. Его пальцы задержались на её ладони ещё на мгновение, прежде чем отпустить. — Спасибо, — сказал Клаус тихо. — За этот танец,за всё. Алексия кивнула, не находя слов. Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась. — Прощай,Ник, — произнесла она, не оборачиваясь. Он смотрел, как она уходит по дорожке, растворяясь в сумеречном свете. Ветер шелестел листьями, а где‑то вдали кричали птицы. Всё было так, как и должно быть — но в его груди осталась пустота, которую уже ничто не заполнит.

***

Алексия шла по гравиевой дорожке сада, и каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. Воздух, ещё недавно напоённый ароматом жасминов и роз, теперь казался тяжёлым, удушливым. Она едва различала очертания деревьев — перед глазами всё плыло от слёз, которые она так старательно сдерживала. Вампирша остановилась у кованой скамейки, оперлась на неё дрожащей рукой. В ушах всё ещё звучала их свадебная мелодия — не та торжественная, полная надежд версия, а искажённая, горькая реплика из прошлого. «Он назвал ее „любовь моя“» — пронеслось в голове. — «Как будто ничего не было,как будто можно вернуть то, что давно умерло». Её пальцы сжали край шарфа так сильно, что костяшки побелели. Она пыталась ухватиться за рациональные мысли: «Это конец,ты получила развод,ты свободна». Но слова Клауса — «Я любил тебя всегда» — эхом отзывались в сознании, разрывая выстроенную защиту. Внезапно словно назло перед глазами вспыхнули кадры,словно кинолента, сначала их свадьба — он держит её за руки, его глаза сияли в тот день,потом ее гибель,и то как она два года тосковала по нему,после встреча с ним,его внезапный холод и в конце появление Авроры в их жизни. «Почему сейчас? — думала она. — «Почему именно сегодня, когда я почти научилась жить без него, он говорит это?» Ярость вспыхнула внезапно — горячая, обжигающая. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони. — Чёрт возьми,Ник… — прошептала Брэнсон, и голос дрогнул. — Ты не имеешь права,не имеешь права напоминать мне о том, чего больше нет. Слезы хлынули потоком — бесконтрольные, горькие. Она опустилась на скамейку, закрыла лицо руками. Тело содрогалось от рыданий, которые копились месяцами. «Она не должна плакать, она победила» Но сердце кричало другое: «Ты всё ещё любишь его,хоть немного,хоть тенью того, что было». Блондинка всхлипнула, вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Кожа на щеках горела, в горле стоял ком. Постепенно рыдания стихли, оставив после себя опустошение и странную ясность. Лекси подняла глаза к небу — оно было усыпано звёздами, холодными и равнодушными. «Он сказал, что всегда любил меня,но любовь это не слова,а это поступки.» — подумала Алексия,— «Это доверие,это выбор каждый день,а он выбрал молчание,выбрал Аврору,в конце концов выбрал не меня». Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. «Кай вот моя реальность,он не идеален, но он рядом» — попыталась улыбнуться своим мыслям девушка,— «Он слушает,он поддерживает,он не заставляет меня гадать, люблю ли он меня». Лекси встала, расправила плечи. В груди всё ещё было больно, но где‑то глубоко зарождалось новое чувство — не гнев, не печаль, а решимость. Она достала телефон, набрала номер Кая. — Привет, — сказала Брэнсон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я в порядке,можешь приехать за мной? — Конечно, — ответил Паркер мгновенно. — Где ты? — В саду особняка Майклсонов,— вздохнула Алексия,— Мне нужно уехать отсюда. — Буду через десять минут. — прозвучал его голос. Она убрала телефон, последний раз оглянулась на фонтан, где они танцевали. В темноте он казался призрачным, нереальным. «Прощай,Ник,» — подумала она. — «На этот раз — по‑настоящему». Когда Кай подъехал, Лекси уже ждала у ворот. Она села в машину, прижалась к его плечу. — Всё хорошо? — поинтересовался он, беря её руку. — Нет, — честно ответила она. — Но будет. Он не стал расспрашивать. Просто обнял её, и в этом объятии она наконец почувствовала то, чего так долго искала: покой. Машина тронулась, оставляя позади особняк, сад и прошлое, которое теперь принадлежало только ей — не как рана, а как урок. Как глава, которую она закрыла, чтобы начать новую.

***

Хмурое утро накрыло особняк Майклсонов плотным серым покрывалом на следующий день. Тяжёлые тучи низко висели над крышей, обещая скорый ливень. В кабинете Клауса царил полумрак — плотные шторы были задёрнуты, лишь узкая полоска света пробивалась между ними, выхватывая из сумрака пыльные блики на полированной поверхности стола. Первородный сидел в кресле у окна, сгорбившись, сжимая в пальцах недопитый бокал виски. Он не спал всю ночь — просто смотрел в темноту, перебирая в памяти каждый миг последнего вечера с Лекси. Её взгляд, её голос, её прощальное «прощай». Звонок в дверь разорвал тишину резко, неожиданно. Клаус не пошевелился. Он знал: рано или поздно кто‑то придёт. Через минуту в дверях появился Стефан — в простой футболке и джинсах, с выражением сдержанной тревоги на лице. — Ты выглядишь паршиво, — прямо сказал Сальваторе младший, входя в кабинет. — Даже для тебя. Клаус усмехнулся — без тени веселья. Его пальцы сжали бокал чуть сильнее. — Спасибо за комплимент,друг,— ухмыльнулся первородный,— Что привело тебя сюда? — Ребекка. — прозвучал его голос,— Она волнуется,спрашивала, как ты. Майклсон замер на мгновение, после слов о сестре. — И что ты ей сказал? — поинтересовался он. — Сказал, что ты жив,но не уверен, что цел. — усмехнулся русоволосый. Молчание повисло между ними, тяжёлое, как свинцовая завеса. За окном раздался раскат грома — первые капли дождя ударили по стеклу. — Она в порядке? — наконец поинтересовался Клаус, глядя в окно. — Да, — ответил Стефан. — Ребекка отлично,наш брак счастливый,мы посвящаем всё время Мелиссе.— вздохнул он,— Тебе бы тоже стоило попросить прощения у дочери. Клаус резко повернулся к нему. Его глаза блеснули — не гневом, а чем‑то более глубоким, почти отчаянным. — Я не просил совета. — прозвучал голос гибрида. — А я его даю,потому что ты мой давний друг. — вздохнул Сальваторе младший,— И потому что Лекси,мне словно сестра,— он сделал паузу, подбирая слова, — она заслуживает того, чтобы о ней помнили не как о разбитом сердце, а как о сильной женщине. Клаус сжал кулаки, но промолчал. Его взгляд скользнул по столу — там, под стопкой бумаг, лежал конверт с документами о разводе. Уже подписанный. — Знаешь, что она говорила мне четыре месяца назад? — продолжил Стефан, не отводя взгляда. — Что умоляла тебя,просила прощения,хотела просто развода. — усмехнулся вампир,— Но ты отталкивал её,разбивал ей сердце каждый день,и ты приводил в дом Аврору,ещё и приласкал ее. — покачал головой парень,— Ты делал всё, чтобы она почувствовала себя ненужной. Голос Стефана звучал твёрдо, почти жёстко. Он не пытался смягчить удар — знал, что первородный должен услышать правду. — Это был план, — тихо ответил Клаус. — Я хотел... — Что? — перебил Стефан. — Заставить её страдать? — усмехнулся русоволосый,— Ты добился своего,Клаус,ты сломал её,и теперь получаешь заслуженный урок. Клаус закрыл глаза. Слова Стефана били точно в цель — не физически, но морально. Они вскрывали раны, которые он пытался зашить молчанием. — На суде она сказала, что не знает своего мужа, — продолжил Сальваторе младший. — Ты понимаешь, что это значит? — поинтересовался он,— Не «я разлюбила», а «я не знаю тебя». — прозвучал его голос,— Это хуже, чем ненависть,это конец. Клаус молчал. Он не мог отрицать. Не хотел спорить. Потому что знал: Сальваторе младший прав. — Разве она не права? — поинтересовался Стефан, глядя ему в глаза. Первородный медленно поднял взгляд. В нём не было ни гнева, ни оправданий — только пустота. — Да, — прошептал Майклсон. — Она права. Стефан вздохнул, сел в кресло напротив. Дождь за окном усилился — капли стучали по стеклу, словно отсчитывая секунды. — Слушай, я не пришёл тебя судить,Клаус, наоборот я пришёл сказать: если ты хочешь вернуться в её жизнь делай это с правдой. — вздохнул русоволосый,— Не с играми, не с манипуляциями,а с правдой.— произнёс Стефан,— Если нет,то оставь её в покое, потому что она заслужила счастья,даже если это Кай. Клаус опустил голову, сжимая пальцами край стола. Его ногти впились в дерево, но он не чувствовал боли. — Как я могу вернуть? — усмехнулся первородный,— После всего, что сделал. — Не знаю, — честно ответил Стефан. — Но если ты хоть немного её любишь, ты найдёшь способ,или признаешь, что потерял её навсегда. Они сидели молча. Где‑то вдали раздался ещё один раскат грома. — Я любил её, — прошептал Майклсон. — Всегда,но я не знал, как это показать,а потом она исчезла и я решил получить власть через Аврору. — Любовь, это не чувство, — сказал Стефан. — Это действие,и это выбор каждый день,а ты выбрал молчание и власть,но ты забыл кое-что важное,Клаус,— усмехнулся он,— Власть можно получить даже с любимым человеком. Клаус кивнул. Он знал. Знал давно,но признать это вслух было больно. — Подумай об этом, — добавил Стефан, вставая. — И реши: ты хочешь вернуть её или просто не можешь отпустить? — произнес парень,— Потому что это разные вещи. Он направился к двери, но остановился на пороге. — И ещё,если ты решишь бороться за неё,то делай это достойно.— ухмыльнулся Сальваторе младший,— Иначе ты не заслуживаешь её. Дверь закрылась. Клаус остался один. Дождь за окном усиливался. Капли стучали по стеклу, создавая ритм, который будто отбивал слова Стефана в его голове: «Ты хочешь вернуть её или просто не можешь отпустить?». Клаус встал, подошёл к окну. Его отражение в стекле выглядело чужим — осунувшееся лицо, тени под глазами, взгляд, полный боли. Он провёл рукой по волосам, затем резко развернулся и прошёлся по комнате. Его шаги эхом отдавались в тишине особняка. Он остановился у стола, взял конверт с документами о разводе. Пальцы дрогнули, когда он начал вскрывать его. Внутри лежали бумаги — сухие, официальные, с чёрными строками: «Расторжение брака между Алексией Брэнсон-Майклсон и Никлаусом Майклсоном…» И вдруг — вспышка. Перед глазами пронеслись кадры из счастливой истории любви и то,как он всё испортил. Его сердце сжалось. «Я не хочу её отпускать» Эта мысль ударила, как молния. Не «не могу», а именно «не хочу». Он не хотел терять её. Не хотел жить в доме, где больше не будет её голоса, её запаха, её тепла. «Я люблю её по‑настоящему и я должен попытаться всё исправить». Первородный подошёл к шкафу, достал старую фоторамку. На снимке — они вдвоём, смеются, держа в руках бокалы с шампанским. Он провёл пальцем по её лицу. «Я был трусом,я боялся показать слабость.» — подумал Майклсон,— «Боялся, что если откроюсь, потеряю контроль,но я уже потерял всё без неё». Он поставил рамку на стол, затем направился в комнату дочери,чтобы помириться с ней и начать налаживать контакт с семьёй. Клаус понял,что сделает все,чтобы воссоединить Майклсонов. Всё,чтобы вернуть Алексию. Даже если они разведены.

***

Ближе к вечеру особняк был окутан мягким сумраком. В комнате Давины горел тёплый свет настольной лампы, создавая уютный островок среди сгущающейся темноты. Шатенка сидела за столом, погружённая в задании из университета— на листе рождался эскиз фантастического города с причудливыми башнями и мостами. Тихий стук в дверь прервал её сосредоточенность. — Да? — откликнулась она, не поднимая глаз. Дверь приоткрылась, и в проёме показался Клаус. Его обычно уверенная осанка сегодня казалась чуть скованной, а взгляд — необычно мягким. — Можно войти? — поинтересовался он, останавливаясь на пороге. Давина отложила карандаш, внимательно посмотрела на отца. — Конечно. — кивнула головой она,— Что-то случилось? Первородный прошёл внутрь, медленно опустился в кресло напротив её стола. Он долго молчал, словно подбирая слова, после чего вздохнул. — Я хочу поговорить с тобой о нас. — произнёс Майклсон,— О том, что было и о том, что может быть. — Ты о маме? — прямо поинтересовалась ведьма. — Да, — признал он. — Я совершил много ошибок и одна из самых больших то, что втянул тебя в наши проблемы,ты страдала из‑за моего молчания, из‑за моей глупости.— произнёс Клаус. Её глаза смягчились. Она встала, подошла к нему, села рядом на край кровати. — Пап, ты не один виноват.— вздохнула она,— Мама тоже долго терпела. — Знаю, — кивнул гибрид. — Но это не оправдывает меня,я хочу всё исправить по‑настоящему. Давина смотрела на него,не отрывая взгляда. — У меня был план глупый, эгоистичный план.— усмехнулся он,— Я думал: если буду держать Лекси на расстоянии, если буду холодным, она сама уйдёт,я получу власть через Аврору,— произнес первородный,— Тогда я не буду тем, кто её бросил,я хотел, чтобы она сделала первый шаг,чтобы я мог сказать себе: «Она не выдержала,она ушла». Давина замерла. Её пальцы сжали край покрывала. — Это жестоко, — прошептала Майклсон. — Ты же знаешь, как она любит тебя. — Знаю и именно поэтому понял, что был неправ.— прозвучал его голос,— Я потерял её не из‑за неё, из‑за себя. Он поднял на неё глаза, полные искренности на дочь. — Я хочу её вернуть. — признался Майклсон,— Не манипуляциями. Не играми,а честно с открытым сердцем. Давина задумалась, затем ухмыльнулась — едва заметно, но с решимостью. — Если хочешь её вернуть, нужно сделать что‑то грандиозное. — закатила глаза она,— Что‑то, что покажет: ты изменился,что готов бороться за неё. — И что это? — поинтересовался Клаус, чувствуя, как внутри разгорается надежда. — Бал, — сказала она. — Большой бал в особняке,в честь не знаю, — она сделала паузу,— в честь чего‑нибудь. — пожала плечами шатенка,— Главное,чтобы все были там и мама, Кай и ты. — А что дальше? — первородный закатил глаза. — Просто скажу ей: «Прости, я люблю тебя»? — Нет, — усмехнулась Давина. — Ты сделаешь это публично на балу,официально откажешься от Авроры прямо перед всеми. — произнесла Майклсон,— Это удивит маму и это покажет, что ты не играешь,а твою серьезность. Клаус замер, обдумывая её слова. — Но тогда будет сложно вернуть её.— вздохнул гибрид,— Она с Каем. — Именно, — кивнула Давина.— Я помогу тебе, — продолжила она. — Мы с Мелиссой и Дженифер займёмся организацией,это будет не просто бал,это будет заявление. — Заявление? — переспросил он,не скрывая усмешки. — Да,что семья Майклсонов это не просто фамилия. — улыбнулась ведьма,— Это сила,это любовь и это единство. — уверенно заявила шатенка,— Ты скажешь: «Я готов быть частью этого снова,я готов вернуть свою жену». Клаус улыбнулся — впервые за долгое время искренне. — С этого бала Майклсоны воссоединятся. — согласно кивнул первородный,— Мы покажем всем, что такое великая семья, которой боится весь мир. — Точно, — подтвердила Давина. — И ещё… — она замялась, но потом решительно добавила: — После бала,ты разрешишь мне уехать на две недели с Деймоном? Клаус на мгновение задумался, тщательно обдумав ее слова. — Хорошо. — вздохнул первородный,— Если обещаешь быть осторожной. — Обещаю! — она бросилась к нему, обняла. — Пап, я так рада,что ты решил бороться за маму. Клаус обнял её, чувствуя, как в груди разгорается новая энергия. — Спасибо, принцесса,— успехнулся первородный,— Без тебя я бы не справился. — Мы справимся, — уверенно сказала она. — Вместе. За окном уже совсем стемнело. Где‑то вдали слышались звуки города, но здесь, в комнате Давины, было тихо и спокойно. «Это начало,» — подумал Клаус. — «Начало пути назад к ней,к семье,к себе». Он посмотрел на дочь, довольно ухмыльнулся. — Давай сделаем этот бал незабываемым. — кивнул он,глядя на ее черти в глазах,что пляшут. Клаус поднялся с кровати, слегка сжал плечо Давины в знак благодарности. — Сладких снов, принцесса. — произнёс Майклсон. — И тебе, папуля, — ответила она с тёплой улыбкой. Он направился к двери, но на пороге обернулся. Давина уже снова склонилась над эскизом, её пальцы ловко водили карандашом по бумаге — в глазах горел огонь вдохновения. Клаус задержал взгляд на дочери, ощущая, как в груди разливается непривычное, почти забытое чувство — надежда. Он тихо закрыл за собой дверь. Оставшись одна, Давина отложила карандаш. В комнате царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на полке. Она потянулась, разминая затекшие плечи, затем подошла к окну. За стеклом раскинулся тёмный сад, окутанный серебристым сиянием луны. Ветви старых дубов шептались с ветром, а в воздухе витал лёгкий аромат ночных цветов. Майклсон прислонилась к раме, вглядываясь в эту безмятежную картину. «Он действительно хочет всё исправить», — подумала она, и внутри расцвело непривычное, радостное тепло. Девушка вернулась к кровати, аккуратно положила телефон на тумбочку. Затем натянула любимую ночную рубашку из чистого шёлка и зарылась в мягкое одеяло. Впервые за долгое время мысли не метались в тревожном вихре. Вместо этого в голове складывался чёткий план,которому она будет обязательно следовать. Нужно бсудить детали с Мелиссой и Дженифер завтра после университета, встретиться с тетей Ребеккой,чтобы выбрать тему бала — что‑то величественное, но не помпезное,а также продумать сценарий публичного отказа Клауса от Авроры — так, чтобы это выглядело искренне, а не как спектакль. И обязательно ненавязчиво подготовить маму к возможному разговору с отцом. Давина закрыла глаза, и тяжело вздохнула. У нее у самой было куча проблем,ей нужно было разобрать с Джаспером,но сначала семья. «Мы сможем,мы обязательно сможем», — прошептала она, погружаясь в сон. Её дыхание стало ровным, а на губах застыла лёгкая улыбка. Впервые за месяцы тревог и недомолвок Давина уснула с чувством, которое давно забыла — с радостью в сердце. Где‑то вдали прокричала ночная птица, а ветер ласково прошелестел листьями за окном, будто напевая колыбельную. В этой тишине, под покровом ночи, зарождалось нечто новое — не просто план, а надежда на то, что семья Майклсонов вновь обретёт утраченную гармонию.

***

Солнечный день заливал особняк Майклсонов золотистым светом на следующей день. Лучи пробивались сквозь высокие окна, играли бликами на паркетном полу и старинных портретах предков. В просторной гостиной, где обычно проходили семейные собрания, кипела работа. Давина, Мелисса и Дженифер собрались здесь после утренних занятий в университете. Они не договаривались о встрече — просто знали, что сегодня решающий день подготовки, и каждая интуитивно почувствовала: пора действовать. Девушки вошли в зал почти одновременно с трёх разных сторон, обменялись быстрыми понимающими взглядами — и сразу принялись за дело. Им не нужны были слова: за годы дружбы они научились чувствовать друг друга, предугадывать действия, дополнять мысли. В зале уже трудились рабочие — декораторы, электрики, флористы. Увидев сестёр, они приостановились, ожидая указаний. Дженифер с её холодной расчётливостью в духе ее любимой матери Кэтрин, сразу взяла инициативу в свои руки. — Гирлянды перевесьте на 30 см выше.— прозвучал ее голос,возле бригадира,— Лампочки в третьей линии замените они мигают,и перенесите канделябры ближе к стенам, чтобы не мешали проходу. Её тон не допускал возражений. Рабочие тут же бросились выполнять указания, а Майклсон, удовлетворённо кивнув, вернулась к своим бумагам — сверять тайминг с фактическим прогрессом. А тем временем Мелисса, унаследовавшая пылкость Ребекки и доброту Стефана, направилась к флористам. — Эти лилии поставьте в высокие вазы у окон так они лучше раскроются на свету.— мягко произнесла рыжеволосая,— А розы,да, вот сюда, на боковые столики. — кивнула девушка,— И добавьте зелени, пожалуйста, чтобы композиция не выглядела слишком строго. Она лично поправила несколько стеблей,чтобы было идеально. — Спасибо, вы отлично справляетесь.— улыбнулась Сальваторе. — Мисс, а если добавить сюда веточки лаванды? — поинтересовался один из рабочих,— Для аромата? — Прекрасная идея! — обрадовалась Мелисса. — Давайте попробуем. Давина, с решимостью и внутренней силой, так напоминающей Никлауса, взяла на себя общее руководство. Она обошла зал, проверяя каждую деталь. Заметив, что один из рабочих устанавливает проектор не под тем углом, девушка подошла к нему. — Ниже на 15 градусов. — прозвучал ее голос,— И сдвинь влево на 20 см. Рабочий кивнул, быстро исправил положение — он знал, что замечания Давины всегда точны. Работа шла слаженно. Девушки командовали рабочими, не мешая друг другу. Дженифер указывала электрикам на необходимость заменить лампочки, Мелисса тут же предлагала им более энергоэффективные варианты, которые не нарушат цветовую гамму. Когда Давина замечала, что какая‑то деталь декора стоит не на своём месте, то Дженифер уже доставала схему расстановки и корректировала план,а когда Мелисса просила добавить живых цветов в определённом месте, Давина тут же определяла, какие светильники нужно приглушить, чтобы подчеркнуть их красоту. Через час зал начал преображаться. Белые лилии в высоких вазах мягко контрастировали с бордовыми розами в низких блюдах. Золотые ленты обвивали перила лестницы, мерцая в солнечных лучах. Гирлянды из маленьких лампочек создавали уютную атмосферу, не перебивая естественный свет. Проекция фамильного герба мягко мерцала на дальней стене. Майклсон отошла на несколько шагов, оценивая результат. Её взгляд скользил по залу, отмечая гармонию цветов, света и пространства. Она повернулась к сёстрам и впервые за всё время улыбнулась — искренне, тепло. Сальваторе поймала эту улыбку и ответила своей, полной радости. Она подошла к большому зеркалу в резной раме, поправила одну из цветочных композиций рядом с ним, затем отступила, любуясь отражением зала. Дженифер закрыла блокнот, в котором всё это время что‑то записывала и вычёркивала. Она посмотрела на часы, затем на сестёр, и её обычно сдержанное лицо осветила редкая, настоящая улыбка. — Всё готово к завтрашнему дню, — тихо сказала брюнетка, хотя это и так было очевидно. Давина подошла к ней, положила руку на плечи сестер. — Без вас я бы не справилась.— улыбнулась шатенка. — Мы бы не справились без тебя, — мягко поправила Мелисса, обнимая обеих сестёр. — Ты задаёшь направление. — А мы делаем так, чтобы оно стало реальностью, — закончила Майклсон, и все трое рассмеялись. Они стояли в центре преображённого зала, окружённые цветами, светом и теплом дружбы. Солнечные лучи играли в их волосах, отбрасывали причудливые тени на стены. Где‑то вдалеке слышался шум города, но здесь, в этом пространстве, созданном их общими усилиями, царили покой и уверенность. — Мисс Майклсон, всё выполнено согласно вашим указаниям. — обратился рабочий к Давине,— Если будут ещё распоряжения… — Спасибо, Джеймс, — кивнула Давина. — Вы отлично поработали. — И передайте остальным нашу благодарность, — добавила Мелисса с тёплой улыбкой. — Счёт присылайте завтра утром, — деловито добавила Дженифер. — Всё проверим и оплатим в течение суток. Бригадир поклонился и направился к выходу, а рабочие начали аккуратно собирать инструменты. Давина глубоко вдохнула аромат лилий, посмотрела на сестёр — их сияющие лица, полные надежды глаза — и почувствовала, как в груди разливается тепло. — Завтра всё получится, — сказала она твёрдо, скорее утверждая, чем спрашивая. — Обязательно. — рыжеволосая сжала ее руку в знак поддержки. — Мы сделали всё, что могли. — кивнула головой Дженифер,— Теперь очередь твоего отца. Они ещё немного постояли вместе, наслаждаясь моментом единства, а затем снова взялись за дела — нужно было проверить последние детали, убедиться, что завтрашний вечер станет тем самым поворотным моментом, которого они все так ждали. В воздухе витал аромат цветов, солнечный свет заливал зал золотистым сиянием, а три двоюродные сестры, понимающие друг друга без слов, продолжали готовить особняк к балу — событию, которое должно было изменить судьбу семьи Майклсонов. Они ещё немного постояли обнявшись, затем разошлись: Мелисса и Дженифер направились к своим машинам, а Давина — к кованым воротам особняка, где её уже ждал Деймон. Тёмно-синий автомобиль блестел в последних лучах солнца. Сальваторе старший стоял, прислонившись к капоту, и листал какой‑то журнал. При виде Давины он улыбнулся, отложил чтение и открыл перед ней дверцу. — Готова к миссии убеждения? — ухмыльнулся он. — Всегда готова, — Давина села на пассажирское сиденье, поправила волосы. — Она живет за городом, в том маленьком домике у озера Камиллы,дорога займёт минут сорок. — Значит, успеем до заката, — Деймон завёл двигатель. — Поехали. Машина плавно тронулась с места, выехала за ворота и помчалась по извилистой дороге, ведущей прочь от города. Давина смотрела в окно, наблюдая, как особняки сменяются деревьями, а шум мегаполиса остаётся позади. — Ты правда думаешь, что она согласится? — поинтересовался Деймон, ловко вписываясь в поворот. — Лекси ведь упрямая,давно знаю её. — Знаю, — Майклсон вздохнула. — Но она моя мама и она заслуживает того, чтобы увидеть, как папа меняется. — ведьма закатила глаза,— Он действительно изменился,я это чувствую. Деймон кивнул, ничего не говоря. Он понимал — иногда нужно просто верить. Через полчаса они свернули с шоссе на узкую лесную дорогу. Ещё несколько минут — и среди деревьев показался уютный домик у озера, окружённый цветущим садом. — Останешься в машине? — попросила Давина, открывая дверь. — Как скажешь, — Деймон подмигнул. — Буду ждать, Ведьмочка,и готов выехать в любой момент, если вдруг понадобится экстренная эвакуация. — Надеюсь, до этого не дойдёт, — улыбнулась Давина и направилась к дому. Она постучала в дверь. Через мгновение на пороге появилась Алексия — в лёгкой ночнушке, с книгой в руках. — Давина? — удивилась вампирша,— Что ты здесь делаешь? — Мам, — шатенка сделала шаг вперёд, — я приехала поговорить. Лекси вздохнула, но отступила в сторону, пропуская дочь внутрь. — Заходи. — произнесла блондинка,— Чай будешь? — Нет, спасибо, — Давина прошла в гостиную, села на диван. — Мам, я знаю, что ты не хочешь слышать о папе… — Давина… — попыталась прервать Брэнсон. — Подожди, — мягко остановила её Майклсон. — Просто выслушай завтра бал,это большой бал в особняке. — вздохнула она,— Папа его устраивает и он хочет, чтобы ты была там. — Это бессмысленно. — Алексия отрицательно покачала головой,— Мы оба знаем, что ничего не изменится. — Изменится, — твёрдо сказала Давина. — Потому что он готов отказаться от Авроры,публично. — уверенно заявила шатенка,— Он хочет показать тебе, что ты для него важнее всего. Лекси замерла, её пальцы сжали обложку книги слишком сильно. — Откуда ты это знаешь? — поинтересовалась блондинка. — Он мне сказал,этот бал заявление,что семья Майклсонов воссоединяется,что папа готов бороться за нас. — улыбнулась Майклсон,— За тебя. Она встала, подошла к матери, взяла её за руки,сжав крепко. — Я не прошу тебя сразу простить его,не прошу сразу поверить.— вздохнула ведьма,— Просто приди,посмотри ему в глаза. — усмехнулась она,— Послушай, что он скажет,дай нам всем шанс. Лекси молчала долго. За окном догорал закат, окрашивая озеро в алые и золотые тона. Наконец, она подняла глаза на дочь — и Давина увидела в них не только сомнение, но и что‑то ещё: надежду, которую та пыталась скрыть. — Хорошо, — тихо сказала Лекси. — Я приду,но не ради него,а ради тебя. — Спасибо, мам, — Давина бросилась к ней, обняла крепко‑крепко. — Ты не пожалеешь,обещаю. — Ты так на него похожа.— улыбнулась блондинка,погладила ее по волосам,— В хорошем смысле. — А ещё я похожа на тебя, — улыбнулась шатенка. — Поэтому я знаю: ты примешь правильное решение. Они вышли на крыльцо. Деймон всё ещё сидел в машине, листая журнал. Увидев их, он поднял большой палец вверх,а девушки рассмеялись. — Деймон, отвезёт меня обратно, а я потом вернусь с ним завтра помогать с последними приготовлениями. — вздохнула Майклсон. —Сальваторе, — Лекси кивнула Деймону, когда тот подошёл ближе. — Береги мою дочь, иначе пожалеешь. — Обязательно,малышка Лекс, — серьёзно ответил он, подмигнув ей,— Доверь её мне. — До завтра, мам. — шатенка оьн,да мать ещё раз,— Я так рада, что ты придёшь. — До завтра, — Лекси улыбнулась — впервые за долгое время искренне. — И передай отцу, что я подумаю над его словами. — Передам. — кивнула Майклсон,— Спасибо, мам. Она села в машину рядом с Деймоном. Тот завёл двигатель, и автомобиль плавно тронулся с места. Давина обернулась, махая матери рукой, пока домик у озера не скрылся за деревьями. — Ну что? — поинтересовался Деймон. — Успех? — Полный, — сияя, ответила Давина. — Она придёт и завтра всё изменится. — вздохнула довольно шатенка,— Я чувствую это. Сальваторе старший улыбнулся, включил музыку, и машина помчалась обратно к городу — навстречу завтрашнему балу, который должен был стать началом новой главы в жизни семьи Майклсонов.

***

На следующий день вечером,огромный бальный зал особняка Майклсонов переливался огнями — хрустальные люстры отбрасывали блики на полированный паркет, а гирлянды из белых роз и золотых лент создавали атмосферу волшебной сказки. В зале собралось почти всё высшее общество Нового Орлеана: дамы в роскошных платьях кружились в вальсе, джентльмены вели неспешные беседы у стен, официанты в ливреях ловко лавировали между гостями с подносами шампанского. В центре зала выделялась пара — Клаус и Аврора. Гибрид, как всегда, был в безупречном чёрном смокинге с атласным лацканом, черной рубашке,которая была расстёгнута на первые две пуговицы сверху. Его волосы были аккуратно уложены, а в глазах читалась привычная смесь высокомерия и скуки. Аврора блистала в длинном платье цвета бордо с глубоким V‑образным вырезом и вышивкой серебряными нитями по корсажу. Её рыжие локоны были уложены в сложную причёску, несколько прядей игриво обрамляли лицо. — Ты выглядишь так, будто собираешься на похороны, — бросила Де Мартель, едва шевеля губами, чтобы окружающие не заметили их перепалки. — Зато ты решила наряжаться,словно мы клоуны, — парировал Клаус, слегка сжав её талию в танце. — О, не льсти себе, Майклсон. — колко ответила Аврора,— Твои комплименты так же тонки, как терпение твоих врагов. — А твои уколы так же предсказуемы, как твой выбор цвета платья. — ухмыльнулся первородный. Они продолжали кружиться в танце, улыбаясь окружающим, но их взгляды говорили о другом — это была битва характеров, привычная и оттого ещё более увлекательная. Когда на самом деле Авроре было больно от его слов,а ему было абсолютно плевать на нее. Тем временем у барной стойки, украшенной свежими орхидеями, расположилась Давина в элегантном серебристом платье в пол с открытой спиной. Её волосы были собраны в низкий пучок, несколько свободных прядей обрамляли лицо. Рядом с ней стоял Деймон в тёмно‑синем смокинге, небрежно прислонившись к стойке и крутя в руках бокал виски. Сальваторе старший что‑то рассказывал ведьме, сопровождая слова выразительной жестикуляцией, а она смеялась, время от времени поправляя браслет на запястье. Неподалёку от них Стефан, танцевал со своей женой Ребеккой. Сальваторе младший был в классическом чёрном смокинге и выглядел непривычно серьёзным и сосредоточенным. Майклсон-Сальваторе блистала в изумрудном платье с пышной юбкой, её светлые волосы были уложены волнами, а на шее сверкало фамильное колье с изумрудами. Пара выглядела счастливой — Стефан нежно держал Ребекку за талию, а она улыбалась ему, чуть склонив голову набок. Их дочь Мелисса появилась в нежно‑голубом платье с кружевными рукавами и поясом с жемчужной вышивкой. Её рыжие волосы были завиты в крупные локоны. Она шла под руку со своим парнем Диланом — он был в светло‑сером костюме и голубой рубашке. О'Коннор увлечённо беседовал с Элайджей, который стоял неподалёку в безупречном классическом смокинге. Рядом со старшим Майклсоном была его жена Кэтрин в элегантном чёрном платье с высоким воротом и кружевными рукавами. Её тёмные волосы были уложены в гладкий пучок, а на ушах сверкали бриллиантовые серьги‑капли. В другом конце зала Елена танцевала с Колом. Она была в воздушном платье цвета лаванды с открытыми плечами и юбкой из тюля. Её каштановые волосы были распущены и слегка завиты. Первородный выглядел безупречно в тёмно‑зелёном смокинге и кремовой рубашке. Рядом с ними стояла Камилла в коротком платье цвета шампанского с открытой спиной и рукавами‑воланами. Она улыбалась, наблюдая за танцующей парой, и время от времени поправляла браслет на запястье. Именно в этот момент массивные двери зала распахнулись, и вошли Лекси и Кай. Их появление заметил только Клаус, который как раз сделал глоток шампанского и замер, увидев пару. Алексия была в потрясающем платье цвета морской волны с глубоким декольте и юбкой из шифона, которая струилась при каждом движении. Её светлые волосы были уложены свободными волнами, на губах — яркая помада. Кай выглядел элегантно в чёрном полностью смокинге и черной рубашке, его тёмные волосы были слегка растрёпаны. Давина, обернувшись к дверям, увидела их и улыбнулась, помахав рукой. Блондинка ответила ей радостным кивком и направилась к бару, увлекая за собой Паркера. Музыка продолжала играть, пары кружились в танце, шампанское лилось рекой, а атмосфера вечера становилась всё более оживлённой и загадочной. — Давина, милая, можно тебя на пару минут? — с тёплой улыбкой произнесла Лекси,когда подошла к ним. Давина мягко улыбнулась в ответ и кивнула. Они отошли к оконной нише, где приглушённый свет и шёпот пальм за стеклом создавали уютное, почти интимное пространство. — Ты выглядишь потрясающе.— прозвучал ее голос,— Это платье словно создано для тебя, — нежно сказала Алексия, беря дочь за руки. — Спасибо,ты тоже великолепна. — улыбнулась Майклсон,— Цвет морской волны неожиданно, но очень тебе идёт, — с лёгкой иронией ответила шатенка. — Кай выбрал,он сказал, что этот оттенок напоминает ему о Средиземном море в полдень, — со смехом пояснила Брэнсон. — И ты послушала Кая? — поинтересовалась ведьма,— Вот это новость, — приподняла бровь Давина. — Иногда даже я поддаюсь чужому вкусу,особенно когда этот кто‑то умеет быть убедительным, — притворно вздохнула блондинка. Обе рассмеялись. В этот момент где‑то в глубине зала скрипка вывела меланхоличный вальс, и мелодия мягко окутала их разговор. — Я рада, что ты пришла,мам,правда, — чуть тише добавила Давина. — Я бы не пропустила этот вечер,хотела увидеть тебя, поговорить, просто побыть рядом, — серьёзно, но с теплотой ответила Алексия. — Знаю и ценю это, — кивнула ведьма. — У меня всё хорошо, мам,честно,учеба идёт, друзья рядом, а сейчас ещё и ты здесь. — Это главное, — с облегчением произнесла Лекси. — Я иногда переживаю, что слишком много времени провожу в делах Кая и Ками, а ты… — А я в порядке,правда. — улыбнулась шатенка,— И понимаю, что у тебя своя жизнь, свои дела,просто знай: я всегда рада тебя видеть, — ласково произнесла Давина. Брэнсон обняла дочь, и на несколько секунд они замерли в этом тёплом объятии — две девушки, связанные не только документами, но и искренней привязанностью. — Кстати, насчёт Кая…— произнесла шатенка,— Ты уверена, что он не пытается завести роман с каждым платьем в твоём гардеробе? — с лукавой улыбкой поинтересовалась Давина, отстраняясь. — О, он мастер комплиментов. — ухмыльнулась Алексия,— Но, кажется, сегодня его внимание сосредоточено только на одном и это на этом вечере, — со смехом ответила Лекси. — Ну хоть кто‑то здесь серьёзно относится к мероприятиям, — игриво заметила Давина. Они снова рассмеялись, и в этот момент между ними не было ни тени напряжения — лишь глубокое взаимопонимание и тихая радость от того, что они есть друг у друга. Вдруг к ним подошли Деймон и Кай. — Мисс Майклсон, осмелюсь похитить вас на один танец? — ухмыльнулся Сальваторе старший,— Обещаю не наступать на подол вашего великолепного платья. Давина рассмеялась и, бросив взгляд на мать. — Хорошо, но только если вы сдержите обещание. — подмигнула ему ведьма,приняв руку. Тем временем взгляд Кая скользнул по её платью, задержавшись на линии декольте. — Цветочек, ты сегодня неотразима,повторюсь,— ухмыльнулся ведьмак,— Позволь мне показать, как надо танцевать по‑настоящему? — протянул он руку с многозначительной ухмылкой. Лекси подняла бровь, но в глазах уже заплясали озорные огоньки,она знала эту ухмылку и слишком давно не видела ее. — «По‑настоящему»? — прозвучал ее голос,— Это звучит подозрительно,ты ведь помнишь, что я умею отличать хорошие намерения от плохих? — Именно поэтому я и приглашаю тебя,кто, как не ты, оценит тонкую грань между дерзостью и искусством? — его голос звучал бархатно, почти шёпотом. Она приняла его руку, и они двинулись в центр зала. Музыка сменилась на более ритмичную, и Кай тут же задал темп — уверенный, чуть напористый. — Ты сегодня особенно дерзкий, — заметила Брэнсон, легко следуя за его движениями. — Только потому, что ты выглядишь так, будто готова это стерпеть, — парировал Паркер, слегка притягивая её ближе. — Или даже оценить. — Ох, не льсти себе,я просто не хочу портить вечер, отталкивая тебя на глазах у всех, — её голос звучал холодно, но в уголках губ играла улыбка. — Значит, наедине я бы уже лежал с разбитым носом? — Кай наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось её уха. — Это интригует. — Не обольщайся,просто я умею держать лицо в обществе, — блондинка слегка отстранилась, но не разорвала контакт, продолжая двигаться в такт музыке. — А вне общества? — его пальцы крепче сжали её ладонь. — Вне общества ты бы уже пожалел о своих словах, — её взгляд скользнул по его лицу, и на мгновение между ними повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь музыкой и шёпотом зала. Кай рассмеялся, откинув голову,не скрывая восторга и восхищение во взгляде. — Обожаю, когда ты так говоришь. — ухмыльнулся он,— Это значит, что я на верном пути. — На пути к чему? — Лекси приподняла подбородок, встречая его взгляд с вызовом. — К тому, чтобы заставить тебя забыть обо всём, кроме этого момента.— подмигнул Паркер,он снова притянул её ближе, и на этот раз она не сопротивлялась. В другом конце зала Давина и Деймон тоже кружились в танце. Музыка набирала темп, пары кружились всё быстрее. Где‑то вдали Кай и Лекси продолжали свой страстный, полный язвительного флирта танец, а Давина и Деймон наслаждались лёгкостью момента. Бал продолжался, наполняя сердца гостей радостью, теплом и надеждой на новые встречи. Внезапно музыка сменилась — зазвучал насыщенный, чувственный ритм, будто специально созданный для того, чтобы стереть границы между сдержанностью и страстью. Кай, не отрывая взгляда от глаз Лекси,его рука уверенно легла на талию, чуть сильнее, чем допускали приличия, но ровно настолько, чтобы она почувствовала: он не намерен играть по правилам. Её ладонь лежала на его плече, и она чувствовала, как под тканью смокинга перекатываются мышцы — напряжение, скрытая сила. — Ты слишком много думаешь, — прошептал он, наклоняясь ближе. — В этом твоя проблема, цветочек,ты всегда просчитываешь шаги, а танец это про чувства. — А ты, значит, воплощение чувств? — парировала блондинка, но голос уже звучал тише. — Я воплощение того, что ты боишься признать, — его губы коснулись её уха, и по спине пробежала дрожь. — Что тебе нравится вот так, когда я веду. Алексия хотела отстраниться, но он крепче сжал её руку, удерживая на расстоянии дыхания. — Отпусти, — сказала она, но это прозвучало не как приказ, а как просьба. — Почему? — усмехнулся брюнет,— Потому что ты чувствуешь, что права? — прозвучал его голос,— Или потому что боишься, что я тоже прав? — он снова повёл её в повороте, и на мгновение она потеряла равновесие только его рука удержала её от падения. — Ты… — блондинка запнулась, пытаясь найти слова, но музыка, его близость, этот взгляд, всё слилось в один пульсирующий поток. — Что? — Паркер улыбнулся, зная, что победил. — Нет подходящего остроумного ответа? — Есть, — выдохнула Брэнсон. — Но я оставлю его на потом,когда ты будешь менее самодовольным. Кай рассмеялся, запрокинув голову, но тут же снова притянул её ближе. — Самодовольный? — ухмыльнулся он,— Я просто честен,ты тоже честна с собой, когда позволяешь мне вести. — Это не честность.— усмехнулась она,— Это уступок. — Уступок? — он замедлил ритм, глядя ей прямо в глаза. — Или желание? Музыка стала тише, но их движения не остановились — они продолжали кружиться, уже не следуя такту, а создавая свой собственный. Лекси чувствовала, как его пальцы медленно скользят по её талии, как его дыхание касается её кожи. — Знаешь, что самое смешное? — вдруг сказал Кай, чуть отстраняясь, но не разрывая контакта. — Ты думаешь, что контролируешь ситуацию, даже когда сдаёшься. — прозвучал его голос,— Но в этом и есть твоя красота,ты никогда не сдаёшься до конца. Алексия посмотрела на него — в его глазах не было насмешки, только что‑то глубокое, почти нежное. И это напугало её больше, чем все его дерзкие слова. — Прекрати, — тихо сказала она. — Просто танцуй. — Как скажешь, цветочек,— он снова улыбнулся, но на этот раз мягче. — Но помни: я всегда буду знать, когда ты сдаёшься,даже если ты сама не признаешь. Музыка достигла кульминации, и они, наконец, остановились. Лекси сделала шаг назад, пытаясь восстановить дыхание, но Кай не отпустил её руку. — Ещё один танец? — поинтересовался он, приподняв бровь. — Нет, — Брэнсон вырвала ладонь, но в её взгляде уже не было прежней твёрдости. — Иначе ты окончательно уверишься в своей непобедимости. — Уже уверился, — Паркер подмигнул. — Но это не значит, что я не хочу повторить. Лекси рассмеялась — искренне, без притворства. — Ты невыносим. — улыбнулась блондинка. — Зато ты улыбаешься,это уже победа, — он отступил, давая ей пространство, но его взгляд всё ещё держал её. — До следующего раза, цветочек. Она не ответила. Только развернулась и пошла в сторону Камиллы.

***

Клаус стоял на балконе, возвышаясь над бальным залом, как король над своим королевством. Мраморные перила холодили ладони, но он не замечал этого — его взгляд был прикован к паре внизу, к Лекси и Каю. «Как она смотрит на него слишком открыто,слишком тепло и он — слишком близко через чур уверенно держит её за руку, слишком нагло улыбается.» Ревность, горячая и острая, разливалась по венам, вытесняя все остальные мысли. Клаус сжал перила так, что мрамор едва не треснул под пальцами. Он знал это чувство — чувство собственника, которое просыпалось в нём, когда кто‑то слишком близко подходил к тому, что он считал своим. Неважно, было ли это официально закреплено или существовало только в его голове. Алексия… Она всегда была чем‑то особенным. Не просто бывшей женой в его жизни, не просто знакомой. Чем‑то большим. «Почему именно Кай?» Аврора рядом что‑то говорила — что‑то язвительное, судя по интонации, — но Клаус не слышал. Её голос доносился откуда‑то издалека, заглушённый стуком собственного сердца и вихрем мыслей. Он видел, как Кай наклоняется к Лекси, как шепчет ей что‑то на ухо, как она на мгновение замирает, а потом смеётся, запрокидывая голову. «Слишком близко и интимно,это не просто флирт,в этом есть что‑то настоящее и это бесит.» Он поймал себя на том, что делает шаг вперёд, будто готов был спуститься вниз, вмешаться, разорвать эту связь между ними одним резким движением. Но остановился. Не сейчас. Но позже он разберётся с этим. Мысли первородного прервал лёгкий хлопок по плечу — слишком фамильярный, чтобы быть случайным. Он резко обернулся и увидел перед собой молодого человека в чёрном смокинге. Высокий, стройный, с острыми чертами лица и насмешливым взглядом. Внешность, которая мгновенно напомнила ему Локи из легенд — та же дерзость, та же игра в глазах. Клаус на мгновение замер, а затем его губы дрогнули в улыбке — не тёплой, а скорее хищной. — Вильям Монро, — произнёс он низким голосом. — Пятьсот лет, а выглядишь так, будто только вчера закончил университет. Вильям рассмеялся — звонко, почти издевательски. — О, Ник, ты всё такой же мрачный и впечатляющий, — его голос был пропитан язвительностью. — Стоишь тут, как статуя возмездия, и смотришь вниз с таким видом, будто готов испепелить половину зала. — ухмыльнулся Монро,— Что, кто‑то задел твоё королевское самолюбие? Клаус сжал челюсть, но не стал отталкивать старого друга. Вместо этого он слегка наклонил голову, изучая Вильяма. — Просто наблюдаю, — холодно ответил он. — И размышляю о том, сколько ещё гостей сегодня решат напомнить мне о своём существовании. — О, не притворяйся, что ты не рад меня видеть, — Вильям подмигнул и облокотился на перила рядом. — Я заметил, куда ты смотрел,эта светловолосая красавица и её спутник? — он взглянул на них,— Интересный выбор для созерцания или личный интерес? Клаус бросил на него короткий, предостерегающий взгляд. — Не лезь не в своё дело, Вильям.— успехнулся первородный. — Ой, да ладно, — маг усмехнулся. — Мы знакомы пять веков,думаешь, я не вижу, когда ты ревнуешь? — закатил глаза брюнет,— Ты так напряжён, что, кажется, сейчас взорвёшься,расслабься. — вздохнул он,— Или дай мне повод развлечься,а то я могу подойти к ним и сказать, что ты тут сгораешь от страсти. — Попробуй, — Клаус медленно повернул голову, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. — И я покажу тебе, почему даже через пятьсот лет никто не решается шутить со мной слишком открыто. Вильям лишь рассмеялся громче, откинув голову назад. — Вот теперь я узнаю старого доброго Ника. — ухмыльнулся он,— Ну что, может, спустимся вниз? — прозвучал его голос,— Пока ты не устроил стихийное бедствие одним своим взглядом? Майклсон промолчал, но его взгляд снова метнулся к залу — туда, где Алексия всё ещё танцевала с Паркером. Внутри всё ещё кипела ревность, но теперь к ней примешалось что‑то ещё — холодная решимость. Он коротко кивнул Вильяму. — Пойдём,но учти: если ты скажешь хоть слово о том, что видел, я превращу твои магические фокусы в детские трюки. — ухмыльнулся гибрид. — О, угрозы, угрозы,как же я скучал по этому, — Вильям хлопнул его по плечу и двинулся к лестнице. — Показывай дорогу,Ник. Клаус последовал за ним, но последний взгляд, брошенный вниз, всё ещё был полон той же тёмной, собственнической ревности. Она будет моей. Рано или поздно. Снова.

***

Клаус и Вильям неспешно спускались вниз — первый с привычной властной грацией, второй с ленивой небрежностью, будто весь мир был для него не более чем забавной пьесой. У подножия лестницы, возле большого зеркала в позолоченной раме, стояла Дженнифер. Она поправляла перчатку, и в этом простом движении читалась та особая, врождённая элегантность, которая не требует усилий. Её фиолетовое платье переливалось в свете огней, а в глазах мерцало любопытство — она слышала о загадочном друге своего дяди, но ещё не видела его. — Дженни, как раз вовремя. — прозвучал голос Майклсона,— Хочу представить тебе моего давнего друга Вильяма. Дженнифер повернулась, и её взгляд встретился с взглядом Вильяма. На мгновение воцарилась тишина — та особенная пауза, когда два человека невольно оценивают друг друга, улавливая мельчайшие детали. Монро шагнул вперёд, его губы тронула едва заметная ухмылка — не насмешливая, как обычно, а скорее заинтересованная. — Мисс Майклсон, — его голос звучал мягко, но в нём угадывалась скрытая ирония. — Клаус не преувеличивал: вы действительно очаровательны. — О, так вы уже обсуждали меня? — она приподняла бровь,почти копируя манеру матери,— И что ещё мой дорогой дядя успел вам рассказать? Клаус рассмеялся,глядя на нее. — Только то, что ты — жемчужина нашей семьи,после Давины и Мелиссы,— усмехнулся первородный,— Но, кажется, Вильям уже готов составить собственное мнение. — Мнение вещь ненадёжная,а я предпочитаю наблюдать.— усмехнулся брюнет,— А вы, мисс Майклсон, явно стоите того, чтобы за вами понаблюдать. — Наблюдать? — ее губы дрогнули в ухмылке,— Или искать слабые места? — она закатила глаза,— Я слышала, вы мастер интриг. Вильям рассмеялся — искренне, почти восхищённо,не скрывая своего интереса. — А вы, я вижу, не боитесь бросать вызов.— произнёс Монро,— Это неожиданно приятно,большинство предпочитает молчать или льстить. — Ну что ж, кажется, лёд сломан. — прозвучал голос Клауса,— Вильям, не забудь: Дженнифер — моя племянница,и я не потерплю… — …непристойных шуток, фамильярности и попыток соблазнить, — закончил за него Вильям с наигранной покорностью. — Я помню,Ник,но разве нельзя просто наслаждаться беседой? Дженнифер рассмеялась, и этот смех прозвучал легко, почти звонко,полный восторга. — Думаю, если кто‑то из нас и способен кого‑то соблазнить, то это точно не вы, мистер Монро. — ухмыльнулась брюнетка. Он приподнял бокал, словно салютуя её остроумию,не скрывая восторга. — Вы безжалостны, мисс Майклсон,но мне это нравится.— усмехнулся он,— Вижу в вас вашу мать, надеюсь и что-то от благородного Элайджи вам досталось. Клаус покачал головой, но в его глазах мелькнуло облегчение — напряжение, которое он всегда ощущал рядом с Вильямом, на мгновение отступило. — Ладно, оставляю вас,но не слишком увлекайтесь, — он бросил многозначительный взгляд на Вильяма и направился вглубь зала. Когда Клаус отошёл, Дженнифер повернулась к Вильяму, её глаза блестели интересом. — Итак, мистер Монро, расскажите мне правду: почему мой дядя так вас не особо жалуюет? — поинтересовалась Майклсон. Он сделал глоток вина, его ухмылка стала шире. — Потому что он знает: я вижу людей насквозь,но не волнуйтесь, мисс Майклсон,— он усмехнулся,— Вас я пока не разгадал,и это интригует. — Значит, мы оба любим загадки.— кивнула головой брюнетка. Вильям кивнул, и между ними повисло молчаливое соглашение — начало игры, в которой ни один не знал правил, но оба были готовы играть. Тишину между Дженнифер и Вильямом нарушила лишь отдалённая мелодия струнного квартета — мягкий фон для их напряжённого, полного невысказанных смыслов диалога. Вильям сделал ещё один неторопливый глоток вина, не отводя взгляда от собеседницы. — Значит, вы считаете, что видите людей насквозь? — прозвучал ее голос,нарушая тишину,— Интересно,и что же вы «увидели» во мне, мистер Монро? Брюнет медленно ставит бокал на мраморный столик, обдумывая слова. — О, мисс Майклсон, не ждите от меня прямых ответов,но позвольте заметить: в вас есть противоречие. — ухмыльнулся маг,— С одной стороны безупречная воспитанность, манеры, которые кричат о вашем происхождении,а с другой этот дерзкий огонёк в глазах.— прозвучал его голос,— Вы не боитесь бросать вызов,и это завораживает. — А вы привыкли получать ответы любой ценой. — парировала брюнетка,— Но что, если я не собираюсь раскрывать все карты? — Вот именно это мне и нравится. — восхищённо посмеялся он,— Большинство людей либо льстят, либо боятся,вы же играете,и кажется, играете на равных. Он делает шаг ближе, но не нарушает границы — лишь намекает на близость, словно проверяя её реакцию. Дженнифер не отступает. Её взгляд остаётся твёрдым, но в нём мелькает искра интереса. — Вы тоже не так просты, как кажетесь. — довольно ухмыльнулась Майклсон,— За этой маской шутника скрывается что‑то ещё,но я пока не могу понять, что именно. — Ах, вы раните меня в самое сердце,неужели вы думаете, что я прячусь за маской? — наигранно возмутился он,— Я просто предпочитаю не раскрывать все секреты сразу,как и вы. — Знаешь, Вильям, мне кажется, мы слишком усложняем. — произнесла брюнетка,— Может, просто отбросим формальности? — С удовольствием, Дженнифер. — усмехнулся Монро,— «Вы» звучит так официально, будто мы на приёме у королевы. — Именно,так гораздо лучше.— посмеялась Майклсон. Они обмениваются улыбками — теперь уже более непринуждёнными, почти дружескими. Но в воздухе всё ещё витает дух состязания. — Итак, Дженнифер, признайся: ты ведь тоже находишь это забавным? — поинтересовался маг. — Что именно? — удивилась девушка. — Всё это,игру, в которую мы невольно втянулись.— усмехнулся парень,— Ты не можешь отрицать,что это увлекательно. — Ладно, признаю,это интересно. — кивнула головой брюнетка,— Но предупреждаю: я не люблю проигрывать. — И это, пожалуй, самое прекрасное в тебе. — ухмыльнулся Монро. В этот момент мимо проходит группа гостей, нарушая их уединение. Дженнифер слегка отстраняется, возвращая на лицо светскую маску, но её глаза всё ещё горят тем самым огоньком — огоньком азарта. — Что ж, Вильям, полагаю, нам стоит присоединиться к остальным. — усмехнулась Майклсон,— Не хочу, чтобы папа начал беспокоиться ещё сильнее. Она делает шаг назад, затем оборачивается, словно что‑то вспомнив. — Кстати, я вижу своих сестёр Давину и Мелиссу. — девушка улыбнулась,— Думаю, мне пора к ним. — Конечно, не буду задерживать. — кивнул он,— Но мы ещё продолжим наш разговор, верно? — Зависит от того, насколько терпеливым ты окажешься. — усмехнулась Майклсон,покинув его. Она уходит, плавно скользя между гостями, её фиолетовое платье мерцает в свете огней. Вильям смотрит ей вслед, его губы трогает задумчивая ухмылка. Тем временем в тени колонн Клаус наблюдает за ними, его пальцы сжимают бокал с вином. Он видит, как Дженнифер направляется к своим сёстрам, а Вильям остаётся на месте, всё ещё глядя ей вслед. — Ну что, старый друг, кажется, ты нашёл себе достойного соперника. — вздохнул он,— Кажется,терпение Элайджи скоро будет на пределе. Вильям, словно почувствовав его взгляд, оборачивается и направляется к Клаусу. — Ну что, Ник, доволен осмотром? — поинтересовался Монро. — Ты прекрасно знаешь, что нет,но пока ты не переходишь черту, я готов потерпеть. — усмехнулся первородный. — Как всегда, Ник, ты слишком серьёзен,расслабься. — он закатил глаза,— Это всего лишь игра. — Игра, которая может выйти из‑под контроля. — прозвучал голос гибрида,— Помни об этом. Вильям лишь улыбается, его взгляд снова находит Дженнифер — она смеётся с сёстрами, её глаза блестят. И в этот момент он понимает: игра только начинается.

***

Поздней ночью бальный зал постепенно опустел. Последние гости, перебрасываясь вежливыми фразами и благодарностями, расходились по экипажам и автомобилям. Мягкий свет хрустальных люстр, ещё недавно озарявший весёлые лица, теперь отбрасывал длинные тени на полированный паркет, придавая пространству почти мистическую тишину. В холле собрались лишь члены семьи и самые близкие. Воздух был напоён смесью усталости и тихого удовлетворения — вечер удался. Давина с сияющей улыбкой,подошла к Деймону. Их взгляды встретились — в них читалась та особая близость, что рождается из долгих разговоров и молчаливых пониманий. — Ну что, пора? — мягко поинтересовался Сальваторе старший, беря её руку в свою. Давина кивнула, на её губах расцвела улыбка. — Да. — произнесла она,— Неделя вдали от всех звучит как сказка. Она обнялась с сёстрами, поцеловала Клауса в щёку, перекинулась парой тёплых фраз с матерью и Еленой. — Смотри не влюбись в него ещё сильнее, — подмигнула Ребекка,когда та подошла к ней.— Знаю,я этих Сальваторе. — Боюсь, это уже невозможно, — с притворной серьёзностью ответила Майклсон. — Я и так безнадёжно влюблена. Деймон подал ей шаль, и они вышли в прохладную ночь. Звук отъезжающего автомобиля затих вдали, оставив после себя лишь лёгкий шелест листвы. Елена взяла под руку Кола. В её глазах читалась усталость, но и тепло — день был долгим, но они выдержали его вместе. — Пойдём, — тихо сказала она. — Хочу наконец снять эти туфли. — Как скажешь, снежинка.— ухмыльнулся первородный,сжав ее руку в своей. Они направились в крыло, где располагались их комнаты, их шаги эхом отдавались в полутёмном коридоре. Мелисса и Дилан задержались чуть дольше. Она прислонилась к нему, её голова удобно устроилась у него на плече. — Ты устал? — поинтересовалась Сальваторе, глядя на него снизу вверх. — Нет, — он улыбнулся, проводя рукой по её волосам. — Просто хочу побыть с тобой в тишине. Мелисса кивнула, и они тоже направились к своим покоям, оставив за собой лишь шёпот и лёгкий аромат её духов. Тем временем Кэтрин и Элайджа держались за руки — их связь всегда была тихой, но прочной, как корни древнего дерева. — Я хочу спать. — вздохнула устало Майклсон,— Но сначала поцелуй меня. Старший Майклсон наклонился, его губы коснулись её лба, затем губ — нежно, почти благоговейно. — Спокойной ночи, любовь моя, — прошептал он. И они ушли, оставив после себя ощущение умиротворения. Их дочь Дженнифер стояла у окна, наблюдая, как последние экипажи покидают территорию. Её мысли были где‑то далеко, но она почувствовала на себе взгляд. Вильям стоял в тени, наблюдая за ней. — Уже уходишь? — поинтересовался он, делая шаг вперёд. — Пора, — она вздохнула. — Сегодня было интересно. — Надеюсь, это не конец. — прозвучал его голос,после чего он ушел из особняка. Дженнифер не ответила — лишь слегка наклонила голову, словно оставляя дверь приоткрытой. Затем она развернулась и направилась в свою комнату, её шаги были лёгкими, почти бесшумными. А Ребекка и Стефан задержались у лестницы. — Ты сегодня был невыносим. — первородная толкнула возлюбленного в плечо. — А ты неотразима, душа моя,— парировал он, притягивая её к себе. Их смех растворился в темноте, когда они поднялись наверх. Марсель, всё ещё в смокинге, устало провёл рукой по лысине. Он посмотрел на Клауса, который стоял у камина, задумчиво глядя в огонь. — Всё, я тоже спать, — сказал Жерар. — Голова гудит от всех этих разговоров. — Отдохни. — кивнул головой первородный,не взглянув на него,— Завтра будет новый день. Марсель ушёл, оставив Клауса наедине с тишиной. Наконец-то в холле остались лишь Клаус и Алексия. Они стояли так несколько минут, не говоря ни слова. Огонь в камине медленно угасал, отбрасывая на их лица дрожащие тени. Ночь окутывала дом, принося с собой покой — или, быть может, новые испытания. Но сейчас, в этот миг, было только тепло, только тишина, только они вдвоём. Поза первородного казалась расслабленной, но в каждом движении читалась напряжённая сосредоточенность. Он смотрел на угасающие угли, но мысли его были далеко — там, где Кай и Камилла уехали в свой дом, где Лекси теперь проводила больше времени, чем здесь. Брэнсон подошла тихо, почти бесшумно. Она остановилась рядом, наблюдая за ним. — Ты не пойдешь спать? — её голос прозвучал мягко, но в нём угадывалась настороженность. Клаус медленно обернулся. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, потом снова вернулся к глазам. — Не хочу. — Майклсон пожал плечами, стараясь придать голосу небрежность. — Мысли не дают покоя. Алексия сделала несколько шагов вперёд, останавливаясь в полосе света. Между ними оставалось расстояние — не слишком большое, но достаточное, чтобы чувствовать неловкость. — Я останусь здесь на ночь, — сказала она, глядя в сторону. — В гостевой,не хочу беспокоить тебя. Первородный резко выдохнул. В его глазах мелькнуло что‑то тёмное — ревность, боль, невысказанный вопрос. Но он промолчал. Лишь пальцы в карманах сжались в кулаки. — Двери всегда открыты для тебя, — произнёс Майклсон наконец, и голос его звучал ровно, почти бесстрастно. — Ты знаешь, любовь моя. Лекси подняла взгляд. В её глазах читалась смесь вины и твёрдости. — Клаус,— она вздохнула, подбирая слова. — Я уже давно не твоя жена,и я люблю другого. Тишина, последовавшая за её словами, была тяжёлой, почти удушающей. Клаус замер, словно она ударила его физически,но он не отвёл взгляда. — Для меня ты всегда будешь моей женой, — сказал гибрид тихо, но с такой уверенностью, что она невольно вздрогнула. — И моей любовью,даже без документов,и даже если ты сама в это не веришь. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Теперь они стояли так близко, что он мог чувствовать тепло её тела, запах её волос — тот самый, знакомый до боли аромат жасмина и ванили. Лекси не отступила, но её дыхание участилось. Она смотрела на него — в его глаза, где смешивались боль, страсть и упрямая решимость, — и понимала: он не отпустит. Не сейчас,а может, никогда. — Это нечестно, — прошептала Брэнсон, и в её голосе прозвучала мольба. — Не делай этого, Клаус. — А что честно? — его голос стал ниже, почти шёпотом. — Что честно в мире, где ты уходишь, а я остаюсь? — он вздохнул, но взгляд его сказал всё. Она закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Когда она снова посмотрела на него, в её глазах стояли слёзы. — Мне нужно идти. — произнесла Алексия. — Останься, — его рука непроизвольно потянулась к ней, но он остановил себя. — Хотя бы на эту ночь. — Нет. — блондинка покачала головой, и в этом движении была вся её решимость. — Я не могу. Клаус опустил руку, сжимая пальцы в кулак. Он знал: если сделает ещё шаг, если коснётся её — всё рухнет. И он не был уверен, что сможет остановиться. — Хорошо, — наконец произнёс он, отступая назад. — Но знай: если тебе понадобится что‑то,то я здесь. Лекси кивнула, не находя слов. Она повернулась и пошла к двери, ведущей в гостевую комнату. Каждый её шаг отдавался в его груди, как удар молота. Когда она исчезла за дверью, Клаус снова повернулся к камину. Огонь почти погас, оставив лишь тлеющие угли — такие же, как его чувства. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть следы невысказанных слов, и остался стоять там, в темноте, слушая, как за окном шумит ветер, а где‑то вдали раздаётся одинокий крик ночной птицы. Ночь тянулась бесконечно.