Глава 30

***

Новый Орлеан,штат Луизиана. Прошло около двух часов с того момента, как Лекси, после бурной ссоры с Каем, в спешке покинула дом, оставив за спиной всё, что ещё недавно казалось ей важным. Смерть Камиллы, трагическая и неотвратимая, словно сорвала пелену с глаз: стало окончательно ясно, что Паркер всегда будет любить её — ту, кого уже нет. Блондинка не могла не замечать его страданий — они читались в каждом взгляде, в каждой интонации, в самой манере держаться. Постепенно Лекси осознала горькую правду: Кай на самом деле не любит её так, как ей хотелось бы. Это была всего лишь привязанность, иллюзия, которую он сам себе воссоздал, пытаясь заполнить пустоту в сердце. А вот Лекси, напротив, вправду начала влюбляться. Она доверилась, открыла сердце близкому человеку, позволила себе надеяться на счастье, и оказалось, что всё это было напрасно. Боль разочарования жгла изнутри, смешиваясь с горечью обиды. Сейчас она стояла в просторном холле особняка Майклсонов. Вокруг неё громоздились коробки, которые только что привезли рабочие. Лекси машинально перебирала книги, аккуратно расставляя их в одной из коробок. Движения были механическими,она почти не осознавала, что делает. Мысли крутились вокруг случившегося, снова и снова возвращаясь к последней ссоре с Каем. Когда Кэтрин узнала о случившемся, она без лишних слов взяла дело в свои руки: тут же позвонила в какую‑то транспортную контору и наняла людей, чтобы те перевезли все вещи Брэнсон в особняк Майклсонов. Подруга твёрдо решила, что Лекси должна остаться здесь — как часть семьи, она имела полное право снова жить в этих стенах. К тому же Клаус, как знала Кэтрин, будет даже рад такому повороту событий. Блондинка, измученная и опустошённая, в конце концов сдалась на уговоры подруги и попросила дать ей побыть одной. И вот уже два часа она возилась с одной и той же коробкой, то доставая из неё книги, то снова их укладывая, время от времени вытирая слёзы, которые то и дело набегали на глаза. Даже будучи вампиром, с её сверхъестественной силой и долговечностью, она всё ещё прежде всего оставалась девушкой — со всеми присущими ей чувствами, слабостями и ранимостью. — Любовь моя, я вырвался, как смог, — прозвучал до боли знакомый голос за спиной. — Что случилось? — поинтересовался первородный. — Надеюсь, это важно, иначе… — Важно, Клаус, — произнесла Алексия. Она слегка обернулась, отчаянно надеясь, что первородный не заметит её покрасневших глаз и следов слёз на щеках. Девушка моментально отвернулась от него, стараясь скрыть своё состояние. Клаус, вместо того чтобы отпустить какую‑нибудь едкую реплику, резко замолчал. Мягким, почти трепетным движением он повернул блондинку за плечи к себе, заставляя посмотреть ему в глаза. — Что произошло, Лекси? — снова поинтересовался Клаус, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога. — Какого чёрта ты в слезах? Вместо ответа она бросилась в его объятия, наконец дав волю эмоциям. Слезы хлынули потоком, она расплакалась в объятиях гибрида, а он нежно гладил её по волосам, шептал слова успокоения, словно оберегая от всего мира. — Ты же знаешь, что всегда можешь обо всём рассказать мне, любовь моя? — тихо произнёс Майклсон. — Я не стану давить на тебя. — Знаю, — ответила Алексия, понемногу успокаиваясь. Она отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо, и вздохнула устало. — Ты же помнишь, Клаус, когда мы были мужем и женой, ты был моим лучшим другом.— усмехнулась Брэнсон. Майклсон, к её удивлению, оставался совершенно спокоен. Он лишь ласково улыбнулся ей, глядя с такой нежностью, которая казалась почти неуместной для него — для того, кого многие считали безжалостным и неукротимым. — И до сих пор, Клаус, — улыбнулась Брэнсон, чувствуя, как внутри что‑то теплеет. — Я знаю, что так будет всегда. — Просто лучший друг, любовь моя? — усмехнулся первородный, заметив, как её глаза забегали после его вопроса. Ему нравилось наблюдать, как Алексия пытается оправдаться, уверяя, что больше не любит его, что теперь она счастлива с Каем. Но Клаус слишком хорошо знал эту блондинку — не зря они провели вместе целый год до брака, а затем ещё какое‑то время в качестве супругов. Он видел её насквозь, читал каждую эмоцию, угадывал каждую мысль. — Я ведь могу пожить тут? — осторожно поинтересовалась она. — Кэтрин уже перевезла мои вещи. — И поступила правильно, — вздохнул первородный. — Это твой дом, в каких бы отношениях мы ни были,— кивнул головой гибрид,— Я всегда буду рядом с тобой, Лекси, запомни. Блондинка с благодарностью кивнула, чувствуя, как тяжесть на сердце понемногу отпускает. Клаус ласково поцеловал её в лоб, и в этом простом жесте было столько тепла и заботы, что на мгновение ей показалось, будто всё может наладиться. — Я пойду проверю нашу дочь и обрадую её, — усмехнулся Майклсон. — А ты осваивайся, любовь моя. Прежде чем первородный ступил на первую ступень лестницы, Лекси тяжело вздохнула. Она понимала, что должна сказать ему главное — то, что мучило её больше всего. — Я поругалась с Каем, — произнесла Брэнсон. — Я взяла паузу и отдала ему кольцо. — девушка сглотнула, стараясь говорить ровно. — Я говорю это тебе, чтобы ты знал: я пока не желаю видеть Паркера. Гибрид обернулся, и на его лице появилась едва заметная хищная ухмылка. Он кивнул ей, словно одобряя это решение, а затем молча скрылся на втором этаже. Алексия улыбнулась,впервые за этот долгий, мучительный день. Она вернулась к коробкам и попросила людей Клауса помочь поднять их наверх, в её комнату, которую ещё предстояло привести в порядок. Девушка была уверена: с этого момента начинается новый этап её жизни. С Каем пока пауза, но впереди их ждёт выбор. Либо они смогут преодолеть разногласия и остаться парой, либо окончательно разойдутся. Они должны выбрать одну из точек — и от этого выбора будет зависеть их будущее.

***

Лекси казалось, что она потратила целую вечность, чтобы привести свою комнату в порядок и аккуратно разложить все вещи. Каждый предмет, который она брала в руки, пробуждал воспоминания: вот книга, подаренная Кэтрин на прошлый день рождения, вот шарф, который она купила в Париже во время короткой передышки между опасностями, а вот фотография в рамке — она с Давиной на берегу океана, смеются, ветер развевает их волосы. Девушка никогда не думала, что такая рутинная задача окажется настолько эмоционально сложной. Но методичное раскладывание вещей по полкам, расстановка книг по алфавиту, развешивание одежды в шкафу, всё это помогло на время отвлечься от грустных мыслей о Кае, от горечи разочарования и болезненного осознания, что её чувства не взаимны. Она как раз расставляла на полке маленькие статуэтки, привезённые из разных уголков света, когда в дверь раздался тихий, осторожный стук. Лекси обернулась, и в следующий момент дверь слегка приоткрылась. В проёме показалась Давина. Ведьма аккуратно вошла в комнату, стараясь не шуметь, словно боялась потревожить мать в её хрупком состоянии. Её глаза, большие и выразительные, смотрели с особой нежностью и заботой. — Можно? — поинтересовалась Майклсон, слегка склонив голову набок. — Конечно, милая, — улыбнулась Алексия, чувствуя, как в груди теплеет от вида дочери. Она отложила статуэтку и повернулась к Давине всем телом. — Думаю, что отец уже сообщил тебе.— усмехнулась Брэнсон. — Да, — усмехнулась Майклсон, скрестив руки в области декольте. — Я только вернулась со свидания с Деймоном, как папа буквально оглушил меня этой новостью. — в её голосе прозвучала нотка веселья, но глаза оставались серьёзными. — Я очень рада, что ты будешь жить тут с нами, мам,это правда прекрасно. — вздохнула девушка,— Да и папа наконец‑то будет поспокойнее. Алексия слегка улыбнулась, но в глубине души ощутила укол вины. Она так долго избегала этого дома, этих стен, которые когда‑то были ей родными. — Знаешь, — вздохнула Брэнсон, — мы с тобой особо никогда не обсуждали то, что ты слишком быстро приняла нас. — произнесла она,— Мы тогда с Диланом и Кэтрин спасли тебя от жатвы, а ты сразу поверила нам, доверилась. — Когда вы с Клаусом, ну, с папой пришли, я испугалась сначала, — призналась Давина, присев на край кровати. Её голос стал тише, а взгляд устремился куда‑то вдаль, словно она заново переживала тот момент. — Но после ваших слов и обещаний я решила дать шанс,ведь моей родной матери всегда было плевать на меня. — усмехнулась Майклсон,— Она никогда не заботилась обо мне по‑настоящему. Блондинка молча подошла и села рядом с дочерью, обняв её очень крепко — так, как обнимают тех, кого считают самым дорогим в жизни. — Я очень люблю тебя, Давина, — прошептала она, прижимая девушку к себе. — Помни об этом всегда,что бы ни случилось, какие бы бури ни бушевали вокруг, моя любовь к тебе неизменна. — И я люблю тебя, мам, — обнимая в ответ, прошептала ведьма. Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Всегда и навечно.— прошептала шатенка. — Всегда и навечно, — повторила шёпотом Брэнсон, слегка отстраняясь, чтобы взглянуть в глаза дочери. В этот момент между ними возникло то самое глубокое понимание, которое бывает только между самыми близкими людьми. Давина отстранилась, вздохнула и встала с кровати. — Я пойду проведаю Дженнифер, — сказала она, поправив прядь волос. — Дядя Элайджа был слишком строг к ней сегодня, и она немного обиделась на него. — Я постараюсь поговорить с ним, — тут же откликнулась Алексия. — Возможно, он станет спокойнее относиться к своей дочери, если поймёт, как это важно для неё. — Спасибо, мам, — кивнула головой Майклсон с благодарной улыбкой. — Я передам ей твои слова. После этого шатенка покинула комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Алексия осталась одна. Она медленно подошла к окну, глядя на закат, окрашивающий небо в оттенки розового и золотого. Тяжело вздохнув, девушка начала готовиться к вечернему ужину, который пройдёт в кругу семьи. Она выбрала лёгкое платье пастельно‑голубого цвета, расчесала волосы, слегка подправила макияж — простые действия, но каждое наполняло её ощущением возвращения домой. Семья, по которой она безумно скучала. Семья, которую она невольно отдалила от себя, пытаясь построить что‑то новое с Каем. Она скучала по Майклсонам. По их шумным спорам, по молчаливой поддержке Элайджи, по сарказму Клауса, который на самом деле скрывал заботу, по искренней радости Давины, когда они проводили время вместе. По всем. Теперь, когда она снова здесь, Лекси твёрдо решила: она больше не будет убегать. Она будет бороться за эту семью, за это место, которое по праву является её домом.

***

Лекси медленно спустилась со второго этажа — ступенька за ступенькой, словно давая себе время привыкнуть к новой реальности. С каждым шагом до неё всё отчётливее доносились звуки домашнего уюта: звон посуды, весёлые возгласы, аромат свежеприготовленных блюд, смешивающийся с запахом трав и специй. Снизу доносились командные нотки Ребекки и Кэтрин. — Деймон, если ты ещё раз попытаешься стащить кусок сыра с тарелки, я превращу тебя в мышь! — строго, но с улыбкой предупредила первородная. — А я бы посмотрел на это, — усмехнулся Сальваторе младший, ловко подхватывая тарелку с закусками и передавая её Кэтрин. Кэтрин, в изящном домашнем платье, ловко управлялась с сервировкой, время от времени бросая шутливые замечания в сторону девушки. — Ребекка, дорогая, если ты будешь так грозно смотреть на гостей, они перестанут к нам приходить.— усмехнулась Пирс. — Зато начнут приходить чаще, зная, что ты готовишь, — парировала Ребекка, и все рассмеялись. Лекси остановилась на последних ступенях, впитывая эту атмосферу. Её взгляд невольно нашёл Клауса — он стоял у камина, бокал виски в руке, и наблюдал за ней. В его глазах читалось что‑то большее, чем простое любопытство: там была и нежность, и затаённая боль, и едва уловимая радость от того, что она снова здесь, в его доме, в его жизни. Когда их взгляды встретились, он слегка приподнял бокал в безмолвном приветствии, и на его губах мелькнула улыбка — не насмешливая, как обычно, а тёплая, почти домашняя. Рядом, в углу комнаты, стоял Элайджа. Он не участвовал в общей суете, но его взгляд, полный глубокой, спокойной любви, был прикован к Кэтрин. Он наблюдал за тем, как она ловко расставляет блюда, как смеётся над шутками Ребекки, и в его глазах читалась безмерная благодарность за то, что эта женщина — его жена. На террасе, залитой мягким вечерним светом, Кол и Елена наслаждались минутами уединения среди всеобщего веселья. Они только недавно сыграли свадьбу, и их счастье было осязаемо: младший Майклсон что‑то шептал на ухо Гилберт, заставляя её заливаться смехом, а она, в ответ, легонько толкала его в плечо, но тут же тянулась за поцелуем. Молодожёны ещё не до конца привыкли к своему новому статусу, и каждый взгляд, каждое прикосновение были наполнены трепетной нежностью. В сторонке, у большого окна, расположилась Давина в компании своих двоюродных сестёр — Мелиссы и Дженнифер. Девушки о чём‑то оживлённо беседовали, время от времени бросая взгляды на взрослых и тихонько хихикая. Мелисса,что‑то эмоционально рассказывала, активно жестикулируя, а Дженифер, более сдержанная, лишь покачивала головой, но улыбалась. Братья Сальваторе, вопреки своей репутации вечных возмутителей спокойствия, на самом деле активно помогали Ребекке и Кэтрин: Деймон, ворча, нарезал овощи,всё равно умудрялся при этом стащить пару кусочков, а Стефан ловко расставлял бокалы и приборы, время от времени поддразнивая брата. В стороне, чуть поодаль от всех, стоял Дилан. Он не вмешивался в общую суету, но его взгляд неотрывно следил за Мелиссой. В его глазах читалась такая глубокая, искренняя любовь, что Алексия невольно улыбнулась — она хорошо помнила, каково это, когда весь мир сводится к одному человеку. Блондинка невольно улыбнулась этой семейной картине — такой живой, настоящей, полной тепла и любви. Она чувствовала, как что‑то в груди оттаивает, как уходит тяжесть последних дней, уступая место надежде и спокойствию. — Нравится вид? — тихо поинтересовался Клаус, незаметно подошедший к ней со стороны лестницы. Он стоял совсем близко, достаточно, чтобы она уловила знакомый аромат его одеколона, смешанный с лёгким запахом виски. Лекси повернулась к нему, и на мгновение их взгляды встретились — в этом взгляде было больше, чем слова могли бы выразить. — Очень, — ответила Брэнсон просто, и в её голосе прозвучала искренность, которую она давно не позволяла себе проявлять. — Это правильно,словно именно такк должно быть. Гибрид слегка наклонил голову, изучая её лицо, словно пытаясь прочесть её мысли. — Рад, что ты это видишь, — произнёс он. — Потому что это твой дом, любовь моя,и твоя семья. — улыбнулся первородный,— Всегда была и всегда будет. Он протянул ей руку — не властно, как раньше, а мягко, приглашая. И на этот раз она не стала отказываться.

***

Ужин проходил в просторной столовой, залитой мягким светом старинных канделябров. Длинный дубовый стол был накрыт с изысканной простотой: белоснежная скатерть, серебряные приборы, хрустальные бокалы и множество блюд, источающих аппетитные ароматы. Места за столом распределились естественным образом,как и должно быть. Мелисса сидела рядом с Диланом, время от времени касаясь его руки и улыбаясь ему так, что даже скептичный Деймон закатил глаза,тем временем Дженнифер устроилась между Кэтрин и Элайджей, то и дело задавая вопросы матери и получая мудрые ответы отца. Ребекка расположилась рядом со Стефаном — их пальцы незаметно переплелись под столом,пока Давина сидела рядом с Деймоном, и хотя она делала вид, что раздражена его шуточками, в глазах светилась нежность. Елена и Кол заняли места рядом, постоянно переглядываясь с влюблённой улыбкой,а Лекси досталось место возле Клауса — их локти почти соприкасались, создавая едва уловимое напряжение. Не хватало лишь Финна, который не смог приехать из‑за неотложных дел в Европе. Его пустое кресло напоминало, что семья — это не только те, кто рядом сейчас, но и те, кто всегда в сердце, конечно же ужин начался с тоста. — За семью, — произнёс старший Майклсон, поднимая бокал. — За тех, кто был с нами, кто есть сейчас и кто ещё придёт.— прозвучал его голос,— За любовь, которая сильнее времени и расстояний. — И за еду, которая, к счастью, не испортится, пока ты произносишь речи, — тут же добавил старший Сальваторе, заставляя всех рассмеяться. Разговор быстро оживился,после первого тоста и пару шуток Сальваторе старшего и младшего Майклсона. Ребекка и Стефан делились историями о последних приключениях Мелиссы в художественной школе. Первородная, не скрывая гордости, рассказывала, как дочь выиграла конкурс молодых скульпторов. О'коннор с улыбкой вспоминал, как они с Мелиссой как-то прятались от Ребекки в подвале особняка, а та потом «наказывала» их совместным просмотром мелодрам. Кэтрин и Элайджа с умилением наблюдали за Дженнифер, которая с энтузиазмом рассказывала Давине и Мелиссе о своём новом проекте по изучению древних заклинаний. Кол и Елена оживлённо обсуждали планы на медовый месяц — они собирались отправиться в Италию, где хотят спокойно отдохнуть. Старший Сальваторе поддразнивал Давину, вспоминая, как она впервые попыталась приготовить ужин и чуть не сожгла кухню, а та в ответ припоминала ему случай, когда он, пытался научить её играть в покер. Брэнсон невольно улыбнулась, слушая эти разговоры. Она поймала взгляд Клауса — он смотрел на неё с тёплой, почти ностальгической улыбкой. — Помнишь, — тихо произнёс Майклсон так, чтобы слышала только она, — как мы с тобой впервые устроили ужин для всей семьи? — поинтересовался он,— Ты тогда так волновалась, что перепутала бокалы для вина и воды. — А ты, — подхватила Алексия, — вместо того чтобы помочь, начал учить меня правилам этикета с таким серьёзным видом, что я чуть не расплакалась от смеха. Они оба тихо рассмеялись, на мгновение забыв обо всех разногласиях. В разгар вечера разговор перешёл к воспоминаниям о прошлом,которое было так важно для всех. Элайджа рассказывал, как впервые встретил Кэтрин и как она буквально перевернула его мир,были сложности,но в конце концов они вместе. Ребекка вспоминала, как Стефан впервые пришёл к ней с букетом полевых цветов, вместо дорогих роз, и это тронуло её больше всего. — А помните, как мы все думали, что никогда не сможем иметь настоящую семью? — поинтересовался Сальваторе старший,— Что наше бессмертие обрекает нас на одиночество? На мгновение за столом повисла тишина, полная осознания. — Но мы доказали, что это не так, — мягко сказала Елена, беря мужа за руку. — Мы создали свою семью, — добавила Пирс, глядя на дочь и Элайджу. — Не по крови, а по выбору сердца. — И это самое ценное, — завершил гибрид, поднимая бокал в сторону Лекси. — Потому что семья это те, кто остаётся, когда всё остальное уходит. Ужин продолжался до поздней ночи. Они смеялись, вспоминали, строили планы, спорили и снова смеялись. Деймон и Стефан устроили импровизированное соревнование по нарезке фруктов, которое закончилось тем, что Ребекка отобрала у них ножи и пригрозила отправить мыть посуду. Дилан показал фокус с исчезновением вилки, чем восхитил Дженнифер. Клаус и Лекси, забыв о разногласиях, вместе помогали Кэтрин с десертом. Когда вечер подошёл к концу, все собрались у камина. Давина играла на гитаре, Сальваторе старший пытался подпевать своей возлюбленной,Мелисса и Дилан танцевали медленный танец, а Элайджа и Кэтрин сидели в кресле, наблюдая за всеми с умиротворёнными улыбками. Первородный подошёл к Алексии, которая стояла у окна, глядя на звёзды. — Видишь? — тихо поинтересовался гибрид. — Это и есть наша семья,любовь моя,со всеми её странностями, проблемами, но и с огромной любовью. Лекси повернулась к нему и впервые за долгое время улыбнулась искренне, тяжело вздохнув. — Да, Клаус,— кивнула головой блондинка,— Это действительно прекрасно. Вокруг них продолжали веселиться, общаться, жить — настоящая семья, сплетённая из любви, воспоминаний и надежды на будущее.

***

После прекрасного семейного вечера, наполненного смехом, тёплыми разговорами и ощущением единения, гости постепенно разошлись по комнатам. В столовой остались лишь Ребекка и Лекси — они аккуратно собирали со стола посуду, которую Кэтрин затем мыла на кухне. В воздухе ещё витал аромат запечённого мяса с пряными травами, смешиваясь с лёгким запахом воска от догоравших свечей. Тишину нарушали лишь редкие звоны тарелок и тихий плеск воды из кухни. — Знаешь, мы давно так не сидели, — усмехнулась Сальваторе-Майклсон, беря в руки стопку тарелок. Её голос звучал непривычно мягко, почти ностальгически. — С момента твоей фальшивой смерти, — добавила первородная, бросив на подругу косой взгляд. Лекси замерла на мгновение, её пальцы чуть дрогнули, когда она брала бокал. Она вздохнула, опуская взгляд на скатерть с вышитыми по краям цветами. — Простите меня ещё раз, — тихо произнесла она. — Мне стыдно, но благодаря этому я смогла вернуть вам Кола, — её голос зазвучал увереннее. — Да, я в итоге потеряла Клауса, но зато семья вся в сборе, и мы счастливы. В дверях появилась Кэтрин — она вытирала руки полотенцем, её волосы слегка растрепались, а на щеке виднелось пятнышко муки. — Я не хочу лезть в вашу с Клаусом ситуацию, — произнесла она, — но вы оба накосячили, — вздохнула брюнетка, прислоняясь к дверному косяку. — Тебе стоит разобраться в своих чувствах, чтобы понять, кого ты любишь реально. Лекси резко подняла голову, её глаза сверкнули. — Почему вы не верите, что я могу любить Кая? — воскликнула она, и в её голосе прозвучала смесь обиды и отчаяния. Ребекка фыркнула, недовольно покачав головой. — Потому что твой взгляд не говорит «влюблённо» рядом с Каем, — отрезала она, поставив последнюю тарелку на поднос. — Рядом с Клаусом ты светишься, как маяк в штормовую ночь. — светловолосая развернулась и направилась к кухне, бросив через плечо, — Подумай об этом. — Святые слова, — усмехнулась Кэтрин, подходя ближе к Лекси. — Рядом с Клаусом ты действительно светишься,поэтому подумай, Лекси, — Пирс мягко улыбнулась, коснувшись плеча подруги. — Я спать, спокойной ночи. — Спокойной ночи, — кивнула Алексия, улыбнувшись ей в ответ. В её улыбке читалась благодарность за искренность, пусть даже она была горькой. Когда шаги Кэтрин затихли в коридоре, блондинка тяжело вздохнула. Она оперлась на край стола, глядя на остатки ужина — одинокий бокал, забытая салфетка, несколько крошек. В груди что‑то сжалось: подруги были правы, и она это понимала. Их слова эхом отдавались в голове, заставляя сердце биться чаще. «Они правы,» — подумала Брэнсон. — «Мне действительно нужно разобраться в себе». Она собрала последние приборы и отнесла их на кухню, где Ребекка уже заканчивала мыть посуду. — Спасибо, — шепнула Лекси, и Сальваторе-Майклсон лишь кивнула в ответ, улыбнувшись уголком губ. Блондинка направилась в свою комнату, чувствуя, как усталость дня наваливается на плечи. Но не успела она войти и закрыть за собой дверь, как телефон в руках зазвонил, разрывая тишину коридора. Она подняла его, и на экране высветился знакомый контакт: «Люсьен». Лекси не смогла сдержать улыбку — этот звонок был как глоток свежего воздуха после напряжённого разговора. — Люсьен, неожиданно, — произнесла она, закрывая дверь своей комнаты и прислоняясь к ней спиной. В комнате пахло лавандой, кто‑то из домочадцев оставил ароматические саше на подоконнике. — И я рад слышать тебя, Лекси, — прозвучал его голос, такой же бодрый и энергичный, как всегда. — Мы с Асторией завтра заедем в Новый Орлеан, хотим увидеться с тобой. Блондинка села на край кровати, машинально разглаживая складки на покрывале. — Просто так или какие‑то новости? — усмехнулась она. — Ты никогда не звонишь просто так, Де Клэр. — Отличные новости, — она буквально услышала, как он ухмыльнулся. — О, а ещё мы хотим увидеть тебя,не только по делу, честно. Лекси рассмеялась, и напряжение последних часов немного отпустило. — С удовольствием, завтра созвонимся, — произнесла она. — Сладких снов вам. — И тебе сладких снов, Лекси, — произнёс Люсьен, и в его голосе прозвучала искренняя теплота перед тем, как звонок завершился. Девушка поставила телефон на зарядку, подключив его к розетке у кровати. Затем она прошла в ванную, включила тёплую воду и приняла душ — струи воды смывали не только физическую усталость, но и часть душевного груза. После душа она надела шёлковую ночнушку,ткань приятно холодила кожу. Расчёсывая длинные светлые волосы, она наблюдала, как они струятся по плечам, ловя отблески света от лампы. Высушив волосы, она подошла к зеркалу. Глядя на своё отражение, Лекси улыбнулась. Впервые за долгое время она увидела в зеркале не измученную сомнениями женщину, а спокойную, умиротворённую девушку с ясным взглядом. Её глаза больше не были затуманены тревогой, а губы изогнулись в лёгкой, искренней улыбке. Вздохнув полной грудью, она почувствовала, как напряжение покидает тело. Мысли, которые ещё недавно метались в голове, начали выстраиваться в чёткую последовательность. Она подошла к кровати, откинула покрывало и легла, утопая в мягкости подушек. За окном шумел ночной город, но здесь, в этой комнате, было тихо и спокойно. «Завтра будет новый день,» — подумала Алексия, закрывая глаза. — «И я разберусь во всём,но сейчас я просто отдохну». Постепенно дыхание стало ровным, мысли растворились в полусне, и Лекси погрузилась в глубокий, целительный сон.

***

После окончания ужина Елена и Кол, вместо того чтобы отправиться спать, решили прогуляться по ночному Новому Орлеану. Вечер был удивительно мягким — весна в этом городе словно расцветала с особой щедростью, наполняя воздух ароматами цветущих магнолий и жасмина, смешанными с едва уловимыми запахами кофе из уютных кафе и специй из ресторанов Французского квартала. Они шли медленно, не спеша, держась за руки. Пальцы шатенки переплетались с пальцами первородного, и это простое прикосновение дарило ощущение невероятной близости и тепла. Лёгкий ветерок играл с прядями её волос, а мягкий свет старинных уличных фонарей создавал вокруг них волшебную атмосферу. — Ты очень изменился с момента нашей встречи в Мистик‑Фоллс, — улыбнулась Гилберт, поворачивая голову к мужу. Её глаза блестели в свете фонарей, отражая тёплые чувства. — Если бы мне тогда сказали, что я буду замужем за тобой, то я бы не поверила.— усмехнулась двойник. — О, нет, Снежинка, — усмехнулся младший Майклсон, слегка сжимая её руку. В его голосе звучала привычная нотка сарказма, но глаза при этом оставались удивительно нежными. — Ты бы ужаснулась в тот момент, уверен.— прозвучал его голос,— Ты бы ещё поплакала, вспоминая все мои «подвиги» в прошлом. Гилберт не скрывая улыбки, рассмеялась над его словами,этот сарказм был ей так хорошо знаком, и именно он когда‑то начал пробивать бреши в её настороженности. — Но правда, почему ты так поменялся? — поинтересовалась Елена, её голос стал чуть серьёзнее. — Я всё ещё чувствую вину за то, что стёрла когда‑то воспоминания о тебе,это было так эгоистично с моей стороны. Первородный остановился перед небольшим атмосферным баром с живой музыкой — из открытых окон доносились звуки джаза. Он мягко повернул девушку к себе лицом, внимательно глядя в глаза. Ласково взяв в ладонь её лицо, он слегка приподнял её подбородок. На губах Кола появилась та самая ухмылка — особенная, только для неё, с лёгкой искринкой в глазах. Только так мог Кол Майклсон — одновременно дерзко и невероятно нежно ухмыляться ей. — Я люблю тебя, Елена, — произнёс первородный, и в его голосе не было ни капли привычной иронии,только чистая, искренняя правда. — И именно поэтому я не могу быть с тобой эгоистом, Снежинка.— прозвучал его голос,— Я хочу, чтобы ты была счастлива,по‑настоящему,и если для этого мне нужно стать лучше, измениться,я сделаю это без колебаний. Шатенка почувствовала, как её сердце забилось чаще, почти выпрыгивая от счастья. Эмоции переполняли её — тепло разливалось по всему телу, а в груди становилось так легко, словно она могла взлететь. Она настолько любила этого мужчину со всеми его недостатками, с его бурным прошлым, с этой вечной смесью дерзости и нежности,что не могла до конца понять, как вообще смогла стереть воспоминания о нём. Как могла лишить себя возможности узнать его настоящего раньше. Кол был идеальным мужем и партнёром — внимательным, заботливым, готовым на всё ради неё. И в этот момент Елена отчётливо осознала, насколько ей повезло. — И я люблю тебя, Кол, — прошептала она, её голос дрожал от переполнявших чувств. Младший Майклсон склонился к ней и нежно поцеловал — сначала легко, почти невесомо, а затем более уверенно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и преданность. Елена ответила на него, обвивая руками его шею, чувствуя, как все тревоги и сомнения растворяются в этом моменте. После поцелуя они, не размыкая объятий, двинулись внутрь бара. Внутри было уютно и оживлённо: приглушённый свет, деревянные столы, запах старого дуба и виски, а в центре зала, небольшая танцплощадка, где уже кружились несколько пар под звуки саксофона. Они заказали по бокалу красного вина — насыщенного, с нотками вишни и ванили. Сделав первый глоток, Елена почувствовала, как тепло разливается по телу, усиливая ощущение счастья. Под звуки медленного джаза они затерялись среди толпы, танцуя. Их танец был не просто движением под музыку, он стал физическим воплощением их любви: плавные повороты, лёгкие касания, взгляды, говорящие больше слов. Кол уверенно вёл, а Елена доверчиво следовала за ним, ощущая себя в полной безопасности и гармонии. Каждый шаг, каждое прикосновение напоминали им о том, как далеко они прошли вместе, сколько преодолели и как сильно изменились — оба. Этот танец стал их личной минутой свободы, моментом, когда не существовало ни прошлого, ни будущего, только они вдвоём здесь и сейчас, соединённые любовью, которая оказалась сильнее времени и обстоятельств. Когда мелодия закончилась, они ещё долго стояли, обнявшись посреди танцпола, слушая, как затихают последние ноты. Вокруг кипела жизнь ночного Нового Орлеана, но для Елены и Кола в этот миг существовали только они двое — две души, наконец нашедшие друг друга в бесконечном вихре времени.

***

На следующий день Алексия проснулась с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь тяжёлые шторы. Она встала, потянулась и направилась в ванную. Тёплый душ помог окончательно проснуться,струи воды мягко массировали плечи, смывая остатки сна. Лекси тщательно вымыла волосы ароматным шампунем с запахом лаванды, затем нанесла увлажняющий крем на кожу. Выйдя из душа, она уделила время макияжу: лёгкий тон, тушь для ресниц, едва заметные тени персикового оттенка и прозрачный блеск для губ. Свои длинные светлые волосы она оставила распущенными, они волнами легли на плечи и спину, слегка завиваясь на концах. Затем Алексия приступила к выбору одежды. Её взгляд остановился на облегающих чёрных джинсах, они идеально подчёркивали фигуру, не сковывая движений. К ним она подобрала кофту с длинными рукавами нежного пастельно‑розового оттенка. Кофта плотно облегала фигуру, имела небольшой аккуратный вырез в области декольте и идеально подчёркивала небольшую грудь. Алексия заправила кофту в джинсы, добиваясь строгого, но элегантного силуэта. Поверх она накинула чёрное пальто — классическое, с прямым кроем, добавляющее образу утончённости. Шелковый шарфик в серо‑голубых тонах обвязала вокруг шеи, создав лёгкий акцент. Не забыла она и про украшения: тонкую цепочку с небольшим кулоном, серьги‑гвоздики с жемчужинами и кольцо от солнца на палец — его она никогда не снимала, считая талисманом. Завершили образ чёрные сапоги на устойчивом каблуке. Тяжело вздохнув, Алексия взяла свою кожаную сумку, перекинула её через плечо и, проверив мобильный телефон, покинула комнату. Спускаясь по широкой лестнице с резными перилами, она внизу неожиданно столкнулась с Клаусом. Он стоял у подножия лестницы, листая какие‑то бумаги, но при виде Лекси тут же поднял взгляд. — Куда‑то идёшь? — поинтересовался Майклсон, складывая бумаги и засовывая их в папку, которую держал в руках. — На встречу с Люсьеном и Асторией, — вздохнула Брэнсон. — Ты должен их помнить. — Я помню их, — фыркнул недовольно первородный. — Они на нашей свадьбе в прошлом хорошо оторвались. После его слов между ними повисла неловкая пауза. В воздухе повисло напряжение — воспоминания о прошлом, о совместной жизни, о том, что было и чего уже не вернуть. — Прости, — вздохнул гибрид, слегка опуская взгляд. — Ничего, Клаус, — произнесла Лекси, стараясь улыбнуться как можно естественнее. — Мы были женаты, это нормально,не будем же мы всю жизнь бегать от этого факта. Майклсон лишь кивнул ей, делая шаг в сторону и пропуская девушку. Лекси прошла мимо гибрида, оставив после себя лишь тонкий шлейф духов с нотами жасмина и сандала. Оказавшись на улице, она вдохнула полной грудью свежий утренний воздух. Дойдя до ворот особняка, она вышла за них и села в такси, которое заказала заранее, решив сегодня не брать машину — хотелось немного сменить обстановку. Такси быстро доехало до нужной гостиницы в центре Нового Орлеана. Оплатив поездку, она покинула автомобиль и вошла в холл с высокими потолками и мраморным полом. Войдя в гостиницу, на ресепшене она вежливо поинтересовалась, в каком номере остановился Люсьен Де Клэр. Девушка за стойкой, улыбнувшись, проверила информацию и сообщила нужный номер. Узнав этаж и номер комнаты, Алексия поднялась на лифте, чувствуя, как нарастает волнение. Перед дверью она на мгновение замерла, собираясь с мыслями, и не забыв постучаться. — О, Лекси! — воскликнул Люсьен, когда открыл дверь, и тут же заключил её в крепкие объятия. — Как же я рад тебя видеть! После объятий мужчина пропустил её внутрь. Блондинка уверенно вошла в просторный номер с панорамными окнами и видом на город. Сразу же она оказалась в объятиях Астории — волчица была безумно счастлива видеть её, как и Алексия её. — Я очень скучала по вам, — произнесла Брэнсон, когда отстранилась от девушки, с теплотой глядя на обоих друзей. — И мы, — улыбнулся Люсьен, подходя к ним и кладя руку на плечо Астории. — Что у вас за новость? — поинтересовалась Алексия, усаживаясь в удобное кресло у окна. Люсьен подошёл к Астории, приобнял её за талию, а девушка, улыбнувшись, подняла свою руку, где на безымянном пальце блестело изящное кольцо с небольшим бриллиантом. — Мы женимся! — воскликнула волчица, её глаза сияли от счастья. Брэнсон удивлённо выдохнула, глядя на своих друзей. На мгновение она потеряла дар речи, а затем, подскочив, обняла их обоих, не скрывая восторга. — Я очень рада за вас, — произнесла Алексия, глядя на обоих с искренней улыбкой. — Поздравляю вас от всего сердца! — Мы это говорим, потому что хотим, чтобы ты была нашей крёстной, если в будущем у нас будет ребёнок, — произнёс Де Клэр, глядя на неё с надеждой. — Конечно, да, — произнесла Лекси, чувствуя, как к горлу подступает ком от радости за друзей. — С огромным удовольствием. Внезапно в дверь раздался резкий стук, и девушка вздрогнула, оборачиваясь. — Вы кого‑то ждали? — поинтересовалась Брэнсон, переводя взгляд с Люсьена на Асторию. — Нет, — произнесла Астория, слегка нахмурившись. — Я никого не знаю, кроме тебя и первородных здесь. — Я открою, — произнёс Люсьен, направившись к двери с явным недоумением на лице. Открыв её, он увидел на пороге Кая. Ведьмак стоял со своей фирменной ухмылкой, но в глазах читалось что‑то ещё — смесь тревоги и решимости. — Привет, — прозвучал его голос, чуть хрипловатый, будто он волновался. Люсьен, зная ситуацию с Лекси, сразу начал закрывать дверь. — Стой, стой, стой! — произнёс быстро Паркер, поставив руку, чтобы дверь не закрылась. — Мне нужно увидеть её. — А ей нет, Кай, — произнёс уверенно Де Клэр. — Ты сам виноват, Паркер, я не собираюсь помогать тебе. Алексия, не выдержав, подошла к двери. Её сердце дрогнуло при виде Кая, но девушка не подала виду, сохраняя внешнее спокойствие. — Что ты тут забыл? — поинтересовалась она холодно, скрещивая руки на груди. Кай перевёл на неё взгляд, полный вины и боли. — Нам нужно поговорить, — произнёс ведьмак. — Пожалуйста, Цветочек. Брэнсон долго боролась со своими мыслями и чувствами. Внутри неё бушевала буря: обида, ностальгия, недоверие и что‑то ещё, что она боялась назвать. — Хорошо, но на улице,я пойду, но я была рада видеть вас, — она повернулась к друзьям. Блондинка сначала крепко обняла Люсьена, шепнув ему «Спасибо», а после — Асторию, поцеловав её в щёку. Девушка покинула номер, следом за ней вышел Кай. Когда они оказались на улице, под тёплым весенним солнцем, Лекси выдохнула, взглянув на него. — Я слушаю тебя, — произнесла она твёрдо. — Где ты живёшь? — поинтересовался он. — Твоих вещей нет дома. — У Клауса, — честно ответила блондинка. — Я живу с дочерью. Паркер рассмеялся, но по его взгляду было видно, что это истерический смех от какого‑то неизвестного для Лекси чувства — отчаяния, боли, осознания. — Ты же шутишь? — поинтересовался ведьмак. — Ты серьёзно живёшь в одном доме с бывшим мужем? — Во‑первых, там живут все члены его семьи, все по парам и с детьми, — вздохнула устало девушка, скрестив руки в области декольте. — И я живу там как член семьи, а не как его возлюбленная или ещё кто‑то,я мать его ребёнка. — Да какая, к чёрту, разница? — воскликнул Паркер. — Вы, чёрт возьми, бывшие, Лекси! — Какая разница тебе? — поинтересовалась она, не выдержав его напора. — Ты сам любишь до сих пор Ками, а я была запасным вариантом. Парень молчал, слушая девушку, опустив взгляд. — Я больше чем уверена, что твои чувства появились лишь из‑за нашей связи, что была благодаря кольцам, — воскликнула Брэнсон. — Но теперь кольцо у тебя, мы больше никто друг другу. Девушка двинулась в сторону, но Кай схватил её за локоть, дёрнув в свою сторону. От неожиданности она ударилась об него. — Отпусти меня, — произнесла Алексия. — Мне больно. — Прости, — произнёс он, тут же отпуская её руку. — Да, я виноват, но я осознал за этот день, что люблю тебя. — вздохнул брюнет. — Я правда думал тоже, что это связь, но нет, мои чувства настоящие. Он достал кольцо — то самое, что когда‑то связывало их. Блондинка вздрогнула, увидев его. Брюнет взяв ее ладонь в свою руку,положил ее кольцо,закрыв ладони Лекси в кулак. — Я прошу дать мне последний шанс, — произнёс Паркер. — Если я потеряю его, то мы больше не будем видеться. — вздохнул ведьмак,— Я уеду надолго,а может навсегда. Лекси замерла, глядя на кольцо в своей ладони. Оно блестело на солнце, словно напоминая о том времени, когда всё казалось проще, когда между ними была магическая связь, когда каждое прикосновение имело объяснение, а чувства казались предопределёнными. Теперь же всё было иначе. Она подняла глаза на Кая. В его взгляде читалась неподдельная боль — не та показная драма, к которой она привыкла, а искреннее отчаяние человека, который наконец понял, что может потерять что‑то по‑настоящему важное. — Ты правда готов уехать? — тихо поинтересовалась Брэнсон, сжимая кольцо в ладони. — Просто взять и исчезнуть? — Только если ты скажешь «нет», — ответил Кай, и в его голосе прозвучала непривычная для него мягкость. — Я не хочу тебя принуждать,но я хочу, чтобы ты знала: я осознал, что люблю тебя не из‑за связи. — прозвучал его голос,— Я люблю тебя, несмотря на неё,и даже если ты откажешься, я буду помнить это всегда. Алексия опустила взгляд на кольцо. В памяти всплыли моменты: их первые встречи, когда Кай был насмешлив и дерзок, но всё равно вызывал в ней странное тепло,их споры, которые заканчивались смехом, те редкие мгновения, когда он был по‑настоящему открыт — без масок и игр. «Может, я просто боюсь снова ошибиться?» — пронеслось в голове. — Я не могу ответить прямо сейчас, — произнесла Алексия наконец, поднимая глаза на Кая. — Мне нужно время,Кай,и очень много времени. — вздохнула блондинка,— Я должна разобраться в себе, в своих чувствах,и понять, могу ли я снова тебе доверять. Паркер кивнул, и на его лице промелькнуло облегчение, хотя бы оттого, что она не сказала «нет» сразу. — Хорошо, — сказал он. — Сколько потребуется,я буду ждать. — Но не здесь, — добавила Лекси твёрдо. — Если ты действительно хочешь, чтобы я приняла решение честно, дай мне пространство. — вздохнула она,— Не появляйся в особняке,не ищи меня,я сама найду тебя, когда буду готова. — Как скажешь, — согласился Кай. — Обещаю. Он сделал шаг назад, но не уходил — просто стоял и смотрел на неё, словно пытаясь запомнить каждую деталь: распущенные светлые волосы, серьёзный взгляд, руки, всё ещё сжимающие кольцо. — Спасибо, что выслушала, — произнёс он наконец. — И прости за всё,за боль, которую причинил,за то, что был слеп. — Прощаю, — ответила Лекси тихо. — Но это только начало. Кай улыбнулся на этот раз искренне, без привычной ухмылки. Он коротко кивнул ей, развернулся и пошёл прочь по улице, растворяясь в толпе прохожих. Лекси ещё несколько секунд смотрела ему вслед, затем опустила взгляд на кольцо в своей ладони. Она не знала, что будет дальше. Но впервые за долгое время почувствовала, что у неё есть выбор — настоящий, без давления, без магии, без чужих ожиданий. Словно по зову сердца, рядом остановилось такси. Сев в него, она назвала адрес особняка. Всю дорогу она смотрела на кольцо, которое в итоге положила в сумку, в косметичку — туда, где оно не будет напоминать о решении, которое ещё предстоит принять. Глядя в окно на мелькающие улицы Нового Орлеана, она сглотнула, чтобы не заплакать. В груди всё ещё было тревожно, но где‑то глубоко внутри зарождалось новое чувство — не страх и не боль, а надежда. Надежда на то, что она сможет разобраться в себе. Что сможет сделать правильный выбор. Когда такси подъехало к особняку, Лекси вышла, вдохнула полной грудью и направилась к воротам. Она знала: впереди её ждут разговоры, вопросы, возможно, даже споры. Но сейчас главное было другое, она впервые за долгое время чувствовала, что идёт своим путём. Войдя в дом, она услышала голоса детей, доносящиеся из гостиной, смех Ребекки и мягкий голос Кэтрин. Блондинка улыбнулась. Семья была здесь,и это давало ей силы. Она поднялась в свою комнату, открыла косметичку, но не стала убирать кольцо далеко, оставила его сверху, на виду. Не как символ прошлого, а как напоминание: её решение будет её собственным. Сев у окна, она посмотрела на закат. Кай дал ей время. И она обязательно им воспользуется,чтобы понять, чего хочет на самом деле. Но сейчас нужно было успокоиться. Вдохнуть. Выдохнуть. И просто быть здесь и сейчас, в этом доме, с этими людьми, в этом моменте. Потому что именно из таких мгновений и складывается настоящая жизнь.

***

После диалога с Лекси парень понял, что он должен отомстить за Камиллу. Её смерть оставила в его душе глубокую, кровоточащую рану, не просто боль утраты, а ощущение несправедливости, которое жгло изнутри. Кая сильно изменили не только её смерть, но и то, что между ним и Лекси больше нет связи из‑за колец. Раньше магическая нить между ними хоть как‑то сдерживала его порывы, приглушала тёмные стороны натуры,теперь же эта тонкая нить оборвалась. Его человечность в какой‑то степени уснула, словно глубокий сон, накрывший всё светлое, что в нём ещё оставалось. Снова выбрался наружу тот самый социопат — холодный, расчётливый, лишённый эмпатии. Чокнутый ведьмак из клана Близнецов, которого боялись даже собственные родственники. Тот Кай, который когда‑то сеял хаос в Мистик‑Фоллс, устраивал игры на выживание и наслаждался чужим страхом. Он провёл ладонью по лицу, будто стирая последние остатки сомнений. В глазах больше не было той уязвимости, что мелькнула перед Лекси. Теперь взгляд стал жёстким, почти стеклянным — в нём читалась решимость, граничащая с одержимостью. Ухмыльнувшись, он сел в свой Porsche 911. Кожаное сиденье приятно приняло форму тела, а знакомый запах новой обивки и полированного дерева слегка отрезвил. Паркер на мгновение закрыл глаза, вслушиваясь в гул двигателя — низкий, ровный, успокаивающий. Автомобиль плавно двинулся с места, покидая тихие улицы Нового Орлеана и выезжая на шоссе. В зеркале заднего вида мелькнули огни города, постепенно растворяясь в сумерках. Мысленно Паркер давно выстроил план мести. Он знал, кто виноват, знал, где их искать, знал, какие слабые места у его врагов. Каждая деталь была продумана до мелочей: ловушки, иллюзии, проклятия, он задействует всё, что знает о магии Близнецов. «Я справлюсь в одиночку», — твёрдо решил Кай, сжимая руль. Ему не нужны союзники. Не нужны советы. Не нужна жалость. Его пальцы непроизвольно сжались на кольце, похоже,которое он отдал Лекси. Металл холодил кожу, напоминая о том, что связь разорвана окончательно. Но в этом была и своя свобода: теперь он мог действовать без оглядки на чувства, без страха причинить боль той, кто когда‑то была ему близка. Дорога уводила его всё дальше от города, а вместе с тем — всё глубже в тень своего прошлого. В голове крутились обрывки воспоминаний: смех Камиллы, её мягкий голос, её вера в то, что в Кае ещё осталось что‑то хорошее. Она пыталась его изменить и, возможно, на какое‑то время ей это удалось. Но теперь её нет, а он снова становится тем, кем был рождён: магом, для которого цель всегда оправдывает средства. Ведьмак включил радио, и из динамиков зазвучал тяжёлый гитарный рифф — что‑то мрачное и ритмичное, идеально подходящее его настроению. Он прибавил звук, позволяя музыке заглушить остатки сомнений. На горизонте уже виднелись очертания старого заброшенного завода — места, где, по его данным, скрывались те, кто был причастен к смерти Камиллы. Пальцы снова сжались на руле, а губы растянулись в холодной, безжалостной улыбке. — Пора, — прошептал он, сворачивая с шоссе на грунтовую дорогу. — Вы думали, я забуду? — ухмыльнулся брюнет,— Ошибаетесь. Фары Porsche разрезали тьму, освещая путь к месту, где начнётся его месть. Кай глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри просыпается древняя магия Близнецов — дикая, необузданная, готовая обрушиться на тех, кто перешёл ему дорогу. Он достал из кармана небольшой амулет — фамильную реликвию клана, заряженную кровью предков. Камень в центре слабо мерцал, реагируя на его эмоции. Кай сжал его в ладони, шепча древнее заклинание. Воздух вокруг машины на мгновение сгустился, а затем расступился, создавая невидимый щит — защиту от слежки и обнаружения. «Никто не остановит меня,» — подумал Паркер. — «Ками, я сделаю это ради тебя». Машина остановилась у ворот завода. Кай выключил двигатель, но не спешил выходить. Он сидел ещё несколько секунд, собирая волю в кулак, а затем решительно распахнул дверь. Ночь встретила его холодным ветром и тишиной, которая вот‑вот должна была разорваться криками тех, кто забыл, с кем связался. Ведьмак из клана Близнецов вернулся, и он не оставит от своих врагов даже пепла.

***

Всё происходило в ту же ночь. Туман на старом кладбище Нового Орлеана стал гуще, будто сам воздух пропитался магией и злобой. Луна, наполовину скрытая облаками, бросала бледные пятна света на покосившиеся надгробия. Паркер стоял в центре круга из древних камней, его глаза мерцали холодным огнём, а на губах играла улыбка, не весёлая, а хищная, предвкушающая. Он знал, что Аврора, Люсьен и Тристан уже рядом — магия Близнецов не подведёт. Каждый шаг, который они делали против своей воли, приближал их к месту расплаты. Кай достал из кармана три кристалла, заряженных его проклятьем и кровью, и разложил их на земле, образуя треугольник. Затем прошептал заклинание, слова на древнем языке звучали как шёпот ветра, но земля под ногами слегка дрожала, а тени между могилами зашевелились активнее. Первым на кладбище появился Тристан Де Мартель. Он шагнул из тумана, будто его толкнули в спину, и резко обернулся, пытаясь понять, где оказался. Его взгляд метнулся к Каю, и губы сжались в тонкую линию. — Паркер, — прошипел он, обнажая клыки. — Что за игры? Кай лишь усмехнулся и щёлкнул пальцами. Тристан дёрнулся, почувствовав, как невидимые цепи сковали его движения. Он попытался использовать силу вампира,но безуспешно. Магия ведьмака блокировала её полностью. В тот же миг рядом с Тристаном возникла Аврора. Она вскрикнула, когда её швырнуло на землю, и тут же вскочила на ноги, оскалившись. — Ты заплатишь за это, ублюдок! — её голос дрожал от ярости. — О, я знаю, — Кай сделал шаг вперёд. — Но сначала заплатите вы. — ухмыльнулся он рыжеволосой,— За Камиллу. Люсьен появился последним, он вывалился из тумана, едва не упав, и тут же выпрямился, пытаясь сохранить достоинство. — Кай, это уже не смешно, — начал он, но замолчал, увидев выражение лица ведьмака. Кай медленно обошёл вокруг троицы, наслаждаясь их беспомощностью. — Вы убили Камиллу назло Лекси, — произнёс брюнет тихо, но голос его разносился по кладбищу, будто усиленный магией. — Думали, что я просто парень, с которым вы иногда пересекались? — усмехнулся Паркер,— Вы даже не потрудились узнать, кто я на самом деле. Он сделал паузу, давая им осознать сказанное. — Я — Кай Паркер из клана Близнецов. — на его губах появилась ухмылка,— И вы только что узнали, почему наш род веками внушал страх даже вампирам. Он взмахнул рукой, и тени вокруг них сгустились, образуя стену из мрака. Воздух наполнился шёпотом — это призраки тех, кого Де Мартели и Касл когда‑то предали, шептали проклятия, обвиняли, напоминали о грехах. Для Авроры Кай создал особую пытку. Тени схватили её и прижали к древнему надгробию,перед глазами вампирши замелькали сцены её самых тёмных поступков: моменты, когда она шла на предательство ради власти, когда бросала союзников, когда улыбалась тем, кого собиралась уничтожить. Каждая тень шептала: «Ты не лучше их,ты монстр». Рыжеволосая кричала, пыталась вырваться, но магия держала крепко. — Ты думала, что можешь играть с чужими жизнями, — прошипел Кай, наклоняясь к ней. — Камилла была невиновна,она не имела отношения к Лекси, кроме дружбы.— усмехнулся он,— Но ты решила, что её смерть заденет Лекси,ты ошиблась.— брюнет ухмыльнулся,— Ты задела меня. Люсьену досталось не меньше. Кай заставил его видеть свои отражения, сотни версий себя, которые выбрали другой путь. Одни стали героями, другие — мучениками, но все они смотрели на него с презрением. — Ты мог быть кем угодно, — шипели они. — Но выбрал быть трусом. Касл зарычал, попытался броситься на одно из отражений, но оно растворилось в воздухе, оставив после себя лишь едкий дым. — Мы просто хотели надавить на Лекси! — выкрикнул Люсьен. — Это была демонстрация силы! — И вы выбрали для этого Камиллу, — холодно перебил Паркер. — Вы не знали, что она была мне дорога,вы не знали, кто я. — покачал головой ведьмак,— Вы судили по обложке,Касл,и вот ваша награда. Тристан, до этого молча наблюдавший за происходящим, попытался атаковать Кая, но не сработала. — Ах да, — вспомнил Кай. — Здесь не работает никакая сила, кроме моей. Он подошёл к Тристану вплотную. — Ты так гордился своим наследием, — прошептал он. — Своим родом, своей силой,а теперь посмотри. Кай взмахнул рукой, и перед Тристаном развернулась иллюзия: он видел, как его род Де Мартелей уничтожается — одно за другим падали надгробия с именами его предков, а на их месте вырастали чёрные цветы, источающие смрад. — Каждый камень, это кто‑то из твоих предков, — пояснил Паркер. — И каждый из них проклинает тебя за то, что ты не смог их защитить. — усмехнулся брюнет,— За то, что ради мелкой мести ты пожертвовал невинной жизнью. Тристан зарычал, но не мог пошевелиться. Он видел, как последнее надгробие рассыпается в прах, а на его месте появляется его собственное имя — перечёркнутое крестом. Кай отошёл на несколько шагов, любуясь своей работой. Все трое были сломлены, каждый по‑своему, но одинаково полностью. Их вампирская гордость, их уверенность в собственной неуязвимости рассыпались в прах под натиском магии Близнецов. — Вы думали, что можете пройти против меня, — произнёс он холодно. — Что я всего лишь инструмент Майклсонов,но теперь вы знаете правду: я сила, с которой нужно считаться. Ведьмак поднял руки, и земля под ногами вампиров задрожала,тени сомкнулись вокруг них, образуя кокон из мрака. — Я не убью вас, — продолжил Кай. — Это было бы слишком просто. — прозвучал его голос,— Вместо этого я оставлю вам эти воспоминания,а также проклятье,— ухмыльнулся безумно брюнет,— Каждую ночь вы будете видеть эти кошмары,каждый день вы будете чувствовать эту беспомощность,и вы будете знать, это сделал я. — звучал его голос,— За Камиллу,за то, что вы отняли у меня единственного человека, который верил в меня без условий. Тени расступились, открывая путь к выходу с кладбища,трое вампиров, пошатываясь, поднялись на ноги и поспешили прочь, стараясь не оглядываться. Кай остался один среди надгробий. Он глубоко вдохнул ночной воздух, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Месть свершилась,но облегчения не было. Лишь холодная пустота внутри.