Глава 31

***

Новый Орлеан, штат Луизиана. Лекси проснулась довольно рано, первые лучи рассвета едва пробивались сквозь плотные шторы, окрашивая комнату в нежные оттенки розового и золотистого. Воздух был свежим и чуть влажным, как это часто бывает в Новом Орлеане ранним утром. Блондинка потянулась, чувствуя приятную лёгкость во всём теле, и решительно откинула одеяло в сторону. Девушка давно привыкла начинать день с пробежки, это помогало очистить голову от лишних мыслей и настроиться на предстоящие дела. Но сегодня даже привычный ритуал не мог прогнать навязчивые мысли. Из головы всё ещё не выходили слова Кая,что они всё могут вернуть. Лекси невольно поморщилась, едва вспомнив этот разговор. В груди вспыхнула смесь раздражения и горькой иронии. Она хотела рассмеяться от абсурдности ситуации — искренне, от души, но смех застрял где‑то в горле, превратившись в тяжёлый вздох. Она ведь прекрасно знала правду: Кай любил Камиллу. Да, та теперь мертва,была трагическая, необратимая утрата, оставившая в душе каждого из них глубокий след. Но это ничего не меняло. Ни смерть Камиллы, ни мольбы Кая не могли переписать прошлое и не должны были влиять на её решения. Светловолосая твёрдо решила для себя,что она не станет цепляться за иллюзию возможного счастья, построенного на пепле чужих чувств. После пробежки по живописным улицам Нового Орлеана, где старинные здания соседствовали с буйной зеленью, а воздух наполнялся ароматами кофе и свежей выпечки из ближайших кафе, Лекси вернулась в особняк Майклсонов. Лёгкая усталость приятно расслабляла мышцы, а дыхание постепенно приходило в норму. Она вошла в просторный холл, украшенный антикварными элементами и картинами в тяжёлых рамах, и неожиданно столкнулась с Кэтрин. Брюнетка, судя по всему, тоже только что вернулась с пробежки, её тёмные волосы слегка растрепались, на щеках играл лёгкий румянец, а в глазах читалась привычная игривая искра. — Почему не позвала меня? — произнесла Кэтрин, слегка приподняв бровь. Её голос звучал непринуждённо, но в нём отчётливо слышалась нотка искренней обиды. — Я скучаю по нашему общению, раньше мы были постоянно вместе. — усмехнулась Пирс, — Помнишь, как гонялись друг за другом по этим коридорам, пока Элайджа не начинал грозить нам изгнанием из дома за шум? Лекси не смогла сдержать тёплой улыбки. Воспоминания о тех беззаботных днях, когда они могли позволить себе просто веселиться, не думая о последствиях, согрели её изнутри. — Знаю, Кэт, я тоже скучаю, — ответила она, и в её голосе прозвучала неподдельная искренность. — Но многое изменилось с тех пор,ты теперь замужем, у тебя есть дочь…— улыбнулась девушка, замолкнув на мгновение, подбирая слова,— Это новый этап в твоей жизни, и я рада, что ты нашла своё счастье. Кэтрин усмехнулась, кивая подруге в знак согласия. В её глазах мелькнула тень задумчивости, словно она на мгновение вернулась в прошлое, но тут же вернулась в настоящее. — Кстати, насчёт Дженнифер, — вздохнула Брэнсон, и её тон стал более серьёзным. — Я хотела с тобой поговорить. — Боюсь спросить, что моя дочь натворила, — вздохнула Кэтрин, слегка закатив глаза, но в её голосе не было настоящей тревоги. — Зная, что характером она пошла в нас обоих с Элайджей, могу предположить, что это что‑то эпичное. Вампирша едва заметно улыбнулась, оценив шутку подруги. — Поговори со своим мужем, чтобы он был менее строг к ней, — произнесла она, внимательно глядя на Кэтрин. — Я понимаю, что Элайджа очень переживает за Дженнифер,ведь он отец, и это естественно,но, во‑первых, она ведьма, — пояснила светловолосая, слегка повысив голос, чтобы подчеркнуть важность этого факта. — У неё есть сила, мудрость и способности, которые нужно развивать, а не подавлять,и во‑вторых, ей восемнадцать, Кэтрин. — прозвучал ее голос,— Она взрослая девушка, которая имеет право быть свободной личностью, принимать собственные решения и учиться на своих ошибках. Кэтрин на мгновение задумалась, её взгляд стал более мягким и задумчивым. Она кивнула, соглашаясь с доводами подруги. — Мы часто ругаемся с ним из‑за Дженни, — призналась она, слегка пожав плечами. — Но я обязательно поговорю с ним,обещаю. — Если он так боится за её безопасность, — продолжила Лекси, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк, — то можно приставить к ней кого‑то в качестве охраны или наставника,но только не гибридов Клауса, умоляю! — почти воскликнула она,— Они либо запугают её до смерти, либо научат чему‑то такому, что заставит нас с тобой поседеть раньше времени. Кэтрин не выдержала и рассмеялась — громко, искренне, запрокинув голову. Этот смех был таким заразительным, что светловолосая тоже не смогла сдержать улыбки. Брюнетка хлопнула подругу по плечу, кивая в знак полного согласия. — Ладно, я пойду собираться на встречу, — произнесла Алексия, взглянув на старинные часы, висевшие на стене. — Было очень приятно увидеться с тобой, Кэт. — Взаимно, Лекси, — тепло ответила брюнетка, её глаза светились искренней дружбой. — И спасибо, что поделилась мыслями о Дженни,я ценю твоё мнение. С этими словами Кэтрин направилась на кухню, откуда уже доносился аромат свежесваренного кофе и запах тостов. Лекси же поднялась по широкой лестнице на второй этаж в свою комнату. Она приняла душ, наслаждаясь струями тёплой воды, которые смывали остатки утренней усталости, а затем неторопливо переоделась. За окном уже почти наступило лето, солнце поднималось всё выше, заливая город золотистым светом, а Новый Орлеан, словно огромный живой организм, окончательно пробуждался к новому дню, шумному, яркому и полному неожиданностей.

***

Алексия вышла из комнаты, плавно ступая по мягкому ковру, устилавшему коридор второго этажа. Её элегантный весенний образ, состоявшийся из лёгкого платья пастельно‑голубого оттенка с изящной вышивкой по подолу и туфли на невысоком каблуке, подчёркивали утончённость и внутреннюю собранность. Волосы, уложенные свободными волнами, мягко переливались на солнце, пробивавшемся сквозь высокие окна особняка. Она едва успела сделать пару шагов, как столкнулась с Клаусом, который как раз поднялся по широкой лестнице из тёмного дуба. Первородный, как всегда, выглядел великолепно,его безупречно сидящая черная кожаная куртка, черная рубашка с небрежно расстёгнутой верхней пуговицей, идеально уложенные волосы и тот самый взгляд, который одновременно насмешливый и пронзительный,и от которого у многих по спине пробегал холодок. — Даже не начинай, Клаус, — не дав ему вставить ни слова, твёрдо произнесла Брэнсон, слегка приподняв подбородок. Её голос звучал ровно, но в глазах читалась настороженность. — Мы в любом случае должны поговорить,любовь моя, — усмехнулся Майклсон, чуть склонив голову набок. Его тон был обманчиво мягким, но в нём угадывалась стальная настойчивость. — Но ты напрасно избегаешь меня.— ухмыльнулся он. — Я не избегаю, а тотально обхожу стороной никому не нужный диалог, Клаус, — вздохнула светловолосая девушка, стараясь не поддаваться его обаянию. — Я ещё когда была с Каем сказала, что между нами ничего невозможно. — Ситуация с Каем показала обратное, — ухмыльнулся шире гибрид, делая шаг ближе. Его глаза сверкнули едва заметным вызовом. — Ты с ним рассталась. — прозвучал его голос. — Не окончательно, а взяла паузу, — парировала Брэнсон, держась уверенно и не отступая ни на шаг. Она знала: стоит показать слабость,как он воспользуется этим. — И всё же, любовь моя, — усмехнулся первородный, его голос стал чуть тише, почти шёпотом. — Знаешь, что я вижу, стоит мне только закрыть глаза? — О, боже, опять твои красивые слова, Майклсон, — иронично вздохнула Алексия, закатив глаза, но в глубине души ощутив лёгкую дрожь. — И что же? — Тебя с ним, — прозвучал его голос, низкий и чуть хриплый. Светловолосая внутренне вздрогнула от его слов, но внешне осталась невозмутимой. Девушка сжала пальцы в кулак, скрывая волнение,но моментально нашла,что ему ответить. — А знаешь, что вижу я? — ухмыльнувшись, произнесла блондинка в ответ, глядя ему прямо в глаза. — Что? — заинтересованно поинтересовался Майклсон, слегка приподняв бровь. — То, как ты после моей фальшивой смерти, вместо хоть капли уважения, сразу пал в объятия Авроры, — произнесла девушка, и её голос зазвучал жёстче. — И знаешь, это стало моим уроком, не доверять вам, — она на мгновение замолчала, подбирая слова, — мужчинам. После этих слов вампирша с горделивой осанкой обошла гибрида, ступила на лестницу и начала спускаться вниз. Клаус остался стоять на месте, слушая лишь чёткий, ритмичный стук её каблуков по деревянным ступеням, звук, который эхом отдавался в тишине особняка. Никлаус лишь ухмыльнулся, медленно обернулся и проводил взглядом её удаляющийся силуэт. Он любовался её грацией, силой, которую она так умело демонстрировала, и это лишь разжигало его интерес. — В любом случае, любовь моя, — прозвучал его голос, глубокий и уверенный, — ты всё равно снова будешь моей. — Слишком самоуверенно, Клаус, — усмехнулась Брэнсон, не обернувшись, но на мгновение замедлив шаг. Оказавшись на первом этаже, Алексия остановилась, обернулась и взглянула на него. На секунду её маска хладнокровия дрогнула, она сглотнула, чувствуя, как внутри что‑то сжимается. — Если такое случится, то только когда ты осознаешь свои ошибки и промахи, — произнесла она, и в её голосе прозвучала искренняя твёрдость. — Я не намерена снова становиться той, кто будет бегать за тобой. — Ты тоже должна признать свои ошибки, — прозвучал его голос, теперь уже более серьёзный, почти холодный. — И какие же? — блондинка выгнула бровь, стараясь сохранить самообладание, хотя внутри всё бурлило. — Твоя фальшивая смерть, к примеру, — прозвучал его язвительный тон, — или же то, как ты на следующий день после нашей свадьбы солгала мне и пошла жертвовать собой, — его глаза на мгновение вспыхнули золотом от злости. — Я горевал, как и наша дочь, но мы двигались дальше, пока ты была живее всех живых. Светловолосая молчала, понимая, что он прав. В груди защемило от чувства вины, которое она так долго пыталась подавить. Воспоминания о тех днях нахлынули волной,сначала её решение,потом ложь,а следом боль близких, которую она невольно причинила. Когда его гневная тирада была окончена, девушка тяжело вздохнула, развернулась и решительно направилась к выходу из особняка. Её шаги были уверенными, но внутри бушевала буря эмоций. На улице её ждал автомобиль, элегантный серебристый седан, который она приобрела недавно. Сев в машину, Брэнсон на мгновение закрыла глаза, сделала глубокий вдох и завела двигатель. Она поехала в местное кафе, где должна была встретиться с Еленой, Колом, Ребеккой и Стефаном. Эта встреча должна была помочь ей расслабиться, отвлечься от тяжёлых мыслей. Алексия надеялась, что дружеское общение позволит отпустить вину, которую она чувствовала перед ними всеми за поступок двухлетней давности — ту самую ложь, что разделила их на долгое время. Машина плавно тронулась с территории особняка и направилась в сторону кафе. Солнечные лучи играли на лобовом стекле, а ветер, проникавший через приоткрытое окно, слегка шевелил её волосы. Алексия смотрела вперёд, пытаясь сосредоточиться на настоящем, оставив прошлое позади,хотя бы на время.

***

Кэтрин, завернувшись в мягкий махровый халат после душа, на мгновение замерла у приоткрытой двери ванной. Из холла доносились голоса Клауса и Лекси, их разговор звучал отчётливо, без малейших попыток приглушить голоса. Вампирша на секунду прислушалась, уловила напряжённые интонации в репликах, но не стала вмешиваться. Вместо этого она тихо направилась в кабинет своего мужа, туда, где всегда царили порядок и сосредоточенность. Коридор особняка встретил её прохладой и тишиной, тяжёлые портьеры приглушали уличный шум, а паркет едва слышно поскрипывал под лёгкими шагами. Кэтрин двигалась с привычной грацией: спина прямая, подбородок чуть приподнят, движения плавные и уверенные. Она без стука распахнула дверь кабинета и грациозно вошла внутрь. Элайджа, как всегда, был весь в делах. Он сидел за массивным письменным столом из тёмного дуба, окружённый стопками бумаг, свитками и старинными книгами в кожаных переплётах. Его поза была безупречна, прямая спина, руки аккуратно сложены перед собой, взгляд сосредоточен на документе, который он изучал. Он даже не шелохнулся, хотя наверняка услышал её шаги ещё в коридоре, просто слегка приподнял бровь, давая понять, что заметил её присутствие. — Любимый, нам нужно поговорить, — уверенно произнесла Пирс, остановившись в центре комнаты и скрестив руки на груди. Старший Майклсон оторвался от бумаг, медленно поднял взгляд и слегка улыбнулся, той самой сдержанной улыбкой, которая так редко появлялась на его лице. — Душа моя, я немного занят, — вздохнул старший Майклсон, слегка потерев переносицу. — Решаю дела брата. — Вот именно, это его дела, — фыркнула недовольно брюнетка, делая несколько шагов вперёд и останавливаясь у края стола.— Клаус взрослый мужчина, а у тебя есть семья.— её голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывали нотки раздражения,— Я хочу поговорить о нашей дочери. Элайджа отложил перо, откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на жену. В его взгляде читалась смесь усталости и заботы. — Что опять она натворила? — поинтересовался он, слегка нахмурившись. — Почему ты думаешь только о плохом? — закатила глаза Кэтрин, всплеснув руками. — Я хотела поговорить о твоей чрезмерной опеке,ты следишь за каждым её шагом, проверяешь, с кем она общается, куда ходит… — Это ради блага и безопасности, ты ведь знаешь, сколько у нас врагов, — терпеливо объяснил Элайджа, его голос звучал ровно, но в глубине глаз читалась тревога. — Я просто забочусь о ней. — Ты душишь Дженнифер заботой, — парировала брюнетка, слегка наклонившись вперёд. — Она уже взрослая, вполне может постоять за себя,или ты не веришь в нашу дочь, хоть она и приёмная? Первородный замолчал, внимательно глядя на свою жену. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене и далёким шумом города за окнами. Он медленно провёл рукой по лбу, словно взвешивая её слова. — Я предлагаю дать ей полную свободу, но предоставить кого‑то в качестве охраны, — пояснила Пирс, чуть смягчив тон. — Но только не гибридов твоего брата,они слишком прямолинейны. — И кого ты предлагаешь? — поинтересовался Элайджа, слегка приподняв бровь. — Если бы в твоей голове не было бы плана, то ты бы не пришла, душа моя. Кэтрин хитро ухмыльнулась, довольная тем, что он так хорошо её знает. Она обошла стол, остановилась рядом с мужем и мягко коснулась его плеч, начав массировать напряжённые мышцы. — Вильяма, — произнесла она, наклонившись ближе и понизив голос до доверительного шёпота. — Нет, категорически нет! — воскликнул первородный, резко выпрямившись в кресле. — Ты ведь знаешь, что она влюблена в этого кретина. — Во‑первых, он друг Клауса, довольно давний и знает вашу семью, — вздохнула брюнетка, продолжая мягко разминать его плечи. — Да, у него ужасная репутация, он хуже меня даже или твоего брата, но это означает лишь то, что он очень надёжный колдун. — пояснила девушка,— А её влюблённость, лишь быстрый способ для него, чтобы манипулировать ею. Старший Майклсон молчал, задумчиво глядя в окно. Кэтрин почувствовала, как под её пальцами постепенно расслабляются напряжённые мышцы его шеи. Она знала, что сейчас важно не давить, а дать ему время обдумать её слова. — Послушай, — продолжила Пирс чуть тише, — ты даёшь ей шанс быть с якобы возлюбленным, который будет присматривать за ней. — произнесла она,— А когда она это поймёт, то, скорее всего, разочаруется в нём и забудет. — пояснила вампирша,— Ты ведь знаешь, что в этом она в меня, такая же импульсивная и влюбчивая,но при этом она будет под защитой. Элайджа медленно повернулся к ней, взял её руку и слегка сжал. В его глазах читалась внутренняя борьба — долг отца против разумного компромисса. — Я подумаю, — произнёс он наконец. — Не обещаю, но подумаю над твоим предложением. — Спасибо, любимый, — улыбнулась довольно девушка, наклонилась и нежно поцеловала его в щёку. — Хорошей работы. — прозвучал ее голос,— И займи чем‑то Кола, ты не должен работать один, даже если приходится разбираться с проблемами Клауса. — Обязательно, душа моя, — кивнул первородный, на мгновение сжав её пальцы в ответ. Кэтрин покинула кабинет мужа, чувствуя приятное удовлетворение. Её план начал воплощаться, а главное,что  Элайджа хотя бы задумался над её словами. Она вышла в коридор, глубоко вдохнула и улыбнулась. День обещал быть интересным.

***

Машина Алексии плавно подъехала к кафе, элегантному заведению с террасой в старинном квартале Нового Орлеана. Блондинка припарковалась у обочины, аккуратно выровняв серебристый седан параллельно бордюру. Выйдя из машины, она на мгновение замерла, вдыхая аромат цветущих жасминов и свежего кофе, доносившийся из открытых дверей кафе. Лёгкий ветерок играл прядями её светлых волос, а утреннее солнце приятно грело кожу. Затем нажала кнопку на брелоке, автомобиль тихо пикнул, активируя сигнализацию, и уверенно направилась ко входу. Внутри царила уютная атмосфера: приглушённый свет, мягкий джаз из скрытых колонок, лёгкий гул разговоров и звон посуды. Официанты в чёрных фартуках сновали между столиками, неся подносы с ароматными блюдами. Воздух наполняли аппетитные запахи выпечки, свежесваренного кофе и корицы. На стенах висели старинные фотографии города, а на подоконниках стояли горшки с геранью. Осмотрев зал, Алексия быстро нашла своих друзей, они выбрали столик у больших панорамных окон, откуда открывался вид на террасу с плетёной мебелью и яркими цветами в кадках. За окном виднелись старинные фасады домов с коваными балконами, а по улице неторопливо прогуливались туристы с фотоаппаратами. Подойдя к столику, она не смогла сдержать тёплой улыбки, вид близких людей, собравшихся вместе, всегда согревал её душу. — Наконец‑то! — воскликнула Елена, вскакивая со стула и заключая Алексию в крепкие объятия. Её карие глаза светились искренней радостью, а каштановые волосы слегка щекотали щеку Лекси. — Мы уже начали думать, что ты передумала! — прозвучал ее голос. Следом девушка обняла Кола, тот похлопал её по спине с привычной ироничной ухмылкой, но в глазах читалась неподдельная теплота. — Рад видеть, что ты всё ещё на ногах после стычек с Клаусом, — подмигнул он, слегка склонив голову набок. Затем настала очередь Стефана, вампир обнял её сдержанно, но крепко, как всегда с той особой заботой, которую питал к друзьям. — Доброе утро, Лекси, — произнёс он тихо, чуть улыбнувшись уголками губ. И наконец, Ребекка. Во время объятий с первородной Алексия отчётливо почувствовала напряжение, эхо ссоры, произошедшей пару дней назад. Ребекка обняла её коротко, почти формально, и тут же отстранилась, избегая взгляда. Но Лекси промолчала, лишь слегка сжала руку подруги в знак того, что всё ещё можно исправить. — Мы уже сделали заказ, — произнёс Стефан, обнимая Ребекку за плечи. Его голос звучал мягко и успокаивающе. — Кол помог с твоими предпочтениями, раз вы хорошо подружились за последние годы. — добавил Сальваторе младший. Елена сидела рядом со своим мужем, младшим Майклсоном, и их переплетённые пальцы говорили о глубокой связи. Алексия на мгновение почувствовала себя неловко в компании двух счастливых пар — женатых, любящих, устоявшихся. Она невольно вздохнула, но тут же взяла себя в руки, расправила плечи и села на свободный стул. — И хорошо, потому что по пути я успела поругаться с Клаусом, — фыркнула недовольно блондинка, поправляя сумку на спинке стула. — Опять эти его вечные намёки и попытки меня контролировать. — И о чём же вы ругались с Ником? — хмыкнула Майклсон‑Сальваторе, приподняв идеальную бровь. В её тоне сквозила привычная язвительность, но Брэнсон уловила в нём и нотку любопытства. — О прошлом и наболевшем, — коротко произнесла девушка, стараясь сохранить спокойствие. Она взяла салфетку, аккуратно развернула её и положила на колени, стараясь унять лёгкое волнение. В этот момент официант принёс их заказы. Для первородной свежий салат с рукколой и пармезаном, украшенный дольками авокадо и черри, и эспрессо в маленькой фарфоровой чашке. Для Стефана,был похожий набор, но с апельсиновым соком вместо кофе. Елена выбрала лёгкий фруктовый десерт с клубникой и мятой и стакан свежевыжатого апельсинового сока. Кол заказал сочный стейк с печёным картофелем и бокал бурбона. Алексия получила свой любимый латте с корицей и лёгкий творожный завтрак с ягодами и гранолой. — О, а может быть, ты прямо скажешь? — усмехнулась Ребекка, помешивая ложечкой кофе. Её глаза сверкнули вызовом, а пальцы нервно постукивали по краю тарелки. — Бекс, не нагнетай, пожалуйста, — произнёс Кол, строго глядя на сестру. В его голосе прозвучала редкая для него серьёзность,он слегка наклонился вперёд, опираясь локтями о стол. — Мы здесь не для выяснения отношений. — вздохнул первородный. — Мы хотели спокойно посидеть, — добавила Елена. — Поболтать, посмеяться, вспомнить старые времена. — Нет, ребят, простите, — вздохнула Лекси, расправляя салфетку на коленях. — Пусть Ребекка выскажет всё, что думает,лучше разобраться сейчас, чем копить обиды. Она подняла взгляд на подругу, стараясь вложить в него всю искренность, на которую была способна. Первородная отложила вилку в сторону, довольно ухмыльнулась и откинулась на спинку стула. Её поза стала вызывающей, а взгляд колючим. Девушка скрестила руки на груди, демонстрируя явное недовольство. Стефан напрягся, надеясь, что супруга не перегнёт палку. Он слегка сжал её руку под столом, но Ребекка лишь раздражённо дёрнула плечом, высвобождая руку. — В таком случае, я хочу сказать, что уже устала слушать твои проблемы и жалобы, — фыркнула белокурая девушка, сверля Лекси взглядом. — Всю жизнь виноват лишь Ник или кто‑то другой, но не ты, — усмехнулась первородная. — Ведь ты, Лекси, ангел во плоти, вся такая бедная и несчастная, — она закатила глаза с нарочитой драматичностью. — На деле ты просто сука, которая просто пользуется моим братом. — прозвучал ее голос,— Раньше, может, ты и была моей подругой, но сейчас ведёшь себя так, словно весь мир вертится вокруг тебя. Наступила гробовая тишина. Даже фоновая музыка, казалось, затихла. Все взгляды устремились на Алексию, ожидая её реакции. Где‑то за соседним столиком засмеялась пара, но их смех резко оборвался, когда они заметили напряжённую атмосферу за столом друзей. — Ты считаешь, что я такая? — спокойно поинтересовалась Брэнсон, её голос звучал ровно, но в глазах вспыхнули искры боли. Она сжала край стола, стараясь не выдать эмоций. — Что я использую Клауса? — продолжила она, слегка наклонившись вперёд. — Или ты просто обижена, что я выбрала в тот день себя, подстроив фальшивую смерть? — её губы дрогнули в горькой усмешке. — О, а может, ты забыла, как я помогла сойтись тебе со Стефаном? — она выдержала паузу, давая словам осесть. — Я вижу, что ты абсолютно изменилась, Ребекка,— покачала головой блондинка,— Ты забыла всё добро, которое я делала во имя дружбы с тобой и ради семьи. — Бекс, ты реально перегибаешь палку, — резко вмешался Кол, его голос зазвучал жёстче обычного. Он выпрямился, взгляд стал острым, почти хищным. — Я был мёртв два года, вы никто не спасли меня, даже не плакали, в отличие от Елены или Лекси, которая спасла меня. — усмехнулся первородный. — Кэтрин тоже горевала, — тихо добавила Елена, продолжая есть десерт, но её взгляд был твёрдым. — Она не такая бесчувственная, как ты думаешь. — Вот! — тихо воскликнул младший Майклсон, слегка ударив ладонью по столу. — Даже эта стерва сопереживала моей жене, а вам было всё равно,и после этого ты обвиняешь во всём Лекси? Ребекка молча смотрела на своего брата, в её глазах мелькнуло что‑то похожее на раскаяние, но она тут же спрятала это за привычной маской. Её пальцы слегка дрогнули, но она быстро сжала их в кулак. — В таком случае, ты хуевая подруга, — ухмыльнулся Кол, глядя сестре прямо в глаза. — Брак сделал из тебя истеричку,а ты, Сальваторе, что молчишь? — Ждал, пока вы выскажетесь, — вздохнул Стефан, проведя рукой по волосам. Он оглядел всех присутствующих, стараясь сохранить спокойствие. — Я не буду оправдывать свою жену или лучшую подругу, но я на стороне обоих, — он замолк, подбирая слова. — Не потому что пытаюсь усидеть на обоих стульях, а потому что они обе мне дорогие женщины. — русоволосый посмотрел на первородную, а потом на Лекси. — Ведь одна моя жена, а вторая младшая сестра. — Я полностью поддерживаю позицию Стефана, — подала голос Елена, её тон был мягким, но твёрдым. Она слегка наклонилась вперёд, чтобы встретиться взглядом с Ребеккой. — Если что‑то не нравится, то ты можешь уйти, Ребекка.— произнесла шатенка,— Но не стоит портить настроение всем остальным. Первородная фыркнула, резко встала из‑за стола и, бросив салфетку на тарелку, направилась к выходу. Её шаги эхом отдавались в напряжённой тишине кафе. Она двигалась стремительно, с привычной для неё царственной грацией, но в каждом движении читалась обида, плечи чуть приподняты, спина неестественно прямая, голова высоко поднята, словно она пыталась показать, что слова друзей её не задели. Стефан извинился перед друзьями, быстро встал и пошёл за своей женой, пожелав всем приятного утра и аппетита. Он догнал Ребекку уже у самой двери, мягко коснулся её локтя и что‑то тихо сказал, так тихо, что остальные не расслышали. Майклсон-Сальваторе на мгновение замерла, бросила короткий взгляд через плечо на столик, где остались их друзья, и кивнула. Сальваторе младший открыл перед ней дверь, и они вышли на улицу, рука об руку, как всегда, когда им нужно было разобраться в чём‑то вдвоём. Минуты текли, но пара не возвращалась. Официант незаметно убрал со стола тарелку Ребекки и кофейную чашку Стефана, аккуратно сложил салфетку и переставил приборы. Солнечный луч, пробившийся через окно, лёг на освободившееся место, подчёркивая пустоту. — Ахеренное начало дня, — покачал головой Кол, проводя рукой по лицу. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и бросил взгляд в окно, где уже не было видно удаляющихся супругов. — И почему женщины всегда всё усложняют? — закатив глаза, произнёс младший Майклсон. — Кол, — произнесла строго Елена, слегка хлопнув его по плечу. — Хватит уже ругаться,давай не будем продолжать этот конфликт. — вздохнула она,— Мы здесь, чтобы насладиться утром и обществом друг друга. — Я полностью солидарна с Еленой, — улыбнулась Алексия, делая глоток латте. Тепло напитка немного успокоило её нервы, а аромат корицы помог сосредоточиться на настоящем моменте. — Ребекка просто,она такая. — произнесла Брэнсон,— Ей нужно время, чтобы остыть и осознать, что перегнула палку. — О, я прекрасно знаю, какая она, — хмыкнул Кол, но его тон уже стал мягче. — Сестра всегда была взрывной,но иногда её эмоции затмевают разум. Он слегка постучал пальцами по столу, словно обдумывая что‑то. — Хотя, должен признать, в чём‑то она права. — произнёс младший Майклсон,— Ник действительно умеет давить. — Может, нам стоит поговорить о чём‑нибудь более приятном? —произнесла Елена,— Например, о том, как Дженнифер вчера пыталась приготовить пирог и чуть не сожгла кухню. Кол рассмеялся, откинувшись на стуле,глядя на свою жену. — О да, это было эпично. — произнёс первородный,— Она так серьёзно объясняла мне, что «магия должна помочь ей с выпечкой», а потом случайно подожгла занавеску. — И Кэтрин потом целый час ворчала, что «молодёжь совсем не умеет обращаться с огнём», хотя сама в молодости, говорят, спалила не один дом, — подхватила Алексия, и её глаза заблестели от воспоминаний. — Точно! — подхватил Кол. — Помню, как Ребекка однажды устроила пожар в особняке в Лондоне. — произнёс он,— Мы тогда ещё жили там в XVIII веке,отец был в ярости. — А ты пытался потушить огонь вином, помню,ты рассказывал,— рассмеялась Елена. — Это было гениально. Атмосфера постепенно начала разряжаться. Напряжение, сковывавшее всех после ссоры, таяло, уступая место тёплым воспоминаниям и дружескому смеху. Официант принёс ещё один кофе для Кола и обновил сок Елены. Алексия почувствовала, как тяжесть на душе становится легче. Она оглядела своих друзей: Елена оживлённо жестикулировала, рассказывая очередную историю, Кол с ухмылкой комментировал её слова, добавляя свои остроты, а в глазах Елены читалась неподдельная радость от общения. — Знаете, — задумчиво произнесла Алексия, помешивая ложечкой остатки латте, — может, это и к лучшему, что они ушли,Ребекке действительно нужно время, чтобы всё обдумать.— вздохнула блондинка,— А Стефану помочь ей успокоиться,они всегда так,сначала вспыхнут, потом остынут, а потом ещё крепче держатся друг за друга. — Мудрые слова, — кивнул младший Майклсон, поднимая бокал бурбона в шутливом тосте. — За тех, кто умеет прощать,и за тех, кто знает, когда лучше уйти и дать другим время. Друзья продолжили завтрак, наслаждаясь едой и обществом друг друга. Солнечные лучи пробивались сквозь окна, освещая их лица, играли бликами на бокалах и чашках. Где‑то вдалеке слышался гул города, но здесь, за этим столиком, было тихо и уютно. Елена рассказала ещё одну забавную историю о том, как Кэтрин пыталась научить Дженнифер этикету высшего общества, демонстрируя «правильный аристократический поклон», с таким пафосом, что девушка не выдержала и прыснула со смеху прямо в лицо наставнице. Кол поделился свежей сплетней из мира сверхъестественного: оказывается, в соседнем городе объявился древний колдун, который утверждал, что может «изгнать первородных из Нового Орлеана одним заклинанием». Все дружно посмеялись над этой нелепой угрозой. Постепенно смех и дружеские подначивания заполнили пространство вокруг столика, и напряжение окончательно растаяло. Алексия поймала себя на мысли, что, несмотря на неприятный инцидент, она рада быть здесь, с людьми, которые, несмотря на все разногласия, остаются её семьёй. Когда они расплачивались и собирались уходить, Алексия посмотрела в сторону выхода, через который ушли Стефан и Ребекка. В её душе теплилась надежда, что они найдут способ помириться, ведь их связь была слишком крепкой, чтобы разрушить её парой резких слов. — Ну что, — улыбнулась шатенка, надевая лёгкую куртку, — кто готов продолжить день с новыми силами? — Я за, жизнь моя, — бодро отозвался Кол. — Только сначала нужно зайти в бар,для поддержания боевого духа. — Кол! — хором воскликнули девушки, но тут же рассмеялись. Они вышли из кафе, оставив на столе щедрые чаевые и приятные воспоминания о том, как дружба помогла преодолеть минутную бурю. Утро всё ещё было молодым, а впереди ждали новые приключения.

***

Выйдя из кабинета своего мужа, Кэтрин тяжело вздохнула, на мгновение прислонившись к прохладной стене. Она провела рукой по волосам, приводя их в порядок, и направилась в сторону комнаты дочери, та находилась в конце коридора, сразу за поворотом от кабинета Элайджи. Чтобы добраться до неё, нужно было пройти мимо широкой парадной лестницы с резными перилами из тёмного дуба, украшенными старинной резьбой. Коридор особняка был оформлен в классическом стиле,на стенах висели старинные портреты предков Майклсонов, под ногами лежал мягкий персидский ковёр с замысловатым узором, приглушавший шаги. Свет проникал через высокие узкие окна, создавая на полу причудливые блики. Кэтрин шла неторопливо, но уверенно, её чёрные лакированные туфли на высоком каблуке тихо постукивали по ковру. Не успев дойти до двери дочери, она столкнулась со злым Клаусом, который стремительно поднимается по лестнице. Его лицо было искажено раздражением, а глаза сверкали едва сдерживаемым гневом. — Снова мучил Лекси вопросами, а она вместо того, чтобы пожалеть, отшила тебя? — язвительно протянула Пирс, криво ухмыльнувшись ему. Её голос прозвучал звонко и насмешливо, эхом отразившись от стен коридора. Гибрид остановился как вкопанный, медленно повернулся к ней и взглянул снисходительно, чуть склонив голову набок. На губах возникла хищная ухмылка, обнажившая намёк на клыки. — Катерина, — произнёс он низким, угрожающим тоном, — лучше не мешайся под ногами,то, что ты жена моего брата, не значит, что я забыл прошлое. — первородный сделал шаг ближе, нависая над ней. — Хотя я и простил тебя. Кэтрин не дрогнула, лишь слегка приподняла подбородок, демонстрируя привычную дерзость. — О, да, буду благодарна за такое великодушие, Клаус, — фыркнула она, закатив глаза. — Мой муж сейчас занят твоими проблемами. — прозвучал его голос,— О, да, ещё он думает о том, как лучше поступить с нашей дочерью. Первородный закатил глаза, но в его взгляде мелькнуло что‑то вроде раздражения. Он скрестил руки на груди, ожидая продолжения. — Ты бы тоже больше общался со своей, — вздохнула брюнетка, слегка смягчив тон, но сохраняя твёрдость. — И вместо ссор с её матерью подумал бы, как извиниться перед ней. Клаус на мгновение замер, словно обдумывая её слова, затем резко выдохнул. — Иди куда шла, Катерина, — усмехнулся русоволосый, двинувшись в сторону кабинета Элайджи. Его шаги зазвучали громче, отдаваясь эхом в тишине коридора. Кэтрин фыркнула недовольно, но пошла дальше в сторону комнаты дочери. Подойдя к массивной деревянной двери с резной ручкой, она постучала, три коротких, чётких удара. Из‑за двери донеслось приглушённое «Войдите!»,и Кэтрин вошла внутрь. Комната Дженифер была оформлена в светлых тонах,стены окрашены в нежный лавандовый цвет, на окнах висели лёгкие шторы с цветочным орнаментом. На полу лежал пушистый белый ковёр, а у стены стоял большой письменный стол с книгами и косметическими принадлежностями. В воздухе витал тонкий аромат жасмина и ванили. Внутри она увидела свою дочь, которая собиралась. Девушка стояла перед зеркалом в полный рост, поправляя подол платья. Она выглядела ослепительно красиво, абсолютная копия Кэтрин внешне и по стилю одежды, но с некоторыми отличиями. У Дженифер были те же тёмные, почти чёрные волосы, уложенные в элегантную причёску с несколькими свободными прядями, обрамляющими лицо. Её черты лица напоминали Кэтрин,особенно высокие скулы, тонкий нос, выразительные карие глаза с хитринкой. Но в линии подбородка и форме бровей проглядывало что‑то от Элайджи, благородство, сдержанность, едва уловимая аристократичность. Она была одета в облегающее платье тёмно‑изумрудного цвета с кружевными вставками на рукавах и декольте. На ногах чёрные туфли на среднем каблуке, в руках небольшая сумочка с серебристой застёжкой. Её образ сочетал в себе материнскую страсть к роскоши и отцовскую сдержанность. — Милая, я хотела поговорить с тобой, — произнесла Пирс, войдя внутрь и закрыв за собой дверь,она окинула дочь одобрительным взглядом. — Прекрасно выглядишь. — Благодарю, мама, — улыбнулась сдержанно Майклсон, повернувшись к ней.— О чём? — Я поговорила с твоим отцом, — Кэтрин сделала паузу, наслаждаясь моментом интриги. — Если он согласится, то за тобой будет присматривать Вильям, а сама ты будешь в абсолютной свободе. — вампирша подмигнула с лукавой ухмылкой, в которой читалась гордость за собственный план. Пару минут Дженифер молча оценивала ситуацию, её взгляд скользил по лицу матери, пытаясь уловить подвох. Она слегка прикусила губу, нахмурила брови, затем её глаза расширились от осознания. На губах появилась радостная, почти детская ухмылка, в этот момент она стала особенно похожа на Кэтрин в юности. В порыве эмоций она бросилась вперёд и обняла свою мать. Объятия были недолгими, но ценными, в них читалась благодарность, доверие и та особая связь, что бывает только между матерью и дочерью. Кэтрин на мгновение замерла, затем обняла её в ответ, слегка похлопав по спине. — Спасибо, мама, — тихо прошептала Дженифер, отстраняясь,в её глазах блестели искорки счастья. — Это действительно то, чего я хотела. Кэтрин улыбнулась искренне, без привычной маски, и слегка потрепала дочь по щеке. — Я знаю, милая.— произнесла она,— И помни,Дженни,если что‑то пойдёт не так, ты всегда можешь на меня рассчитывать или на отца. Майклсон кивнула, её улыбка стала ещё шире. В этот момент они были не просто из могущественной семьи, они были матерью и дочерью, объединёнными общим пониманием, хитростью и любовью, которая, несмотря на все сложности их мира, оставалась непоколебимой.

***

Только выйдя на улицу из кафе, Лекси ощутила вибрацию телефона в кармане пальто. Она остановилась на ступеньках, вдохнула полной грудью свежий воздух Нового Орлеана, в нём смешивались ароматы жасмина, кофе и отдалённый запах морской соли с реки. Вокруг кипела жизнь, туристы фотографировались у старинных домов, уличные музыканты играли джаз, а где‑то неподалёку торговец продавал свежеиспечённые круассаны. На экране высветилось одно единственное имя — «Кай». Буквы загорелись ярко‑синим цветом на чёрном фоне, и вампирша невольно сжала телефон в руке. Девушка пару минут стояла в раздумьях — брать или нет. Её пальцы слегка дрогнули, а взгляд устремился вдаль, на шпиль старинной церкви, возвышавшийся над крышами домов. В голове проносились воспоминания,словно плёнка,их ссоры, примирения, долгие разговоры до рассвете,но её отвлек голос подруги — Лекси, ты чего замерла? — поинтересовалась Елена, подходя ближе и слегка касаясь её плеча. — Кто звонит? Лекси вздрогнула, возвращаясь в реальность. Она заставила себя улыбнуться, хотя в груди что‑то неприятно сжалось. — Это по делам, неважно, — вздохнула светловолосая, машинально поправив прядь волос. — Знаете, поезжайте без меня, отдохните вдвоём. Елена пару минут колебалась, внимательно вглядываясь в лицо подруги. В её карих глазах читалась искренняя забота, она хорошо знала, что «по делам» у Лекси обычно означало что‑то связанное с Каем. Двойник слегка нахмурилась, приоткрыла рот, словно хотела что‑то сказать, но потом просто кивнула. — Хорошо, — произнесла она мягко. — Будь осторожна. Напоследок Елена крепко обняла подругу, передавая ей часть своего внутреннего спокойствия. Её объятия были тёплыми и надёжными, как всегда. — Позвони, если что, — шепнула она на ухо Лекси. — Обязательно, — улыбнулась Брэнсон, слегка похлопав её по спине. Двойник села в машину первородного, элегантный чёрный Porsche Кола, который блестел на солнце, отражая окружающие дома. Первородный, уже сидевший за рулём, подмигнул Лекси, показав большой палец вверх. Елена улыбнулась ему, и они уехали, машина плавно тронулась с места и вскоре скрылась за поворотом, оставив после себя лишь лёгкое облако пыли. Блондинка, оставшаяся возле кафе, выдохнула, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело. Она посмотрела на удаляющийся автомобиль, покачала головой и, наконец, ответила на звонок. — Алло, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я хотел поговорить, — прозвучал голос Паркера. Его тон был непривычно мягким, почти умоляющим, что сразу насторожило Алексию. — Если это о нас, то я ещё ничего не решила, — произнесла Брэнсон твёрдо, но без агрессии. — Не мучай меня пока. — Нет, Лекси, я о другом, — вздохнул ведьмак, и в его голосе прозвучала редкая для него искренность. — Мне нужна твоя помощь, Цветочек, пожалуйста. Блондинка сглотнула, закрыв глаза на мгновение. Обращение «Цветочек» ударило по старым воспоминаниям,ведь так Кай называл её в те редкие моменты, когда был по‑настоящему открыт. Она почувствовала, как внутри борются два чувства,это желание помочь и страх снова оказаться втянутой в его игры. — Я скоро приеду, — произнесла девушка после короткой паузы, в которой она приняла решение. Её голос звучал твёрдо, но в глубине души она понимала, что это может обернуться новыми проблемами. После чего сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Убрав телефон в сумку, она на мгновение замерла, глядя на вход в кафе. Перед глазами промелькнули лица друзей, их тёплые улыбки, атмосфера уюта и безопасности, которую они создавали. Затем светловолосая решительно направилась к своей машине. Ключи приятно холодили ладонь, а замок щёлкнул, открывая дверь. Она села за руль, вставила ключ в зажигание и завела двигатель. Машина плавно тронулась с места, вливаясь в поток городского движения. Путь лежал за город, в ту часть Нового Орлеана, где старинные особняки сменялись уединёнными виллами среди зелени. Там, в доме с терракотовой крышей и увитыми плющом стенами, она когда‑то жила с Паркером и О'коннел. Воспоминания накатывали волнами, смех Камиллы на террасе, споры с Каем у камина, их совместные вечера под звёздами. Дорога петляла между деревьями, тени от которых ложились на асфальт, создавая узор, напоминавший ей магические руны, которые Кай когда‑то показывал. Лекси сжала руль крепче, стараясь сосредоточиться на вождении. Она знала,впереди её ждёт непростой разговор. Но что‑то подсказывало, что на этот раз Кай действительно нуждается в ней, не как в инструменте или союзнике, а как в друге.

***

Клаус ворвался в кабинет брата с такой силой, что тяжёлая дубовая дверь с грохотом ударилась о стену, заставив Элайджу вздрогнуть и поднять голову от бумаг. Воздух в комнате словно сгустился от напряжения, а звук шагов гибрида эхом разнёсся по просторному помещению. Старший Майклсон, сидевший за массивным письменным столом из красного дерева, тяжело вздохнул, отложил ручку и аккуратно сложил документы в стопку. Он выпрямился в кресле с высокой резной спинкой, сложил руки перед собой и посмотрел на брата с терпеливым, но усталым выражением лица,так, как умел только он. — Никлаус, что случилось на этот раз? — произнёс старший Майклсон ровным, сдержанным тоном, в котором, однако, читалась нотка обречённости. Клаус, не отвечая сразу, стремительно пересек комнату. Его шаги гулко отдавались на полированном паркетном полу. Подойдя к бару у стены, он резким движением открыл дверцу, достал бутылку бурбона и налил себе щедрую порцию в хрустальный бокал. Стекло чуть слышно звякнуло о графин. Сделав глоток, гибрид наконец обернулся к брату. — Поругался с Лекси, — выдохнул первородный, проводя рукой по волосам. Его голос звучал раздражённо, но в нём проскальзывала нотка досады. Элайджа приподнял бровь, слегка наклонив голову набок. На его лице появилась едва заметная ироничная улыбка, он слишком хорошо знал брата. — И что ты опять натворил, что Алексия послала тебя? — усмехнулся старший Майклсон, отложив документы окончательно. Он откинулся на спинку кресла, внимательно изучая выражение лица Клауса. Гибрид фыркнул, метнул на брата колючий взгляд и сделал ещё один глоток бурбона. — Почему всегда виноват я, брат? — с усмешкой бросил он, но в его глазах мелькнуло что‑то вроде обиды. — Твоя жена сказала, чтобы я извинился перед Лекси и дочерью. Элайджа медленно кивнул, словно ожидал именно этого. Его взгляд стал серьёзнее, а голос мягче. — И моя жена права во многом, — вздохнул брюнет,он слегка подался вперёд, опираясь локтями о стол. — Ты забыл о Давине, пока пытаешься вернуть её мать, а девушка заслуживает отца рядом. — первородный сделал небольшую паузу, давая словам осесть в сознании брата. — А что до Алексии, то она просит, но ей нужно время. Между вами много сложностей было. Клаус замер, задумчиво покрутил бокал в руке, наблюдая, как янтарная жидкость слегка колышется на свету. Затем поднял взгляд на Элайджу. — И что ты предлагаешь? — поинтересовался Майклсон, стараясь говорить спокойно, хотя в его голосе всё ещё звучала нотка раздражения. — Дай ей время, а сам займись работой и отношениями с дочерью, — произнёс Элайджа твёрдо, но без упрёка. — Я как раз хотел поговорить с тобой о своей дочери, точнее Кэтрин подкинула мне идею. Первородный подошёл к столу и сел в кресло напротив брата, внимательно слушая. Его поза была напряжённой, но он старался сохранять спокойствие. — Приставить Вильяма в качестве охраны для Дженифер, а ей дать полную свободу, — продолжил говорить старший Майклсон. Он говорил размеренно, взвешивая каждое слово. — Я немного подумал, это хорошая идея. — признался мужчина,— В таком случае Вильям будет при нас, и мы будем уверены, что сможем дать отпор отцу и матери, если те нападут. Клаус анализировал услышанное пару мгновений, задумчиво глядя в окно. Его пальцы ритмично постукивали по краю бокала. Затем он сделал глоток бурбона, поставил бокал на стол и кивнул. — Я полностью поддерживаю тебя, брат,если ты хочешь, то я поговорю с Вильямом сегодня, — произнёс гибрид с решимостью в голосе. — Хочу, Никлаус, — вздохнул Элайджа,а в его взгляде читалась искренняя тревога. — Я боюсь за дочь,её сила может быть опасна, но я не хочу запирать её, как пленницу. — Хорошо, тогда я поеду поговорить с Вильямом, — кивнул головой русоволосый. Он поднялся с кресла, допил остатки бурбона и поставил бокал на стол. — А ты пристрой Кола с Финном к делам семьи.— прозвучал его голос,— Они тоже должны быть готовы ко всему. Элайджа молча кивнул, глядя на своего брата. В его глазах читалось нечто большее, чем простое согласие, благодарность за понимание и готовность помочь. Клаус, оставив стакан на столе, развернулся и направился к выходу. Его шаги уже не были такими резкими, как при входе, он словно сбросил часть груза с плеч. Когда дверь за гибридом закрылась, Элайджа откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Он провёл рукой по лицу, на мгновение прикрыв глаза. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. «Осталось малая часть,»— подумал первородный. — «Встретиться с Колом, чтобы поговорить». Он был уверен, что Финн легко вольётся в дела семьи, старший брат всегда отличался рассудительностью и готовностью помочь. Но вот младший… Элайджа слегка нахмурился, вспоминая вспыльчивый нрав Кола и его склонность к импульсивным решениям. Предстоящий разговор обещал быть непростым. Старший Майклсон снова взглянул на бумаги на столе. В голове уже складывался план действий,сначала распределить обязанности, обсудить стратегию, обеспечить безопасность наследникам семьи. Он знал, что впереди их ждут новые испытания, но сейчас главное,чтобы  объединить семью.

***

Кэтрин не успела покинуть комнату своей дочери, когда та окликнула её, голос Дженифер прозвучал мягко, но настойчиво, заставив двойника остановиться на полпути к двери. — Мам, может, мы прогуляемся втроём? — поинтересовалась Майклсон, слегка приподнимаясь с кресла у окна. В её глазах светилась искренняя надежда, а на губах играла едва заметная улыбка. — Я, ты и Давина.— добавила она. Кэтрин замерла, положив руку на резную дверную ручку. Она медленно обернулась, внимательно вглядываясь в лицо дочери. Брюнетка задумалась на пару минут. Её взгляд скользнул по комнате, по аккуратно расставленным книгам на полках, по фотографии в серебряной рамке на столе, по вазе с свежими лилиями на подоконнике. В голове промелькнули мысли о делах, которые ждали её внизу, о разговоре с Элайджей, который нужно было закончить,но что‑то в выражении лица дочери заставило её отложить все планы. Наконец Пирс кивнула с тёплой улыбкой, той редкой, почти материнской улыбкой. — Хорошо, милая. — прозвучал ее голос,— Это прекрасная идея. — Тогда я скажу Давине, и мы ждём внизу тебя, — произнесла с улыбкой Майклсон. Её глаза заблестели от радости, а плечи невольно расправились, словно с них свалился какой‑то груз. Она быстро поднялась с кресла, чуть не зацепив подол своего платья цвета морской волны, и сделала пару шагов к двери, но остановилась, чтобы добавить. — Спасибо, мама.— произнесла она, — Это действительно много для меня значит. Кэтрин почувствовала, как в груди что‑то дрогнуло — то редкое ощущение, когда её дочь проявляла такую откровенную благодарность. Она слегка кивнула в ответ, не находя слов, и лишь мягко улыбнулась. Дженифер просияла и выскользнула из комнаты, её шаги быстро затихли в коридоре. Кэтрин ещё мгновение постояла на месте, прислушиваясь к звукам дома, где‑то внизу слышались голоса слуг, в саду щебетали птицы, а ветер слегка покачивал шторы у окна. Наконец-то Пирс покинула комнату, направляясь в свою спальню. По пути она невольно улыбнулась своим мыслям, давно она не проводила время так просто, без интриг и планов. Коридор особняка был украшен старинными гобеленами и портретами предков, а под ногами лежал мягкий персидский ковёр с замысловатым узором. Добравшись до своей комнаты, Кэтрин подошла к большому зеркалу в резной раме. Она критически осмотрела свой наряд, поправила кулон, слегка пригладила волосы. Затем сняла жакет, накинула лёгкую шаль цвета лаванды, более подходящую для прогулки, и взяла небольшую сумочку. Спустившись вниз она увидела двух девушек. Давина предпочитала лёгкую, удобную одежду,на этот раз на ней было платье пастельно‑голубого цвета с кружевными вставками на рукавах и горловине. На ногах удобные балетки того же оттенка, на запястье тонкий браслет из переплетённых нитей с небольшими амулетами. Её движения были плавными и осторожными, но уверенными, а взгляд прямым и открытым, с намёком на любопытство и мудрость не по годам. В душе Кэтрин шевельнулось непривычное чувство, предвкушение простой человеческой радости, чего‑то настоящего среди всех интриг и опасностей их сверхъестественного мира. Они вышли на улицу, и сразу же их окружил неповторимый дух Нового Орлеана. Воздух был пропитан ароматами жареных креветок с пряными специями, свежесваренного кофе из ближайшей кофейни и цветущих бугенвиллий, чьи пурпурные соцветия свисали с заборов и балконов. Где‑то вдалеке слышались звуки джаза,уличный музыкант играл на саксофоне, собирая вокруг себя небольшую толпу туристов и местных жителей. Ритмичный бас контрабаса и переливчатые ноты саксофона создавали живой фон для городской суеты. — Пойдём сначала к рынку на Ройал‑стрит? — предложила Давина, её глаза блестели от предвкушения, а на губах играла широкая, почти детская улыбка. — Там продают удивительные амулеты и талисманы, а ещё я слышала, что сегодня приехал мастер из Луизианы, который делает потрясающие маски для карнавала! Она слегка подпрыгнула на месте, не в силах сдержать радость, и повернулась к спутницам, ожидая их реакции. Кэтрин улыбнулась, на мгновение забыв о своих обычных заботах и интригах. В этой непосредственности юной Майклсон было что‑то заразительное. — Звучит заманчиво, Давина. — произнесла брюнетка,— Веди нас, — улыбнулась она, слегка кивнув в сторону оживлённой улицы. Давина действительно во многом напоминала Клауса, в её движениях читалась та же врождённая грация хищника, лёгкая пружинистость походки, будто она в любой момент готова была сорваться с места. В манере держаться,была уверенность, не свойственная её годам, чуть приподнятый подбородок, прямой взгляд. Но в то же время в её улыбке, в том, как она с восторгом разглядывала витрины, угадывалась душевная открытость и непосредственность Лекси. У неё были те же миндалевидные глаза глубокого карего оттенка, что и у матери, но их выражение было мягче, теплее как у Лекси, когда та искренне чему‑то радовалась. Каштановые волосы Давины свободно спадали на плечи мягкими волнами. Девушки двинулись по узким мощеным улочкам старого квартала. Под ногами хрустели мелкие камешки, усыпавшие тротуар, а тени от старинных домов с коваными балконами падали на дорогу, создавая причудливые узоры. Давина шла чуть впереди, то и дело оборачиваясь к спутницам с улыбкой, показывая то на резные перила, то на старинные фонари, то на яркие вывески магазинов. Дженифер шла рядом с Кэтрин, время от времени бросая на мать взгляды, полные тихой радости. — Смотри, — брюнетка указала на витрину антикварной лавки, где среди старинных книг и фарфоровых статуэток красовались бронзовые часы с маятником, — эти часы почти как те, что стоят в кабинете отца,они даже тикают похоже. — Да, — кивнула Кэтрин, останавливаясь, чтобы рассмотреть их поближе. — Твой отец всегда ценил вещи с историей,он мог часами рассказывать о происхождении какой‑нибудь безделушки. Тем временем Давина остановилась перед лавкой, где на витрине красовались карнавальные маски всех форм и размеров: от изящных венецианских до ярких африканских, от простых деревянных до украшенных перьями, стразами и драгоценными камнями. — О, посмотрите на эту! — ведьма указала на маску в форме полумесяца, украшенную серебряными нитями и мелкими топазами, которые переливались на солнце. — Она словно создана для ночного бала! — Тебе бы очень подошла, — заметила Дженифер, подходя ближе. — В ней есть что‑то магическое, загадочное. — И немного бунтарского, — добавила Кэтрин с усмешкой, прекрасно понимая, что именно эта черта привлекла Давину. Они зашли внутрь лавки. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, оповещая хозяина о новых посетителях. Хозяин лавки был пожилой мужчина с седыми бакенбардами и в старомодном жилете, приветливо улыбнулся, поправляя очки на носу. — О, юная леди, вы сразу заметили самую особенную! — воскликнул он, выходя из‑за прилавка. — Эта маска сделана по старинным традициям вуду, говорят, она приносит удачу тому, кто носит её с чистым сердцем. — Что ж, моё сердце сейчас точно чистое, я так рада этой прогулке! — рассмеявшись произнесла ведьма. После небольшого торга Давина купила маску, бережно завернула её в шёлковую ткань, которую любезно предложил хозяин, и положила в свою маленькую сумочку, украшенную вышивкой. Дальше они пошли вдоль Ройал‑стрит. Давина с энтузиазмом показывала сестре и тёте местные достопримечательности,а её голос звенел от возбуждения. — А вот здесь, — шатенка указала на неприметную дверь в стене, почти скрытую плющом, — по легенде, когда‑то был тайный ход в подземелье, где ведьмы проводили свои ритуалы! — Ты всё это знаешь? — удивилась Майклсон, приподняв бровь. — Откуда? — Конечно! — гордо ответила Давина, чуть ли не притоптывая от радости. — Я изучила весь город вдоль и поперёк,здесь на каждом шагу, есть история, магия и тайны! — фыркнула она,— Я даже знаю, где находится дом, в котором когда‑то жила настоящая королева вуду. — Впечатляет, — усмехнулась Пирс, слегка покачав головой. — Ты настоящий исследователь. У уличного художника они остановились, чтобы посмотреть на его работы, яркие акварели с видами Нового Орлеана, портреты местных жителей, зарисовки уличных сцен. Одна картина особенно понравилась Давине: на ней был изображён закат над рекой, окрасивший небо в оттенки пурпурного и золотого, а силуэты лодок покачивались на воде. — Как красиво… — прошептала она, заворожённо глядя на картину. — Будто сама магия города запечатлена здесь. — Хочешь, я закажу у него твой портрет? — неожиданно предложила Кэтрин, заметив, как оживилось лицо девушки. — Ты так вдохновенно разглядываешь всё вокруг, это стоит запечатлеть. Давина на мгновение замерла, её глаза расширились от удивления, а затем она бросилась обнимать двойника. — Тётя Кэтрин, это было бы чудесно! — произнесла она,— Спасибо! Художник, услышав это, улыбнулся и кивая трем дамам. — Буду рад поработать с такой очаровательной моделью. — прозвучал его голос,— У вас очень выразительные глаза, юная леди. Пока художник делал наброски, Дженифер и Кэтрин отошли к соседней лавке, где продавали старинные книги. Брюнетка взяла в руки фолиант в кожаном переплёте, осторожно провела пальцами по тиснению на обложке. — Она так похожа на Клауса, — тихо заметила Кэтрин, не отрывая взгляда от Давины, которая оживлённо что‑то рассказывала художнику, жестикулируя и смеясь. — Та же страсть к жизни, тот же огонь в глазах,когда она загорается какой‑то идеей, её уже не остановить. — Но в ней больше света,мам,— мягко добавила Дженифер, наблюдая за подругой. — Как у тёти Лекси, потому что она умеет радоваться мелочам, видеть красоту в простых вещах. — произнесла брюнетка,— И в ней нет той горечи, что иногда проступает у дядя Клауса,мам. Кэтрин кивнула, задумчиво глядя на Давину. В этот момент она действительно казалась воплощением того лучшего, что было в обоих силы и страсти Клауса, доброты и искренности Лекси. Через полчаса портрет был готов, лёгкий карандашный набросок, передающий живой взгляд Давины и её лучевую улыбку, лёгкую небрежность причёски и блеск в глазах. Художник вручил ей рисунок в простой деревянной рамке. — Пусть он напоминает вам о сегодняшнем дне. — улыбнулся мужчина. — Обязательно, — серьёзно ответила Давина, бережно принимая подарок. — Я повешу его у себя в комнате. Остаток прогулки они провели, гуляя по тенистым аллеям городского парка, где под вековыми дубами стояли уютные скамейки, а в фонтане плескались голуби. Угостились мятным чаем в маленьком кафе с плетёными креслами и полосатыми навесами, слушая уличных музыкантов, игравших каджунскую музыку. Давина даже уговорила всех потанцевать под зажигательную мелодию, сначала неуверенно, а потом всё более раскованно, кружась и смеясь. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона, отбрасывая длинные тени на мостовые, они направились обратно к особняку. Воздух стал прохладнее, а запахи города более насыщенными к ароматам еды и цветов примешивался дым от каминов и запах влажной земли после лёгкого дождя. — Это был лучший день за последнее время, — призналась Майклсон, беря Кэтрин и Дженифер за руки. Её голос звучал искренне и тепло. — Спасибо вам. — вздохнула она,— Я так давно не чувствовала себя, такой свободной и счастливой. — Мы должны делать так почаще, — улыбнулась Дженифер, слегка сжимая руку сестры. Кэтрин почувствовала, как в груди разливается непривычное тепло. Возможно, именно в таких моментах и заключалась настоящая ценность не в интригах и борьбе за власть, а в простых радостях, в связи между людьми, в возможности подарить кому‑то счастье. — Согласна, — сказала она вслух. — И в следующий раз мы отправимся на набережную, смотреть на закат над Миссисипи. — Тётя Кэтрин, я хотела вас попросить об услуге, — произнесла Давина, когда её сестра отошла на пару шагов в сторону, чтобы рассмотреть витрину антикварной лавки с винтажными украшениями. Голос девушки звучал чуть тише обычного, в нём слышалось напряжение, будто она долго решалась на этот разговор. — Да, конечно, — кивнула Пирс, слегка повернувшись к Давине и внимательно вглядываясь в её лицо. В глазах Кэтрин мелькнуло любопытство, но она сохранила спокойное выражение лица, давая понять, что готова выслушать. — Сейчас должен подъехать Деймон, — вздохнула шатенка, нервно поправив прядь волос, выбившуюся из причёски. Её пальцы слегка дрогнули, а взгляд на мгновение метнулся в сторону, словно проверяя, не подслушивает ли кто. — Мне нужно кое с кем встретиться, но ни Дженифер, ни Деймон не должны знать. — произнесла Майклсон. Брюнетка хитро прищурилась, на губах появилась едва заметная, понимающая ухмылка. Она слегка наклонила голову, изучая Давину, словно пытаясь прочесть что‑то между строк. — Это мужчина? — поинтересовалась она, чуть понизив голос и подавшись вперёд. Давина вздохнула, но выдержала взгляд Кэтрин. — Да, — вздохнула она, опустив глаза на свои руки, которые непроизвольно сплела перед собой. — Но это мои проблемы, мне нужно просто поговорить с ним, чтобы закрыть вопрос,это важно. Кэтрин на мгновение задумалась, слегка постукивая каблуком по мостовой. В её взгляде читалась смесь любопытства и расчёта, она оценивала ситуацию, взвешивала риски и выгоды. Затем её лицо смягчилось. — Ладно, я отвлеку их, а ты беги, — произнесла Кэтрин, чуть подмигнув. — Есть минут двадцать, не больше,Деймон не из тех, кто любит ждать. — Спасибо! — воскликнула ведьма, и её лицо озарилось искренней радостью. Она быстро оглянулась на Дженифер, а также подошедшего Деймона, который теперь стоял у витрины, увлечённо что‑то обсуждая, и сделала шаг назад. Не теряя времени, Давина быстро направилась в сторону французского квартала. Её шаги поначалу были осторожными, почти крадущимися, но постепенно ускорились, она почти перешла на бег, стараясь не привлекать лишнего внимания. Платье слегка развевалось на ходу, а волосы, окончательно выбившиеся из причёски, струились по плечам. Они договорились встретиться с ним в баре, где раньше работала Камилла, уютном заведении с тёмными деревянными балками на потолке и старинными фотографиями музыкантов на стенах. «Руссо» располагался в глубине узкого переулка, скрытый от основной улицы, что делало его идеальным местом для тайных встреч. Быстро дойдя до «Руссо», ведьма остановилась на мгновение у двери, сделала глубокий вдох, пытаясь унять волнение, и решительно открыла дверь. Колокольчик над входом мелодично звякнул, оповещая о новом посетителе. Внутри было полутемно, пахло кофе, корицей и чем‑то древесным, возможно, старыми книгами, которые стояли на полках у стены. Мягкий свет ламп создавал интимную атмосферу, а приглушённые разговоры посетителей сливались в ровный гул. Давина быстро нашла взглядом мужчину, сидящего за столиком в дальнем углу, у окна. Он был одет в тёмный, идеально сидящий костюм с едва заметным узором в ёлочку. Рубашка под ним была белоснежная, без единого изъяна, а галстук завязан сложным узлом. Его волосы, цвета тёмного шоколада, были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Черты лица были резкие, аристократичные, прямой нос, чётко очерченная линия подбородка, высокие скулы. Взгляд серых глаз был холодным и пронзительным, но в нём читалась какая‑то внутренняя напряжённость, будто он тоже волновался перед этой встречей. Поза была расслабленной, но в том, как он держал чашку кофе, двумя руками, слегка сжимая её, угадывалось скрытое напряжение. На запястье блеснул тонкий серебряный браслет с выгравированными рунами, знак его статуса ведьмака. Давина на мгновение замерла, глядя на него, затем расправила плечи и направилась к столику. Её сердце билось чаще, а в голове крутилась мысль: «Сейчас всё решится». Девушка уверенно подошла к нему и села за стол напротив, стараясь не выдать внутреннего волнения. Её пальцы на мгновение сжали край скатерти, лёгкий нервный жест, который она тут же подавила. Спину Давина держала прямо, подбородок чуть приподняла, демонстрируя решимость, хотя внутри всё дрожало. — У нас двадцать минут, — произнесла Давина твёрдо, бросив быстрый взгляд на старинные настенные часы с маятником. — После я вернусь к своей тёте, сестре и парню. Джаспер слегка откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и окинул её изучающим взглядом. Уголок его рта приподнялся в язвительной ухмылке. — А как же «привет, я скучала»? — протянул мужчина с нарочитой обидой в голосе, но глаза его оставались холодными, расчётливыми. — Мистер Шистад, — произнесла она, специально назвав его официально, подчёркивая дистанцию между ними. — Мы с вами больше не в школе, и мы с вами никто друг другу. — Джаспер, — перебил он грубо, слегка подавшись вперёд,в его голосе прозвучала нотка раздражения. — Я просил звать меня так. — Это ничего не меняет, ты теряешь время, — фыркнула недовольно Давина, постукивая пальцами по столу. — Чего хотел? Джаспер медленно провёл рукой по волосам, затем наклонился ближе, понизив голос,чтобы его слышала лишь она. — Тебя, — ухмыльнулся брюнет. — Ты знаешь, что я хочу. Давина резко выпрямилась, её глаза сверкнули гневом. — Я говорила не раз, что нет, этого не будет, — грубо отозвалась ведьма. — Я не вещь, которую ты можешь сначала выбросить, а потом резко забрать себе. Мужчина откинулся назад, сложил пальцы домиком и посмотрел на неё с холодной усмешкой. — К сожалению, моя дорогая, будет так, как я хочу, — произнёс Джаспер с леденящей спокойностью. — Я ведь стратег,в шахматах, как и в жизни, ход делает тот, кто лучше просчитал ситуацию. Давина прищурилась, её губы изогнулись в ответной ухмылке, не менее язвительной, чем у него. — Раз ты так любишь шахматы, Джаспер, то запомни одну вещь, — медленно произнесла она, чеканя каждое слово. — Король там слабое звено,он может быть главной фигурой, но его легко загнать в угол. Шатенка резко встала, решительно отодвинув стул. Её движения были резкими, но точными, она уже направилась к выходу, когда его голос остановил её. — Я знаю, как остановить Эстер и Майкла, — прозвучал его голос, низкий, уверенный, без тени насмешки. Майклсон замерла на полушаге, затем медленно обернулась, глядя на него с недоверием и настороженностью. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Если ты мне врёшь… — начала было говорить она, делая шаг назад к столу. — Не вру, — фыркнул мужчина, доставая из внутреннего кармана сигареты,чтобы закурить. — У меня есть план,мы заключим сделку. Давина глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. В голове проносились мысли. Можно ли ему верить? Что, если это ловушка? Но если он действительно знает способ. Она посмотрела ему прямо в глаза, в эти холодные серые глаза, в которых сейчас читалась абсолютная уверенность в своей правоте. — Ладно, хорошо, — кивнула головой Майклсон после долгой паузы. Её голос звучал ровно, но внутри всё кипело от противоречивых эмоций. — Что ты хочешь? — поинтересовалась ведьма. — Отношения с тобой, пока мы уничтожаем Майкла и Эстер, — холодно отчеканил Шистад,его тон не допускал возражений. — И если ты хочешь, чтобы твой Сальваторе‑старший выжил, ты делаешь, как я говорю. — вздохнул мужчина,— У нас общие враги, но я веду эту игру. Девушка замерла, обдумывая его слова. В её сознании сталкивались страх, гнев и отчаянная надежда. Она вспомнила лицо Деймона и свою семью, шатенка поняла, что готова пойти на эту сделку ради них. Но не без условий. — Я согласна, — произнесла Давина медленно, взвешивая каждое слово. — Но на моих условиях,обсудим их при следующей встрече. Она развернулась и направилась к выходу, стараясь идти ровно и уверенно, хотя ноги слегка дрожали. Позади она отчётливо чувствовала его взгляд изучающий, оценивающий, с ноткой удовлетворения. Дверь бара тихо закрылась за ней, а на губах Джаспера застыла довольная ухмылка.

***

Машина Лекси плавно подъехала к дому, серебристый седан мягко затормозил у обочины, чуть скрипнув шинами по гравию. Девушка выключила двигатель, на мгновение замерла, положив ладони на руль, и глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Затем открыла дверь и вышла, поправив подол своего тёмно‑синего пальто. На улице её уже ждал Кай. Он стоял, небрежно прислонившись к фонарному столбу, засунув руки в карманы кожаной куртки. Ветер шевелил его тёмные волосы, а взгляд, когда он поднял глаза на приближающуюся Лекси, был холодным и отстранённым, совсем не таким, каким она его помнила. Девушка медленно подошла к нему, внимательно вглядываясь в его лицо. Она видела, как он поменялся,его черты заострились, под глазами залегли тени, а в глазах больше не было того едва заметного тепла, которое иногда проскальзывало раньше. Снова стал социопатом, прежним Каем, которого все старались обходить стороной. — Что ты хочешь? — поинтересовалась она, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжалось от неприятного предчувствия. — Я отомстил Де Мартелям и Каслу за смерть Ками, — произнёс ведьмак, не глядя на неё. Его голос звучал глухо, без эмоций, будто он докладывал о чём‑то обыденном. — Ты позвал меня, чтобы я похвалила тебя? — усмехнулась блондинка, скрестив руки в области декольте. Пальцы слегка дрогнули, но она тут же взяла себя в руки. — Кай, говори быстрее, что нужно от меня. — вздохнула Брэнсон. — Они сбежали, но на это мне плевать, — вздохнул ведьмак, взъерошив свои волосы резким нервным жестом,он наконец посмотрел на нее, в его взгляде читалась смесь отчаяния и упрямой решимости. — Мне нужно, чтобы ты помогла мне восстановиться в семье моего Клана Близнецов. — Разве ты не стал главой? — удивлённо поинтересовалась Лекси, слегка приподняв бровь. — Два года назад. — Фактически стал, — он сделал паузу, словно подбирая слова, — но мне нужно, чтобы ты встретилась в Мистик‑Фоллс с Алариком, который сейчас в отношениях с моей близняшкой. — Кай говорил быстро, почти отрывисто, будто боялся, что она перебьёт его раньше времени. — Она передаст мне силу, я стану главой полноценно, и она будет свободна. Лекси помолчала, обдумывая услышанное. В её глазах мелькнуло что‑то похожее на жалость, но она быстро спрятала это чувство за маской равнодушия. — Хорошо, — медленно произнесла она, — но после этого ты исчезнешь из моей жизни. — Брэнсон сделала акцент на последнем слове, чётко проговаривая каждый слог. — Но сначала поможешь нам. — Значит, ты отказываешь мне? — усмехнулся Кай, и в этой усмешке было больше горечи, чем насмешки. Он выпрямился, отходя от столба, и сделал шаг к ней. — Да, — твёрдо сказала Лекси, глядя ему прямо в глаза. — Я думаю, что это конец нашей истории, Кай. — она кивнула головой, развернулась и направилась к машине. Светловолосая села в автомобиль, захлопнула дверь чуть громче, чем нужно, завела двигатель и плавно тронулась с места. Её серебристый седан развернулся на узкой дороге и скрылся за поворотом, оставив после себя лишь лёгкое облачко пыли. Кай остался стоять на месте, глядя вслед удаляющейся машине. Его плечи слегка опустились, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него все эмоции, но это не помогло. Горькая усмешка исказила его губы. Он потерял всё и всех — Камиллу, семью, доверие, а теперь и Лекси. Ветер усилился, бросая ему в лицо пряди волос, но ведьмак не замечал этого. В этот момент он чувствовал себя абсолютно одиноким, последним из своего рода, брошенным на произвол судьбы в мире, который больше не имел для него смысла. Где‑то вдалеке прогрохотал гром, предвещая скорый дождь. Первые капли упали на асфальт, разбиваясь о землю рядом с его ботинками. Кай поднял голову к серому небу, и на мгновение ему показалось, что сама природа разделяет его горечь. Он глубоко вдохнул сырой воздух, развернулся и медленно пошёл прочь, растворяясь в сгущающихся сумерках.

***

Давина вернулась после прогулки абсолютно разбитая, хотя никто из домочадцев не понял этого. Она натянула на лицо привычную улыбку, коротко кивнула Кэтрин и Дженифер, бросив: «Всё хорошо, просто немного устала», и быстро прошла в свою комнату, ни с кем не желая говорить. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной, глубоко вздохнула и медленно сползла вниз, обхватив колени руками. В груди будто образовалась ледяная пустота, а в голове крутилась одна мысль: она должна расстаться с Деймоном. Но как? Как сказать человеку, который стал для неё опорой, что всё кончено? Как объяснить, не раскрывая правды о сделке с Джаспером, что она вынуждена это сделать? Давина понимала,если она не пойдёт на этот шаг, под удар могут попасть её близкие — семья, друзья, возможно, даже сам Деймон. Майклсон была в сложнейшей ситуации, но ради семьи была готова на всё. Даже пожертвовать своей любовью. Внезапно дверь открылась,а внутрь вошёл Деймон, словно он каким‑то образом услышал её мысли. Вампир был таким, как всегда, в чёрной рубашке с небрежно расстёгнутой верхней пуговицей, с лёгкой ироничной улыбкой на губах и с этим особенным блеском в глазах, от которого у Давины всегда замирало сердце. За это она его и любила — за его дерзость, за уверенность, за то, как он смотрел на неё, будто она была центром его вселенной. — Что‑то случилось? — поинтересовался Сальваторе‑старший, подходя ближе. Его шаги были бесшумными, почти кошачьими. Он осторожно коснулся её рук, и от этого прикосновения по коже пробежали знакомые мурашки. — Ты вся на иголках после прогулки,— произнёс он,— мне казалось, ты была счастлива, когда я приехал. — Да, да, — кивнула головой шатенка, стараясь говорить ровно, но голос всё равно чуть дрогнул. — Просто нам нужно серьёзно поговорить, Деймон. — Я слушаю, — кивнул головой брюнет, внимательно изучая её лицо. Его улыбка погасла, в глазах появилось настороженное выражение. Девушка долго тянула паузу, подбирая слова. Ком стоял в горле, мешая дышать, но, преодолев его, она наконец‑то вздохнула и подняла глаза на Деймона. — Нам нужно расстаться, — произнесла Майклсон тихо, но твёрдо. Сальваторе‑старший замер. На его лице промелькнуло недоумение, затем губы искривились в горькой усмешке. — Ты шутишь,Ведьмочка? — поинтересовался он, пристально глядя в её глаза, будто пытаясь найти там подтверждение, что это всего лишь жестокая шутка. — Скажи, что ты шутишь. — Деймон, наши отношения начинались с фальши, это неправильно, — воскликнула шёпотом шатенка, осторожно опустив его руки. Её пальцы на мгновение задержались на его запястье, словно прощаясь. — Я поняла, что мы должны двигаться дальше. — прозвучал ее голос,— Это не любовь, а просто привязанность. — Не любовь? — усмехнулся Сальваторе‑старший, покачав головой,а в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на боль, но он тут же спрятал это за маской равнодушия. — Я услышал тебя. — Деймон… — прошептала Давина, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Она хотела добавить что‑то ещё, объяснить, оправдаться, но не нашла слов. — Нет, ты сказала то, что хотела, — фыркнул он, отступая на шаг,его голос стал холодным, отчуждённым. — Спасибо за честность, Майклсон,ты больше не увидишь меня. Брюнет резко развернулся и направился к двери. Шаги звучали гулко, почти угрожающе. Он покинул её комнату с громким хлопком двери, который эхом отозвался в душе Давины. Ведьма осталась одна. Она медленно поднялась, подошла к кровати и упала на неё лицом вниз, начав плакать почти без звука, чтобы никто не услышал. Слёзы текли по щекам, впитываясь в покрывало, а плечи слегка вздрагивали от сдерживаемых рыданий. Ей слишком тяжело далась эта ноша. Каждое слово, сказанное Деймону, будто вырывало кусок её души. Но она повторяла про себя, как мантру: «Это ради семьи,ради Деймона». Если сделка с Джаспером поможет остановить Эстер и Майкла, если это убережёт тех, кого она любит, значит, жертва того стоит. За окном начало темнеть. Первые капли дождя ударили по стеклу, словно вторя её внутреннему состоянию. Давина свернулась калачиком, подтянув колени к груди, и закрыла глаза. Где‑то глубоко внутри она надеялась, что однажды сможет всё исправить. Но сейчас главное защитить тех, кто ей дорог. Даже ценой собственного счастья.