Побег

Дни на ферме протекали разнообразно: девушек возили на коровники, где они обучались дойке как руками, так и аппаратами; Женя видела свинарники с большими свиньями и розовыми поросятами; были и кролики: длинные ряды с крольичьими клетками открылись её взору. Множество белых, чёрных, рыжих и шоколадных комочков сновали под ногами совершенно не боясь людей. Медведева попросилась у работников, чтобы ей позволили заботиться об этих зверьках, и ей разрешили. Девушке нравилось кормить кроликов, гладить и тискать. Ей объяснили, в каких пропорциях добавлять им в воду йод и витамины, поэтому Женька проводила много времени в компании пушистиков, иногда пропуская обед. Этери Георгиевну с того вечера она видела лишь дважды и издалека: она куда-то уезжала поздним вечером, используя белый Мерседес и услуги водителя. Её трость Женя слышала сразу, выделяя этот ни с чем не сравнимый звук из множества других. Женщина больше не разговаривала с Медведевой и вообще не выказывала никакой заинтересованности.Женя же все чаще стала думать об Этери. Ей было интересно узнать, откуда у этой женщины хромота, что за терракт и вообще, всë-всë, что с ней связано. Ответов на свои вопросы она не получала до определённого момента: слоняясь вечером после рабочего дня, Женя столкнулась со спешащей куда-то Инессой. — О, Женя? Медведева кивнула: — Добрый вечер... — Поможешь мне с посудой? Приезжали родственники Этери Георгиевны, тарелок много, а мне хотелось бы пораньше освободиться: дочка просит с внучкой посидеть. Женя рассматривала лицо Инессы. На вид женщине за шестьдесят, но она была моложавой и шустрой. Тёмные с проседью волосы уложены в гульку. — Хорошо, я помогу... Инесса провела её на кухню через гостинную: — Этери Георгиевна уехала, так что не бойся. Вообще она не злая. — Я не боюсь её... — Женя приступила к мытью посуды, и в четыре руки они быстро справились. — Сделать тебе шоколад? — после спросила женщина, и Женя согласилась. Обеденного стола на кухне не было, была лишь огромная рабочая поверхность по центру, в которую встроили мойку. "Странно... Почему здесь нет посудомоечной машины?" — Женя огляделась в поисках, и Инесса, словно прочла её немой вопрос: — Мою все руками, Женька. Не доверяю я этим посудомойкам. Женя улыбнулась и придвинула стул к столу. Вскоре перед ней появилась чашка с шоколадом. В этот раз она была больше и к ней прилагались эклеры с кремовой начинкой. "Я бы ежедневно мыла здесь посуду..." — думала Женя, наслаждаясь десертом. — Как тебе живется в детдоме? Прости, что спрашиваю. — Инесса оперлась локтями о стол, возложив туда огромный бюст. — Да нишево. Намальна. — Женяговорила с набитым ртом не особо соблюдая приличия: вкусно ведь. Видимо, это тоже выдает детдомовцев... — Не обижают? — Чуть-чуть. Бывает, за проделки... — Женя поежилась. — Бьют? Медведева мгновенно собралась, выстраивая невидимую стену: — Нет... Лишают... Досуга. — Ммм. Это правильно. Я против насилия... В прошлом году к нам приезжали тоже детдомовские. Я с одним мальчиком подружилась, так он рассказывал, что их директор бьет розгами детей... Ужас, что творится вокруг. — Инесса покачала головой. — Ладно... Я это... Пойду... — Медведева ополоснула чашку и блюдце. — Поздно уже... — Да-да, Женечка. Я провожу. В дверях девушка столкнулась с Этери Георгиевной. На женщине была белая маска, закрывающая ровно половину лица, пряча ожог. Эта маска повторяла все анатомические изгибы,и Женя подумала, что она из кожи. Медведева снова хлопала ресницами, открыв рот. Глядя на Этери снизу в верх, она не могла пошевелиться, а сердце вовсе забыло, что нужно как-то стучать, работать. — Добрый вечер. — презрительно и, словно сквозь зубы, поздоровалась женщина. — Здравствуйте... — прошептала Женя. — Женечка такая умница! Помощница! — расхвалила её Инесса. — Правда? — в голосе Этери слышалась насмешка, но она не улыбалась. — Да, Этери Георгиевна. Мы помыли посуду, кастрюльки и бокалы. Мне бы такую помощницу. — улыбалась Инесса. — Впустишь меня в мой дом? — Этери наклонила голову, обращаясь к Жене. Девушка очнулась: — Простите... — отошла в сторону. — Доброй ночи... — и вылетела из дома, как только Этери вошла внутрь. "Что со мной происходит? Я не боюсь её... Или боюсь?.." *** Месяц на ферме подходил к концу. Медведева с грустью собирала вещи, ведь завтра утром за ними приедет автобус и отвезет обратно в "Надежду". Хотелось пойти в коттедж, попрощаться с Инессой, ведь какое-то подобие дружбы у них успело завязаться. Отложив этот визит на вечер, Медведева отправилась к любимым кроликам, ведь только там она могла остаться наедине со своими мыслями. У девушки даже появился любимчик: шоколадный огромный самец, которого Женя назвала Баксом Банни. Удивительно, что взрослый кроль быстро стал отзываться на кличку, оказавшись совсем ручным. Девушка вошла в ряды с клетками и поискала взглядом своего пушистого друга. Обычно он бегал на воле и, услышав Женю, прибегал к девчонке. Но сегодня его нигде не было. — У него теперь новая хорошая клетка, Женька. — сказал молодой зоотехник, с которым Медведева сразу подружилась. Именно он проводил ей инструктаж по уходу за кролями. — Почему? Он же просто так бегал... — Этери Георгиевна распорядилась, иначе он пошел бы на мясо. Ты же этого не хочешь? — парень улыбнулся. — Я рассказывал ей о твоих успехах да проболтался о Баксе. Медведева удивилась. Она совсем не думала, что Этери Георгиевна интересовалась её работой. "Хотя... Может, она не мной интересовалась, а конкретно всеми девочками... Больно нужна я ей..." Женя достала Бакса из клетки и прижалась к его мордочке губами, целуя: — Баксик, я завтра уезжаю... — слезы как-то сами потекли из глаз, капая на мягкую шерстку. Девушке не хотелось уезжать. — Я бы спала с тобой в этой клетке... Это лучше, чем детский дом... — прошептала Женя. Когда слезы прекратились, Женя просто села на землю с Баксом в руках. Появилось чувство, будто за ней наблюдают. Медведева осторожно осмотрелась, но никого не увидела. Но чувство не проходило. Списав это на нервозность и стресс, девушка посадила кролика обратно в клетку и отправилась в сторону дома. Топать пришлось прилично: быстрым шагом аж двадцать минут. Лиза сидела на лавочке в беседке и, болтая ногами, курила. Увидев Медведеву, она подозвала её и сказала: — Тебя Элеонора искала. Просила, чтобы ты зашла к ней в комнату. Женя опустилась на лавочку рядом: — Зачем... — Не бойся. Может, выведать чего хочет. — Лиза была беззаботной. — Не думаю, что она утворит с тобой здесь что-то такое... Вздохнув, Женя поплелась к старой карге. Поднявшись на второй этаж, девушка пошла в конец коридора. Туда, где обитала Элеонора Вольфовна. Постучав, Женя вошла в комнату: — Звали? — Да, Женечка. — Элеонора слащаво улыбнулась, увидев девушку. Старуха вольготно валялась в постели, одетая лишь в халат. — Я соскучилась. Ты же не думала, что я забыла о тебе? — Думала. Всех ведь не упомнить. — Женя дерзко смотрела ей в глаза. Карга поднялась с постели и двинулась в сторону Жени. Девушка заметила, что под халатом у той явно ничего нет: её груди болтались в районе пояса. — Не дерзи мне, деточка. — ласково проговорила старуха и Женя тут же ощутила звонкую оплеуху, от которой потемнело в глазах. — Думаешь, Тутберидзе защитит тебя? Возьмет тебя в свой дом, пожалеет, обласкает? Думаешь, ты ей нужна? Я ведь видела, как ты таскалась в её дом! — Я не таскалась к ней... — прошептала Женя. — Это не важно! Погоды ты все равно не сделала! Но, придется поработать! — артритные пальцы схватили её за плечо и с силой толкнули к кровати. Женя упала на пол, не ожидая такого действия. Элеонора Вольфовна села на постель и раздвинула ноги: — Ползи сюда, маленькая дрянь! Работать! Женя не хотела. Женю тошнило. Женя подползла. Сразу ввела два пальца, но снова получила удар ладошкой по лицу: — Кто ж на сухую-то? — Элеонора вцепилась пальцами за её волосы и с силой прижала к своей промежности. — Язычком, деточка. Женю вырвало прямо на промежность бабке, за что снова последовал удар сильнее предыдущего: — Тварь! Маленькая тварь! Слизывай свою блевотину, сука! — старая ведьма аж тряслась от злости. — Иначе я выбью тебе все зубы! Медведева подчинилась. Подавляя рвотные позывы, она слизывала с её промежности блевотину, радуясь, что не особо ела с утра. Не сдержавшись, снова блеванула, но уже на пол. — Не начинай снова меня бесить, деточка. — по-доброму сказала Элеонора и больно стукнула девушку кулаком по спине. — Давай, язычком. — ткнула пальцем в клитор. — Вот здесь. Медведева "работала", пытаясь делать это максимально быстро и чувственнодля карги. Она мечтала, чтобы это поскорее закончилось. — Ох, хорошо, — застонала бабка, — добавляй пальцы, деточка. Женя послушалась и вскоре бабка бурно кончила, смазав лицо девушки обильной смазкой. — Ой, перепачкалась вся. — заботливая улыбка и Женя почувствовала, как на её лицо помочились. — Да за что! — слезы брызнули из глаз, Женю вот-вот накроет истерика. Карга снова ударила её по лицу: — Иди, помойся. И приберись тут! Женя вылетела в душевую. Яростно мыля лицо хозяйственным мылом, она плакала, не переставая. Кто-то вошёл в душевую и сразу вышел. Более-менее умывшись, Женя сходила за сменной одеждой и вернулась. Нужно было мыть все тело, а одежда... Она нуждалась в стирке. Приняв душ, Медведева нашла ведро и тряпку. Со страхом зайдя в комнату Элеоноры, она облегченно выдохнула: старуха куда-то ушла. Женя убрала в её комнате, помыла пол и отправилась в свою. К Лизе. Подойдя к дверям,Женя застыла: из комнаты доносились стоны. "Что происходит, блять..." — Женя тихо отворила дверь и заглянула в щель. То, что она увидела, вышло за рамки её восприятия: на Лизиной постели лежала Элеонора, бесстыдно мастурбируя свою волосатую вагину. На лице старухи, спиной к двери, восседала обнажённая Лиза и терлась промежностью. Обе стонали. Медведева несколько секунд ошарашенно наблюдала за этим, а потом прикрыла дверь и ушла на улицу. Было мерзко, противно. До тошноты. Девушка не знала, куда пойти. Белым днем такое происходит... Женя снова заплакала. Жаловаться другим девочкам она не хотела: наверняка они все прошли через старуху. Рассказать Инессе? Она не поможет. А Этери Георгиевна... Что она сделает? Урежет финансирование?.. Доказательств вины Элеоноры — нет. Её слово против Жениного... Женя понимала, что проиграет. "И не сбежать... Следят, уроды... " Слезы закончились. Медведева села в беседке и оторвала виноградный лист. "Что будет, когда мы вернемсяв детский дом?.. Наверняка, мое положение ухудшится... Они там все за одно..." Чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, Женя вернулась к кроликам, ведь там всегда есть, чем заняться: почистить клетки, добавить свежей водички, кому-то корма. За этим занятием и игрой с пушистиками прошёл день. Больше не казалось, что за ней наблюдают. Вечером Медведева набралась смелости и позвонила в дверь Этери Георгиевны. Ей открыла Инесса: — Привет, моя хорошая. Сварить тебе какао? Женя кивнула. Инесса позвала её с собой на кухню и поставила ковшик с молоком на плиту: — Уезжаете завтра? — Да. — хрипло ответила Женя, рассматривая столешницу. — Я... попрощаться пришла... С вами и Этери... Георгиевной... — А она уехала около часа назад... Но, ты не переживай. Я передам, что ты заходила. — Инесса улыбнулась. — Она сегодня не в духе, прошла много,видимо. — В смысле? — Нога её очень тревожит, Женечка... — Инесса вздохнула. — Врачи советуют замену сустава, а она отказывается. — Почему? — Да кто ж её знает... Время летело в обществе Инессы. Так и не дождавшись Этери, Медведева вернулась в свою комнату. Лиза спала, словно и не было ничего с Элеонорой. Жене стало противно от вида умиротворенного лица подруги, ведь её рассказы о причинах побега совсем не вязались с отлизывающей Элеонорой. Девушка тихонько прошла к своей кровати и, стараясь не шуметь, легла спать. Элеонора Вольфовна подняла девушек в шесть утра. После умывания и чистки зубов все отправились к ждущему автобусу. Медведева позволила себе лишь раз оглянуться на окна коттеджа. Шторы не двигались и на душе стало как-то слишком печально. Всю долгую дорогу Женя или молчала,или делала вид, что спала. С Лизой говорить не хотелось. Подруга совершила несколько попыток растормошить, но безуспешно. *** Два месяца лета пролетели. Обещанной суммы денег за работу на ферме руководство "Надежды" так и не выдало, объяснив это тем, что девушкам негде тратить деньги. Но гардероб им все-таки обновили, хоть и вещами из секонда. К сентябрю все девочки получили посылки: это были плотные запаянные большие серые пакеты. — Тутберидзе Э. Г, — прочла Женя на наклейке, — интересно... Разорвав пакет, Медведева увидела тетради, наборы карандашей и ручек, блокнот с изображением Бакса и много других полезных мелочей для школы. Блокнот Жене понравился. Открыв его, девушка провела пальцами по белоснежной бумаге. На полях каждой страницы была изображена девушка, которая игралась с кроликами, поэтому, если быстро листать страницы, можно было увидеть целыймультфильм. — Смотри... — Женя показала блокнот Лизе. — Явно на заказ сделан. — было приятно. У Лизы тоже был такой же набор, но отличался в цвете. Медведева взгрустнула, ведь дни на ферме были самыми счастливыми, если не вспоминать выходки старой карги. Но жестокая реальность напоминала, что она — никому не нужная сиротка при живых родителях. Ей хотелось вернуться, устроиться хоть кем-то, лишь бы подальше от "Надежды", Элеоноры... и ближе к Этери. Вспомнив, как Тутберидзе сжимает свою трость, Медведева ощутила, как сжалось сердце. " Она и не вспомнит больше..." — грусть и чувство ненужности накатило колючей волной и, чтобы Лиза не увидела подступившие слезы, Женя вышла из комнаты. Побродив по особняку, она спустилась в холл и встретила Мориса. Тот менял выключатель, который вчера начал коротить. — Привет. — Женя решила не задерживаться, так его общество стало неприятным. — Угу. — буркнул парень. — До сих пор обижаешься? — Нет, — ответила Медведева, — но и общаться не хочу. Вышла, захлопнув за собой дверь. Казалось, депрессия вот-вот наступит. Все, среди чего взрослела Женя, стало чужим и отталкивающим. *** Тёплый октябрь радовал листопадом и запахом осени. Девушки бродили по лесу, собирая цветные листья для поделок. Морис и Костя с Михаилом присматривали за ученицами, попивая колу из двухлитровой бутылки. Медведева десятым чувством догадывалась, что в коле размешан алкоголь, иначе парни не ржали бы, как лошади. Собрав подобие букета из опавших листьев, Женя была готова возвращаться. Осталось подождать остальных. — Я знаю место, где растут дубы. — к ней подошёл Морис. — Ты сможешь собрать желудей и твоя поделка будет лучше. — Не думаю, что мне это нужно. — пожала плечами Медведева. — Ну, чего ты? Я ведь извинился за тот случай. — Морис постоянно пытался наладить контакт с девушкой. — Ладно. Показывай... — сдалась Женя. — Не отцепишься ведь. Парень улыбнулся и, сообщив охранникам, повёл её в глубь леса. Они шли почти вдоль забора, которым была обнесена огромная территория особняка. Колючая проволока, намотаная по всему периметру, не заканчивалась. Краем глаза Медведева заметила небольшое углубление в земле под забором: видимо животные проложили себе путь. О волках думать не хотелось. Женя постаралась запомнить это место, не зная, для чего. Бежать из детского дома осенью — глупая затея. Да и не только осенью. Беглецов всегда возвращали и наказывали. Женя как-то слышала крики из кабинета Татьяны Анатольевны: "любвеобильная" директриса обожала использовать тоненькие лозины или даже ремни. Медведева поежилась, радуясь, что не удостоилась внимания этой женщины. Уж лучше ублажать старую кошелку Элеонору и не быть особенно избитой. — Вот, смотри. — Морис остановился и достал флягу из кармана. Отпив глоток, он протянул её девушке. — Кофейный коньяк. Попробуешь? — Нет. — Да не напиваться же. Просто один глоток, чтобы ты понимала, что это. Женя чувствовала, что это плохо закончится, поэтому отвернулась от парня и сломала тоненькую ветку, чтобы было удобно искать жёлуди среди листьев. — Жень... — Морис неожиданно прижался к ней сзади, и девушка почувствовала, как его твёрдый член уперся в её пятую точку. — Отойди от меня! — Женя попыталась вырваться, но куда там: Морис сильнее. — Не кричи, тебя не услышат. — парень дрожал то ли от нервов, то ли от возбуждения. — У меня штаны рвутся, когда вижу тебя. — Он стал двигать тазом, имитируя проникновение и Женя снова попыталась вырваться: — Отпусти, урод! — Заткнись, — просто ответил Морис,— иначе мне придется вырубить тебя. — Он прижал девушку к стволу дерева, практически впечатав её лицо в кору. — Я хочу кончить, шлюшка. Женя чувствовала отвращение и разочарование. Парень расстегнул ремень и, достав свой член, протиснул его между ног девушки: — О... Так лучше... Не боись, сегодня я не буду тебя трахать по-взрослому. Минуты тянулись и казались часами, а парень не мог разрядиться. Ему уже надоели эти бесполезные движения, поэтому он развернул Женю к себе лицом: — Потрогай его... — его красное от возбуждения лицо выглядело отталкивающе. — Нет! Он дал ей пощечину: — Хочется жёстче? Давай, поласкай моего дружка. — он взял её руку и насильно положил на свой член, который оказался огромным и пульсирующим. — Хороший, да? Бабы обожают сосать его. Женя перестала сопротивляться.Давясь слезами, она делала то, что от нее требовали. Морис дергался и стонал, как девушка. — На колени стань... — прошептал он и толкнул её на землю. Женя с ужасом смотрела на то, как он мастурбирует и вскоре огромное количество спермы брызнуло на её лицо, попав в глаза и на губы. Медведева вздрогнула, отпрянув и её тут же вырвало. Морис, спрятав поникший член, легонько пнул её: — Пошли. Ну и видок у тебя, конечно... Вид девушки был более, чем красноречив. Парень схватил её за руку и потащил обратно, к остальным девушкам. — Ооо, — одна из шестерок Загитовой пришла в восторг при виде Медведевой, — кто-то удачно потрахался. — Это он! — Женя вдруг зарыдала. — Я не хотела, это все он! — Да тебе на лицо кончили, дура! Что ты наговариваешь! — сказал кто-то, но Женя не разобрала голоса из-за начавшейся истерики. Медведева не помнила, как дошла домой. Удар по лицу от Элеоноры вывел её из ступора: — Ты решила подставить моего внука? — орала старуха. — Маленькая дрянь! Расскажешь все директору! Медведева поняла, что дальше — только полный, нескончаемый, непроглядный пиздец. Татьяна Анатольевна верила Элеоноре. С отвращением на лице, директриса била Женю тонкой лозиной, прежде содрав с неё всю одежду. Удары оставляли кровавые полосы, а Элеонора... Старая ведьма сидела в директорском кресле и мастурбировала, глядя на это зрелище. Женя кричала от боли, ведьма ускорилась, директриса потела. Медведева потеряла сознание. Очнулась Женя в комнате Элеоноры. Спина, попа и ноги нещадно жгли. Старуха сидела рядом, ожидая её пробуждения. — Проснулась? Женечка? Медведеву вымораживал её голос. — Маленькая шлюшка, я хочу, чтобы ты отработала свой проступок. Ты же не хочешь к директору снова? — Нет... Оставьте меня в покое... Прошу... — Женя снова заплакала. — Не могу, Женечка. — Элеонора резко содрала с неё одеяло и прошлась масляным взглядом по её обнаженному телу. — Нет. — Женя пыталась встать, но старуха вдруг легла на неё, придавив своим весом. Медведевой вновь пришлось терпеть насилие: слюнявые поцелуи Элеоноры покрывали её лицо, шею, грудь. В итоге старуха добралась к Жениной промежности и принялась усердно лизать, постанывая от удовольствия. Одной рукой она копошилась в своих трусах и вскоре это дало результат: Элеонора кончила, дергаясь, как эпилептик. Медведева вновь отьехала в безсознание. Открыв глаза, Медведева облегченно вздохнула: она находилась в своей комнате. Кровать Лизы была убрана, говоря о том, что девушка переехала от Жени. Никаких вещей уже не близкой подруги Медведева не видела. Стало вдвойне обидно: Туктамышева на стороне тех, кто над Женей теперь смеется. Девушка поднялась с постели и, терпя боль, отправилась в душевую. За окнами особняка темнело и моросил мелкий дождь. В душевой было несколько девушек. Увидев Медведеву, они, хихикая, вышли, показав этим то, как мерзко им находиться в обществе Жени. Медведева приняла душ, привела себя в порядок и отправилась в свою комнату, чтобы надеть куртку. Об ужине речи не было: все начнут насмехаться. Выйдя на улицу, девушка отправилась в домик охраны. — Чего тебе? — навстречу вышел незнакомый парень с дубинкой в руках. — Кости нет? — спросила Женя, поздно поняв, что сегодня другая смена. — Он уволился. Можешь попрощаться. — охранник махнул рукой в сторону парковки и Женя увидела Костика, который копошился под капотом своей БМВ. — Спасибо! — Женя мило улыбнулась и побежала к Косте. — Привет. — Женя подошла к парню ближе. — Почему ты уволился? — А ты как думаешь? С этим Морисом мы все сядем в тюрьму, — ответил Костя, — а мне это не надо. — Кость... — Женя заглянула в его глаза. — Что? — Я сбежать хочу... Я видела подкоп в лесу... — И куда? Ты заблудишься, Женька. — Лучше сдохнуть в лесу, чем быть здесь... Костя захлопнул капот и, закурив, оперся о бок авто: — Нет. Я сейчас открою багажник и пойду в нашу будку за своей сумкой. Охранник отвлечется, а ты спрячешься в багажнике. Так я тебя вывезу. Женя не верила своим ушам, но смогла кивнуть. Пока Костя заговаривал нового охранника, Женя забилась в глубь багажника. Почти не дыша, она прислушивалась к окружающим шумам. Вот послышался шум авто и вскоре затих: кто-то припарковался чуть дальше. Потом она услышала шаги и испугалась, ведь новый охранник мог проверить багажник, но тут же расслабилась, услышав голос Кости: — Порядок, Женька. — он положил свою сумку и багажник захлопнулся. Женя некоторое время ехала в темноте, но Костя потом пересадил её в салон, на заднее сиденье: — Тебя наверняка ищут, Женя. Я не могу везти тебя далеко, мне и так припишут похищение ребенка. — Я поймаю попутку, Кость. Только довези меня хоть к какому-то населённому пункту... — Попутка опасна. Ты же малая совсем. — Я буду осторожна. — Не знаю... Ты куда хочешь сбежать? — В Солнцево. — На ферму? Тутберидзе вернет тебя в детский дом, Женька. Медведева сникла. Костя был прав. С чего бы Этери с ней возилась? Но оставалась Инесса. — В Солнцево. Я хочу туда. — твердо сказала Женя. Костя помог ей поймать авто, которое довезло её к городку, продолжив свой путь дальше. Женя не знала городка, поэтому ей пришлось спрашивать дорогу. На улице темнело и хотелось есть. Девушка потратила немного из тех денег, что дал ей Костя, и купила два пирожка в небольшом магазинчике. Продавщица добродушно обьяснила, как дойти до дома Тутберидзе и спросила: — Детдомовская? Сбежала? Женя кивнула. — Ох, девочка... Вернут тебя обратно... — продавщица положила ей ещё два пирожка и бутылку колы. — Держи, денег не надо. Женя поблагодарила и отправилась дальше. Шла девушка долго и, увидев наконец знакомые ворота, совсем обессилела. Слабо постучавшись, она прижалась лбом к металлу. Она не знала, который час и никто не спешил открывать ей. От нервов, страха и усталости Женя отключилась, не почувствовав собственного падения.