Этери

— Дорогая, я заключил контракт с якутами. Летний и осенний сбор отправляется в Якутск. Выйди на свет, мне плохо тебя видно. — Арман откинулся на спинку кожаного кресла и закинул ноги на стол. — Как там твой детский дом? Этери подошла к окну, чтобы свет немного попал на лицо, которое ранним утром уже было под маской: — Я ненавижу видео. Спасибо, что решил этот вопрос... Дети вчера приехали, сегодня отправляются в сад. — Я планирую полететь в Тай с Максом. Не хочешь присоединиться? Этери скривилась: — Нет. Не хочу, чтобы на меня таращились. Лети, проводи время, солнце. Я останусь здесь. Скоро уборка полей, не хочу, чтобы Глейх снова за моей спиной вёл свою бухгалтерию. — Смотри сама. Я всë порешал, а если что — звони. Я и дистанционно разберусь. — Арман смотрел с любовью на женщину, его глаза излучали доброту и нежность. — Не хочу оставлять тебя одну. — Я и так почти всегда одна, —усмехнулась Тутберидзе, — так что не запаривайся. — Но я хотя бы в одном с тобой городе. — Так, все. Этот разговор перестает быть продуктивным. — Этери ненавидела пустую болтовню. — У меня масса дел, так что прощаюсь. *** Этери ехала домой из ресторана. Деловая встреча, которая проходила в уютной обстановке и под живую музыку немного вымотала. Действие обезболивающего закончилось, и нога болела особенно сильно. Казалось, все суставы в левой ноге скребли острым ножом. Женщина сжимала трость, мечтая скорее оказаться дома. Водитель все понимал, поэтому повысил скорость: — Этери Георгиевна, можно мне взять машину на ночь? — Я подумаю, Олег. — процедила Этери, но не от того, что имела дурной характер, а от того, что без боли у неё не проходило ни одного дня. Они въехали во двор и Олег услужливо помог ей выйти из авто. — Свободен до вечера, Олег, — усмехнулась Этери, — можешь покатать своих шлюх. Но к девяти чтобы был здесь, ясно? — Да, Этери Георгиевна! Спасибо! Этери забрала трость из его рук и отправилась в дом, тяжело ступая на больную ногу. Хотелось напиться таблеток и лечь. — Инесса, налей мне вина... — Этери зашла на кухню. — Совсем сегодня что-то больно. Инесса, домработница Тутберидзе, молниеносно исполнила просьбу: — Нести таблетки? — Да. — Этери села на стул, спрятав лицо в ладонях. — Я устала. Мне хочется продать это все и просто вздернуться. — Да что вы такое говорите... — Инесса обеспокоенно смотрела на женщину. — Вы же говорили всю жизнь, что будете жить надеждой на то, что Она выжила. Тело ведь не нашли. Этери криво улыбнулась, взглянув на женщину: — Если бы выжила, то непременно явилась бы к моему порогу. Моя фамилия есть в Гугле, помнишь? Скорее всего, она превратилась в пепел... Пожар ведь был очень сильным. Запив обезболивающее вином, Тутберидзе ушла в свою спальню. Никто не знал всех подробностей о той трагедии, кроме самой Этери. Имя любимой девушки, которая исчезла в пожаре, много лет было вырезано на её сердце, ежедневно печаля и причиняя боль. *** Сгореть заживо в двадцать один год. Эта фраза обжигала мозг. Этери не поняла, как пламя появилось в доме. Огонь поглощал всю мебель, стены и пол с такой скоростью, что путь на улицу стал невозможным. Её любимая девушка, с которой Тутберидзе познакомилась в самолете во время перелёта в США, куда-то запропастилась, хотя женщина точно помнила, что спали они вместе. Огонь подбирался ближе, а она не могла спрятаться, крича имя любимой. Стекло в окне вдруг лопнуло и, получив свежий кислород, пожар взревел, подобно дикому зверю. Этери видела в пламени лицо любимой, прежде чем потерять сознание, отравившись дымом. Огненные языки подползали ближе к ее телу и совсем скоро уже ласкали её спину, ноги и лицо... *** Пробудившись ранним утром от очередного кошмара, Этери закурила и подошла к окну. Осторожно отодвинув штору, она увидела вереницу детдомовских девочек, которых вели к автобусу. По плану у них сегодня сбор урожая в саду. Этери часто привлекала к работе детей из интернатов, давая возможность заработать денег и сиротам и руководству детских домов. Внимание привлекла хрупкая худенькая брюнетка, которую за руку тащила такая же черненькая девочка. Брюнеточка оглядывалась на окна Тутберидзе, и женщина издалека увидела её огромные глаза. Их взгляды встретились, но малышка этого не замечала, ведь Этери смотрела на неё из-за шторы. Сердце почему-то сжалось, защемило, и Этери отпрянула от окна, удивляясь ощущениям. Но девочка запомнилась. Этери приняла утренню порцию болеутоляющего и до обеда работала с бумагами в своём кабинете рядом со спальней. Хоть у неё и состояло на службе несколько бухгалтеров, все же нужно было перепроверять на ошибки. За окном стало шумно: по двору разносились девичьи крики. Это раздражало женщину, почему-то напоминая о том самом её крике во время пожара. Тутберидзе не стала ждать, пока кто-то утихомирит этих детей. Схватив трость, она спустилась вниз. Нога снова болела, ещё больше добавляя злости. Подойдя к двери, она услышала голос кого-то из сирот: — Девочки! Не шумите под окнами! Этери открыла дверь и выдохнула, подавляя злобу и боль: — Прекратите! — вдох, выдох. — Шуметь! Девочки разбежались. Осталась лишь та, которую Этери видела утром. Видимо, она и пыталась вразумить остальных, но её никто не слушал. Тутберидзе рассматривала девочку, которая в свою очередь таращилась на её трость. Это неимоверно раздражало женщину: она ненавидела, когда вот так беспардонно разглядывали её лицо или эту же трость. К девочке подбежала её утрення подружка: — Женька! Пойдем! — девушка дернула её за руку, но та не среагировала. "Женька..." — имя девочки растеклось внутри Этери, словно мёд. Теперь раздражала эта подруга: — Иди! — Этери взглянула леденящими глазами на девушку и перевела взгляд на Женю. — Женя... Ты останься. — Сделала шаг назад, приглашая. — Идём со мной. Девочка очнулась, оттолкнув подругу и поднялась по ступеням. Этери скользнула взглядом по её босым ногам, найдя это милым. Внутри дома женщина чувствовала себя комфортно, ведь здесь всегда царил полумрак. Став уродиной, она полюбила тьму и возненавидела свет. Днями сидя в доме, она после заката решала все свои дела. Арман помог ей преодолеть часть комплексов, сделав для неё маску из тончайшей кожи, чтобы женщина могла выйти к людям, не вводя их в ужас. Она была благодарна мужчине, который стал для неё защитником и правой рукой в бизнесе. Этери провела девочку в гостинную: — Садись, где тебе удобно. Сегодня маски на лице не было. Разозлившись на девочек, Этери попросту забыла надеть её. Наблюдая, как Женька залезает в кресло вместе с ногами, женщина размышляла, где сесть самой, чтобы юная девушка не испугалась её лица. Женька тем временем опустила ноги на пол. "Боишься испачкать? — подумала Этери. — В этом доме ты — самое чистое..." Отлично, девочка уселась. Можно занять соседнее кресло: и рядом, и она будет видеть "красивую" сторону лица. — Этери Георгиевна, вам что-нибудь нужно? — Инесса всегда старалась предугадать желания Тутберидзе. — Принеси мне вина, Инесса. Один бокал. А Жене... — Этери задумалась. "Я не понимаю, зачем позвала её... Что я могу сделать для неё хорошего?.." Но что-то сделать хотелось. Как минимум, побыть рядом. — Что хочет Женя? — Этери не поворачивалась к девочке, но знала, что та опять пялится на её трость. "Чертова нога... Чертова палка... Господи, как я устала... " — Жене я принесу горячий шоколад, он полезен перед сном. — пришла на помощь Инесса. — Идет? Видимо, девочка согласилась. Этери не смотрела на неё. Но взгляд Жени обжигал пальцы, которые крепче сжимали трость. "Что же ты смотришь так..." Хотелось коснуться волос девочки, погладить. Их разделял лишь узкий столик, и женщина могла с лёгкостью протянуть руку к Жене. Хотелось... Но этим можно было только ещё больше напугать сиротку. Инесса принесла шоколад и вино. Женя взяла чашку и отпила. Было видно, что ей вкусно. — Значит, ты живешь в детском доме. — Этери не знала, что говорить. — А вы, значит, наш новый спонсор. "Острый язык..." — Какая у тебя фамилия? — Этери задала вопрос, который почему-то очень интересовал. — Медведева. "Медведева..." — И давно ты там живешь? — Тутберидзе потеряла интерес к фамилии, но не к девушке. — Мне было восемь, когда мама меня туда привезла... — Женя ответила тихо, видимо, вспомнив события из прошлого. Этот ответ отозвался болью в сердце и, не совладав с чувством, Этери слабо спросила: — Почему? — Я не знаю... Женщина краем глаза наблюдала за Женей. Та нервничала, вцепившись в свою чашку. Снова захотелось коснуться, как-то успокоить... Этери знала многих детей-сирот. Они не нуждались во внимании, не нуждались в ласках. Они не доверяли и ненавидели таких, как Этери. Женя могла быть такой же. Её предала мать и вряд ли она оценит порывы чужой женщины. — И как тебе там? — Этери снова не смогла скрыть эмоции, которые зачастили в её голосе. "Скажи, что тебе там плохо... Скажи..." — Не хорошо и не плохо. — Обижают? — Нет. — подумав, ответила Женя. "Ложь..." — А питание? — Этери надеялась, что девочка даст ей то, за что можно было бы зацепиться. — Я отчислила вам деньги на хорошее питание и одежду. — С этим все в порядке. — девочка напряглась и сжалась. Тутберидзе чувствовала, что Женя не говорит правду и это выбешивало. Ребенок не должен бояться говорить, иначе его права никто не защитит. — Ты боишься? — насмешливо спросила Этери и Женя вздрогнула. "Боишься... Их боишься..." Женщина резко повернулась к девочке, демонстрируя себя во всей красе: — Меня нужно бояться. — к голосу вернулись прежние холодные нотки. Большие глаза Жени напоминали чёрные колодцы. — Я вас не боюсь. — твердо прошептал ребенок, откровенно рассматривая Ту часть лица. — Страшно? — Этери не правильно сформулировала вопрос, но ответа боялась. Женя, словно поняла, произнесла в ответ четыре слова, которые проникли в самую душу Тутберидзе: — Вы красивая. Вам больно? Этери резко отвернулась, пряча выступившие слезы: — Инесса! Проводи гостью! Домработница забрала Женю, а Этери, вспомнив о нетронутом бокале, выпила вино залпом. Женя оставила послевкусие, уходя. Женщине было странно рядом с девочкой. Казалось, что она знает её несколько жизней подряд. Решив, что не стоит зацикливаться, Этери заняла свои последующие дни тем, что и всегда: работой. Но мелкая Медведева теперь часто попадалась на глаза женщине, а Тутберидзе вопреки всему старалась оставаться незамеченной. День за днем женщина наблюдала за Женей и заметила, что та стала отделяться от толпы девочек по утрам, уходя в сторону кролятников. Этери выяснила, что ребенок попросился туда на работу. Стало интересно и она несколько раз прошлась пешком, чтобы понаблюдать за Женей из-за кустов орешника. Она видела, как девочка ухаживает за кроликами, как кормит их. Видела, что у неё появился любимчик, который получил прозвище Бакс. Этери любовалась Женей, отмечая для себя её открытость и невинность рядом с животными. Работники кроличьей фермы отзывались о Медведевой позитивно, даже хвалили девчонку. Одним вечером, приехав домой, Тутберидзе столкнулась с Женей в дверях своего дома. Девчонка, как и всегда, пялилась, заставляя Этери нервничать, чувствовать себя почти инвалидом. Женщина поздоровалась, а Инесса расхвалила Медведеву за помощь на кухне. Этери удивилась этой новости, но не подала вида. А Медведева... Вылетела из дома так быстро, что удивила саму Инессу. "Боится меня..." — с горечью подумала Этери. *** Этери распорядилась, чтобы Бакса поселили в отдельную клетку. Женя не приходила к ней, поэтому женщина решила показать свою благосклонность через кролика. Она все чаще приходила к уже любимым кустам орешника, чтобы вдоволь насмотреться на девочку. Сегодня Этери увидела Женю, сидящей на полу с Баксом на руках. Девочка плакала. Этери понимала причину слез. "Если я подойду, придется обьяснять ей причину, по которой я здесь... А все знают, что сюда я не приезжаю... А я вообще пришла сама... И слежу, как маньячка..." — Этери отказалась от идеи выйти из-за кустов. Тем более, Женя снова испугается. Медведева, словно чувствуя на себе её взгляд, несколько раз обернулась. Не выдержав Жениных слез, Тутберидзе ушла. Нога болела нещадно, не выдерживая такую нагрузку. Женщина напилась обезболивающего, но оно мало помогало. Женя из головы не выходила, поэтому, чтобы отвлечься, Тутберидзе решила провести вечер осматривая свои владения. Вернувшись домой поздно ночью, она узнала от Инессы, что Женя все-таки приходила. Приходила именно к ней, к Этери. Тутберидзе хотела встретиться с девушкой немедленно, но позднее время остановило женщину. "Что я скажу... Кто я?" Утром она не смотрела на уходящих к автобусу девочек. Инесса потом сказала, что Женя оглядывалась на её окна. Два месяца в работе по горло. Два месяца высматривать Медведеву среди уже других детей и знать, что её там нет. Этери была счастлива ежемесячно переводить на счет "Надежды" деньги, зная, что они будут потрачены и на Женю тоже. Инесса видела состояние женщины, но не лезла с советами, зная нрав своей хозяйки. К сентябрю Тутберидзе собрала девочкам из "Надежды" подарки для учебного года. Специально для Жени она заказала ежедневник, на обложку которого поместили изображение Бакса. — Она поймет, что это — от меня. — Этери улыбнулась, протянув готовую посылку Инессе. — По-моему, хорошо получилось. — Да, Этери Георгиевна. Я передам подарки Олегу, пусть отвезет. Снова проходили дни и недели. Этери понимала, что всего того, что она делает для детского дома — мало. — Будет достаточно, когда Женька поселится здесь. — однажды октябрьским тёплым вечером набралась смелости Инесса. Тутберидзе куталась в плед, сидя в беседке под виноградом. Там, где сидела Женя. Инесса была рядом и понимала, кем заняты мысли женщины. — Наверное, я так и сделаю... — Этери рисовала узоры тростью на пыльной земле. — Какую комнату ей приготовить? Думаешь, она обрадуется? Захочет ко мне? Инесса прятала улыбку: — Конечно, обрадуется. Этери Георгиевна, разве это не знак? Этот ребенок не испугался, а наоборот стремился к вам... — Правда? Почему я не замечала? — А вы вообще мало замечаете из-за своих болей... Инесса была права. Ночью Этери видела кошмары. Но в этот раз привычного пожара не было: она видела, как Женю бьют, привязав к стволу дуба. Она видела и не могла помочь. Проснувшись утром, женщина раздала рабочим указания и вызвала Олега, своего водителя. Инесса материализовалась рядом, при полном параде: — Я поеду с вами. — твердо сказала женщина. Этери усмехнулась, кивнув. Ладони вспотели. Тутберидзе нервничала. Сев на заднее сиденье белого Мерседеса, женщины отправились в путь. — Мне кажется, её там сильно обижают. — вдруг сказала Инесса. — Мне тоже... — Этери вспоминала, как Женя плакала с Баксом в обнимку. — Я слышала, что ей бы хотелось спать в кролятнике, лишь бы не возвращаться. — Откуда вы такое узнали? — Подслушала... — И решились на опеку только сейчас? Почему не в тот же день? — Я просто струсила. Инесса, я... — Этери вздохнула и, закусив нижнюю губу, отвернулась. Заехав на территорию детского дома, Мерседес припарковался на стоянке около домика охраны. Олег открыл дверь Этери, взяв трость из её рук. Тутберидзе вышла из машины, обратив внимание на парня, который почему-то слишком грубо закрыл багажник своего БМВ. Он не смотрел по сторонам и казался занятым мужчиной. — Инесса, останься здесь... Олег со мной пойдёт... — Этери взяла трость и, подождав, пока БМВ проедет мимо, направилась к дверям "Надежды". Этери Георгиевну Тутберидзе в детском доме не ждал никто от слова " совсем". Татьяна Анатольевна и Элеонора Вольфовна были удивлены, увидев своего спонсора (читай: кормилицу). — Чай? Кофе? Что по-крепче? — предложила директор, когда они сели в её кабинете. Олег преданно ждал Этери за дверью. — Ничего не нужно, спасибо. — Этери видела, что внушает неприятные эмоции своей специфической внешностью. — Я приехала не на долго. Надеюсь, вы решите мой вопрос быстро и я не задержусь. — Все, что в наших силах! — Татьяна Анатольевна сложила руки в молитвенном жесте. — Я хочу взять под опеку Евгению Медведеву. — Этери не сводила глаз с директора, замечая, как та бледнеет. — Этери Георгиевна, я бы вам не советовала! — вклинилась Элеонора. — Правда? — заинтересовалась Этери. — Почему же?.. — Понимаете... Девочка немного проблемная... — доверительно сообщила Элеонора. — Там мать наркоманка, отец вообще из семьи ушёл... Генетика, я бы сказала, не очень. Да и буйная она: то пьет, то дерется. На охранников вешается, малолетняя сикуха. Лучше присмотритесь к другим девочкам, мой вам совет. Этери слушала, кивая в знак согласия. — Представляете, совратила внука Элеоноры Вольфовны! Парень мог в тюрьму сесть! — поддержала директор. Этери разочарованно отвела глаза от женщин. Огорченная улыбка коснулась её губ. Все сказанное неприятно удивило женщину. Но не была бы она собой, если бы верила чужим словам, а не своим глазам и сердцу. — Вы сейчас рассказали мне не о Медведевой. Приведите мне Женю, я заберу её сейчас же, а позже пришлю своего юриста. — Этери говорила холодно и твердо, не глядя на двух ведьм. Женщине не нравились эти особи, а внутреннее чувство её подводило очень редко. Татьяна Анатольевна поняла, что шутки закончились. Многозначительно посмотрев на Элеонору, она сказала: — Приведите Медведеву, Элеонора Вольфовна. Мучительное ожидание проходило в молчании. Этери было противно находиться в этом кабинете. Элеонора вернулась, испуганно моргая: — Медведевой нет! Похоже, что она сбежала! — Что?! — в один голос переспросили Этери и директор. Поиски продолжались до темна. Был найден подкоп, и все пришли к выводу, что Женя им воспользовалась. Этери нервно бродила по двору, раздраженно стуча тростью. — Утром мы сообщим в полицию... — Элеонора виновато смотрела на Этери. — Большая вероятность того, что она вернется. Бежать то некуда, кругом лес. Инесса нервничала не меньше. Отведя Этери в сторону, она прошептала: — Оставьте Олега здесь на всякий случай, потом пришлете за ним машину... А мы поедем домой. Сердцем чую, что сбежала она на ферму. Сердцем! Тутберидзе хотела в это верить, поэтому согласилась: — Дай бог... Поехали скорее... — повернулась к Элеоноре, окинув её презрительным взглядом: — Все новости сообщать Олегу. И не дай бог, с Женей что-то случится. На территорию фермы Этери въехала глубокой ночью. Подъехав к воротам своего коттеджа, свет фар выхватил что-то, лежащее на земле. Ворота тем временем открылись: хозяйку ждали. Тутберидзе вышла из машины и подошла к воротам. На земле лежал подросток. Превозмогая боль в ноге, которая неожиданно усилилась, женщина присела рядом и присмотрелась, убрав волосы с лица ребенка. Этим подростком оказалась Женя Медведева. — Инесса, звони на пост охраны, пусть срочно пришлют кого-то. И врача вызови... *** Женю разместили в постели Этери. Женщина лично сняла с неё верхнюю одежду, оставив лишь нижнее белье и, укрыв тёплым пледом, ушла на кухню. Хотелось выпить. "Черт...Олег..."— Тутберидзе совсем забыла о водителе, который остался в детском доме. Позвонив, она рассказала ему о Жене. Тот был рад новостям: — Я выеду утром, Этери Георгиевна. За мной приедет напарник, так что отдыхайте. — Хорошо, Олег. До завтра. Этери вздохнула. Ужасный день закончился. — Как она? — спросила Инесса. — Спит... Врач сказал, что она слишком тощая. Видимо, плохо питалась. Да и изможденная очень... Её били, Инесса. Она вся исполосована... — женщина отвернулась, быстро смахнув слезы. — Не исключено, что её насиловали... Если моя догадка подтвердится, я закрою эту богадельню... — Господи, отведи... — перекрестилась Инесса. — Бедная девочка... — Я побуду с ней до утра. Иди, поспи... — Этери плеснула вина в бокал и, запив им обезболивающее, вернулась к Жене, стараясь не стучать тростью. Медведева спала в той же позе, что была: на спине. Свет ночной лампы выхватывал синяки под глазами девушки. Этери осторожно села рядом с Женей и погладила её по волосам. Волосы Жени оказались на удивление мягкими, к ним хотелось касаться ещё и ещё. Этери ощутила прилив нежности и не знала, что с этим делать. *** Женя проснулась и не поняла, где она находится. В комнате было сумрачно. Хотелось пить. Медведева встала с кровати, морщась от боли, ведь тело болело от побоев и усталости. Обнаружив себя в одном белье, она закуталась в плед. Девочка не знала, куда идти, но во рту было слишком сухо. Выйдя из спальни, она наугад пошла по коридору и вышла на лестницу. Теперь она узнавала этот дом, потому что уже была здесь. Она дома у Этери. Медведева зашла на кухню и увидела Инессу в процессе готовки еды и Этери, которая сидела за столом, перебирая документы. — Здравствуйте... — едва слышно прошептала Женя. — Можно мне попить? Этери вздрогнула, а Инесса уронила половник: — Женечка! Девочка моя, садись! — домработница подвинула ещё один стул и девушка села рядом с Этери. — Сейчас налью водички... — Кушать будешь? — не глядя, спросила Этери. Она опять выгодно расположилась: Женя сидела по правую руку и не могла пялиться на её маску. — Нет... Спасибо... Я пить хочу... Она выпила два стакана воды и пошатнулась, но Этери обняла её за плечи одной рукой, удержав от падения: — Тебе нужно покушать, Жень. Инесса сейчас сварит куриный бульон. — Я не хочу есть... — Нужно. Хоть немного. Не спорь со мной. Инесса тут же поставила кастрюльку на бульон. — Вы меня вернете обратно? — спросила Женя, потупив глаза. — Жень... — Этери повернулась к ней лицом, а Инесса напряглась. —Посмотри на меня... Женя подняла на неё глаза, цепляясь взглядом за её маску. — Сейчас мой юрист решает вопрос об опеке. Ты останешься со мной, если хочешь. — Хочу... — Женя заплакала, не веря в происходящее. Этери, не выдержав такого зрелища, прижала девочку к себе, поцеловав в висок: — Все позади. Не нужно слёз, Жень... После еды Женя снова уснула: её рубило прямо за столом, поэтому Этери проводила её в свою спальню: — Ванная по коридору направо, если захочешь. — Этери Георгиевна, посидите со мной... Женщина вздохнула и, оперев трость о прикроватную тумбочку, села рядом: — Хорошо... Отдыхай... Женя взяла её руку в свою и свернулась калачиком. Этери нравилось тепло её ладошки, которое согревало холодные пальцы женщины. От неудобного положения нога болела, поэтому Этери слегка сжала её пальцы: — Только я не смогу долго... Ноге больно. Женя в ответ молча подвинулась, предоставив возможность лечь рядом. Тутберидзе не раздумывала, поняв, что и сама не против подремать, поэтому легла и прижала девчонку к себе. *** Обо всем, что приключилось с Женей, Этери узнала лишь к Новому Году. Девчонка уже находилась под законной опекой и надёжной защитой Тутберидзе. Ей выделили отдельную комнату, которая находилась напротив спальни Этери. Олег возил Женю в школу и забирал обратно после занятий. Женщина долго переваривала информацию об издевательствах над девочкой, а потом, приняв решение, позвонила Арману. Тот сразу ответил на звонок: — Да, дорогая? — Арман... Ты в какой части планеты находишься? — В квартире. В Солнцево. Что случилось? — Я... В общем, я взяла опеку над одной девочкой... Над ней издевались. Я вышлю тебе фото троих виновников и адрес. Привези мне их... Ангар на овчарне знаешь? — Знаю... — задумчиво ответил мужчина. — Давно у тебя эта девчонка? — Почти три месяца. — Почему раньше не сказала? — Не хотела беспокоить... да и не знала о том, что ей пришлось пережить. — Хорошо, Этери. Я сообщу, как дело будет сделано... Будь на связи. — Обязательно. — Этери сбросила вызов. Отправив ему нужные файлы на почтовый ящик, женщина приготовилась ждать. Она уже примерно представляла, как накажет этих людей. *** Дорога к ангару была нервной. Этери мучилась болью в ноге с самого утра и не успела выпить таблетки, сорвавшись по первому звонку Армана. Мужчина ждал её в ангаре. Приехав, она увидела связанных по рукам и ногам двух хорошо знакомых женщин и парнишку: директор "Надежды", её ведьма-заместитель и внучик заместителя. Рты их были залеплены клейкой лентой, поэтому они могли лишь мычать. Этери некоторое время смотрела на этих людей, затем с отвращением произнесла: — За любой проступок следует наказание. Тюрьма для вас — самый счастливый билет... Но проблема в том, что таких билетиков я не имею. И возиться с вами я тоже не хочу. — Она повернулась к Арману. — Друг мой... Пусть заведут собак. И проследи, чтобы животных потом обезвредили... Женщина вышла, тяжело опираясь на трость. Арману показалось, что она даже сгорбилась немного. Этери села в авто и наблюдала, как её бандюковатые парни вели несколько голодных овчарок. Полностью положившись на Армана, женщина уехала домой, так и не услышав злобного рыка, криков и звуков рвущихся тканей. *** — Любовь моя, я хочу увидеть эту стойкую девчонку! — Арман приехал к Этери домой. — Инесса позовет её, — улыбнулась женщина, — познакомишься. Инесса привела Женю, и Арман удивленно уставился на девочку: — Дочь?.. — Папа?.. Киноэпизод дополняло не менее удивленное лицо Этери: — Арман? Что за дела? Женя хлопала ресницами, подойдя к Этери и нащупав её руку. Та пожала пальцы девочки, давая понять, что поддержка всегда рядом. — Ох, девочки... Это долгая история... — вздохнул Арман. — Моя бывшая жена — наркоманка. Я не мог её вразумить: возил по больницам, лечил, но она срывалась каждый раз. Когда она обнаружила задержку, я попросил об аборте, потому что боялся того, что ребенок может родиться... инвалидом... Ведь она в тот момент снова кололась. Она отказалась, предпочла рожать. К тому времени я ушёл от неё. Я регулярно переводил деньги для дочки, а потом настоял на детском доме. Бывшая не в состоянии была смотреть за Женькой. Я думал, что ребенок будет в безопасности в "Надежде"... — Значит... Ты бросил маму ради Этери Георгиевны? — спросила Женя. Этери крепче сжала руку девочки. — Нет, Женька. С Этери я познакомился пять лет назад... А ушел я к другому человеку. Подрастешь немного — расскажу и познакомлю, если захочешь. — Арман с теплотой смотрел на дочь, но отцом себя не чувствовал. Ему было стыдно за это. — Прости своего непутевого отца, дочь. Женя молчала, сверля его своими большими глазами. А он смотрел на Женю и Этери и думал, что Тутберидзе больше мать, чем Жанна. Вечером, перед тем, как лечь спать, Женя постучалась в спальню Этери. Получив разрешение войти, девочка замялась. — Ты чего? Жень? — Этери отложила планшет, на котором смотрела какой-то фильм. — Иди сюда. Медведева забралась к ней под одеяло и положила голову на плечо. — Что тебя беспокоит? Отец? — Этери ласково перебирала волосы девушки. — Этери Георгиевна... Отец ваш муж? — тихо спросила Женя. — Да, муж... — Почему он не живёт с вами? — Потому что... — Этери вздохнула. — Потому что не всегда люди женятся, чтобы жить вместе... Ты, наверное, пока не сможешь понять этого. — Вы любите тех, кого нельзя любить. — тихо сказала Женя. Она по-своему сформулировала вывод из её рассказа. Этери понимала, что сироты были изолированы от внешнего мира, от новостей и свежих фильмов. Но Медведева, будучи весьма наивной, близко подобралась к сути. — Останешься со мной? — женщине не хотелось её отпускать. — Можно? — Можно... — Этери включила фильм, который смотрела до прихода Жени. — Засыпай, завтра в школу.