Часть 3 Экстра 11: Шикамару. Экстра 12: Орочимару.

Часть 3 Экстра 11. Шикамару. Апрель, 26 лет после рождения Наруто.

NANSI & SIDOROV — музАбьюз

+++

В последнее время Шикамару курит даже больше обычного, потому что иначе со всеми навалившимися на них с Наруто проблемами он попросту не справится. Странно, что сам Нанадайме еще не просит у него сигарету, но у него никогда тяги к подобному не было, к тому же, дома его ждет жена с двумя маленькими детьми, вот ему и не хочется пахнуть как пепельница. У Шикамару тоже есть жена и ребенок, но он с собой поделать ничего не может: он живет с этой плохой привычкой дольше, чем с Темари. Все так или иначе сводится к Суне, все проблемы с прошлого лета так или иначе связаны с ней. Казалось бы, то, что Казекаге и Хокаге породнились, должно было сблизить деревни, но что-то этого не произошло. Они оказываются втянуты в череду проблем, от которых его уже, честно говоря, тошнит. Хочется сказать, что виноват во всем, конечно же, Данзо, но у Шикамару хватает совести признать, что они с Наруто и Гаарой тоже далеко не безгрешны. Каге должны были больше сделать, чтобы отношения между деревнями начали улучшаться не сейчас, а раньше, ну а Наруто и он сам не должны были верить Данзо. Что хорошего они вообще видели от бывшего лидера Корня? Ни-че-го. Так чего они ждали-то? Как хорошо, что удалось убедить Наруто в том, что он опасен для Конохи! Старик всегда был себе на уме, мутил воду и крутил какие-то свои интриги. Дела он вел темные, так что к нему не прислушиваться надо было, а изолировать, чтобы он никому больше вреда не причинил. Этого не сделал Рокудайме, этого не сделал и Наруто, следуя примеру своего учителя. Ошибка, с последствиями которой им приходится разбираться сейчас. И ладно бы дело ограничивалось только лишь политикой; все стало запутаннее, когда личные отношения начали играть во всем слишком большую роль. Виноват в этом тоже старик, пускай и косвенно. Развод Ино и Сая не стал для Шикамару чем-то неожиданным. Он прекрасно видел, что подруга притворяется довольной жизнью, а ее муж так и вовсе не живет. Не умеет, не научили, не показали как. Акеми, у которой своих бед и горестей хватало, не сумела, все же, научить своего друга всему, — да ее бы саму кто научил; Шикамару ведь замечал, какой потерянной и грустной она бывала в те моменты, когда была уверена, что ее никто не видит, — с этим ему могла бы помочь Ино. Увы, она оказалась неважной учительницей, а, может, они с Саем просто друг другу настолько не подходили, что тут уже никакой педагогический талант не помог бы. Ино нужно было восхищение, а Саю — вдохновение. Этого друг другу они дать не могли. Даже хорошо, что эта пара разбежалась; и им, и Иноджину от этого будет только лучше. Ино, тем более, уже сошлась с Генмой и ждет его ребенка, совершенно довольная жизнью. Она снова сияет так, что слепит глаза, чему Шикамару рад. Ино именно такой и должна быть, ее природа задумала такой, а любые изменения уже противоестественные. Во всей этой ситуации плохо только то, что сам Сай увлекся не кем-то, а названной сестрой Казекаге. Шикамару читал донесения разведки и про Иволгу кое-что знал и до того, как у них с Темари в браке все сложилось и начались какие-то откровенные разговоры, из которых он сумел почерпнуть еще больше ценной информации. Опасная, жестокая, ветренная, сильная куноичи с редким кеккей-генкаем, совсем не та, с кем стоит связываться. Сай, тем не менее, связался. Никто не научил его беречь себя, не объяснил, с кем стоит связываться, а с кем — нет. Сай был хорошим Анбу, но в более мирной жизни потерялся, почему-то выбрав в итоге своим ориентиром Накику, объявившую вдруг о своем желании выйти замуж за Тамеру Кенджи. Шикамару не уверен, что это может хорошо закончиться. Скорее, он уверен в том, что закончится это как-то плохо. Нет у него привычки верить в лучшее, как у того же Наруто. Он, как и положено советнику Хокаге, не оптимист, а реалист. И именно из-за этого Шикамару понимает, какие проблемы у них из-за беременности Акеми. Было бы проще, удайся ей по-тихому избавиться от ребенка. Это цинично, думает он, докуривая сигарету, но это правда. Связь с Канкуро, насколько ему известно, не принесла ей никакой радости. У него есть вполне справедливые подозрения, что их отношения завязались не самым лучшим образом, и не злить это не может даже его. Наруто вон и вовсе в бешенстве — Акеми плохо, а Канкуро своим поведением сделал только хуже. Додумался ведь вместо неловких извинений скатиться к оскорблениям, хоть и после провокации Темари. Скверно. То, что он одумался и теперь хочет взять на себя ответственность за беременную девушку и своего ребенка не особо-то меняет положение. Шикамару кидает сигарету себе под ноги и тушит, растирая по земле. Стоять у ворот собственного дома дольше нельзя, что ему тут делать? В коридоре и их супружеской спальне горит свет, значит Темари не спит и ждет его. Шикадай-то уже десятый сон должен видеть, а вот его мать, наверное, даже и не думала ложиться. Поговорить с ним о чем-то хочет? Шикамару бы предпочел обойтись без разговоров, и так уже голова болит. Темари он умудрился полюбить, нашел в ней то, что ему понравилось, привязался к ней и нисколько не жалеет об их браке, но он от нее устает. Далеко не всегда, но после всех событий он устает от всех, даже от самого себя. Решить бы все навалившиеся на них проблемы и свалить в отпуск. Только не на те источники, про которые не затыкается Ино. Пусть уговаривает Чоджи забрать туда жену, может быть, та даже подобреет? Хотя, от Каруи подобного сложно ждать. Ладит она только со своим мужем и еще несколькими людьми, а с остальными держится весьма отстраненно. В отличие от Темари, она так по-настоящему и не прижилась в Конохе, хотя вроде как вышла за Чоджи замуж по любви. Ей тут не нравится, и даже спустя несколько лет она очень скучает по родной деревне. — Явился? — Темари стоит в коридоре и смотрит на него, снимающего с себя сандалии. — Мог бы и на работе уже заночевать. — Мог бы, — соглашается не настроенный на споры Шикамару, аккуратно ставя обувь у входа. — Но диван неудобный, а новый Наруто не купит, — иначе тогда дома ни одного из них не увидят: они будут работать круглыми сутками и спать по очереди. С тем, сколько у них проблем в последнее время, это вполне легко представить. — Я бы тебя убила, — Темари морщится и, стоит только ему подняться на ноги, она ловит его за бороду. Он морщится, потому что тянет она ощутимо. — Была бы вдовой. Это лучше, чем просто не видеть своего мужа. Шикамару тяжело вздыхает. Он смотрит на нее и вдруг наклоняется вперед. Целует ее не в губы, а в щеку, обнимая одной рукой за плечи. Темари поначалу напрягается, а потом тоже обнимает его обеими руками за пояс. — Да задолбался я, — вздыхает ей куда-то в волосы Шикамару. — Твои брат с сестрой у меня в печенках сидят. И наши два полудурка тоже. — И клан Икимоно, который в ярости: Акеми не хочет, чтобы ее трогали, зато ее дядя, Исаму-сан, требует ответов, которые ему никто никак дать не может. — Гаара нам письмо — мы ему два в ответ, так он нам еще три присылает. — Канкуро за ум взялся, вроде как, — губы Темари касаются его шеи над воротом рубашки. Шикамару смотрит куда-то наверх, прикидывает, в котором часу завтра должен быть на работе. И неожиданно даже для себя решает, что вообще-то не должен. Даже Наруто может завтра игнорировать все проблемы, связанные с Суной. Имеют, черт подери, право. В конце концов, если говорить про беременность Акеми, то переживать больше всего нужно семье Казекаге, с которой потенциальная невестка, носящая под сердцем наследника их марионетчика, не хочет иметь ничего общего. А он, Шикамару, должен заниматься своей женой и своей семьей, если уж на то пошло. Поцелуй, которым он накрывает ее губы, Темари вводит в замешательство, но не настолько, чтобы она не ответила ему. Ее пальцы тут же оказываются в его волосах, стаскивают резинку, распуская высокий хвост. Шикамару уже знает, что ей так куда больше нравится, но ходить так ему неудобно и жарко. Она вот тоже свои волосы собирает, явно же в том числе и из соображений комфорта. Спальня оказывается слишком далеко, поэтому они вваливаются в ванную. Шикамару подхватывает Темари под бедра так легко, словно или она ничего не весит, или он вдруг становится мастером тайдзюцу, и усаживает ее на стиральную машинку. Ей этот напор нравится, потому что она уже влажная, когда он разводит ее коленки в стороны и, устроившись между ними, запускает руку ей в трусики. Темари откидывает голову назад, подставляет шею и ключицы его поцелуям, помогает раскрыть полы своего короткого кимоно и сама насаживается на два пальца, которыми он ее трахает. Шикамару понимает, что соскучился по ней. Было время, когда секс с женой его тяготил, как и ее общество, но с тех пор все изменилось. Полюбить ее оказалось сложно, но возможно: ему понравилась волевая женщина, которая стала его супругой. Ему повезло, что и такой лентяй, как он, тоже пришелся ей в итоге по душе. — Хочу член, — требовательно стонет Темари, выгибая спину и толкаясь грудью ему в рот. Соски у нее твердые и розовато-коричневые, по цвету идеально гармонирующие с ее кожей. Шикамару втягивает один в рот, пошло облизывает и сосет его, но Темари этого мало. Она хлопает его по голому плечу, — сама же стянула с него и рубашку, и черную футболку, — царапает шею так сильно, что он вздрагивает. — Хочу твой член, быстрее давай, мне не пальцы нужны, Шикамару! Ну да, пальцев ей мало. Кончать она любит не от его рук, предпочитая им член или язык. С последним, правда, пришлось постараться, но Шикамару несложно было научиться, тем более, что доставить ей удовольствие очень уж хотелось. Она же все ворчала про инициативных мужчин. Ей вот хватило его инициативы, когда он воспользовался тенями, сообразив, какую плотность им нужно придать, чтобы она действительно почувствовала их и начала извиваться под их прикосновениями. Ему понравилось за ней наблюдать, как и понравилось потом трахать ее совсем расслабленную, разнеженную и очень чувствительную. Сейчас, правда, им обоим не до таких экспериментов, а вот завтра, если они под вечер вручат Шикадая той же Ино, чтобы ей жизнь малиной не казалась, можно будет посмотреть, что еще такого-эдакого можно придумать. Шикамару просто отодвигает ее намокшие трусики в сторону и прижимается темной головкой члена к ее пульсирующему входу. Он отстраняется, чтобы поймать ее взгляд, ухмыляется и толкается вперед, входя сразу и до самого основания. Темари, чтобы не вскрикнуть, кусает губы: Шикадай спит, будить его не стоит, особенно, если они хотят провести вместе ночь. — Мерзавец, — выдыхает Темари между стонами. Шикамару трахает ее так, как уже знает, что ей нравится — основательно и с полной отдачей. В самом начале их брака она всегда была сверху, потому что ему было лень и неловко, потом он начал брать ее так, что она стонала и кричала, и теперь они чередуют. Ей, все же, нравится смотреть на него сверху, контролируя процесс, а он откровенно залипает на том, как покачивается ее грудь. Фигура у его жены прекрасная, на зависть многим. Шикамару ловит ее губы в новом поцелуе прямо перед тем, как они кончают. Видимо, Темари в самом деле соскучилась, раз ей не нужна дополнительная ласка, и она даже не дает ему к себе прикоснуться. Она сжимается на нем, пульсирует, пока он кончает в нее и застывает, разрывая поцелуй и роняя голову ей на плечо. — Ты завтра не идешь ни на какую работу, — чуть отдышавшись сообщает ему Темари. — Я сама Гааре ответ сочиню, если надо. — В том, что она в самом деле может ему что-то написать, Шикамару не сомневается даже. Как и в том, что это может даже заткнуть всех на какое-то время. Не панацея от всех болезней, конечно, но тоже что-то. Если совсем невмоготу станет, можно будет, правда, воспользоваться этим способом. — Лучше его жене. Я слышал, что они страстная парочка, пусть угомонит там и его, и остальных, — усмехается Шикамару и трется носом о щеку своей жены. — Но я не собираюсь завтра никуда. Остануть дома. Темари улыбается ему так, что Шикамару, если бы и забыл, почему любит ее, сразу бы вспомнил. Его жена невероятно яркая, сильная и такая, что глаз не оторвать. Наверное, никто кроме нее не сумел бы справиться с его характером и занудством, никто не стал бы терпеть его лень. Дело даже не в союзе, а в том, что они, оказывается, удивительно хорошо друг другу подошли. Наверное, если бы Шикамару попытался найти себе жену самостоятельно, то у него бы все так хорошо не сложилось. Он осознает, что ему ужасно повезло, пускай притерлись друг к другу они не сразу, да и любовь тоже появилась где-то с рождением Шикадая. Хорошо, что у них так все получилось. Плохо, что у тех, кто треплет ему нервы уже который день, все не складывается так же. Шикамару не из тех, кого заботят отношения и чувства всех окружающих, но он действительно хотел бы, чтобы у тех же Акеми и Сая все было хорошо. Тогда его бы никто не беспокоил, ему не пришлось бы из-за дел с Суной задерживаться на работе и гадать, что же все действующие лица этой дрянной пьесы выкинут в следующей сцене. Кажется, он больше никогда не захочет пойти ни на одно представление. Ему хватило того, которое устроил Канкуро во время последнего своего визита. Он вообще прекрасно бы прожил без чего-то подобного в своей жизни. В душ они с Темари залезают вместе, и жена там становится совсем уж щедрой: дрочит ему рукой, а когда он едва не кончает, опускается на колени, чтобы поймать ртом всю его сперму. Вид при этом у нее донельзя игривый и лукавый, она будто спрашивает, получит ли за это какое-то поощрение. Шикамару закатывает глаза, бормочет что-то о том, как же его все утомляет и раздражает, но в постели сам же распускает руки и трахает ее еще раз, поворачивая на бок и приподнимая ее ногу так, как ему удобно. Потом, когда они лежат вместе под покрывалом, и он отчаянно борется со сном, Темари начинает водить пальцем по его голой груди. — Мендоксе, женщина… — начинает было он, но жена даже не слушает его. — Я думаю, что Акеми согласится уехать в Суну. А Сай… не знаю, или перебесится, или Кику его пожалеет, — задумчиво рассуждает она. Шикамару, конечно, очень интересно, как она сделала такие выводы, но спать ему хочется больше, чем обсуждать всех тех, кто стал причиной его головной боли. — Хорошо, если так, — говорит он разом обо всем. — А теперь спи, завтра ничего ни о ком не хочу слышать. Завтра он просто хочет побыть со своей женой и сыном, забив на все вокруг. Мендоксе.

Часть 3 Экстра 12. Орочимару. Май, 26 лет после рождения Наруто.

Ленинград ft Глюк'oZа ft ST — ЖУ-ЖУ

+++

Орочимару снисходительно позволяет Суйгетсу творить хаос в присутствии и отсутствии гостей только ради Карин. Она — настоящее сокровище, и если изначально саннин не понимал каким образом девушка польстилась на подопытного «кролика» в лице Хозуки, то потом заметил, что не зря. Вступив в отношения с этим придурковатым парнем, Узумаки стала ещё ответственней и трудолюбивее, и словно нашла, наконец, внутреннюю гармонию. Кто бы мог подумать, что какой-то мечник из Тумана, болтающий всё, что придёт в голову, окажется на порядок полезнее и дальновиднее гения Саске-куна. Собственно, ради Карин Орочимару терпит не только Суйгетсу, но и всех тех, кто околачивается в его секретных убежищах, а именно уже давно ненужного Джуго и Накику, изредка заглядывающую, чтобы покуролесить с теперь уже женатыми Узумаки-Хозуки. На их свадьбе она выступала свидетелем со стороны жениха, потому что Орочимару, конечно, был свидетелем невесты — своей любимки. Шинпи, которая не Шинпи, конечно, и сама по себе интересна, даже иногда помогает ему с опытами своим хенка, и всё же чаще торчит в схроне не ради науки. Впрочем, Орочимару теперь интересно следить не только за объектами опытов, но и за своими подчинёнными и их подругой. Его неожиданно затягивают простые человеческие отношения, до такой степени, что он подумывает и собственного ребёнка завести. Упаси Ками, конечно, не с женщиной, но он хорошо продвинулся в изучении ДНК и клонов, так что, почему бы и нет? Кабуто, ставший директором сиротского приюта в Конохе также помогает ему, пусть и не совсем легально. Коноха на эту помощь смотрит сквозь пальцы, пока детей не трогают. А ещё всегда есть Саске. Потерянный Саске, который никак не может найти своё место в жизни, хотя вроде как хотел воссоздать клан и даже дочь заделал Харуно. Непонятно только зачем: ту чуть ли не с рождения воспитывает Хатаке Какаши, и девочка искренне считает Рокудайме своим отцом. Вроде как Какаши и Сакура поженились, возможно, она и фамилию уже дочери сменила. Саске об этом не говорит, хоть и навещает бывших сенсея и команду время от времени. В этот раз он явился очень «удачно» — одновременно с Шинпи, которая сбежала от жениха. Насколько Орочимару успел выучить Накику, первым же вечером она окажется в постели с Учихой, тем паче, он как раз ночует в той комнате, которую обычно занимает песчаница. Интересно даже, если скрестить их геномы… только Накику не настолько глупа, чтобы залететь от Саске. Жаль, конечно. Помнится, кое-кто в Корне упоминал, что Мадара в своё время мечтал получить силу Шинпи, даже с одной из них водил знакомство. Не таким, конечно, способом, но он тоже не самым умным из Учих был. Орочимару рассеянно глядит в экран попискивающего устройства, краем уха выслушивая планы Саске относительно следующей миссии по выслеживанию очередных нукенинов. И всё-таки не удерживается. — Не хочешь с остальными выпить, Сссссассске-кун? — невинно интересуется саннин. — Тебе бы больше времени проводить со сверстниками, а не со стариками. Выражение лица Учихи неописуемое. Влияние Узумаки-Хозуки и Шинпи, видимо, незаметно захватило Орочимару, раз тот шокирован его поведением до такой степени. Хотя, не первый же год они знакомы. С другой стороны, Саске и заглядывает к ним от силы раз в два года. В последние два просто установил личный рекорд, совсем не с кем потрахаться и поговорить стало. — Зачем? — сквозь зубы цедит Саске, считая, что сюжет о защите Конохи куда важнее. Это же его лучший — и единственный — друг ему доверил сохранность родной деревни! — Мне не сильно интересно. — Познакомься с Накику, — советует Орочимару. — Ваши кланы некогда… не дружили, нет, но у вас есть общая история. — И что? — фыркает Саске. — Можно подумать, таких мало. — Мало, — задумчиво тянет Орочимару. — Таких мало. Ты об этом теперь можешь только от меня узнать, ведь Данзо мёртв. — И? Саске ждёт, не особо впечатлённый. Но когда выслушивает доклад Орочимару о кеккей-генкай Накику, то даже задумывается. Не об общих наследниках, вестимо, но он тоже не дурак: когда дело касается возможности поближе изучить интересную цель, Учиха старается проанализировать чем она может быть полезна лично ему, и чем можно воспользоваться. Правда, кто кем воспользуется в данном уравнении? Орочимару скорее поставит на Накику. А то и вовсе на Карин: эта любит свою Тосакин, но тоже не переминёт всё интересное законспектировать для себя и, конечно, для своего работодателя. Расчёт оказывается почти верным: Шинпи тащит Учиху в постель, совсем не удовлетворённо завывая, отчего Орочимару хочется то ли расхохотаться на всё убежище, то ли пойти настучать ей по башке. Вот Карин в собственную брачную ночь орала куда впечатлительней. Хотя, у Саске и Накику же не брачная ночь, а просто полупьяный секс. Был бы Орочимару чуть более заинтересован в женщинах то, возможно, научил бы своего протеже хоть чему-нибудь, но увы. Ему интереснее следить за тем, как тот пытается до чего-то дойти сам. Судя по «успехам», никогда не дойдёт. А мог ведь Рокудайме попросить. Хотя, там уже давно поздно: эго Учихи не позволит просить советов у нынешнего мужа своей бывшей. Это весело. А ещё веселее смотреть на лицо Саске, когда они прощаются. Накику остаётся верной себе: без всякого хенка выделяет ощутимую дозу яда, просто потому, что может. Просто потому, что знает, что при Орочимару ничего ей Саске не сделает. А если и попробует: о хенка он теперь, может, и знает, но не об инка. Ведь саннин никогда не раскрывает все карты, о ком бы ни шла речь. Он оставляет этих взрослых детей ссориться между собой, а сам возвращается к Карин, требуя отчёты по последним данным о клонах редких животных. Суйгетсу, без сюрпризов, дрыхнет, надо бы разбудить этого лентяя и отправить если не на тренировочную площадку, то хотя бы в ближайшую деревню за продуктами. Трутень трутнем, но пусть хоть что-то полезное делает, а то свободных камер много. Стало ещё больше с тех пор, как дипломата отправили обратно в страну Тишины. Орочимару так конкретно до него и не дошёл, так что пареньку — ведь он оказался относительно молодым, хоть и не скажешь по этой унылой серой роже — повезло, что спустя столько времени в плену он смог отправиться на родину. Сын даймё, кто бы мог подумать. Как будто статус когда-то волновал Орочимару. Теперь волнует. В новом мире он хочет найти своё место, в первую очередь затем, чтобы его поменьше беспокоили. Каких-то совсем уж эксцентричных телодвижений он не планирует делать, да и власть ему уже не особо-то интересна. Скорее наука, наука и ещё раз наука. А когда получит результаты, тогда и будет думать, что с ними делать. Накику отчаливает домой, зато Саске возвращается обратно, на этот раз минуя диалоги с командой и сразу направляясь к бывшему учителю. — Акеми в Суне, — выплёвывает Саске, словно Орочимару должен знать кто такая Акеми. Он знает, конечно, потому что в принципе в курсе всего, чего может, к тому же у Суйгетсу рот не закрывается, когда он хочет посплетничать. — Что произошло между Конохой и Суной? — Союз? — хмыкает Орочимару. — Разве твой друг не рассказал? — Не пудри мне мозги, — шипит Саске не хуже Манды, а ещё не выказывает никому никакого уважения, ведь у него нет авторитетов после смерти Итачи. Да и тот… был ли? — С чего такая активность? — Это представляет угрозу? — Нет, но… — Тогда, Сссссассссске-кун, в чём твой интерес? Ведь у Учихи их так мало в жизни. Он в принципе никогда и ничем не интересовался кроме мести. Потом желание мстить трансформировалось в желание защищать. Теперь, видимо, обратно. Проклятие рода вроде как было снято, но… Саске — уникум, с него станется носить проклятие до конца дней своих. По глазам Орочимару видит, что интерес просто в задетом эго. Будь оно задето кем-то одним, то ничего. Но, кажется, накапливаются претензии у большого количества народу: у кого-то скрытно, как у той же бывшей любовницы, у кого-то явно, как у ядовитой Кику. Недалёк тот час, когда у Саске просто бомбанёт от расхождения его представлений с реальностью, и тогда… что может выкинуть предпоследний Учиха не знает никто. Он и сам, наверняка, не знает. Считает себя взрослым, давно уже считает, но на самом деле он всё тот же тринадцатилетний мальчишка в душе, который не имеет чёткого ориентира в жизни и готов менять свои планы хоть каждую неделю в зависимости от того, с какой стороны подует ветер и какие новые данные принесёт с собой. Орочимару всё равно. Главное, чтобы выкинул это подальше от его главного убежища. Тут ведь столько ценных материалов… стоит, к слову, их в какой-нибудь сейф запрятать, хотя бы документы, а то, чего доброго, каким-нибудь случайным Аматерасу заденет, если снова попадёт тут на Шинпи. — У неё есть сын, — вдруг говорит Учиха. Орочимару моргает, не сразу вспоминая о чём речь. Всё же, паузу Саске выдержал знатную. — Ты им не интересовался? — Ты про Кумо-чан? — задумчиво спрашивает саннин. — У него нет хенка, он передаётся по женской линии. — Но может быть у его дочерей или внучек, — Саске складывает руки на груди и облокачивается на препарационный стол. — Не верю, что ты не попытался разузнать о нём у Ритсуми. — У нас с Казекаге-сама договор, — хмыкает Орочимару. — А он за племянника мне голову открутит, и я совсем не уверен, что теперь выйду победителем, особенно если вся семья песчаников сюда явится. Ты, может, не знаешь, но они друг за друга горой стоят, даже удивительно видеть такие крепкие узы в стране Ветра. Саске морщится и отворачивается. Он всегда сравнивает все семьи со своей. С той, что погибла от рук его брата, а не с той, что он попытался создать с бывшей Харуно. Особенно, если речь о больших и дружных семьях. Словно они своим существованием отравляют существование ему. Саске не умеет удерживать то, что у него есть. Орочимару тоже никогда не умел. Ему всегда хотелось большего. Но теперь он хочет хотя бы удержать Карин. Странно, но, кажется, Орочимару воспринимает её уже как собственную дочь. Хотя и не скажет ей об этом. Не хватало только получить комментарий от Суйгетсу о том, что и Шинпи станет его внучкой. Орочимару не готов быть частью большой семьи, ему это совершенно не нужно. А Карин всегда и всем делится со своим придурковатым мужем. Единственная, наверное, её отрицательная черта. Но и та не может не умилять. — До свидания, Сссссаске-кун, — сворачивает Орочимару разговор. — Извини, у меня много работы, заглядывай через месяц. Или лучше два. А лучше и все три, чтобы было время спокойно запрятать важные документы. И решить, надо ли ему возиться и делать собственных детей. Бросать их, как Саске бросил Сараду, саннин совершенно не собирается.