Часть 5 Глава 2.

Часть 5.2. Акеми. Октябрь, 26 лет после рождения Наруто.

HENSY — Пора бы улыбаться

+++

Накику, конечно, делает вид, что она спит, но не выдерживает и отталкивает от себя Сая: несет от него куревом так, что ей чуть плохо не становится. Акеми щурит глаза, ловит взгляд своего друга и одними губами говорит ему, что предупреждала. Было бы странно, если бы ее не затошнило от этой пепельницы. Вот и повод ему бросить, хочет же получить допуск в постель Накику, а курение ему в этом явно будет препятствовать. Не начинал и не надо, тоже придумал ведь. И с кого только пример взял, с Шикамару, что ли? Нет бы чему хорошему у него научиться! Сакура всех расталкивает и сама подходит к Накику, чтобы осмотреть ее. Ирьенинов Суны, появившихся в палате, она даже не слушает, зато деловым тоном раздает им указания: принести то, унести это, не забыть провести такие-то анализы и выписать назначение на следующие препараты. Ничего особенно, со слов Сакуры, Накику не понадобится, но витамины попить стоит, а еще — воздержаться от использования техник, особенно ее кеккей-генкая, который жрет чакру. Акеми сочувственно морщится, хорошо помня, как сама не могла делать ничего из-за беременности. Так или иначе, но Накику приходит в себя, вроде бы даже разум у нее проясняется достаточно, чтобы за нее можно было не переживать. Разумеется, никто не перестанет, — особенно ее братья, один из которых, наплевав на предупреждения Сакуры, притиснул к себе свою пигалицу, — но хотя бы можно выдохнуть и не забываться тревожным и полным мрачных кошмаров сном. Эта неделя и так была одной из самых плохих в их жизни, ее можно сравнить только с тем ужасом, в которое превратилось рождение Сачи. Даже поспорить, что же было страшнее, но этого никто делать не будет. Такое просто хочется как можно скорее забыть и жить дальше уже спокойно и счастливо. Акеми вот понравилось быть счастливой и любимой, ей понравилось вместе с дочерью быть центром вселенной Канкуро. А кому не понравилось бы? Она просто никогда не думала, что может быть такой жадной до чьего-то внимания и признания, но, как оказалось, очень даже может, и никакого стыда за это не испытывает. Ее дорога к счастью оказалась полна кочек, препятствий и не самых хороших встреч. Есть что-то, что она не хочет вспоминать, что не станет никому рассказывать, но если бы ей по какой-то причине пришлось отмотать время вспять, она побоялась бы что-то менять. А вдруг результат будет другой? Вдруг у нее не будет Канкуро и Сачи, что тогда? Ей такой вариант совсем не нравится, она даже представить теперь не может себя без них. Как странно, все же, изменилась ее жизнь за год. И ее, и Сая, очень неохотно покидающего палату, но взгляд у него живой и радостный. — Я прослежу, чтобы Сай искупался, — обещает Акеми, наклоняясь к Накику и целуя ее в висок. — Злобушка моя, я скучала. Не пугай нас так больше. Отдыхай, я к тебе завтра зайду. Обсудим предметно член Саске, а то Ино даже не знает, от чего ее Ками-сама уберег, а Сакуре интересна твоя оценка. Смех у Накику тихий, но искренний, и Акеми понимает, что ее тоже успела полюбить. Впрочем, оно и ясно: Накику спасла и ее, и Сачи, даже забыв обо всем прочем, ее можно любить уже за это. А уж сколько она возилась с ними обеими! Нет, как тут ее не любить-то, такую злую и добрую разом? Акеми сама удивляется тому, как легко привязалась к песчаникам, умудрившись если не забыть, то простить все плохое. Она такая же ненормальная как они, это точно. Накику решают оставить одну, чтобы она отдохнула, а остальные пока собираются в любимом ресторанчике Гаары. Подтягиваются все члены этой странной семьи: Гаара и Ханаби тут с сыновьями, — жена Казекаге, как истинная Хьюга, от родов оправилась в рекордные сроки и уже сидит с ровной спиной и гордо приподнятым подбородком, — его старший брат с женой и дочерью, Баки-сенсей и Кумо, Сай, Генма с Ино и детьми и Рокудайме с Сакурой. Последних не пригласить было просто нельзя. Состав не полный, не хватает как минимум Темари с семьей и Наруто, с которым Гаара породнился через Ханаби, но они еще соберутся все вместе. Надо, наверное, дать отмашку наказанному Яхико, чтобы тоже заглянул в Суну. На него тоже уже не сердятся, а свары он устраивать уж точно не станет. Во всяком случае, Акеми на это очень сильно надеется, потому что от мордобоя она успела уже порядком устать. Обрадованный тем, что его матери лучше, Кумо предсказуемо оживает и начинает возиться с Иноджином и Мичиру. Мальчик даже вступает в спор с Генмой о том, кто красивее: его драгоценная и любимая Сачи или объективно преступно милая Иноко. Кенту даже не рассматривают, потому что он мальчик, пускай и тоже очень красивый. Ханаби посмеивается, наблюдая за этим спором и предлагает Гааре попробовать сделать еще и девочку, чтобы тоже можно было участвовать в пререканиях. Ее муж впервые за неделю смеется и выглядит расслабленным. То ли успокоился сам, как только Накику в себя пришла, то ли Сакура его подлечила. Кажется, после всех событий лета и осени ему стоит съездить в еще один отпуск. — В ее сне я был ее мужем, — доверительно сообщает подруге Сай, теперь уже пахнущий мятной жвачкой и гелем для душа. Запах резковатый, но куда более приятный, чем табачный. В последнее время от него еще и парфюмом пахло, но сейчас он, видимо решил побрызгаться чуть попозже. — Представляешь? — Представляю, — вздыхает Акеми и улыбается, протягивая руку, чтобы погладить его по голове. Хорошо, наверное, что он был в ее сне, это же значит, что он ей дорог. Интересно, она за Сая согласится теперь замуж выйти или нет? — Красавчик ты у меня, Хоречек, еще бы она не тебя мужем представляла. Канкуро рядом с ней беззаботный и веселый, он снова похож на самого себя: смеется и язвит, скалится в хищной улыбке и лукаво щурит свои темно-бирюзовые глаза. Акеми выпадает в какой-то момент из разговора и просто наблюдает за ним, влюбленно любуясь и даже не замечая, что Кумо исчезает из ее поля зрения на полчаса, уходит Баки-сенсей и пропадает с концами Сай. Ее взгляд ловит сам Канкуро, ухмыляется, и начинает через несколько минут уже собираться. Гаара и Ханаби тоже уже думают уходить, начинает капризничать уставший с дороги Иноджин, так что посиделки, так или иначе, подходят к концу. Они возвращаются домой ближе к полуночи. Акеми переодевает и кормит Сачи, спать укладывает ее Канкуро. Все удивительно спокойно и мирно, совершенно нормальная семейная обстановка. Неспокойно, но в хорошем смысле, становится, когда Канкуро залезает к ней в душ. Его ладони везде, губы не отлипают от ее кожи, и дышит он сам хрипло и шумно. Акеми понимает, что ему нужна разрядка, и она совсем не против ему помочь, потому что чувствует, что он тут с ней, а не один в своей голове. К тому же, она его тоже хочет — им было не до секса все то время, что болела Накику. Акеми широко расставляет ноги и утыкается лицом в холодный кафель, выгибая спину и выпячивая задницу: он так видит всю ее промежность, особенно, когда раздвигает и мнет ее ягодицы. Канкуро шлепает ее по ним, рычит что-то поощрительное и толкается в нее членом только после того, как проверяет, что она мокрая и готовая. Он теперь почти всегда так делает, даже если и не трахает ее пальцами, чтобы подготовить. Первые же его толчки заставляют ее вскрикивать и жмуриться. Двигается Канкуро резко и быстро, выходя почти целиком и вбиваясь в нее снова и снова. Он ее не жалеет, не нежничает с ней, но Акеми это сейчас и не нужно. Ей нравится, как он растягивает ее, как наполняет, как мнет грудь и ловкими умелыми пальцами прикасается к клитору. У нее с губ срывается череда «да-да-да», следом за ней «еще-еще-еще», проскальзывает пара протяжных «пожалуйста» и завершается все громким «Куро». Канкуро тоже не молчит, а зовет ее, кончает, пачкая ее своей спермой и внутри, и снаружи. Домывает ее Канкуро сам, потом вытирает и уносит в постель, потому что его жена не может и не хочет делать хоть одно лишнее движение. Уставшая и сонливая Акеми ничуть не против такой заботы, она только теснее жмется к кукловоду в кровати и целует куда-то в грудь, на которой устраивает свою голову. — Все же будет теперь хорошо? Пигалица ничего больше не выкинет? — спрашивает Канкуро, перебирая ее волосы. Он расслабляется, но все равно нет-нет, а думает о том, что же еще может произойти. После всего случившегося его тревога более чем понятна и обоснована. На дворе уже глубокая ночь, они всю эту неделю не спали толком, а его на разговоры потянуло! Вот все у него не вовремя, именно сейчас захотел языком почесать, будто бы до утра это не могло подождать. — Гаара посадит ее под замок и приставит Анбу следить за ней, Сай и Кумо к ней прилипнут, так что Злобушка никуда не денется, Куро, не переживай, — бормочет Акеми, у которой веки уже тяжелые-тяжелые. Ей хочется заснуть под боком у своего мужа, а не думать о том, что же еще может пойти не так в их жизни. — Иди спать лучше. О чем переживать уже? Гаара ведь, правда, теперь глаз со своей названной сестры не спустит, да и они все тоже, но Анбу, пожалуй, неплохая идея. Гаара, наверное, и без подсказок так сделает. И уедет в отпуск.

Часть 5.2. Сай. Октябрь, 26 лет после рождения Наруто.

Amir — Rétine

+++

Залезть к Накику в палату выходит не так-то и просто: тут на каждом шагу ирьёнины, а один Анбу и вовсе караулит снаружи, видимо, Гаара приставил, чтобы его названная сестра не попыталась сигануть из окна. У Сая нет инка, чтобы спрятаться, но есть Шуншен-но-дзюцу, хотя, конечно, от взора Анбу всё равно не укроется то, что он пробрался в палату. С другой стороны, разве он не отец будущего ребёнка? Имеет полное право зайти к своей пока-ещё-не-жене. Кумо же пускают: мальчик забежал к матери на полчаса, увериться, что всё в порядке, и, видимо, вернулся обратно к остальным. Сай мается до того момента, пока к нему не прилетает его же стрекоза, которую он оставил с Накику. И не растекается по руке с издевательским текстом «долго будешь пялиться? или серенаду готовишься спеть?» Ладно, раз она его заметила, значит и Анбу тоже. В палату его всё-таки пропускают, предупреждая, что часы приёма до девяти, а потом пациентку, будьте добры, оставьте в покое. До девяти всего час, но хотя бы так. Иволгу уже отключили от всех проводов, значит её жизнь и рассудок действительно вне опасности. Сама Накику заявляет, что собирается выписываться как только придут те анализы, которые запросила Сакура, потому что торчать тут дольше двух дней не планирует. — И никаких вопросов, не парь мне мозги, — сразу предупреждает она. — Иначе кликну главного, и визитов не будет ни завтра ни послезавтра. — Хорошо, — кивает Сай. — Я могу просто посидеть рядом. — Скукотища, — отмахивается Накику, — пошли в душ, а то я не мылась уже, наверное, неделю. Она мылась вчера, просто она этого не помнит. — Хорошо, — опять кивает Сай. — Тебе что-то принести? Помочь? — Я что, инвалид? — щурится Накику. — Хотя да, мне понадобится твоя помощь. Помоги-ка встать. Опирается она на него показательно всем своим не таким уж и большим весом. Она опять похудела, но хоть кости не торчат, и цвет кожи у неё вполне здоровый. В личной ванной она закрывается на щеколду и поворачивается к нему, складывая руки на груди. — Раздевайся. — Что? — Он-то уже принял душ совсем недавно, учитывая как его обругали за запах сигарет. — Ты разучился нормально говорить? — закатывает глаза Накику. — «Что?», «Хорошо», «Помочь?» Лучше бы изъяснялся как раньше, энциклопедическими терминами. Надеюсь, ничему другому ты не разучился? Раздевайся давай. Под пристальным взглядом он начинает медленно стаскивать с себя одежду. Взгляд Кику опускается к его предплечьям, и она медленно берёт его руки в свои, невесомо проводя большими пальцами по запястьям. — Почему ирьёнинам не показал? — она может пытаться казаться равнодушной, но он знает лучше. И прикосновение у неё ласковое, хотя она не поднимается выше кистей рук, где нет никаких следов ожогов. — Ладно, идиот, топай под душ. — Наверное, лучше… — Я сама знаю, что лучше. И я не трахалась с июля, ну да ты, наверное, и сам в курсе. Получается, забеременела она как раз тогда, когда у них было всё относительно хорошо. И когда он ей сказал, что… ох, он надеется, что всё же не в тот вечер, когда так позорно напился в компании Канкуро. Ему уже заочно стыдно перед своей будущей дочерью. Сай сам не знает, почему перенял эту уверенность от Кумо, да и всё равно ему на самом деле, и так уже целых две девочки недавно появились на свет в их семьях. Потому что, ну, Сай и Акеми, и Ино с Генмой всё равно считает своей семьёй. Да и всех песчаников, что уж тут. А ещё есть Сакура с Сарадой, с которой стоило бы почаще, кстати, видеться… — Я тебя не привлекаю, что ли, больше? — Накику тянет его за волосы, и Сай отвлекается от своих радужных мечт жить огромной семьёй где-нибудь на Косен и глупо моргает. Она уже залезла в кабинку, но остаётся на приличном расстоянии и, зловредно улыбаясь, резко поворачивает ручку душа. На него обрушивается поток ледяной воды. — Это низко! — он подлетает, хватая её за талию и стуча зубами. — У меня так ничего не встанет. Неправда, конечно, прижиматься к её тёплому голому телу уже достаточно, чтобы он возбудился. Учитывая, что у него и самого-то ничего с июля не было. Накику благосклонно меняет температуру воды на комфортные тридцать восемь градусов и толкает его ближе к стене. Опускает руку и крепко обхватывает пальцами член, надрачивая так, как когда-то делала в пещере. Он, конечно, сдерживается, но его всё равно потряхивает. То ли от предвкушения, то ли от радости видеть её живой, здоровой и смотрящей на него таким взглядом, словно она готова его съесть. Её глаза теперь кажутся куда темнее, чем были, но он не соврал: они всё такие же красивые. Он читал, что такое бывает, что от потрясений или мутаций может меняться цвет глаз. Он только надеется, что то, что связано с её геномом никак не отразится на их ребёнке, да и на ней самой в перспективе. Но Сакура же наверняка взяла анализы и на это в том числе? Сможет ли она что-то сказать подробнее? А он сейчас не причинит ей вреда, если… — Ты слишком много думаешь! — восклицает Накику. — Учти, будешь и дальше так себя вести, я тебя брошу и ребёнка сама воспитаю. У меня куча народу тут в помощь. — Так мы всё-таки вместе? — ухмыляется Сай, подхватывая её за задницу и меняя их местами: теперь она прижата к стенке. Воду бы выключить, хотя, наверное, сначала надо помыть её, раз она так хотела. Справа привлекательное масло для тела, пойдёт за гель для душа. — Официально? — Ты официально мне ребёнка заделал, от которого мне никак не отвертеться, — фыркает Накику, с удовольствием подставляясь под его скользящую по её телу намасленную ладонь. — Предполагаю, что от меня ожидают такого шага. Сай тут же прекращает и опускаёт её на ноги под недоумённым взглядом. — Я не хочу быть политическим шагом или чем-то похожим, — он даже не старается смягчить свой тон. — Я хочу быть с тобой потому что люблю тебя в первую очередь. Неужели ты мне не скажешь хоть одного доброго слова? Я же знаю, что ты ко мне что-то чувствуешь. Я был у тебя в голове. Она молчит целую минуту, отвернувшись. Сай уже не верит, что когда-нибудь сможет добиться от неё нормального, не язвительного ответа. Затем Кику выключает воду, заворачивается в полотенце, оставляя его тупо стоять в кабинке и сверлить взглядом стенку. Садится на раковину, скрещивая ноги и мимолётно смотрит на своё отражение, на свои поменявшие цвет глаза. — Мне казалось, это очевидно, — наконец-то произносит она. — Ты слишком быстро опускаешь руки, мышонок. То, что тебе не сказали три главных слова не значит, что тебя должны задевать мои реплики. Я так общаюсь уже почти двадцать лет. — Я не собираюсь от тебя отказываться, — огрызается Сай. — В любом случае. Я бы и палатку у тебя под дверью бы разбил. Но мне хотелось бы, чтобы ты хотя бы раз сказала то, что… — … что за меня тебе сказал мой сын, например? Сай замирает и всё-таки оборачивается. — Он мне кое-что рассказал, — вздыхает Накику. — Поздравляю, кажется, по его мнению ты идеальная кандидатура в отчимы. Скорее, конечно, не из-за тебя, а из-за Иноджина с Иноко. Иди сюда, там скоро придёт злой доктор и выставит тебя за порог. А ты даже оргазма не получишь. — Ты никогда мне не скажешь то, что я хочу, да? — Скажу, но не когда меня будут заставлять это сделать. Что ж, она права. К тому же, разве он уже не выучил наизусть её поганый характер? Он даже не собирается просить её переехать в Коноху — и так понимает, что сам переедет сюда в ближайшее время, пока она ещё что-нибудь не выкинула. Да и даже если бы не было у него таких планов — по меньшей мере на время её беременности его бы выпнула из Конохи собственная бывшая жена. Удивительно, как она привязалась к «Злобушке». Наверное, нужно считать это подарком судьбы, раз его бывшая и настоящая поладили до такой степени? Он вот совершенно точно не планирует дружить ни с Тамеру Кенджи, ни с Учихой Саске. Ни со всеми теми, кто у неё там побывал в постели. С другой стороны, запрещать ей с ними видеться — тоже. В конце концов, они должны доверять друг другу, иначе зачем вообще что-то пытаться построить? — Можешь оставить со мной свою стрекозу, если хочешь, — вдруг говорит Накику, словно читая его мысли. — Удобно, кстати, что с ней можно передать тебе послание, пусть и короткое. — Я недавно изобрёл это дзюцу, — признаётся Сай. — На самом деле, надо ещё доработать. — Талантливый мышонок, — кивает Накику. — Только мне сейчас твои другие таланты интересны. Или вали к остальным праздновать. И передай, что я тоже хочу уже со всеми потусить. — Тебе нельзя пить. — А там что, все новоиспечённые мамаши упиваются что ли? Ты рот закроешь или нет? Он закрывает, потому что действительно сейчас не хочет пререкаться, а хочет уйти отсюда с оргазмом и желательно после «полового акта». Насмешка уже не вызывает у него раздражения, он и сам над собой не против поиронизировать. В конце концов, это даже осталось скорее хорошим воспоминанием. Ему ведь нравится, насколько горячо, влажно и мягко у неё во рту, когда она сосёт его член. Настолько, что ему приходится бросать всю силу воли чтобы контролировать не только преждевременный оргазм, но и стоны, которые, несмотря ни на что, срываются с его губ. Он надеется, что из ванной их не слышно… ну хотя бы в соседней палате через вентиляцию. Потом он садит её на раковину, раздвигает стройные ноги и кончают они вроде как даже почти одновременно, как раз за две минуты до громкого стука в дверь палаты. — Ты можешь тут переночевать, — ухмыляется Накику, пока Сай лихорадочно пытается влезть в штаны, игнорируя трусы. — Скажу, что ты уже ушёл. — Меня Анбу видел, — бормочет Сай. — Странно, что не влез раньше. — У него задание меня не выпускать отсюда, — пожимает плечами Накику, хватая с вешалки халат. — Остальное не его забота. Но Сая всё-таки выставляют за дверь, предупреждая, что больше не пустят: пожаловались из соседней палаты. Ладно, пару дней он подождёт. Накику выписывают как раз на исходе третьего дня. До этого ей разрешают двигаться по больнице, так что она успевает увидеться со всеми и даже прогуляться в парке с Ханаби, Акеми, Ино и всей сворой их детей. Его же на второй день вызывает к себе во временный кабинет Сакура, поглядывая в какие-то бумаги. — Поздравляю, ребёнок действительно твой, — говорит Сакура. — То есть, «твой и её», как ты выразился, хотя то, что он её и так понятно. — Я знаю. — А я подтверждаю на всякий случай. — Разве ты имеешь право брать ДНК на анализ без нашего согласия? И как ты смогла взять ДНК плода на втором месяце? — Она на двенадцатой неделе, а у меня есть свои способы. Ты что, специалистом в медицине заделался? Я же ради тебя это делаю. — Я много читаю, — отвечает Сай. Он немного злится на подругу, но, в конце концов, она не сообщает ему какую-то уж совсем неожиданную для него новость. — И я знаю, что он наш, я уже говорил. — Ты чёртов сталкер! — А у меня был выбор? Она постоянно норовит если не убиться, так покалечиться. Можешь мне поверить, она не в первый раз попадает в такую ситуацию. — Ладно, верю, — хмыкает Сакура. — Но сбавь обороты, пока она не сбежала от чрезмерной опеки. Ему кажется, что Накику, наоборот нравится его опека. Но спорить с сокомандницей он точно не будет. Не на эту тему. — Что-то ещё? — Да, я поговорила с Акеми насчёт её кеккей-генкай. Во время беременности ей лучше вообще им не пользоваться. Инка весьма энергозатратный, а хенка… о нём мало что известно, никаких записей нет помимо пары дневников, которые мне дал Казекаге. Ясно лишь, что он спровоцировал что-то, но что конкретно — непонятно. И непонятно что может ещё. Так что следите за этим. Сай кивает, гадая как сообщить эту новость самой Накику так, чтобы она не встала на дыбы. С другой стороны, она же не хочет навредить ребёнку? — А, и ещё, с вероятностью девяносто процентов это девочка, — говорит Сакура. — У Кенты-куна будет целая команда красавиц с ним расти, на зависть остальным. — Тебе тоже пора… — начинает Сай и тут же захлопывается под недружелюбным взглядом Сакуры. — Я сама разберусь. — Мне больше нравится, когда ты пьяная признаёшься мне в любви. — Я бы тебе свою посоветовала бы напоить, но ей нельзя. — Она и пьяная не признается, — закатывает глаза Сай, и они с сокомандницей обмениваются тёплыми ухмылками. — Ладно, мы скоро отчаливаем обратно. У Акеми и Сачи-чан всё тоже хорошо и стабильно. Про Ханаби я молчу — эти с Ино выносливей всех остальных вместе взятых. Ты с нами? Сай, раздумывая пару минут, кивает. Ему нужно уладить дела в Конохе и чем скорее, тем лучше. Тут за Иволгой проследят её братья и остальная семья, да и, возможно, потом ему компанию обратно в Суну составят Темари с Шикадаем. Было бы неплохо. Интересно, как она воспримет новость об очередной племяннице? Сай возвращается к Иноджину с Иноко, где, ожидаемо, находит ещё и Кумо: мальчик почти всё время проводит с Сачи, но иногда родителям и наедине с ней хочется остаться. Тогда он либо проводит время в мастерской, либо тренируется, но пока в Суне гостят другие дети, пользуется возможностью побыть с ними подольше. К восторгу Иноджина, конечно. Иноко ещё слишком маленькая, чтобы оценить такое внимание. — Поздравляю, — Генма, сидящий с детьми, хлопает его по спине. — Надо не забыть сфотографироваться всем вместе. Иноджин очень хотел общую фотографию на память. Точно, хотел. И Сай улыбается, потому что ему даже не придётся натягивать на себя маску. Он сам не получил ещё всего, что хочет, но всё будет — он уверен. Так что на фотографии каждый из детей и взрослых выглядит искренне счастливым.