Часть 5 Глава 4.

Часть 5.4. Акеми. Февраль, 27 лет после рождения Наруто.

Sub Urban, Bella Poarch — INFERNO

+++

На свою свадьбу Ино приглашает всех, кого только может. Она не мелочится, потому что хочет, чтобы ее счастливой и довольной видели все. Акеми нисколько не удивляется, когда приглашения доходят и до Суны. Гаара не может вырваться, Ханаби не хочет без него никуда отправляться, — да и с Яманакой она не сказать, что близка, — поэтому они остаются в Суне. Накику же выбивает себе разрешение на визит в Коноху, тем более, что не одна же она в дорогу отправится. Сай, понятное дело, должен присутствовать на свадьбе Ино обязательно, не потому даже, что он ее бывший муж, а в первую очередь друг и отец Иноджина. Акеми тоже хочет в Коноху; Сачи уже шесть месяцев, она уже почти не вызывает никакого беспокойства, и просто нужно похвастаться. В клане ее еще никто кроме Исаму-сан и Яхико не видел, это нужно исправить. Дорога до Конохи предсказуемо растягивается: Накику нельзя перенапрягаться, а Сачи еще маленькая. Канкуро бы вот точно пережил, пропусти они эту свадьбу, но у него право голоса отсутствует, да и будь оно, то большинство бы все равно победило. Отпустить жену одну с дочерью он бы все равно не смог, поэтому вынужден все терпеть, ворча себе под нос, что до Листа рукой подать, блин. Акеми на него внимания не обращает, — тем более, знает, что он тоже хочет увидеться с Темари и Шикадаем, — уже предвкушая счастливую встречу с семьей. Яхико встречает их у ворот вместе с Темари, её мужем и сыном. Акеми смеется, когда брат крепко ее обнимает и искоса смотрит на Канкуро с дочерью. С ней как раз ближе знакомится Темари, видевшая мелкую только раз. Шикадаю все равно, он смотрит на Сачи без особого интереса — еще бы, что ему делать с такой крохой, да еще и девочкой? — и тут же липнет к Кумо, по которому страшно соскучился, поздравляя с тем, что тот стал генином и задавая кучу вопросов. В ближайшие несколько дней у всех детей Конохи появится замечательная нянька, лучше которой не сыскать. — Дядя тебя ждет, да и старейшины клана, — говорит ей Яхико, когда они отходят от ворот. — Бросай этого страхолюда и давай с Сачи домой, по тебе соскучились. — Ты не охренел? Я мало того, что тут стою, так она еще и моя жена, а это — моя дочь, — тут же подает голос Канкуро, кидая на Яхико острый взгляд. В ответ он получает хищную улыбку. — Так все поправимо, знаешь ли, — нараспев тянет младший Икимоно и охает, когда Акеми с размаху заезжает ему ладонью по затылку. — Да за что?! — Перестань провоцировать всех вокруг, особенно моего мужа. Я тебя лично запру в Куроари, если ты продолжишь, и дяде передам, чтобы он тебе мозги вправил, — мрачно обещает Акеми, недовольно глядя на Яхико. — Да там вправлять нечего, — фыркает Темари, оборачиваясь к ним. — Но я же правильно понимаю, что вы ночевать в поместье Икимоно будете. Акеми кивает. Это они с Канкуро решили еще в Суне, потому что свадьба свадьбой, а Акеми бы кое-какие дела успеть сделать в террариуме и пообщаться со старейшинами клана. Они не сильно-то довольны тем, что она вышла замуж в Суну и скупятся на кое-какие материалы, которые ей нужны. Именно этот вопрос она и хочет решить, чтобы Яхико смог привезти ей кое-что во время следующего своего визита. Завтра и Накику с Саем и Кумо заглянут в поместье Икимоно, а пока Исаму-сан радуется тому, что видит любимую племянницу с дочерью. Он даже с Канкуро здоровается достаточно тепло и дружелюбно, но все внимание уделяет Сачи. Его сыновья тут же, дразнятся и смеются, втягивают кукловода в разговор, пока невестки клана спрашивают Акеми о ее самочувствии и о малышке. О том, что беременность и роды были сложные, здесь все знают, это никакой не секрет. За нее переживали, что очень приятно, но еще приятнее — потеплевшие взгляды. Видимо, лучше уж муж из Суны, чем полное его отсутствие. Следующие несколько дней проходят очень суетливо. Акеми заглядывает к Наруто, проводя там вечер вместе с Сачи, пока Канкуро не забирает их. Сам он к Нанадайме домой не заходит, хоть разговаривают они уже вполне мирно, но Акеми не настаивает. Ей хватает того, что она с Хинатой увиделась и с детьми, что Канкуро не избегает ее близких. Аикава-сенсей приходит к ней с Цутому сама — Ибики-сан на миссии, его они не застанут, жаль. И жаль, что у Кая почти нет времени, потому что их с Хошиме тоже куда-то отправляют, они только поздороваться и забегают. Канкуро замечает их странные переглядки и улыбки с Накику, но Акеми в ответ на его вопросительный взгляд только плечами пожимает. Пусть у сестры своей названной спрашивает, что там у нее с кем, а уж она ему может как рассказать, так и нет. Саю лучше лишний раз не слышать о том, что кто-то спал с Накику. Он оказывается страшным и ревнивым собственником, им еще везет, что Тамкена в Конохе нет и не будет в ближайшее время. Какая-то долгая миссия, что ли. Ну и славно, Акеми тошнит от драк и ссор. — Ты смотрелась в белом лучше, — говорит ей на свадьбе Канкуро, устраивая руку на спинке ее стула, — Почему, кстати, ты никуда не поставишь свадебные фотографии? Ино весело смеется, обнимая Сакуру, одетую в нежно-розовое платье, идеально гармонирующее с ее волосами. Излишне энергичная невеста умудрилась поучаствовать в выборе нарядов чуть ли не всех приглашенных на свадьбу гостей, потому что на фотографиях все обязаны смотреться красиво. Для Акеми она подобрала бирюзовое платье, что Канкуро ужасно позабавило. — Я? Лучше нее? — Кто вообще может выглядеть лучше первой красавицы Конохи? Разве что Хината, потому что она на своей свадьбе выглядела так, словно сошла с картинки: эталонная невеста, все идеально. На свадьбе Ханаби Акеми не была, но полагает, что у той все было также, как и у сестры, они же обе Хьюги. Ино совсем другая, красота у нее другая, но неоспоримая, а счастливая улыбка освещает все вокруг. Акеми даже немного завидно, потому что она сама на своей свадьбе была в лучшем случае спокойная и довольная, ну, и точно даже близко не такая красивая. — Молчи уж. Я там ходила серая и уставшая. — Неправда, — спорит Канкуро и целует ее в ухо. — У тебя была охуенная помада, я потом дрочил, представляя, как ты мне отсасываешь. — Какая помада? — переспрашивает Акеми, поворачивая к нему голову и тут же натыкаясь на его губы. Мудак, думает она про себя, но от поцелуя не уходит, наоборот, устраивает ладонь у него на щеке и ласково гладит скулу большим пальцем. Букет ловить Акеми, понятное дело, не выходит. Зачем ей, она уже замужем. Ловит его Сай и тут же поворачивается к Накику, глядя на нее так, словно подвиг совершил. Вот это уже забавно, а уж лицо Злобушки — еще лучше. Если она думает, что сможет избежать брака с Саем, то ошибается. Он, уверившись в том, что занимает важное место в ее жизни, теперь точно будет настаивать на официальном и письменно заверенном статусе. «Все ради того, чтобы наконец-то получить новую фамилию», — фыркает Акеми Канкуро на ухо и тут же щурится, ловя взгляд Каруи. С женой Чоджи они друг друга взаимно недолюбливают еще с войны, и это не изменится, видимо, никогда. — Думаешь, кому еще морду набить? — ласковым тоном спрашивает Акеми, на что Каруи тут же поджимает губы. — Как будто тут есть с кем померяться силой. — Вот что Чоджи в ней нашел? Грубая и неприветливая, выбрал ведь! Как только Ино с ней ладит? Хотя она и не ладит, скорее терпит ради друга и формации ИноШикаЧо. — Так я вернулась, могу успеть тебе глаза на жопу натянуть, — Акеми умеет улыбаться так же хищно, как делает это Яхико. — Какой лексикон. Понахваталась у своих песчаников? — Каруи морщится, хотя и сама любит кого-то приложить крепким словечком. — Ты даже не представляешь себе, — да и не только у песчаников, если быть откровенной. Акеми неожиданно понравились Карин и Суйгетсу, веселые и шумные, особенно Хозуки. С ними оказалось удивительно легко разговаривать и приятно, ровно до того момента, как речь зашла о Саске. О том, откуда Накику вообще узнала про интрижку Акеми с Саске, стало понятно почти сразу. Суйгетсу очень болтливый и не любит Учиху, позубоскалить по поводу бывшего напарника он всегда рад, но Акеми посочувствовал, когда услышал про новую привычку Канкуро дразнить ее в постели упоминанием великого коноховского мстителя. Карин над этим посмеялась, а потом, когда парни отошли, начала раздавать щедрые советы: оказывается, заставить мужа заткнуться можно очень многими и разнообразными способами. Акеми обдумывала это несколько месяцев. Вроде как разнообразие в их сексуальную жизнь вносить не нужно, она и так очень насыщенная, а вроде как Канкуро уже достал ее с Саске. Да, она с ним спала, да это был не фонтан, да она после члена кукловода ни на чей больше смотреть не может и не хочет, но ее достало уже слушать про это. Ей, причем, даже не за Учиху обидно, ей просто не нравится, что смеются над ней. Это же ее решение было начать с ним спать, а не чье-то еще. Оказалось оно ошибочным и неверным, что уж поделать, но это не повод зубоскалить. В итоге она решает, что ничего плохого от опыта не будет. Канкуро даже понравится, и, оставив Сачи Темари, вытребовавшей себе время с племянницей, она тащит своего мужа в ту самую квартиру, где они впервые переспали в Конохе. — Навевает воспоминания, — хмыкает Канкуро, закрывая дверь за их спинами. Акеми кивает, но думает не о том, как привела его сюда в первый раз, а о том, что сделает с ним сегодня. Когда он тянет к ней руки, она не сопротивляется, позволяя ему занести ее в спальню. Она вообще виду даже не подает, что у нее есть какой-то план, и по рукам его бьет только когда он оказывается раздетым. — Ты мне доверяешь? — выдыхает она ему в губы и толкает на спину. Канкуро приподнимает бровь, смотрит на нее темным тяжелым взглядом, но кивает. После небольшой паузы, конечно, хотя она скорее вызвана тем, что он залипает на покачивающейся груди Акеми, до которой пытается дотянуться губами. — Тогда будь послушным и подними руки над головой. Удивление Канкуро не описать словами, когда его запястья вдруг стягиваются веревками. Акеми, воспользовавшись советом Карин, заглянула в «Кукловода» — что за название вообще, почему в Конохе? — и прикупила что-то, что Канкуро удержит. Ее и другие вещицы там заинтересовали, но брать их без мужа она не решилась, немного растерявшись. Ладно, затащит его сюда перед отъездом, вместе выберут. — Это меня удержать должно? — насмешливо фыркает Канкуро. — Забыла, что я шиноби? — Попробуй, они напитаны чакрой. Но если что, я на тебя сейсеки посажу, тогда тебе ничего не поможет. Ты будешь ослить или как? — Она скользит ладонями по его груди, очерчивая пальцами напряженные мускулы и спускаясь ниже так, чтобы прижаться влажными трусиками к его члену. Канкуро от этого вздыхает и дергает бедрами вверх. К тому, что дразнить и мучить его может она, он не привык. — Так что, Куро? Акеми ловит его взгляд, неторопливо трется о его член и нарочито пошло облизывает и сосет свои пальцы. Ей нравится, как Канкуро смотрит на нее, когда она касается своих сосков. Ей нравится, как он стонет и напрягает руки, нравится, как приоткрывает губы, когда она решает снять с себя трусики. То, что они мокрые насквозь она не скрывает, себя ему даже показывает, раздвигая пальцами свои половые губы и небрежно скользя по влаге между ними. Ее он охотно слизывает, когда она подносит к его губам свою ладонь. — Знаешь, что я представляла в Щимо? Как я сижу на бортике в онсене, а ты вылизываешь меня. Я хотела быть для тебя хорошей девочкой, кончить, громко крича твое имя, и потом взять в рот там же… но ты даже ни разу не подумал меня так побаловать, — Акеми цокает языком и опускает руку, чтобы несколько раз провести ею по члену Канкуро. — Было обидно. Разве я не заслуживала тогда немножечко любви? — Я исправлюсь, — хрипло обещает ей Канкуро, у которого глаза уже темные и мутные от желания. — Я же уже исправляюсь. — Правда? — Акеми приподнимает брови, слегка царапает ногтем его головку и наслаждается рычанием, которое слышит в ответ. — Сейчас ты только хрипишь и стонешь. Думаешь, что сможешь поработать языком, если я тебе отсосу? Канкуро кивает, но он, наверное, сейчас вообще согласится на все, что угодно лишь бы почувствовать губы Акеми на своем члене. Она несколько долгих мгновений рассматривает его, трет головку и наконец улыбается, решая, что муж заслужил немного ласки. На его лицо она почти садится, испытывая в этот момент разом и возбуждение, и какой-то стыд: в постели Акеми вести не привыкла. С Неджи как-то и мысли не было, с Саске тоже, а Канкуро поначалу все жестко контролировал. Это потом он расслабился, и ему оказалась нужна и ее игривая сторона, но к тому моменту Акеми уже привыкла ждать от него указаний. Перестроиться сложно, тем более, что Канкуро тоже не подарок и ненавидит давление. Он ее больше не обижает, но в голову засела занозой мысль, что он всегда может начать снова, просто устанет от нее, разлюбит и сделается опять злым и жестоким. Этого Акеми, наверное, просто не переживет. Она уже привыкла к его любви, согрелась в ней и расцвела, поэтому у нее не получается не переживать. Что, если Канкуро разозлится и скажет, что не хочет? Но он этого не говорит, конечно же. Он приникает к ней губами, скользит по ее складочкам языком, лижет набухший чувствительный клитор и стонет так, словно она ему уже сосет. Акеми будто током прошибает, она протяжно стонет и двигает бедрами, не хочет ничего делать, но вспоминает, что вообще-то отсосать ему обещала. Ее губы накрывают его головку, скользят по стволу, она мокро лижет его, хотя в рот и не берет: боится прикусить, потому что Канкуро лижет ее слишком хорошо, с полной отдачей. Она и кончает так и не взяв его в рот, просто прижимается к его члену щекой и хнычет от восторга. Канкуро под ней натянут как струна. У него напряжены все мышцы, смотреть на него такого одно удовольствие. Акеми им откровенно любуется. Она уже снова на нем сидит, снова прижимается к его члену, но дает себе несколько мгновений, чтобы перевести дух. — Я больше не могу, — хрипит Канкуро. Голос у него какой-то изломанный и сиплый, сам он весь напряженный и взмокший. Красивый до невозможности, Акеми с ума сходит от того, что он ее. — А как я терпела? Когда была одна и трахала себя пальцами, хотя мне был нужен твой член и ты? — Я тебя хочу, пожалуйста, очень хочу, Акеми, — обычно Канкуро ничего не просит, а просто берет. Обычно это она скулит и плачет, умоляя его поторопиться. Такая власть опьяняет и заставляет сердце Акеми биться быстрее. — Сильно хочешь? — ласково интересуется она, приподнимаясь и давая его головке едва-едва в нее войти. — Пообещай не говорить о левых мужиках, когда трахаешь меня. Тогда я подумаю, — Канкуро отчаянно кивает и рвано стонет ее имя, и только после этого Акеми насаживается на прекрасный, твердый и толстый член своего мужа. Как он не кончает сразу — загадка. Как у нее хватает сил и терпения на несколько движений вверх-вниз — тоже загадка. На самом деле Акеми не очень любит быть сверху, ей не хватает сильных и резких толчков, она привыкла к тому, что руки и губы Канкуро везде, что он сам везде. Она тянется вперед, чтобы распустить узлы и вскрикивает, когда муж, едва освободившись, опрокидывает ее на спину. Кончает второй раз она под ним, с его языком у нее во рту, пальцами на клиторе и членом внутри нее. Канкуро даже не говорит ничего, только рычит и хрипит, наполняет ее спермой и придавливает своим весом к матрасу. Одного раза ему оказывается мало, и Акеми не удивляется, когда находит себя уткнувшейся лицом в подушку и его пальцами, толкающимися в нее. — Смотри-ка, даже запястья не стер. Хорошие веревки, — отмечает Акеми чуть позже, когда лежит на нем, уже расслабленная и довольная. Затраханная, как сказала бы Ино, которая всем и каждому хвастается тем, как у нее с мужем все хорошо в постели. — Хорошие они будут, когда на тебе их опробуем, — блаженно улыбается Канкуро припухшими губами. Акеми очерчивает их пальцами и хихикает, когда он щекотно лижет подушечки. — Прикольно вышло. — Правда? Я не была уверена, что тебе понравится… это, понятно, что не всегда так, просто… — Просто огонь, — Канкуро смотрит на нее все еще темными глазами, но вид у него довольный. Еще бы, она так постаралась, что у нее завтра все будет ныть и тянуть. — Про онсен я, кстати, запомнил. И про любовь тоже. Сейчас тебе ее хватает? Акеми тянется к нему за ленивым поцелуем. Нет, ей всегда мало и нужно еще и еще.

Часть 5.4. Накику. Март, 27 лет после рождения Наруто.

Борис Моисеев ft Стрелки Int. — Sex-XL Revolution

+++

Кику скучает по Кумо. Как она и предвидела, Канкуро только так гоняет тех учеников, которых со скрипом согласился взять себе в команду — и то только потому, что никому другому бы не доверил любимого племянника. К тому же, тот марионетчик! Хотя, объективно, ирьёнин из него вышел бы куда талантливей. Экзамены Кумо сдал без особых проблем, но и не стал лучшим в выпуске: ещё бы, с их постоянными проблемами и телодвижениями в сторону Конохи. Впрочем, он в первой десятке, да и сама Кику не самый высший балл показала, а у неё в то время помимо Куро и академии вообще ничего в жизни не было. На ребёнка Накику, конечно, не обижается, особенно когда видит каждый раз его грустную мордашку перед тем, как он отправляется на миссию. На миссиях ведь нет Сачи-чан. Если та однажды не станет женой Кумо, Накику очень удивится: у них какая-то телепатическая связь. Аж завидно становится, учитывая, что малышке ещё и года не исполнилось. Отпрашиваться прогуляться в одиночестве и без слежки в виде роя чернильных насекомых приходится с боем: после того, как Неженка родила на два месяца раньше срока, Сай словно спятил и после свадьбы Ино отказывается выпускать её из квартиры без сопровождения. То есть, без конвоя или хотя бы тучи насекомых, которые распугивают жителей Суны в радиусе десяти метров от неё. Удобно. Ему, конечно, а не ей. Впрочем, ей тоже удобно: не приходится на том же рынке всех распихивать своим не шибко-то и большим животом. Никуда из своих апартаментов Накику, конечно, не переехала, зато Сай, не спрашивая разрешения, как-то незаметно перетащил к ней все свои вещи из мастерской Мицури Чиву. Со слишком позитивным джонином — он мог бы даже Майто Гая переплюнуть — Кику успела познакомиться как раз на свадьбе бывшей Яманака, теперь уже Ширануи. Тот вручил ей целый сборник иллюстрированных любовных романов, над которыми скучающая Накику иногда ржала по вечерам, зачитывая Саю особенно «удачные» сцены. Когда серия была прочитана от корки до корки, Накику заказала второй экземпляр в подарок Усё: секретарь Гаары повадился втихушку передавать ей самые интересные записи из стенографии Казекаге. Видимо, всё ещё чувствовал какую-то вину за то, что в своё время не отчитался о её провальной миссии. Был ли кто-то с ней в пещере или нет — так и не смогли установить. Накику предпочитает просто забыть и думать о другом. Прошлое — в прошлом. И её собственные демоны тоже. С Усё она и сталкивается, когда входит в открывшийся совсем недавно сексшоп «Призыватель». Кажется, это внезапно разбогатевший владелец конохского «Кукловода» решил попытать счастье и в Суне. Кику не жалуется на то, что Сай с ней выделывает в постели, но, честно говоря, не против его немного шокировать. У мышонка так забавно вытянется мордочка, когда он увидит новые игрушки… определённо, надо купить уже фотоаппарат. Интересно, на восьмом месяце много ограничений на использование большинства товаров, что тут предлагают? Если строгий секретарь и выглядит нелепо в окружении выставленных на прилавок фаллосов, Накику предпочитает это не комментировать. Её куда больше занимает его покрасневшая морда лица, а ещё донельзя потешная поза, которой он, кажется, пытается соблазнить привлекательную продавщицу. Усё уже за сорок, и он, конечно, не так горяч, как Генма или Какаши: то и не удивительно, те джонины, которые часто тренируются и бывают на миссиях, а этот чунин, который в основном занят бумажной волокитой. Впрочем, он не толстый, тёмных волос не растерял, глаза за квадратными очками, опять же, красивые: почти такие же золотистые, каким был ободок у её зрачка, пока не сгинул в какой-то мутации Шинпи. В общем, мужик симпатичный, даже выдающийся нос его не портит. С ним, в сочетании с жёлтыми глазами, он походит на хищную птицу, хотя перед злым Гаарой, когда округляет в непонимании очи, скорее на только что проснувшуюся совушку. — Вам для себя или для мужа? — интересуется продавщица, с каким-то пониманием оглядывая её круглый живот. — Я свободна как птица, — отвечает Кику. В конце концов, это правда. — Но для мужчины, да. Наверное. Я ещё не решила. Никакого осуждения она не получает: в Суне, кроме старейшин, всем в общем-то наплевать что у кого в постели и в жизни, а после того, как тут появился Намиаши Райдо, так тем более. Та же продавщица, наверняка, уже побывала в его объятиях. И потом, впечатлившись навыками, решила встать за прилавок и попробовать найти что может заменить член конохского ловеласа: второй раз он в свои объятия никого не приглашал. Усё явно пытается сделать вид, что его тут нет, но Кику опытным взором замечает, как тот прячет за спиной какую-то коробку и не может удержать любопытства. В конце концов, она беременная женщина, ей можно. — Подарок для Казекаге-сама? — сладким голосом тянет она, и чуть сама не вытягивает в шоке лицо, когда понимает, что угадала. — Да ну? Не боишься, что он эээ неправильно поймёт? — Накику-сан, вы не сидите у его кабинета круглыми сутками, — вздыхает Усё. — Особенно когда там присутствует его жена. — И что, в коробке кляп? Кажется, она опять не промахнулась. Интересно, Гаара оценит? — Ты же анонимно собрался это подарить, правда? — с подозрением спрашивает Накику. — На самом деле… — Усё тяжело вздыхает, бросая осторожные взгляды вокруг и понижает голос. Продавщицы он не стесняется, значит она и так в курсе «секрета», — … он сам меня попросил… ну, вы понимаете. Пару месяцев назад. Так что я тут скорее как курьер. Ей хочется истерически заржать, но Кику сдерживается. Огромным усилием воли. Кто бы мог подумать, что Гаара станет настолько доверять своему верному секретарю? — Вы же не расскажете? — нервно спрашивает Усё, пытаясь спрятать коробку в недрах накидки. — Хватит мне выкать, ты же старше, — всё-таки хихикает Накику. — Может быть, а может нет. А то как потом смогу получать строго конфиденциальную информацию о младшем братике и его грязных секретиках? А Ханаби-то её переплюнула! Уляля. Впрочем, там сразу был виден куда больший потенциал. Накику всё-таки трахалась от скуки, а у этой была конкретная цель: заполучить мужа целиком, полностью и без права что-то вякнуть или попробовать сопротивляться. Кляп, наверное, самое невинное из того, что они практикуют. Теперь ей ещё больше хочется шокировать собственного му… А, ну да, Сай ей и не муж вовсе. Возвращается в апартаменты Накику нагруженная пакетами. К её чести, не только из сексшопа. И обнаруживает непривычную деталь: у них появился новый диван. То есть, у неё. — Откуда? — В магазине мебели в двух кварталах была хорошая скидка, — Сай что-то рисует в очередном альбоме, уже, кажется, десятом по счёту. Впрочем, ему же нужно чем-то зарабатывать на жизнь: пока Наруто не дал официального приказа отдать шиноби под протекцию Суны. Ждёт, говорит, свадьбы. Которой, конечно, не будет. Наивный. — На какие шиши ты это приобрёл, и где моя прежняя мебель? — На свалке, где ей и место, — закатывает глаза Сай, отвлекаясь от рисования. — Этот куда шире, и его можно разложить. Я тебе уже говорил, что у меня свои деньги есть, к тому же я не имею доступа к твоему банковскому счёту. — Очень странно, я была уверена, что Гаара тебе уже выдал ключи от сейфа, — с подозрением прищуривается Накику. — Нет, — Сай улыбается. Красивое. — Он открыл мне отдельный. Что там? Не тяжело было тащить? — он кивает на пакеты, и Кику медленно ухмыляется. — Подарки, — поёт она. — Я в душ, а ты можешь пока распаковать. — Мне? В честь чего? — подвисает Сай. — В честь приближающегося дня рождения Неженки, — хихикает Накику, скрываясь в ванной. — Там и тебе, и ей, и Куро. Всем по экземпляру, твой — в изумрудной упаковке. Под водой она ополаскивается буквально десять секунд. А обратно выходит с новеньким фотоаппаратом на изготовке и даже успевает запечатлеть ошарашенное лицо Сая. Он всё ещё полусидит на диване, крутя в руках пояс верности для члена и дилдо на ремнях. И теперь у неё действительно случается истерика. Это бесценно, просто бесценно. — Ты же не собираешься это в меня вставлять? — со священным ужасом спрашивает Сай. Кику просто садится прямо на пол и ржёт, пряча голову на коленях. Наверное, её даже Гаара может услышать из своего кабинета. — А это что? — Это, — утирая слёзы, выдавливает Накику, — чтобы не думал в кого-то ещё свой член совать. Ты мне его подарил, а я не люблю делиться подарками. — Ты же знаешь, что я и так не… Кику! — он кажется искренне обиженным. — А себе ты не купила трусы против похоти? — У меня тут против похоти пузо есть, — её всё равно колбасит от смеха. То ли гормоны, то ли просто пошла реакция. — Ко мне уже давно никто не пристаёт с непристойными предложениями, всех твои нарисованные стада распугали. У нас только Мацури отчаянная, которая согласна на насекомых. — Прекрати ржать! — Но он тоже широко улыбается, явно заражённый таким искренним весельем. — Тебе Карин с Суйгетсу что-то насоветовали? — Ага, — Кику прочищает горло, немного успокаиваясь. — И не только мне, кстати. Но если бы ты знал, что селёдочка вытворяет с тунцом… нет, твоя тонкая душевная организация такого не выдержит. — Если Суйгетсу ради неё согласен… — тянет Сай, передёргиваясь всем телом. — В общем, если ты… если я… если тебя такое… Ками-сама, — он стонет и утыкается лицом в спинку новенького дивана. — Ты должна будешь меня опоить до невменяемого состояния. — Успокойся, — Кику всё-таки кое-как, переваливаясь, как колобок, встаёт с пола и идёт к дивану. — Меня такое не сильно привлекает. Твой член во мне куда лучше. Там и другие интересные штучки есть. Но фотку твоей охуевшей рожи я им отправлю на память. — Вот это — хорошая покупка, — Сай ловко выдёргивает фотоаппарат из её рук, брезгливо откидывая подальше секс-игрушки. И тут же переводит объектив на неё, щёлкая затвором. Кику глупо моргает: вспышка слишком близко. — Сфоткаемся вместе? — Ты убил мои глаза, так что не сегодня вечером. На следующий день Сай отправляется к Ханаби, чтобы обсудить вечеринку-сюрприз, которую они готовят для Акеми. Та не понять дуется или не дуется, но всё ещё показательно отказывается отмечать важную дату, так что жена Казекаге и хорошая подруга Ящерки берёт на себя организацию праздника. Канкуро с командой — и, соответственно, Кумо, — пока нет в деревне. К Неженке Накику не идёт сознательно, потому что боится что-то ляпнуть и испортить сюрприз. Она была у неё позавчера, даже переночевала вместе с ней, к большому неудовольствию Сая. Кику с вернувшимся Тамкеном — пока никто об этом не знает кроме Гаары — идёт в дом Почтенных Брата и Сестры. Ей всё ещё приятна его компания, но она неприятна всем остальным, так что провоцировать лишние ссоры она не хочет. Убеждается лишь, что на ней нет ни одной шпионки Сая. Если они когда-нибудь поженятся, она ему, конечно, расскажет, но пока Тамкен ей нужен для дела. — Поищи здесь тайники, — просит Накику, — я разберу альбомы. То ли беременность её делает сентиментальной, то ли что-то ещё, но ей хочется иметь дома больше фотографий. Не обязательно Сасори — точнее, и его тоже, но маленького, с родителями и Чиё. Особенно Чиё. В конце концов, она любила мерзкую бабку, в конце концов мерзкая бабка — родная прабабка Кумо. — Твой сын наверняка уже все нашёл, — комментирует Кенджи, и Накику застывает. Затем расслабляется. Она уже знает, что Кумо не такой наивный, каким хочет казаться. Иначе какой бы из него вышел шиноби? — Даже если так, возможно, не все. Ему двенадцать, а тебе тридцать. А Чиё умерла так вообще в преклонном возрасте. Может, что-то и отыщешь. Он отыскивает. Странно, что раньше сам не искал. Возможно, какие-то личные границы он всё-таки уважал. Накику даже не знает хочет брать себе этот снимок или нет. На нём она и Сасори: кажется, фотографировал он сам. У него сонно прищуренные глаза, Кику спит, свернувшись калачиком у него под боком, и практически всё место на снимке занимают её золотистые волосы. У него точно был на них какой-то фетиш. Когда он мог сделать эту фотографию? Когда он мог успеть отдать её Чиё? Зачем? Она никогда не узнает. Тамкен молча притягивает её к себе и обнимает, а Кику плачет, вдыхая не родной и не чужой аромат грейпфрута и ветивера. — Твои ликорисы никогда не завянут, — говорит Тамкен. — Ты замечательный человек, я рад, что если не я, то кто-то другой смог тебя отыскать. — Не сильно-то ты и старался, — фыркает Накику, отстраняясь. — Надо поработать и с остальными цветами. — Если тебе понадобится помощь, ты знаешь как со мной связаться. И у тебя всё ещё есть дубликат ключей от нашей квартиры. — Это не наша квартира, — закатывает глаза Накику. — Я вообще удивлена, что Гаара у тебя её не забрал. — Ты никогда не задумывалась почему я вообще её получил? — внезапно спрашивает Тамкен. Задумывалась, конечно. Но не сильно. — Гаара знал, что ты… — Знал, — подтверждает Кенджи. — Не сердись на него, он хотел как лучше. — Я не сержусь, — возможно, год назад она бы убила за это Казекаге. Но теперь она даже благодарна. В какой-то степени Тамкен, с тех пор, как они познакомились, был её якорем, не дающим совсем уж сорваться в свободное плаванье. А она уже — Куро. — Спасибо. Увидимся. И передавай привет Хоши. Каю уже сам Хошиме передаст. Сай ждёт её у ворот. Он не шибко довольный, но и не сильно злой. Оказывается, мышонок тот ещё собственник и ревнивец. Накику понимает, что не хочет на самом деле давать ему лишние причины для недопонимания. Она его любит, всё-таки. Может, даже, когда-нибудь признается вслух. — Ты можешь просто сказать мне где ты и с кем, я не буду устраивать драк, — стараясь говорить спокойно, цедит Сай. — И препятствовать не буду. — Хорошо, — покладисто говорит Накику, хватая его под руку. — Ты же не вшей мне подсадил, правда? — Нет, я просто видел Тамеру в кабинете Гаары. — Он не приставал ко мне. Мы давно уже всё решили. — Я рад. Сай замолкает, отворачиваясь. Они с Тамкеном никогда не станут друзьями, это точно. Но ей, правда, приятно знать, что он, может, и будет ревновать, но не устраивать ей показательных сцен, и выбор всё равно оставит за ней. Поэтому Накику останавливается посреди оживлённой улицы, кладя ладонь на его щеку и поворачивая лицом к себе. Обиделся. Но даже так он красивый, милый и вызывает у неё внутри что-то тёплое и пушистое. — Я тебя люблю, а не его и не Скорпиона, — признание даётся легко. — И даже если ты посадил на меня какую-то чернильную гадость, я не обижусь. Но только попробуй сделать это без моего ведома после свадьбы, и я тебя урою, на моём кладбище найдётся место для лишней могилы, а стать вдовой даже престижно. Она не слушает его нечленораздельные меканья, вышагивая дальше с задорной улыбкой на губах.