Часть 5 Глава 6.

Часть 5.6. Акеми. Июль, 27 лет после рождения Наруто.

MARINA — Power & Control

+++

Ссора на самом деле выходит совершенно глупой, ненужной и необоснованной. Акеми уже минут через двадцать, немного остыв, о ней жалеет, но там уже в Канкуро включается никем не забытый осел и мудак, поэтому помириться сразу не выходит. Он гордо ночует на диване — как же это не в мастерской, хочется съязвить Акеми, но она вовремя прикусывает язык; свалит ведь, знает она его, как пить даст свалит, если его и дальше провоцировать. Она ничуть не менее гордо спит одна в их постели. Сачи, как самая гордая в их маленькой семье, вообще не обращает внимания на размолвку родителей и требует к себе привычной заботы. Дочери лучше всего, она ничего не понимает в свой неполный год, живет припеваючи и наслаждается тем, что ее любят. Вот уж точно маленькая принцесса Суны. Акеми, по старой памяти, и саму в клане Икимоно порой зовут «химе», но она никогда не чувствовала себя хоть сколько-то особенной, но вот ее дочь — совершенно другое дело. Она поклясться готова, что Сачи уже все понимает и точно знает, что больше всех, помимо родителей, ее любит Кумо. Он все еще носится с ней, совершенно покоренный, а она его отчаянно ревнует. Делить с кем-то внимание Кумо ей не нравится, хоть она и относится к своим кузенам и кузине хорошо. Насколько, конечно, может годовалый ребенок. Акеми все равно видит в ней зачатки чудовища, в которое она превратится в будущем. Что ж, лучше уж ее дочь будет любимым всеми монстром, чем такой, какой была сама Акеми. Так, во всяком случае, не о чем переживать и тревожиться. Жизнь вообще становится удивительно спокойной с рождением Сачи. Поразительно, сколько счастья Акеми принесла совершенно ненужная и нежеланная беременность. О том, как тяжело она ей далась и какими переживаниями сопровождалась дочь никогда не узнает. Да и зачем, если все хорошо? Все хорошо у нее, и у Сая, ставшего второй раз счастливым отцом, но в первый — мужем, хоть с Накику они пока не поженились. И до этого дойдут, а Злобушке пока ее кеккей-генкай интереснее всех свадебных хлопот. Хенка возвращается к ней, пусть и не сразу, но светящиеся когти становятся такими же яркими, как и прежде. Что именно сбилось у Накику непонятно, и тому же Каю сложно было судить, ввиду отсутствия информации для анализа, но самое главное, что все приходит в норму. Акеми радуется за подругу и думает о том, что ей надо бы покопаться в архивах Конохи, чтобы разобраться в истории Икимоно и Шинпи. Кодай но Хаха, снова отказывающаяся появляться, отвечая на призыв, упомянула Учиху Мадару и Шинпи Сайко, а это уже две зацепки. Сколько бы сейчас было Мадаре, за сто? Может ли кто-то из старейшин клана что-то помнить? Наверняка же это именно ее прабабка наложила запрет на упоминание Шинпи, иначе бы Акеми что-то знала. Нет, определенно, она потрясет всех, кого сможет, лишь бы узнать что-то еще. Сами дела минувших дней заботят ее мало, потому что это было слишком давно, а вот что-то об общих техниках, которые наверняка были, она узнать хочет очень сильно. Эксперименты ей нравятся, но неплохо бы было иметь хоть какую-то базу. Впрочем, пока все тоже неплохо. Раз хенка вернулся к Накику, то можно продолжить возню с кладками. Акеми уже ждет не дождется, когда начнут вылупляться и новые ящерицы, способности которых пока не ясны, и повторно выведенные шииро. Они должны получиться крупнее своих предшественников, если расчеты, конечно, верны. Акеми выходит из большого террариума рядом с оранжереей и чувствует себя прекрасно. У нее замечательное настроение, чудесное просто, но ровно до того момента, как на глаза ей попадается Канкуро со своей командой. Она уже хочет подойти, как замечает, что они не одни, в компании еще трех генинов и их наставницы. Ее Акеми знает в лицо, но вот имя нет, потому что они не общались — экзамен на чунина она проходила позже, в компании Саи или Соры замечена не была, поэтому точек соприкосновения раньше не было. Зато сейчас, кажется, нашлись. Девица мило улыбается ее мужу, касается пальцами его локтя и смотрит на него из-под пушистых темных ресниц. Акеми даже отсюда видит, что они подкрашенные, потому что волосы у нее светлые, ну только разве что ей так свезло. Интересно, она их в принципе красит или специально, чтобы перед Канкуро хвостом покрутить? Нет, надо сюда Райдо на постоянную основу выписывать, потому что когда он в Суне, то все на него вешаются, а так внимание обращают на ее мужа. То, что Канкуро нравился и нравится женщинам для Акеми никакой не секрет. Он же старший брат Казекаге, сильный шиноби, талантливейший марионетчик, при нем и рост, и размах плеч, и коварная улыбка, и хитрый прищур, еще и в постели хорош, так что поганый характер, привычка сквернословить и страшно раскрашенная морда лица не особо-то и портят его товарный вид. Акеми, конечно, в нем нравится и многое другое: например, короткие волосы у него на затылке, которые она любит перебирать, когда они влажные после душа или секса, или то, какие у него могут быть ласковая улыбка и теплый взгляд. Только это же все ее, и ее страшно злит, когда кто-то еще на это смеет претендовать. Акеми ревнует просто по-страшному, — дочь, требующая к себе все внимание Кумо, видимо, в нее пойдет, если уже не пошла, — и в этом виноват сам Канкуро. Он столько нервов ей своими выходками трепал в том году, что тут много не нужно, чтобы вскипеть, особенно, когда он позволяет чужой руке скользить по своему предплечью. «А что сразу не в штаны» — едва не спрашивает Акеми, подходя ближе. Она вовремя вспоминает, что рядом дети. Генины они или нет, а мелочь еще, только-только подростками становятся, еще не хватало им позволять уши греть. Тот же Кумо и так знает слишком много о делах взрослых в их семье. И он как раз отвлекается от товарищей и оборачивается к ней, глядя большими глазами, полными надежды. — У Ханаби она. Нет, нельзя, отдохни от нее немного, — мальчик явно расстраивается, но ему в самом деле нужно таскаться с Сачи поменьше, а то она еще немного подрастет и сядет ему на шею, свесив ножки. Акеми переводит взгляд с мальчика на его названного дядю и девицу рядом с ним. — Ты пытаешься понять настоящая у моего мужа рука или нет? — показательно-дружелюбным тоном спрашивает Акеми, глядя на девушку. Взгляд карих глаз при этом нисколько не дружелюбный. — Мы просто разговаривали и я… — начинает было она, но ее тут же перебивает Канкуро. — И все. Ты домой? — Разговор, видимо, был совсем неинтересный, потому что на свою новую — или старую, плевать — подружку Канкуро даже не смотрит. Акеми, впрочем, уже зла, поэтому никаких очков в свою пользу он не получает. — И все. Я знаю, как ты любишь разговаривать, — цедит она, кидая на девушку еще один такой взгляд, что удивительно, как в ней не появляется дымящаяся дыра. Коноховцев считают мягче песчаников, и Акеми как никогда хочется напомнить, что под мягкостью скрывается сталь. Что у нее, что у Сая, что у Наруто с его бесконечно добрыми голубыми глазами. У нее вот никакого желания разговаривать нет, Канкуро она игнорирует все то время, что они идут домой. Чего он, занятой такой, за ней увязался, ей неизвестно. Присунуть, что ли, хочет раз время есть? Ну да, правильно, она же всегда готова! В итоге все выливается в ссору, которая заканчивается тем, что ходят они оба злые и спят раздельно. Акеми бы помирилась, потому что это она как-то обостренно отреагировала на ситуацию, в которой, в общем-то, ничего такого не было, но Канкуро закусывает удила. Первым идти извиняться ни один из них не хочет, потому что в итоге виноваты оба. Она-то начала, но он тоже завелся и вышло то, что вышло. Так продолжается до того момента, как в Суну пребывают соскучившийся по дочери и внукам Хиаши-сан, Темари и Ино с мужьями и детьми. Неизвестно, как сестра Гаары выбила отпуск своему мужу, но Шикамару тоже тут. У него даже лицо не такое постное, как обычно, видимо любимая жена ему тут пообещала дать выспаться и отдохнуть. Генма же как всегда улыбчив, доброжелателен, обнимает крепко и внушает одним своим видом уверенность в том, что все хорошо. Повезло Ино с мужем, ходит теперь счастливая и довольная, загляденье. На следующий день все взрослые собираются в обожаемом Накику «Акасуне». Детей оставляют под присмотром Кумо с его командой и Хиаши-сан. К ним еще собирается присоединиться Баки-сенсей, но явно из желания немного позлить главу клана Хьюга, потому что соперничество за звание «любимого дедушки» тут нешуточное. Только споры Кумо с Райдо о том, кто очаровательнее из рожденных с небольшой разницей девочек бывают куда более ожесточенными. Акеми устраивается с Накику на диванчике, закидывает ногу на ногу и кидает на Канкуро косой взгляд. Смотрит он на ее голые ноги или нет? Короткую юбку она надела специально, потому что хорошо знает, как они ему нравятся. Этот мудак о чем-то разговаривает с Генмой и даже голову в ее сторону не поворачивает. — Мудак, — выдыхает Акеми, поджимая губы. Она их даже накрасила, найдя ту самую помаду, которая была на ней на свадьбе, чтобы он заметил, смягчился — точнее завелся — и они уже помирились. Не разговаривать с ним ей уже надоело, но идти первой все еще не хочется. — Вот скотина размалеванная. — А вы из-за чего поссорились? — интересуется Ино, наклоняясь к Акеми. У нее глубокое декольте, в которое то и дело кто-то из проходящих мимо их столика пытается незаметно заглянуть. Таким вниманием девушка наслаждается, а Генма и не против — то ли ему льстит, что на его жену засматриваются, то ли просто понимает, что ей нужно все внимание, которое она только может получить. Ревности никакой он не испытывает, прекрасно зная, что Ино только его. — Неженка его приревновала, — бессовестно сдает ее Накику. — Я думала, что наш с тобой мышонок ревнивец, а это, по ходу, у них у обоих есть. — Сай не ревнивый, — возражает Ино и вдруг улыбается, прижимая пальцы к губам. — О! С тобой ревнивый? Это так горячо, наверное. Генма иногда делает вид, что ревнует меня, секс потом бомба. — Гаара меня никогда не ревнует, — задумчиво тянет Ханаби. — С другой стороны, к кому? — И зачем? Ты въебешь любому до него, — хмыкает Темари. — Мой тоже, не переживай. Хотя у нас и так секс прекрасный, когда он… — Не ленится, — в один голос заканчивают Ино и Акеми, начиная смеяться. — Ну да… слышишь, Нара! — Темари поворачивается к мужу, потягивающему сакэ, и тянет его за волосы, раскинутые по плечам. Она заставила его их распустить еще до того, как они зашли в бар. — Все знают, что ты ленивая задница. — В отношениях кто-то один должен быть активным. У нас это ты, — отзывается скучающе Шикамару, но совсем не возражает, когда Темари прижимается к нему и закидывает свою ногу поверх его. Он ладонью накрывает ее повыше колена, сжимает пальцы и закатывает глаза. — Мендоксе, женщина, мы договорились на два час… — Мало ли, на что мы договорились, — Акеми не особо вслушивается в их пререкания и снова смотрит на Канкуро. Мудак, ну ведь посматривает сюда, только делает это так незаметно, что она его взгляд чувствует, но не ловит! — Сая только за смертью посылать, — вздыхает рядом с ней Накику, вытягивая шею и глядя в сторону барной стойки. — Он пошел с Гаарой, казалось бы, могли и вне очереди пройти. — С моим мужем? Вне очереди? Так это надо было Канкуро посылать, — хмыкает Ханаби, ставя на столик свой коктейль. — Гаара приличный, я попрошу. — Только не в постели, — начинает фыркать от смеха Накику. — Я поймала Усё в «Призывателе» с вашими покупками. — Да? Как он не сгорел на месте от стыда? — удивляется Ханаби, ничуть ничем не смущенная. Ей-то что? Они взрослые люди, уже женатые, так что имеют право развлекаться так, как хотят. Акеми тоже вспоминает о сексшопе и вздыхает. Белье больше понравилось Канкуро, а масло, которое оказалось еще и съедобным, им обоим. Дилдо вызвал у них смешанные чувства, потому что Канкуро-то выебал ее игрушкой, но как-то не то, пусть и было горячо. Она вспоминает как раз тот вечер и кипит теперь еще и от этого. Нет, они сегодня точно помирятся. — Злобушка, а помнишь, что ты устроила в Щимо? — говорит Акеми чуть погодя нарочито громко. При упоминании ненавистной деревни Канкуро, все же, поворачивает к ней голову, щурится и смотрит очень недобро. — Что вы там устроили? — взгляд Ино загорается любопытством. Накику смотрит сначала на нее, потом на Акеми, потом на Сая с Канкуро и улыбается так, что они оба сглатывают. Целоваться с Накику приятно. Это пожара никакого не разжигает, но это так приятно, что действительно не хочется останавливаться. Акеми чувствует ее ладонь на своей ноге, не мешает ей скользить выше и сама поглаживает по талии. То, что на них смотрят, ей плевать — главное, что Канкуро глаз не отрывает ровно до тех пор, пока его собственное терпение с треском не лопается. Из объятий хохочушей Ритсуми он ее выдергивает и волочит за собой из бара. Акеми тоже почти смешно, потому что она точно успела увидеть бугор в его штанах. Неудобно, наверное. Ей очень хочется съязвить, но он заталкивает ее за угол в темный переулок и прижимает к стене. — Ты стыд или страх потеряла? — рычит ей в лицо Канкуро, уже задирая юбку и прижимаясь пальцами к влажным трусиками. — Не-а, — отзывается нисколько не напуганная Акеми, начиная пошло и нетерпеливо тереться о его ладонь. — Я потеряла член своего мужа. Не поможешь мне его найти? Канкуро затыкает ее грубым поцелуем, на который она отвечает сходу, потому что соскучилась ужасно. Акеми привыкла к регулярному сексу, но даже больше него к поцелуям и невинным ласкам. Тут ничего невинного нет, конечно, но не суть. Трусики ее Канкуро не снимает, просто отодвигает в сторону, грубо толкается в нее пальцами, срывая с губ довольный стон. Нежничать с ней не нужно, не сегодня так точно: она завелась, пока все говорили о сексе, а она вспоминала свою собственную личную жизнь. Ее и готовить-то не нужно, что она и пытается ему сказать между жарких поцелуев. Когда он наконец-то толкается в нее членом, Акеми прячет стон в его губах. Он вколачивает ее в стену, придерживает за ягодицы, кусает куда-то в шею, и это так прекрасно, что она, если бы он не держал ее, точно бы упала. Ей очень хочется раздеть его, быть раздетой самой, но пока и этого достаточно. Может быть, они даже досидят до конца вечера, а может вернутся домой как только кончат. — Бля-ять, — протяжно тянет Канкуро, после нескольких резких толчков, пачкая Акеми спермой. Она требовательно тянет его руку вниз, догоняя его спустя пару движений ловких пальцев. Это не совсем тот секс, который им обоим сейчас нужен, но лучше уж так, чем ничего. — Блять, не смей такое больше устраивать. — Приревновал к своей сестре? — хихикает Акеми, облизывая пересохшие губы и даже не думая отталкивать от себя Канкуро. — Не смей заигрывать с какими-то шлюхами, тогда я подумаю. — Я не заигрывал ни с кем и как раз сказал ей, что… — начинает оправдываться Канкуро, но Акеми его прерывает быстрым поцелуем. Только второго круга им не хватало. — Это я заревновала. Я не виновата, что тебя все хотят, — она прикусывает его нижнюю губу, скользит по ней языком и крепче обнимает за шею. — Как подумаю, что ты на кого-то переключишься, так не знаю, что хочу больше сделать: член тебе оторвать или что. — Ты его любишь, — напоминает ей Канкуро, и, все же, отстраняется. Он окидывает привалившуюся к стенке Акеми темным взглядом. — Пойдем домой мириться дальше? У нас же еще осталось то масло, — он ухмыляется и облизывает губы, потом щурится и стирает большим пальцем размазавшуюся помаду Акеми. — Обновишь? Хочу увидеть твои губы на своем члене после того, как ты кончишь от моего языка. Ты же хорошая и послушная девочка, правда? Акеми улыбается и кивает. Если мириться, то основательно.

Часть 5.6. Сай. Октябрь, 27 лет после рождения Наруто.

Clean Bandit — Symphony

+++

Сай не думал, что однажды окажется на мальчишнике Абураме Шино, причём в такой странной компании. Члены клана призывателей жуков всегда были довольно нелюдимыми, так что не приходится удивляться, что у Шино не так уж много друзей. Конечно, среди присутствующих его сокомандник Киба, а помимо них только непонятно как тут оказавшиеся Сай, Канкуро, Наруто и Шикамару. — Казекаге прийти не смог бы к нам, пригласил Нанадайме я для свидетельства. — Я думал, ты меня пригласил, потому что я тоже твой друг, — Наруто аж роняет карту меню, которую изучает. — Тоже это, — невозмутимо подтверждает Шино. — Но ещё лицо официальное. — Расслабься, — Канкуро без стеснения хлопает Абураме по плечу. — У нас мальчишник, а не свадебная церемония. Там у тебя будут все официальные лица для свидетельства того, что наша девочка Мацури зачем-то решила съехать в Коноху. И даже добровольно. Чудеса чудесные. Чем ты её так удивил? Секретные техники с насекомыми в постели? Шино слегка розовеет скулами, но молчит и держит морду кирпичом. По глазам, конечно, ничего не понять: они всегда скрыты за тёмными стёклами очков, даже в баре, где и так царит полумрак. Сай немного выпадает из реальности: Шино занят разговором с Канкуро, Шикамару и Наруто тоже обсуждают куда кого разместить на время свадьбы: должны приехать Казекаге со всей оравой, в числе которых и Ханаби с мелкими, и Акеми с Сачи и, конечно, Накику с детьми. Оказывается, с Мацури она неплохо дружила когда та была ученицей Казекаге. Впрочем, он же видел её на частном празднике Кику два года назад, причём как раз с Абураме. Иноджин с Иноко тоже в Суне, потому что Ино с Генмой укатили куда-то в очередной медовый месяц, заворачивая в деревню скрытого Песка по пути, а мальчишка, конечно, захотел остаться с Кумо, а не с собственной бабушкой. А Сай сам только вчера вернулся с недельной миссии. И уже успел по всем соскучиться. Он думает об этом, смотря перед собой и в никуда до тех пор, пока не видит приближающуюся к нему женскую фигуру и от неожиданности выплёвывает то, что уже пять минут держит во рту прямо на Шикамару. Ладно, это всего лишь вода. Смешанная с его слюнями. — Мендоксе, за что ты меня так не любишь? То оливки, то это… — начинает Шикамару, но Сай его не слушает, а пытается слинять. Не успевает: Канкуро начинает громко ржать, а девушка уже подходит к ним, кидая на песчаника недовольный взгляд. — Привет, — здоровается Саори. — Давно не виделись. Да, уже год как. И Сай надеялся, что никогда больше и не увидятся. — А я тебя искала, кстати. — Я живу в Суне, — мямлит Сай. По-хорошему надо бы просто поговорить с ней, всё объяснить и попросить не приставать к нему, но Саори вызывает у него какой-то иррациональный страх. Её светло-голубые глаза сверлят с такой интенсивностью, что он то ли боится, что в нём прожгут дыру, то ли что заморозят. Наверняка, у неё в ирьёниндзюцу специализацией криогеника. — Уже давно. — Ты же шиноби Конохи? — удивлённо приподнимает брови Саори и присаживается рядом, хотя её никто не приглашал. И, вообще-то, тут мальчишник. — Официально да, — вмешивается Наруто. — Но у нас с Казекаге договорённость, так что место жительства не имеет особой важности. — Правда? А с другими Каге? — тут же интересуется ирьёнин. Сай делает Хокаге большие глаза: не хватало ему ещё, чтобы эта сталкерша отирала порог его с Накику апартаментов. Он же даже ей ни словом ни жестом не показал, что вообще в ней заинтересован, ну вот что она к нему прицепилась? Что она вообще тут делает? — А каким ветром тебя в Коноху занесло? — спрашивает Канкуро, словно читая его мысли. — Твой мороженный дружок тоже тут? — Иошихиро? — Саори морщится. — Нет, я тут в составе посольской миссии по поводу строительства железной дороги. Канкуро расслабляется, а Шикамару наклоняется к уху Сая с вопросом будут ли у них проблемы с послами. Откуда ему-то знать? Он ничего совершенно не сделал, он просто существует и, кажется, Саори уже этого достаточно. Сай вспоминает каким способом в библиотеке Щимо её прогнала Накику и отчаянно краснеет, мечтая, чтобы его невеста прямо сейчас показалась на пороге бара. Она, конечно, не появляется, да и не стала бы проделывать то же самое с его членом прямо тут, при всей компании. Не стала бы? С другой стороны, у неё же есть инка… Краем уха Сай слышит что-то про шелкопрядов, которых Шино запряг изготавливать ткань для свадебного платья, и что оно уже готово. Точно! — Я скоро женюсь, — на духу выпаливает Сай. У Шикамару аж рюмка из пальцев вываливается. И прямо на его собственные штаны. Нара шипит, промакивая салфеткой мокрое пятно и недобро косится на Сая. — Ничего себе, — свистит Канкуро. — Пигалица созрела и мне даже не сказала? Или она сама не в курсе? — В курсе, — врёт Сай. — Мы решили в январе. Тридцать первого января. Число приходит в голову совершенно случайно, но кажется знакомым. Только через пару секунд до него доходит, что это дата рождения погибшего брата Накику. Она ему башку открутит, когда узнает. С другой стороны, он уже начал нести чушь, теперь уж точно нет смысла давать заднюю. С парнями он потом как-нибудь объяснится. — Поздравляю, — ухмыляется Киба и вздыхает. — Вам всем везёт, а я никак не могу найти себе подходящего человека. — А вот Саори-сан тоже свободна, — чрезмерно радостно восклицает Сай, и рожи вытягиваются у всех, кроме Шино и недовольного Шикамару. На лице Нара крупными буквами написано «проблемы с послами». Ничего, переживёт. Лучше проблемы с послами, чем с потенциальным изнасилованием. — Можете пообщаться, а мне пора… встречать будущую жену. Прошу прощения. Исчезает он с помощью любимого Шуншен-но-дзюцу. И следующие два дня не кажет на улицу носа из мастерской; в итоге Шикамару лично приходит и долго долбится в дверь. — Чем она тебя так напугала? — вздыхает советник Хокаге, когда Сай приоткрывает створку ровно на полпальца. — Самая обычная девушка. Ей просто хотелось твоего внимания. — Ты просто её в Щимо не видел, — передёргивает плечами Сай. — Где наши потерялись? — Тут они, — недовольно тянет Шикамару. — И ты бы узнал это ещё полчаса назад, если бы сразу открыл дверь. Все в поместье Нара. Кстати, Накику уже услышала про непредвиденные изменения в её ближайшем будущем, так что можешь поторчать тут ещё до вечера, пока она не остынет. — Нет, мне надо извиниться, — Сай опускает взгляд в пол. — Это было глупо. Сам не знаю, что на меня нашло. — Как хочешь, — бросает Шикамару. — Но она в гневе пугает меня больше, чем моя собственная жена. А то он не знает, на что способна Кику в гневе. Но при Кумо и детях она же не станет его убивать? Действительно, она идёт по более лёгкому пути: просто демонстративно с ним не разговаривает. Сай делает самый жалобный взгляд, на который способен, вспоминая все худшие моменты их отношений, но даже это не колеблет её ледяного спокойствия. Зато Акеми бессовестно над ним хихикает, причём на пару с Гаарой и Ханаби. На сторону Сая неожиданно становится только Темари, которая и отлавливает его, совершенно несчастного, с кружкой кофе на кухне два часа спустя. — На, согрейся, — хмыкает Нара. — И расслабься. Ты дурак, конечно, раз ляпнул такое при моём брате. Тот, знаешь, как смаковал подробности? — Я думал, он мой друг, — обиженно сопит Сай, делая небольшой глоток горячего горького напитка. Готовила явно Накику: он уже знает наизусть насколько крепким она его делает, и тут ровно половина ложки сахара, как он любит. — А то ты не в курсе, как они друг друга с сестрой подкалывают постоянно, — закатывает глаза Темари. — Ладно, скажу тебе по секрету, но только попробуй меня сдать, сама урою. Она выловила эту, из Щимо, и сказала, что если та ещё раз полезет к её мужу, то тридцать первого января явится на свадьбу связанная с кляпом во рту, чтобы самолично лицезреть церемонию, а обратно вернётся с подарком от хенка. Сай фыркает в свой кофе и получает за это неприятно обжигающие капли на губе и носу. Но не может скрыть широкой улыбки. Жаль, он не застал этого разговора. — Мой муж, конечно, целое утро ворчал, что ему переговоры портят, но эта ирьёнин явилась по собственному желанию, так что все договоры в силе, и ни на что её настроение не повлияло. — Спасибо, — искренне благодарит Сай, внимательно рассматривая Темари. У всех песчаников есть что-то общее, что сильно их отличает от коноховцев. Внешняя суровость и неприступность, что ли? Или готовность в любой момент ужалить? Но они ему ужасно нравятся, все, и он действительно уже считает их семьёй. — И тебе спасибо, — хмыкает Темари. — У детей хотя бы появился нормальный родитель. Кстати, не знала, что у Кумо талант к рисованию. — У него хорошо поставлена рука, — объясняет Сай. — Он ведь делает чертежи марионеток. Так что доработать было проще простого. Он вообще талантливый мальчик. — Как Иноджин, — кивает Темари. — И только мой — лентяй. Ну, хоть в сёги всех переиграет. Они смеются, и Сай немного расслабляется, хотя ночует в мастерской один с детьми: Накику выгоняет Куро из постели жены и спит со своей Неженкой. Где ночует Канкуро они узнают только на свадьбе Шино и Мацури: ему пришлось проситься к Генме и Ино, потому что солидарная с сестрой Темари отказала брату в месте под крышей особняка Нара. Канкуро демонстративно дуется, но не на жену, а на сестёр. И на Гаару, который тоже занял их сторону. Акеми выглядит свежей и сияющей: у неё такой вид обычно либо после секса с мужем, которого по понятным причинам не было, либо после каких-то тренировок и опытов с Накику. Значит, они и в клан Икимоно успели сгонять. — Ты так и будешь меня игнорировать до самой Суны? — спрашивает Сай, стоя рядом с Накику и глядя на новоиспечённую чету Абураме. Смотрятся они вместе странно, но не сказать, что совсем уж нелепо. Куда нелепее смотрится ходящий на руках Рок Ли, который когда-то с первого взгляда влюбился в подружку невесты: Юкату-сан, и теперь всё пытается впечатлить свою девушку. — До самой свадьбы, — шипит Накику. — Ещё три месяца можешь сам себе дрочить. — Ты сама же первая и будешь жаловаться, — замечает Сай. — У Мацури-чан красивое платье, может нам тебе заказать у Абураме? — Я буду покупать на Косен, — говорит Накику. Сай скрывает улыбку, потому что, судя по голосу, она уже не злится. И отвлекается действительно на думы о своём платье. — Не хочу никаких ужасных вычурных церемоний. — Как скажешь, — покладисто отвечает Сай. — Мне написать речь для шафера? — В стихах, — теперь она уже хихикает, и Сай позволяет себе приобнять её за талию. — Покажи весь свой талант, хочу видеть морду Куро, когда он будет это зачитывать. Надо бы заказать уже видеокамеру из страны Снега. — У Суя попроси в качестве свадебного подарка, — хмыкает Сай. — А ещё лучше пригласи его оператором. Он тоже будет в восторге. Кинико и Сачи ночуют сегодня с Сарадой у Сакуры и Рокудайме, а Кумо — у Ширануи с Иноко и Иноджином, потому что у четы Хатаке не так много места. Его сын демонстративно ухмыляется и поддразнивает Шикадая, который ночует один и у родителей. Видимо, понахватался от Накику, раньше он был куда меланхоличней и равнодушней. Впрочем, мог и от собственной матери: Ино тоже бывает ужасно бестактной временами. Поэтому мастерская полностью в их распоряжении. — Я про дрочку не шутила, — тянет Накику, разваливаясь на кровати «гостевой» комнаты пристройки. — Раз я мучаюсь, ты тоже должен мучиться. — Чем ты мучаешься? — интересуется Сай, склоняя голову к плечу и разглядывая её сквозь ресницы полуопущенных век. — Сомнениями, — фыркает Накику. — Зачем вся эта канитель? Мы и так нормально живём. — Это лишний повод устроить всем праздник, — Сай сразу начинает с самого убийственного аргумента. — Все любят погулять на свадьбах. — Ага, мы первые. Первые, кто сегодня сбежал с неё. — Ну, Шино никогда не был моим лучшим другом, а с Мацури-сан я не очень хорошо знаком. — Как будто в этом дело, — вздыхает Накику и смотрит в потолок. — У моей дочери должен быть официальный отец, — осторожно замечает Сай. — Ты и так официальный, — отбривает Накику. — Ещё скажи, хочешь, чтобы у неё была твоя фамилия. — Ну… да. Наша общая. — Не понравилось, как Яманака звучит? — ехидно спрашивает Накику. — Я знаю, о чём ты думаешь, — Сай складывает руки на груди и прислоняется к стенке, не пытаясь приблизиться к ощетинившемуся на кровати ёжику. — Что мы друг другу надоедим через пару лет и разведёмся. Так что зачем вообще пытаться. Накику молчит; не соглашается и не отрицает. Просто отворачивается к стенке и делает вид, что собирается спать. — Возможно, именно так оно и будет, — жёстко продолжает Сай, хотя, конечно, не думает этого. Но ей, кажется, нужно именно это услышать. Он уже понял, как она функционирует. — Возможно, я тебе надоем, возможно, тебе надоест со мной трахаться, разговаривать и вообще терпеть мои сталкерские наклонности. Кику издаёт какой-то странный звук: то ли хмыкает, то ли одобрительно мычит. — Возможно, меня тоже будет бесить твоё отвратительное поведение и твой тяжёлый характер. У кого-то получается, у кого-то нет. У кого-то начинается из расчёта, у кого-то по любви, а у кого-то как у нас… но чего тебе стоит просто попробовать? Вдруг это навсегда? — А вдруг я потом никак от тебя не отвяжусь, — бормочет Накику в подушку. — Можно подумать, ты так от меня отвяжешься, — Сай отлипает от стенки и ложится рядом, прижимаясь к её спине всем телом. — К тому же, Гаара всегда встанет на твою сторону, а меня, если что, прикопает в песчаном гробу. Вот теперь она совершенно точно тихо ржёт. Аж плечи трясутся. — Ладно, уговорил. Тридцать первого января. Список гостей я буду подтверждать лично. И только попробуй разбазарить на это наши финансы. — Ты сама решила открыть нам общий счёт, — напоминает Сай. — Ага, потому что у тебя, как ни странно, взнос больше, — говорит эта заноза. Когда Сай начинает расписывать все детали организации, она начинает бессовестно сопеть уже спустя пять минут. Ладно, он и письменную презентацию может сделать. А ещё ему надо дописать-таки пятый куплет колыбельной. Накику не поёт её дочери, предпочитая любые другие. Зато он сам втихомолку поёт её Кинико, представляя, как у семьи иволг уютно и тепло в родном гнезде.