События дня

Внутренний Дворец Императора

      Леди Лайлинь, она же Способная Супруга, несмотря на прошедшие три года от рождение дочери, ещё долго отходила от всего. Первое время служанки сидели с малышкой чаще и забирали, если состояние их Госпожи ухудшалось. Даже если это была девочка от простой наложницы, которая не несла большой роли для страны, это по прежнему был ребенок. Никто не мог позволить, чтобы мать ещё убила или выбросила в окно собственное чадо. Тем временем в голове девушки происходил самый настоящий бардак.       Она не имела права жаловаться – многие считали, что стать наложницей Императора большая честь, ещё и высокоранговой; она не могла ныть или рыдать – Императрица, ведь и вовсе родила сына в куда более юные годы. Но наложница понимала прекрасно – дочь не даст ничего, кроме, как очередного, если повезет, выгодного брака; имея двух принцев при дворце малышка не будет никому интересна и будет стоять в самом низу; пока девушка ещё имеет детские очертания лица, она будет интересна Императору, но после – нет и он никогда не переступит порог её покоев. Хотя последнее было весьма приятным и хорошим. Лайлинь не хотела бы пройти снова через подобное. Она даже не знает толком, как быть правильной матерью для ребенка и что ей нужно делать. Хотя, вроде, поверхностные познания у неё были, но их было мало, а страх перед дитём был в разы сильнее, чем любовь и забота.       Переодически, по приказу Аньши, молодую мать с ребенком ещё осматривал придворный лекарь. Из неприятного было лишь шрам на животе наложницы и больше не способность родить из-за ранних родов. С девочкой же всё было нормально, на удивление. Хотя изначально никто не ставил стопроцентных гарантий, что хоть одна выживет. Возможно удача не спешила покидать этих двоих.       Как только малышке Лингвей исполнилось полноценные три года и она спокойно могла передвигаться, бегать и что-то говорить, внимание со сторон служанок усилилось. Лайлинь же наблюдала в основном со сторонки и на расстоянии. Её мозг отказывался ещё принимать, что это создание её кровинка. В то время, как малышка, потерялась в понимании кто же из этих многих женщин её мать. Она тянулась к главной фрейлине и могла лишь с интересом смотреть на собственную мать, которая не шла с ней на контакт, даже если Лингвей пыталась его установить.

***

      В противоречь Способной Супруге, наложница Аадуо с рук не выпускала сына, как и обещала сама себе два года назад. Она не доверяла порой даже собственным служанкам, кроме разве что собственной матери, или всегда наблюдала за их действиями. Малыш Зуйгэцу рос любопытным мальчиком. Он постоянно подбирал всякую интересующую его дребедень во время прогулок и сунул свой нос во всё, что манило его детское сознание. Однажды он притащил непонятно откуда кусок краски даже. Аадуо тут же забрала это и приказала избавиться. Не хватало ещё чтобы её единственный и драгоценный сын отравился чем-то.       Наследный Принц души не чаял, как и в своей единственной наложнице так и в ребенке. Он не раз говорил, как сильно мальчик похож на свою мать – такой же красивый и очаровательный. Он обещал сделать Аадуо матерью нации. Женщина же лишь улыбалась этому, как должному. Возможно, она хотела более простой семейной жизни и больше свободы, но ради возлюбленного человека была готова пойти на такие великие обязанности. Впрочем и выбора особо у неё не было.       Два друга детства, молочные брат и сестра, которые так сильно привязались друг к другу, что связали свои жизни и дальше. Они вполне могли стать могучими и мудрыми правителями в будущем, завоевывая всеобщее уважении и благосклонность. Хотя они уже заполучили это от куда более важного человека для обоих – Императрицы Аньши.

Медяный Дом

      Лакан, как и обещал, выплатил сумму, которую потребовала Мадам и выкупил любимую женщину. Счастью этих двоих не было предела, разве что только семья мужчины косо смотрела на такое событие. Эксцентрик практически сразу взял себе отпуск на десять дней от работы, семь с которых потратил на празднование выкупа. Многие жители удивлялись тому и всё спрашивали, что же там за девица такая, что закатили такое пиршество. Каково было всеобщее удивление, когда это оказалась куртизанка, что потеряла свою ценность. А бывшие её клиенты с-под лба и даже немного с завистью смотрели на Лакана, который ухватил себе известную всем Фэнсянь.       Мэймэй плакала в тот день от счастья ещё, когда заканчивались сборы Фэнсянь. Она не хотела отпускать девушку, к которой так привязалась, но и радовалась, что у той сложится прекрасная жизнь. Заметив, как малышка шмыгает носом и всё время трет глаза, куртизанка не могла больше это игнорить. – Мэймэй, чего ты пускаешь мне слезы в такой день? – Я-я просто...Я-я... – Вот же устроила потоп. Иди сюда. – Фэнсянь достала платочек со складок кимоно и принялась утирать лицо девочки. Девушка не любила когда кто-то истерил, ревел и голосил, но Мэймэй вела себя тихо до этого и всячески пыталась скрыться. Увы у неё плохо получалось. – Всё, давай, успокойся. Сейчас мне весь наряд заляпаешь своими слезами и соплями. – Прости-и... – девочка снова утерлась рукавами и принялась успокаиваться. – Мэймэй, ну кто же рукавами утирается? Грязное будет.       Малышка виновато опустила голову и завела руки за спину. Фэнсянь не совсем её ругала ибо голос был спокоен, но при этом пыталась вразумить. Уж точно не такого она хотела в день выкупа и своей свадьбы. Мэймэй будто почувствовала это и вылетела прочь с комнаты. Возможно приводить себя в порядок и успокаиваться. – Ребенок. – вздохнувши, произнесла Фэнсянь, когда девочка ушла. Возможно ей не дано было понять, что чувствует крошка и что у неё в голове. Если она не может объясниться, то и требовать не стоило. Пускай всё останется в этих стенах и не будет подыматься больше.       После того случая Фэнсянь больше не стыкалась с Мэймэй. Может девчонка просто стыдилась или боялась гнева. Куртизанка думала, что не правильно что-то сказала или не так себя повела, но больше поговорить им не удалось. Последний раз, когда она видела её, было уже на улице, когда девушку забирал уже супруг. Малышка снова плакала, но уже не так сильно. Их глаза тогда пересеклись и в мыслях Фэнсянь попросила девочку: " – Сдержи обещание, найди себя в другом месте и будь счастлива, прошу."       По их взглядах, казалось они поняли друг-друга.

Особняк семейства клана Ла

      После той бурной недели прошло много времени. Лакан вернулся к своей работе и возвращался домой лишь вечерами. Фэнсянь, которая не привыкла сидеть в одиночестве, не знала даже чем себя занять. Она привыкла к тому, что хотя бы Мэймэй составляла ей компанию. Девушка кроме игры в Го и Сёги, для которых нужен был компанъен, особо ничего не умела. Ни вышивать, ни рисовать, чем занимались обычно другие девушки знатных кровей, не было дано ей. У неё даже понятия не было, как это делается. Книги никогда не читала ибо не было времени и она даже в руках их не держала. Хотя в особняку клана Ла была своя библиотека, к которой Фэнсянь не спешила прикасаться. Если первые дни она осваивалась, изучала всё незнакомое вокруг, то после уже это не было так интересно.       Лакан же догонял упущенное на работе и желал, как можно скорее поделиться сей прекрасной новостью со своим дорогим дядей, которого он уважал больше всех со своей семьи. Для него день тянулся слишком долго и он не мог дождаться, когда уже доберется домой и проведет время со своей женой. Иногда они сидели с ней допоздна за играми в Го и обсуждали самые разные темы параллельно. Не смотря на усталость, он жертвовал своим сном, чтобы провести больше времени с ней и догнать упущенное. – ...Впринципи всё, как всегда, спокойно и хорошо. – закончил свою фразу Лакан и положил камень Го на доску. – Ну и хорошо значит. – Фэнсянь сделала свой ход, но неаккуратно. Она задела ноготь на мизинце и содрала немного лака. – Вот черт, я только сегодня их сделала. – Мужчина посмотрел на её руки и тихо посмеялся. – Это придает особенности теперь твоим рукам. – Лакан отвлекся от игры и смотрел на недовольную жену. Казалось, что она сейчас броситься переделывать маникюр. Но девушка посмотрела на свои руки и осталась на месте спокойно. – Твой ход. – Да-да, я помню так... – мужчина задумался и уставился на игральную доску, перебирая в пальцах камень. Он рассматривал то что получалось, как ему выгодно поступить и какие ходы ему стоит ожидать. Из задумий его выбило то, что Фэнсянь резко дернулась и задела стол с доской. Он поднял на неё глаза и вопросительно посмотрел. Девушка сидела с удивленным выражением лица и округленными глазами. Одной рукой она вцепилась за край стола, а другой схватилась за живот. Лакану потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить ситуацию. Он выбросил камень на стол и вскочил на ноги, с тревогой спрашивая – Что случилось? Тебе плохо? – Нет...Я сама ничего не поняла. Внутри что-то. – девушка забегала глазами, прислушиваясь к ощущениям. Ничего больше не происходило. – Наверное мне показалось. – Ты уверена сейчас?       Фэнсянь не знала что ответить. Для неё это было впервые и она мало что знала и понимала. Может ей действительно показалось или это было что-то максимально неважное, а она была слишком расслаблена, поэтому и дернулась. Лакан же не очень хотел ей верить, но решил, что если она утверждает, что всё хорошо, то пускай будет по её.

***

      Последующие несколько дней подобное больше не повторялось и успело даже позабыться. Хотя Лакан приказал своим служанкам присматривать за женой и в случай чего докладывать ему сразу же. Фэнсянь же решила воспользовалась этой "компанией". Девушки играть, к сожалению, не умели, но были способны к другим занятиям. Потому она решила попытаться хотя бы научиться примитивной вышивке. Да, сначала Фэнсянь бесилась, скрипела зубами, сломала несколько иголок и порвала ткань, на которой училась. Служанка, что её обучала боялась, как бы ей не прилетело ещё, но к счастью всё обошлось хорошо. Так они занимались несколько дней. Постепенно Фэнсянь справлялась лучше и могла сделать простые ряды схем. – Хорошо, госпожа, вот я наметила легкий рисунок, давайте попробуем сделать его. – Ух, ты моей смерти хочешь что-ли? Я едва ровные ряды научилась делать. – Давайте, не попробуете – не научитесь.       Девушка вздохнула и сосредоточено принялась делать задание. На её лице читалось явное напряжение. Она практически носом воткнулась в кусок ткани и медленно принялась обшивать рисунок. Пару раз уколола свои пальцы, которые уже были все в следах от иголок, но молча продолжала работу. Её губы были поджаты. Служанка старалась с расстояния контролировать процесс. – Не затягивайте сильно, но и чтобы нитки не висели. – Да знаю я, знаю. Сильно не тяни не красиво, слабо не оставляй тоже не красиво. Кто это придумал только? – бурчала под нос Фэнсянь.       Спустя несколько часов ей наконец-то удалось вышить проклятый цветочек. Правда он был перекошен слегка в сторону. Она раздраженно кинула ткань на столик и откинулась на спинку стула. Служанка подобрала работу госпожи и принялась рассматривать. – Ну для первого раза это очень хорошо. Только вот вряд-ли стоило их делать синими конечно и вы сильно затянули этот угол... – Да какая разница, какого цвета? Сделала же. – девушка вздохнула и расслабилась в кресле полностью. – Как вы это только делаете? – Терпение и труд... – Помню-помню. Я завтра, может, переделаю. Хватит с меня.       Фэнсянь закрыла глаза, которые уже болели от вышивания и принялась отдыхать от этого занятия. Её живот становился всё более и более заметен за эти месяцы, что стало тяжело скрывать уже. Впрочем это и не было необходимостью. – Ой! – Фэнсянь вскочила на кресле. Внутри неё снова произошло что-то странное и не понятное. Она взялась за живот и посмотрела на него в замешательстве. Служанка увидев это прикрыла рот рукой и начала смеяться. Девушка посмотрела на неё вопросительно. – Простите, ха-ха. – служанка вытерла выступившую слезу с глаз. – Я не думала, что вы так реагируете на толчки ребёнка. – Толчки ребёнка? – Вы не знали? Ребенок внутри вас может толкаться и пинаться, когда дорастает достаточно для этого. – Так вот оно что такое.       Фэнсянь не знала, как реагировать на эту новость. Вроде же это было хорошо, раз служанка не бьет тревогу и смеется. Почему только этот факт она не знала ранее?       После этих новостей, господин Лоумень навестил её. Он хотел давно познакомиться с избранницей племянника. Первым делом, после краткого знакомства он осмотрел девушку и удостоверился, что с плодом всё в порядке. Фэнсянь не показывала лицом, но внутри она была немного взволнована от этой встречи. Она много слышала от мужа, каким специалистом был его дядя и как ценился, потому боялась реакции и впечатления на неё. К счастью всё прошло хорошо. Господин Лоумень оказался приятным и спокойным человеком. – Я уже дал просьбу на запрет белил для лица во дворце, во избежание ухудшения здоровья наложниц и детей. Поэтому попрошу вас не использовать это тоже. – Я не пользуюсь таким вовсе. – Это хорошо, но я предупреждаю на всякий случай. Просто ваша светлая кожа заставила меня задуматься пользуетесь вы ней или так и есть.       Фэнсянь неосознанно коснулась щеки и провела по ней пальцами, будто искала там следы пудры для выбеливания лица. Она правда никогда не пользовалась ею. Кожа девушки всю жизнь была светлой и не нуждалась в ещё более светлом тоне. Да и в целом она ненавидела пудриться.

***

      Последние недели, которые приближали срок рождения малыша, Лакан мало спал и был весь дерганый. Мужчина места себе не находил и не отходил от жены толком, реагируя на каждое её движения и постоянно спрашивая всё ли хорошо. Фэнсянь же в свою очередь была максимально спокойная. Её будто не волновал факт скорых родов в отличии от других, которые были готовы практически сейчас к появлению ребенка. Она даже уже не реагировала так бурно на толчки внутри себя. За этот период времени девушка подтянулась в вышивке и уже спокойнее занималась этим. Ей удалось вышить маленькое покрывальце усеянное мелкими синими цветами. Да, оно не было идеальным, но она старалась как могла.        В один из вечеров девушка спокойно сидела за чашкой чая и ела печенье в полном расслаблении. В то время как Лакан, весь на нервах, успел несколько раз обжечь язык и разлить на себя кипяток. Фэнсянь только и могла что смеяться с него и его поведения. – Мне вот вовсе не смешно. Вдруг ты удумаешь сейчас родить? – Ты себя слышишь? Малыш сам родиться, когда посчитает нужным. Тем более я ещё не доела печенье. – Тебе печенье важнее ребенка? – он спросил это истерическим тоном. – Пока он не родился, то да. Меня сейчас волнует только печенье. – девушка вкинула в рот очередной кусочек печенья и запила чаем. Лакан смотрел на неё с непониманием и не знал что сказать на это.       Стоило мужчине выдохнуть и опуститься в кресло полностью, берясь за переносицу, как Фэнсянь вскрикнула и послышался звук шуршания кимоно. Лакан убрал руку от лица и посмотрел в сторону жены. Та что-то суетилась, а на ткань её одеяния появились мокрые пятна. – Что уже случилось? Облилась? – Дурак! Я рожаю похоже! – Что ты сказала?! – мужчина подскочил на ноги и подбежал к жене. – Я же говорил тебе!       На уши тут же подняли всех кого можно было. Пока одни служанки готовили комнату для родов, другие переодевали свою госпожу. У них было ещё время до полного раскрытия, как раз было достаточно, чтобы доставить лекаря в особняк. На весь дом было слышно крики Фэнсянь, которой было тяжело от схваток, которые учащались и учащались. Лакана не пускали к жене на этот период. Тот сходил с ума от звуков доносящих до него и он чуть-ли не лез на стенку от переживаний.       Последующие несколько часов были тяжелыми для всех вокруг. Они тянулись долго. Каждая минута длилась будто вечность. Фэнсянь знатно охрипла уже, но её крики и нытье от этого не утихали. Порой она срывалась на такую ругань, что не услышать даже за углами квартала удовольствия. Звоночек того, что этому наступает конец, стал детский плачь. Как только Фэнсянь услышала, что наконец-то родился малыш, она обессилено упала в подушки. Её дыхание ещё было тяжелым, а по лицу скатывались капли пота. Но она была счастлива, что это закончилось и можно увидеть ребенка. – Девочка, это маленькая девочка, госпожа. Какая же она крошка. – Дочь?! У меня родилась дочь?! – прокричал нервный Лакан, который только что ворвался в комнату, как сумасшедший. Взоры многих сразу же переместились на него. – Потише, прошу. – сказала служанка, закатив глаза и держа на руках новорожденную малышку.       Она унесла девочку, чтобы вымыть и укутать. Лакан же бросился к слабой жене, садясь перед ней на колени и беря её руку в свои. Ему было тяжело видеть, то в каком состоянии Фэнсянь, но он был так счастлив тому, что страшное позади и они от сегодняшнего дня стали полноценной семьёй. Вскоре служанка принесла малышку, которая уже была тихой и спала спокойно в одеяльце. Её положили к матери. Фэнсянь повернулась к дочери и нежно улыбнулась, смотря на этот милый комочек. – Маленькая такая. Как котёнок. – первым заговорил Лакан, смотря на это чудо. – Как котёнок...Маомао... – охрипло сказала Фэнсянь. Мужчина улыбнулся на эту фразу и кивнул. – Да. Наша Маомао.       Лакан взял руку жены и легонько положил на ребенка, покрыв сверху своей ладонью. Малышка тихо сопела и мирно спала. Фэнсянь чувствовала, как усталость берет свое и её глаза слипаются. Мужчина не успел оглянуться, как две его девочки уже спали вместе.