Глава 3. Время волков

Арья Старк Она была сильной и могущественной, и её глаза ясно видели чистое ночное небо Вестероса, все звёзды и полумесяц, освещавшие Речные земли, их леса, реки и людские поселения. Она ехала на Север после стольких лет ожидания своей человеческой родни, крошечной девочки, которая была ужасна сама по себе, как и любой другой полуволк, чьё имя произносили с благоговением, а невозможные подвиги воспевали барды и пьяницы. Её стая сообщила ей об этом, как только западные ветры повернули, и её присутствие в этих землях было подтверждено её разведчиками. Используя силу своего мускулистого тела, она неслась сквозь ночь к лесу, расположенному недалеко от Королевского тракта, и знала, куда идти, так как её стая следовала за ней. Путь занял четверть ночи, но когда она оказалась рядом, то почувствовала знакомый запах, и это обрадовало её. И всё же, как и прежде, много лет назад, в нём смешивались чужие запахи. На этот раз под уникальным человеческим запахом в её волосах ощущался сильный запах соли и приключений, в отличие от густого металлического привкуса крови и смерти, когда они виделись в последний раз. В остальном всё было как прежде: сожаление, чувство вины, тоска и сладость. Она была всё той же девочкой, но изменившейся, как и её лютоволк. Подойдя поближе на бесшумных лапах, она снова с любопытством принюхалась к воздуху. На этот раз она с уверенностью почувствовала сильный инстинкт отправиться в последнее путешествие с этой девушкой, потому что была уверена, что они идут в одном направлении. Когда она присмотрелась к бледному лицу и тёмно-каштановым волосам, собственные черты удивили её, но и не шокировали. Ей редко доводилось видеть себя чужими глазами. Но всё равно это заставило ее вздрогнуть. Арья резко открыла глаза: все её чувства внезапно притупились, хотя она всё ещё ощущала лёгкое возбуждение и усталость от бега по лесу. Она подняла голову и посмотрела на огромного серого волка размером с лошадь; существо нависало над ней, затаив силуэт от яркой полулуны за своими вздёрнутыми ушами. Она улыбнулась, потому что, глядя в тёмно-золотистые глаза, светящиеся в темноте, почувствовала знакомое чувство. Они расстались после войны в Винтерфелле, и она не была уверена, что они когда-нибудь увидятся снова. Увидев её сейчас, она словно обрела ту часть себя, которую давно потеряла. — Нимерия, — сказала она, садясь и опуская "Кошачью Лапу" — кинжал, который она всегда хватала во сне. В ответ Нимерия придвинулась к ней и уткнулась носом в её волосы. Арья обняла лютоволчицы, зарывшись лицом в её шерсть, и слёзы грозили хлынуть из её глаз. — Нимерия, это действительно ты. *** Арья пробыла на Королевском тракте уже почти полмесяца, а Нимерия и сотни мелких волков, следовавших за своим вожаком, скрытно путешествовали по близлежащим лесам. Она прятала своё истинное лицо за личиной, когда оказывалась рядом с людьми, ведь теперь она была на Севере. Сейчас здесь было не так опасно и мрачно, как во время войны, и торговцы с путешественниками, мимо которых она проходила, говорили лишь о пустяках — о товарах, семье, любовницах, жалобах на дорогу и тоске по дому. Когда на горизонте показался Винтерфелл, она крепко сжала поводья своей лошади, испытывая глубокую тоску и одновременно твёрдую решимость. Она ускорилась и обогнула замок по левую руку от себя, направляясь по Королевскому тракту к Чёрному Замку. Она дала обет не возвращаться в дом своего детства, чтобы не вмешиваться в его политику, поскольку преданность и благоговение его обитателей после завершения Долгой ночи стенах тревожили её и заставляли осознавать опасность того, как люди могут использовать это для своих игр. Теперь Санса была их королевой. Может быть, когда-нибудь они снова увидятся. Но для Арьи, как и всегда, существовал только один дом. Не место, а человек. Так что пока она проигнорирует зов своей крови — проведать останки отца и праотцов, отправиться в богорощу и посмотреть на призрачное лицо сердцедерева с кровоточащими глазами, войти в серые стены замка, задрапированные знамёнами Старков, почувствовать запах пекущегося хлеба из кухонь и услышать смех его жителей. Но среди всего того, что заставляло её думать о доме, был шанс заполучить лишь одно — и это был не Винтерфелл, а улыбка Джона Сноу. В течение следующих нескольких недель она не сбавляла темп, хотя и не была безжалостна к своему скакуну, останавливаясь каждые несколько часов, чтобы он мог попить воды из ручья и поесть травы. За годы её отсутствия ландшафт сильно изменился. Теперь, когда почва не замерзала, она была богата. Целые моря зелёных и золотых полей простирались вдаль и вширь. Подъезжая к землям Дара, она увидела то, что осталось от Стены. Вдали возвышалась ледяная стена, простоявшая тысячи лет, но теперь она уменьшилась примерно на четверть в высоту, поскольку медленно таяла, превращаясь в реки и ручьи. К счастью, таяние происходило постепенно, предотвращая угрозу наводнения, но люди Ночного Дозора в сотрудничестве с жителями Севера усердно трудились, тонко подкапывая стену, чтобы новые реки устремлялись к морю, а не к близлежащим городам и деревням. Королевский тракт был всё тем же, и по нему было легко проезжать. Вскоре перед ней возник Чёрный Замок. Это заставило её остановиться, и Нимерия тоже замерла рядом с ней, а за ними показалась армия волков. Ворота замка были закрыты, но вскоре, после недолгого ожидания, открылись. Изнутри, из моря людей в чёрном, вышел стройный мужчина. У него были привлекательные тёмные глаза, чёрные волосы и подстриженная борода — у Арьи на мгновение сжалось сердце при мысли, что это Джон, но это был всего лишь Атлас, бывший стюард Джона. Тот радостно улыбнулся, поклонившись ей. — Леди Арья, — с почтением произнёс он, хотя его заметно встревожила стая волков, следующая за ней по пятам. — Я приветствую вас в Чёрном Замке. Вы ищете своего брата? Арья не могла не улыбнуться ему. Конечно, Джон на самом деле не был её братом, но в глубине души она всё равно считала его таковым. Было приятно, что ей об этом напомнили. Она кивнула. — Да. Я вернулась из своих странствий и очень хочу найти его. Приведёшь ли ты меня к нему, Атлас? Он снова отвесил ей глубокий поклон. — Да, миледи. Я один знаю, как найти его, и нет никого другого в мире, кого он позволил бы мне привести к нему. Никого, кроме вас. Она прикусила губу, и глаза у неё заслезились, но Арья сдержала эмоции на лице и в голосе. — Пожалуйста, сделай это. Спасибо, Атлас. *** После дня отдыха в Чёрном Замке, где ей предоставили старую комнату Джона, и она смогла смыть с себя грязь путешествия, Арья долго стояла в его покоях. Прошлой ночью она спала в его постели и уткнулась носом в его подушку. Умом она понимала, что его запах давно выветрился, но сердцем всё ещё ощущала его знакомый аромат, и от этого ей было спокойно, тепло и так хорошо. Как же она по нему скучала. И чем ближе она была к нему, тем больнее ей было. Арья вспомнила, как когда-то давно была так близко к матери и брату, когда они с Сандором издалека смотрели в сторону Близнецов. Она была так близко к ним, но в конце концов не смогла добраться до них вовремя. А когда она всё-таки добралась, то увидела Робба на коне, его голову, заменённую головой Серого Ветра, когда люди Фреев и Болтонов издевались над его оскверненным телом с криками "Король Севера!", а в своих волчьих снах — она зубами вытащила из реки обнажённый труп своей матери. При этом воспоминании по её позвоночнику пробежала дрожь, и она глубоко вздохнула, крепко сжав рукоять Иглы, чтобы укрепить свою решимость. Это было так давно, и теперь всё было иначе. Атлас заверил её, что Джон прекрасно себя чувствует в качестве почётного разведчика Ночного Дозора. Столько всего произошло с давним указом Брана Старка, который заставил его снова вступить в Ночной Дозор. Так как в них действительно больше не было нужды, крепости и замки, в которых содержалось их братство, теперь служили гарнизонами на границе земель вольного народа и Севера. А поскольку весь Вестерос находился в состоянии мира и процветания, члены Ночного Дозора стали менее сговорчивыми, а некоторые и более упитанными. Бывшему Королю Севера не было нужды находиться там, когда он мог спокойно отправиться куда пожелает. Бран дал ему свободу, и с тех пор Джон никогда не ездил в Чёрный Замок или на юг от Стены. Арья отвернулась от кровати Джона и вышла, закрыв за собой дверь. Она направилась к конюшне, где её ждал Атлас с двумя серыми гарронами, на губах его играла лёгкая улыбка. — Доброе утро, миледи. Я позволил себе заменить вашего скакуна, поскольку что на севере гарроны больше подходят для верховой езды. — Спасибо, — сказала она. — Можешь звать меня Арья. За этими стенами никто не должен знать обо мне. И я не леди, не совсем. Он выглядел нерешительным, но кивнул в знак послушания. — Возможно, это и к лучшему. Есть договор, и Рассветная война объединила нас, но вольный народ не очень-то жалует южные титулы. Ты готова, Арья? Когда она кивнула, они поскакали вперёд, когда ворота были подняты для них. Снаружи их уже ждали волки, заночевавшие там прошлой ночью. Нимерия отделилась от стаи и держалась рядом с ней, пока они ехали. В течение нескольких недель путешествия Арья и Атлас в основном молчали, но это не доставляло неудобств. Время от времени они проезжали мимо какой-нибудь деревни, но заходить в неё не решались. Атлас указал на Уайттри и дорогу к замку Крастера, потом на Кулак Первых Людей, и, узнав об этих местах, Арья поняла, что ступает по землям, где Джон уже бывал. Эта мысль согревала её во время трудного пути на север, когда она дрожала от холода этого края, а её тёмный дорожный плащ был, пожалуй, слишком тонким для этих мест. Наконец они достигли Воющего Перевала. Именно здесь они внезапно повернули на запад после короткой остановки в поселении, чтобы обменять немного еды и припасов. Пройдя по тропе между тёмными возвышающимися горами, Арья с удивлением оглядела окружающий их пейзаж — Клыки Мороза. Казалось, это бесконечное множество тундровых долин. Здешние земли были покрыты лёгким снегом, но только по утрам. Когда дневной свет растапливал снег, его покрывало бесконечное море полевых цветов, напоминавшее ей о лете в детстве, когда они с Джоном бегали по полям, усыпанным ими, и представляли, что Джон — лорд Винтерфелла, а он называет её своей королевой любви и красоты. А потом они разрывались в приступе хихиканья, потому что он знал, что никогда не станет лордом Винтерфелла, а она в глубине души знала, что она всего лишь маленькая уродливая девочка. Когда долгий поход по тундровым долинам закончился, впереди показались высокие заснеженные горы - мрачная громада, поглощающая солнце с наступлением ночи. Они остановились на ночлег у их подножия, развели костер и поели вяленой оленины, хлеба с корочкой и эля. Они также поделились ягодами, которые собрали на дороге, прежде чем заснуть - или попытаться заснуть, в ее случае. Сон не давал ей покоя с девяти лет, а суровые морозы Истинного Севера переносились нелегко. Когда наступило утро, Арья встала рано и быстро собрала вещи, не обращая внимания на усталость в костях от долгого пути и глубокий холод, заставлявший её дрожать, — ей очень хотелось закончить путешествие. Захочет ли Джон вообще меня видеть? — задумалась она, сомневаясь в себе, так как усталость давила на неё. Страх поселился в ее животе, и чем ближе они были к месту назначения, тем сильнее её мутило. — <i>Вдруг моё путешествие к нему окажется напрасным? Что, если мне не будут рады? Что, если у него уже есть другая семья? Жена? Может, он давно забыл меня? Её сердце словно разрывалось на части от одних только мыслей. Её настроение омрачилось, а голова начала раскалываться. Если Джон не принял её, это было бы справедливо, даже если бы это глубоко ранило её. Он в своём праве, ведь три года назад Арья предпочла трусливо убежать от ужасов, что принесла ей война. Арья отвергла все инстинкты, чтобы остаться с Джоном, потому что в её душе поселилась тьма. Она уплыла так далеко, как только могла, как будто лиги бескрайних морей могли помочь ей сбежать от всего этого. После полудня езды в гору по безымянной тропе, окружённой бескрайним лесом, меланхоличные мысли Арьи прервались, когда Нимерия внезапно рванулась вперёд, выглядя настороженной и жаждущей. А затем огромная волчица бросилась бежать, а за ней побежали и волки поменьше, их быстрые лапы оставляли за собой облака пыли. Арья с любопытством прикусила нижнюю губу. На опасность это не походило — возможно, это была добыча, за которой они охотились. Но она не могла не задаться вопросом, могло ли это быть что-то другое. Или кто-то другой. И вдруг, после очередного короткого подъёма, когда они оказались на ровной дорожке, окружённой цветущими деревьями, безмятежную тишину гор разорвал вой сотни волков, громкий как тысяча военных барабанов. И она поняла. Арья пришпорила серого гаррона под собой и пустила его в галоп на полной скорости, а сердце заколотилось. Ветер, казалось, усилился, и запахло знакомым морем и весенними цветами, окружавшими их. И вот, наконец, вдалеке она увидела хмурого человека, одетого в кожаные бриджи и простой серый плащ с меховой подкладкой на шее. Он сидел верхом на чёрном коне, его волосы и борода были тёмными. Её сердце забилось, и она задыхалась, с трудом веря в это. Когда он повернул к ней голову, она увидела шок, неверие, а затем облегчение и счастье — он улыбался ей с тоской, отражавшей её собственную. Они одновременно соскочили с лошадей и помчались друг к другу с бешеной скоростью, так близко. И когда они наконец соприкоснулись, удар пришёлся в самую точку, потому что оба не сдерживались. Она впечаталась в его твердую грудь и обхватила руками его шею так крепко, как только могла. В свою очередь, он поднял её, как и прежде, заставив смеяться над их выходкой. Но глаза её были влажными, когда она уткнулась лицом в его шею, вдыхая его знакомый запах, такой тёплый и мужественный. В свою очередь, она почувствовала влагу на своей шеё, куда уткнулось его лицо. Ветер продолжал кружить вокруг, как будто они находились в эпицентре бури, но их окружали лишь лепестки деревьев, и она не могла оценить их дикую красоту, поскольку весь её мир был сведён к этому человеку, к тому, кого она любила больше всего на свете. Арья шептала ему, отчаянно пытаясь передать все годы тоски, сожаления и боли между ними, и тщетно стараясь, чтобы ее голос не сорвался: — Я скучала по тебе, старший брат. Его руки крепко обхватили её талию, так что между их телами совсем не осталось места, словно компенсируя долгую разлуку. Он тоже прошептал ей на ухо: — И я скучал по тебе, маленькая сестрица. Я дома, — отчаянно подумала она. В объятиях Джона она наконец-то оказалась дома.