Глава 6. Животные пороки

Арья Старк Она была в восторге от того, что произошло между ними, и едва сдержала ухмылку, когда Джон поспешно снял с огня котелок с тушёным мясом, их едва не сгоревший ужин. Они немного привели себя в порядок, снова вымывшись в ванне и надев спальную одежду. Арья повесила мокрые полотенца у огня и убрала испачканную дорожную одежду в плетёную корзину, а Джон отправился закрывать ставни на всех окнах, чтобы защитить их от ночного холода. Ноги немного болели, но это была приятная боль. Слишком давно у неё этого не было. Джон был немного грубоват, но она наслаждалась каждой секундой. Даже сейчас ей казалось, будто его член всё ещё находился внутри неё, что его семя всё ещё вытекало наружу. Она с любопытством наблюдала за ним из-за вкусной миски с тушеным мясом, которую он ей подал. Они сидели за столом, привалившись спинами к огню, ели, и между ними царило дружеское молчание. Арья была немного растеряна, хотя и очень рада такому повороту событий. Она никогда не думала, что Джон может желать её таким образом. Быть может, у Джона просто давно не было женщины? Она знала, какие высокие требования были у его брата. Красота Матери Драконов с её фиалковыми глазами и серебряными волосами была неоспорима, а кроме неё Арья слышала об опасной одичалой женщина, что была так же прекрасна, как и смертоносна, а её локоны поцеловал огонь. Арья, по сравнению с ними, была всего лишь его некрасивой младшей сестрой: в ней не было ничего особенного — возможно, Джон смог возлечь с ней только потому, что любил её. — О чём задумалась? — спросил Джон, отложив ложку в пустую миску и наливая им обоим по кружке сидра одичалых. — Ничего особенного, — ответила она, небрежно пожав плечами. Она спокойно доела своё рагу, а затем отпила сидр. На вкус он был как яблоки, сладкий и шипучий, словно долго не бродил. Она выпила почти весь сидр одним махом, ни о чём не думая. — Хочешь пить? Чего-нибудь ещё? Арья бросила на него многозначительный взгляд и игриво ухмыльнулась. — Тебе необязательно спаивать меня, Джон. Джон поперхнулся, отпивая из кружки, и его лицо исказилось так, что она рассмеялась. Арья потянулась, чтобы погладить его по спине, тихо удивляясь тому, какой он широкий и тёплый под её рукой. — Иногда ты бываешь слишком жестока, — сказал он, покачав головой и ухмыльнувшись в ответ. Она усмехнулась, но больше ничего не сказала, подавив зевок, так как внезапно почувствовала себя раскрасневшейся, а в голове у неё помутилось. Должно быть, сидр оказался крепче, чем ей показалось, а может, дело в тяжести еды, которую приготовил для них Джон, ведь в дороге Арья питалась как птичка. А может, она просто чувствовала себя в безопасности, особенно после почти двух лун тяжёлого пути от берегов залива Железных людей до этой тайной деревни в Клыках Мороза. Истинный Север. Она почти не спала во время этого долгого путешествия, её ночи либо мучили кошмары, либо успокаивали волчьи сны — её разум всегда был занят. Даже ощущая усталость от путешествия, она останавливалась только затем, чтобы дать отдохнуть лошади или попытаться заснуть на ночь. Всё, чего она хотела, — это вернуться домой к Джону. — Пора спать, я думаю, — резко сказал Джон, вставая и собирая миски, кружки и ложки. Он вымыл их с мылом, сполоснул в каменном тазу с чистой водой и вытер насухо. — Уборная справа, если что. Она устало поднялась, чтобы заняться своими делами в уборной. После этого она почистила зубы щетинкой, которую грубо сшила по образцу браавосийской и прополоскала рот мятной спиртовой настойкой. Закончив, она обнаружила, что Джон разводит огонь в своих покоях, и задумалась, где бы раздобыть побольше дров для своей комнаты. Она тихонько встала у его двери, неуверенно глядя на то, как напряглись мышцы его спины на фоне синей спальной туники. — Входи, — сказал он с мягким низким тембром голоса. — Твоё место рядом с моим. Их взгляды пересеклись, когда он посмотрел на неё через плечо. — Это правда? Разве с тобой не живет хозяйка дома? Его глаза прищурились, когда он в замешательстве посмотрел на неё. Словно увидев на её лице что-то неправильное, Джон нахмурился и встал, приблизившись к ней. Она подняла на него глаза, осознавая, насколько она ещё маленькая по сравнению с ним, несмотря на то, что с каждым годом становилась всё выше. Он только хмыкнул и, наклонившись, обхватил руками её колени, подхватил на руки, перекинул через плечо, игриво шлепнув по заднице, и уложил на пуховую перину. Упав, она злобно ударила его по руке, но при этом не смогла подавить смех. — Мне так долго было холодно, — сказал он, его голос был игривым и одновременно тёмным от едва сдерживаемого желания, когда он навис над ней на кровати, положив ноги по обе стороны от неё. — Согреешь меня? — Хорошо! Но только потому, что ты так вежливо попросил, — сказала она, пряча ухмылку, зарываясь голыми ногами в меха. Джон быстро поцеловал её, а затем отступил, с забавным видом покидая комнату и направляясь в уборную. Арья положила голову на подушку и уставилась на деревянные балки потолка, наблюдая за игрой света от горящих поленьев в очаге и зажженных свечей на столе Джона. Трудно было поверить, что она сейчас здесь и что это их дом. Она никогда не думала, что у неё когда-нибудь снова появится дом. То, что Джон построил этот дом и захотел разделить его с ней, было величайшим подарком, и она никогда этого не забудет. Дом, — подумала она. И впервые за долгое время она вспомнила: Винтерфелл с его серыми стенами и добрыми людьми, отца и мать, украдкой целующих друг друга во время еды в большом зале, когда они думали, что никто не видит, Робба и Теона, смеющихся вместе, пока тихо обсуждали девушек в Зимнем городке, Сансу, сладко поющую о прекрасной леди, пока шила рядом с ней, Брана, храбро взбирающегося на каменные стены башни, и малыша Рикона, хихикающего, когда она кружила его по заснеженному двору. И, конечно, самый особенный: Джон с его вытянутым северным лицом, добрыми серыми глазами и такими же каштановыми волосами, как у неё. Они были единственными Старками среди детей, похожих на её мать-Талли. Он всегда был тем, к кому она бежала, когда ей было страшно или одиноко, или даже если она была счастлива. Джон с его милой улыбкой, созданной специально для неё, и тёплым смехом над её маленькими шутками. Они всегда могли закончить предложение друг за другом и знали секреты друг друга. Джон с его готовыми объятиями, когда она проскальзывала в его постель ночью, после кошмара. Джон, которого она любила больше всего на свете с момента своего рождения и будет любить ещё долго после своего предсмертного вздоха. Когда-то все они были такими счастливыми, такими милыми летними детьми. Казалось, это было целую вечность назад. Годы, прошедшие после того, как она отправилась с отцом по Королевскому тракту на юг, превратились в сплошное пятно крови, голода, мучений и слёз. То летнее дитя стало кем-то другим. Если бы отец и мать увидели её сейчас, они бы расстроились. Арья даже не могла бы вспомнить, сколько людей убила. Но она всё ещё помнила первого: молодого конюха, который хотел выдать её. Коли их острым концом, — это был единственный урок, который она смогла вспомнить, когда мальчик, вооруженный вилами, пришёл схватить её. Только первый урок Джона вспомнился ей в страхе, а все наставления Сирио Фореля были забыты в мгновение ока. — Джон защищал меня даже тогда. И всё же лицо того мальчика оставалось с ней долгие годы. Он был ещё ребёнком, как и она, как и её друг Мика. В тот день она забрала его юную жизнь у его собственной семьи, так же как они украли жизнь Джори и остальных людей отца. В ту ночь отец и мать мальчика гадали, что с ним случилось, когда он не вернулся домой вовремя. Она никогда не забудет его обвиняющий взгляд, когда убегала, зная, что его ждёт смерть. Она повернулась на бок, пожевала нижнюю губу и посмотрела на свои руки, сцепленные на подушке, — руки убийцы. Как Джон мог так легко принять её, когда она едва могла принять себя со всеми своими грехами? Арья услышала его шаги и закрыла глаза, когда кровать опустилась, и Джон скользнул к ней, прижимаясь к её спине, его тело согревало её. Он обхватил её за талию и потянулся к ней, чтобы поцеловать, его борода царапала её щеку. Сомнения на мгновение исчезли, и она почувствовала, что ей стало легче дышать, в окружении его тёплого успокаивающего запаха. Их пальцы сплелись, и Арья закрыла глаза, ощущая, как постепенно уходит усталость, преследовавшая её с тех пор, как она вернулась в Вестерос несколько недель назад. В безопасности, — подумала она, прежде чем погрузиться в сон. — Наконец-то в безопасности. *** Ей было тепло, она то погружалась в сон, то просыпалась. Мокрый ветер хлестал по носу, а под лапами лежал глубокий как река снег. Рядом с ней Призрак игриво покусывал её за ухо, а затем устремлялся вперед, заставляя её бежать быстрее. Это была игра, и она была счастлива. Её стая никогда не отставала от неё. Эти замерзшие земли взывали к её крови, к её инстинкту. Здесь было её место, вместе с братом, на самом глубоком Севере. С каждым ударом сердца, когда они бежали вместе, всё её тело наполнялось жаром, и она возбужденно лаяла на Призрака, обнажая клыки. Призрак с любопытством обнюхал воздух и повернул голову в ответ, и в его кроваво-красных глазах она увидела яростную потребность обладать ею, как их человеческие сородичи. Арья проснулась с улыбкой: несмотря на тепло постели, она дрожала так, словно всё ещё чувствовала снега в Землях Вечной Зимы. По её телу струилось тепло, разливаясь между ног, но оно было слабым, угасающим как волчий сон. Было ещё темно, но тлеющие угли в очаге и слабое пламя свечи, горевшей на столе, освещали комнату. Она чувствовала рядом с собой Джона, его дыхание было глубоким и ровным, словно он всё ещё находился в дремоте. Порыв холодного ветра внезапно затрещал в ставнях окна, и пламя свечи погасло, а в комнате стало ещё темнее. Она в панике потянулась за оружием - за Кошачьей Лапой или Иглой, но вспомнила, что оставила их в другой комнате. Прищурив глаза, она увидела, что сквозь щель между занавесками пробивается свет полной луны. Это была странная луна, кроваво-красного цвета. Она даже не слышала, как он вошёл в комнату, но внезапно он оказался у кровати и уставился на неё жестокими глазами, такими же синими, какими Арья их запомнила: Король Ночи. Внезапно она обнаружила, что всё её тело не может пошевелиться, застыв, когда он потянулся к ней и сдавил её горло своими сильными руками. Он собирался убить её, а она ничего не могла сделать. Боль была такой сильной, но в то же время она ощущалась как знакомая. Вскоре, как и всегда, она провалилась в темноту, а когда очнулась, то снова оказалась в той комнате: В ноздри ударил тяжёлый запах крови. Мерси, — подумала она. — Я — Мерси, и сегодня ночью меня изнасилуют и убьют. Она закрепила ставни, чтобы утреннее солнце могло её разбудить. Но за окном маленькой комнатки Мерси солнца не было, лишь стена клубящегося серого тумана. Воздух стал прохладным. И это хорошо, иначе она могла бы проспать весь день. Это было бы очень похоже на Мерси — проспать собственное изнасилование. Сцена словно рванулась вперёд, и вскоре она оказалась перед ряженым карликом Бобоно, который хватал её за грудь, нащупывая сосок. «У тебя нет сисек. Как я могу изнасиловать девушку без сисек?» А потом он внезапно исчез, сменившись двумя мужчинами из Вестероса. Младший из них поглаживала сосок через ткань платья. «Актриски немногим лучше шлюх». «Может быть, но это же ребёнок», — сказал пожилой мужчина. «Нет, — солгала Мерси. — Я уже дева». «Ну, это ненадолго, — ответил красавчик. — Я лорд Раффорд, милашка, и я знаю, чего хочу. Подними юбки и прислонись к стене». Вскоре они остались вдвоем, и он взял её за запястье. «Учить здесь буду я. Вот и первый урок». — Он притянул её к себе и поцеловал в губы, запихнув свой язык ей в рот. Он был мокрым и склизким как угорь. Мерси облизала его своим языком, а затем оторвалась от него, тяжело дыша. Он грубо притянул её к себе. «Мерси, — сказала она. — Меня зовут Мерси. Ты можешь повторить?» «Мерси, — повторил он. — Меня зовут Рафф». «Я знаю. — Она просунула руку ему между ног и почувствовала и через ткань его бриджей почувствовала, как он затвердел. «Шнурки, — сказал он. — Будь хорошей девочкой и развяжи их. — Вместо этого она провела пальцем по внутренней стороне его бедра. — Он хмыкнул. — Черт, осторожнее там, ты...» Рафф Красавчик резко поднял голову, когда из её рукава выскользнуло длинное тонкое лезвие. Она просунула его в горло под подбородком, повернула и одним плавным движением вынула обратно. Последовал мелкий красный дождь, и в его глазах погас свет. «Валар моргулис», — прошептала Арья, но Рафф был мёртв и не слышал. А потом она снова оказалась здесь, в этой комнате, и Джон всё ещё был рядом с ней. Ледяные руки больше не обхватывали её горло и не душили. Но холодные синие глаза всё ещё были там, в дверях комнаты. Король Ночи наблюдал за ней, как делал это последние три года. Но сегодня его глаза смеялись, когда он смотрел на мужчину, который спал рядом с ней, а синий взгляд был полон злого умысла. *** Арья задыхалась, всё её тело тряслось, она в панике озиралась по сторонам, ища одной рукой оружие, а другой касалась шеи. Физически отметина была всего лишь синяком, но на самом деле она никогда не исчезала; она была под её кожей, древняя магия, как и метка на руке её брата Брана. Она потянулась к Нимерии и почувствовала кратковременное дуновение зимнего ветра, после чего покачала головой и повернулась к Джону. К счастью, он всё ещё спал, не подозревая о том, что едва не разорвало её сердце на части. Она не позволит, чтобы ему навредили её ночные кошмары. Арья клянётся честью Старков быть его заклятым щитом. Пока она жива, ему не причинят вреда, если она сможет помочь. Король Ночи мёртв, — подумала она. — Он не сможет причинить мне вреда. Он не причинит вреда Джону! Её сердце, словно крошечная птичка, билось о клетку, желая вырваться на свободу. Всё её тело покрылось холодным потом. Она попыталась ухватиться за другие свои сны — Нимерии, Мерси. Мерси, — подумала она, с горькой усмешкой. Было бы неправильно позволять Королю Ночи запятнать её лютоволка. Она закрыла глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть её разум. Атласный дворец был роскошным местом, где девочка-актриса превратилась в прекрасную русалочку. В его залах, задрапированных бархатом и усыпанных мягчайшими подушками, покрытыми подробными дамасскими узорами, слышался тихий шелест шёлковых платьев и хихиканье девушек. Серебристый дым от благовоний лениво поднимался к высоким сводчатым потолкам, пронизывая многочисленные комнаты ароматом сандала, розы и лемонграсса. Там она осваивала грацию вместе с другими юными русалками. Она грациозно танцевала босиком по прохладному мраморному полу, пела сладким голосом и училась говорить мягко, с любезностями на многих языках. Они наблюдали за ней, пока она совершенствовала свою улыбку, которая могла покорить любого мужчину. Там она училась становиться женщиной, использовать силу, которую давали ей нежные слова и соблазнительное очарование: оружие иного рода. Там её готовили к роли куртизанки с мировым именем. Её мать почти гордилась бы её женскими достижениями, если бы ситуация была иной. Красивый образ поблёк, когда тёмные воспоминания разорвали добрые. Бобоно, карлик-артист, трогающий её плоскую грудь, Рафф Красавчик, грубо целующий её, Мерин Трант, избивающий её, а затем истекающий кровью по всему полу борделя, тренировочные поцелуи с другими русалками, Чёрная Жемчужина, с улыбкой наблюдающая, как она прикасалась к себе, как её учили, мужчины, что были ровесниками её отца, одобрительно ласкающие её лицо и улыбающиеся, давая тёмные обещания стать её будущими покровителями, мейстер, распускающий её складки, чтобы подтвердить целостность, и зал, полный богатых лордов и купцов, выкрикивающих цену за свои предложения забрать её невинность... Мне было всего двенадцать, и я даже не расцвела, — с грустью подумала она. — По крайней мере, я вовремя сбежала. Арья почувствовала вспышку мучительной боли, когда её грудь сжалась, словно кто-то сдавил её. Она повернулась к Джону и прижалась к нему, прижимаясь к его телу с тихим отчаянием. Такого комфорта она не испытывала уже много лет, и теперь он был желанным на каждом шагу. Джон быстро проснулся от её движений, в панике отбросил меха и стремительно надвинулся на неё, обнажив зубы. Он смотрел на неё как хищник, а его руки обвились вокруг её шеи. Несмотря на это, она почувствовала лишь лёгкую панику, а облегчение от того, что он рядом, оказалось сильнее. Несмотря на сложившуюся ситуацию, ей почти хотелось смеяться. Джон здесь, и мы вместе, — подумала она, и сердце её забилось, несмотря на мучительную боль в горле, когда она изо всех сил пыталась отбить его руки, впиваясь ногтями в кожу его запястий. Он был намного сильнее её, поняла она, с болью глядя в его яростные серые глаза. Она инстинктивно понимала, что он даже не видит её сейчас, что он снова переживает что-то травмирующее. Внезапно глаза Джона расширились, когда он понял, кто она и что он делает. Он поспешно отпустил её, отступая от неё в панике и ужасе. Его руки тряслись, а сам он выглядел настолько ужасно, что казалось, его сейчас вырвет. На его лице ярко горели страх и стыд. Он яростно шептал ей: — Прости, Арья! Арья задыхалась и глубоко дышала, осторожно прикасаясь к горлу: из ночных кошмаров на неё смотрели синие глаза. Она тряхнула головой, чтобы прояснить мысли и успокоить Джона. Она приподнялась и осторожно коснулась его лица, гадая, не привиделся ли ему сейчас кто-то другой, кто-то, кого стоило бы задушить до смерти. В тревоге она потянулась к своему лютоволку, чтобы напомнить себе, что она волчица и должна быть сильной ради Джона. Но Нимерия ответила ей пульсирующим жаром, отчего её страдания окрасились неистовым вожделением. — Трахни меня, — сказала она хриплым голосом, нуждаясь в чём-то первобытном, поскольку чувствовала себя дрейфующей в бурном море эмоций. Она пристально смотрела в серые глаза Джона, поглаживая его челюсть, а ногтями проводя по бороде. — Заставь меня забыть. — Арья, — сказал он, с грустью глядя на неё и вздрагивая от её дразнилок. — Что ты хочешь забыть? Ты можешь мне сказать? Она покачала головой, закусив нижнюю губу. Вместо этого она потянулась вниз и одним легким движением стянула с себя спальную одежду, демонстрируя ему себя. Его глаза потемнели, когда он внимательно оглядел её обнаженное тело. Свет от свечи и горящих поленьев в очаге создавал тени на его красивом лице. Она почувствовала, как вся горит от желания, затаила дыхание, пока Джон продолжал жадно смотреть на её промежность. Это побудило Арью резко толкнуть его в грудь, чтобы Джон лёг на спину, и она смогла забраться на него сверху, расположив ноги по обе стороны от его бёдер. Она потянулась под его тунику, чтобы нащупать его обнаженный член, и, обнаружив, что он уже твёрдый и влажный, взяла его между пальцами и прижала тупую головку к своему скользкому входу, нависая над ним. — Арья, — хрипло застонал Джон, нетерпеливо схватив её за бедра и крепко сжав пальцы. Его глаза горели желанием, и это придавало ей сил. Вздохнув, она прижалась к его толстому члену, позволяя ему проникнуть в ее скользкий вход, такой толстый, что он терся о ее чувствительные внутренние стенки. Откинувшись назад и ещё больше раздвинув бёдра, она медленно раскачивалась вверх-вниз со стонами, тщетно пытаясь их подавить, с наслаждением оседлав его твёрдое мужское достоинство, пока не забыла обо всём. Ей нравилось, что он пристально наблюдает за ней: его рот был приоткрыт, пока он издавал низкие стоны, глаза остекленели от тёмного вожделения, а всё лицо раскраснелось. — Маленькая сестрица, — шептал он ей ободряюще. Или, более томно: — Скачи на моем члене, — или, с обожающей улыбкой: — Как у же тебя узкая пизда. Его грязные слова сводили её с ума, и Арья вскрикивала каждый раз, когда опускала бёдра, ударяясь о грешную точку глубоко внутри себя. — Слишком быстро, — нетерпеливо проворчал он, садясь и без сил поднимая её, чтобы отбросить в сторону. Он сбросил себя тунику и снова схватил её, чтобы перевернуть. Всё произошло так быстро, что у неё чуть не закружилась голова. Она лежала на кровати лицом вниз, её бедра и задница были выпячены, словно у волчицы. Он раздвинул её ноги, и прохладный воздух ударил ей между ног, когда АРья почувствовала себя такой беззащитной, почувствовала голодный взгляд Джона, пожирающий её влажную щель. Её возбужденное маленькое отверстие дрожало и болело, плотно сжимаясь, нуждаясь в чём-то, что могло бы его заполнить. Упёршись тупым кончиком члена в её чувствительный вход, он неожиданно вошёл в неё так глубоко, что она закричала, как животное в течке, а её пальцы пытались найти опору в мехах на кровати. Она чувствовала его так глубоко, а его обхват так восхитительно растягивал её нутро. Его темп был быстрым и неистовым, и это было так приятно, что в ней пробуждалось что-то первобытное. Он драл её как волк, пальцы натирали синяки на бёдрах, а она стонала, словно течная сука. Внутри неё бурлили соки, и она крепко сжимала его толщу. — Ебать, Арья, — простонал Джон позади неё. — Ты так жаждала моего члена? Почему твоя красивая пизда такая влажная? Оглянувшись, она увидела, что его красивое лицо пылает желанием обладать её, а зубы оскалены как у волка. В его потемневших глазах она увидела как дикую волчью похоть, так и жгучее безумие дракона. Мысль о том, что она может довести его до такого, возбуждала ещё сильнее. Из её ног вытекало ещё больше смазки, словно она тоже озверела, как и её дракон. — Джон, — только и смогла сказать она, со стоном зарываясь лицом в мягкие меха. Она ещё больше раздвинула ноги, так как хотела только одного — чтобы он продолжал трахать её. — Не останавливайся, братец. — Дерзкая маленькая сестрица, — горячо сказал Джон, ускорив темп и ещё глубже погружаясь в неё, словно разжигая в ней дикий огонь, каждый раз, когда его член задевал очень чувствительный нерв глубоко внутри. Удовольствие было настолько сильным, что она могла поклясться, что видела звёзды, а по краям её глаз застыли слёзы. — Кончай, Арья, — жарко прошептал он ей в ухо, заставив её задрожать. Он потянулся к её набухшему клитору, поглаживая его в такт своим мощным толчкам. Ей не потребовалось много времени, чтобы достичь новых высот страсти к нему, чтобы наступил тот неуловимый момент, когда пальцы её ног подогнулись, а все тело напряглось. Её пульсирующий вход ещё сильнее сжимался вокруг его стержня, а он продолжал неумолимо трахать её. Ему потребовалось ещё несколько минут, пока её щель продолжала биться в конвульсиях оргазма, и оба они тяжело дышали. Когда он наконец кончил, то глубоко застонал, как и она. Она почувствовала пульсацию в том месте, где они всё ещё были связаны, когда его бедра остановились. Она почувствовала, как его семя хлынуло внутрь, а затем переполнило её, выплеснувшись наружу, когда Джон медленно вышел из неё. Арья тяжело дышала на мягких мехах под своим чувствительным телом, когда он рухнул рядом. Они вдвоём обильно вспотели. Он тоже задыхался, лицо покраснело, тёмные кудри растрепались. Его глаза были тёмными, когда он ласково смотрел на неё со своей подушки. — Прости, что разбудила тебя, — не удержалась она, заметив мешки под его глазами. Она чувствовала себя глупо из-за того, что на неё так повлияли ночные кошмары, хотя они не были явью. Реальны здесь были только они вдвоём. Джон устало рассмеялся и игриво похлопал её по изгибу спины, а затем потянулся между её раздвинутых бёдер, чтобы поиграть с выделениями вокруг её складок. Она прикусила губу, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от возбуждения, когда он ввёл два пальца глубоко внутрь, ощупывая чувствительные стенки, что были залиты их выделениями, пока не нашёл самый чувствительный пучок нервов. — Теперь это моё, сестрица? — прошептал он, дразняще глядя ей в глаза, когда вводил и выводил из неё свои пальцы, заставляя её задыхаться каждый раз, когда попадал в это прекрасное место. — Да, в любое время, — сказала она и усмехнулась, сдерживая рвущийся наружу стон. Она сопротивлялась желанию снова приподнять попку, чтобы встретить его пальцы, вести себя как волчица во время течки. — Всегда? — спросил он, и смех в его глазах угас, когда он серьёзно посмотрел на неё. — Всегда, — поклялась она ему. Джон сократил расстояние между ними и поцеловал, заставив забыть обо всём на свете. В ту ночь он заставил её кончить ещё три раза: один раз пальцами, другой — языком, жадно лаская её, а последний — членом, глубоко вошедшим в её пульсирующую сердцевину и заставившему её кричать так громко, что жители селяне за лесом наверняка слышали. Когда Джон осторожно протирал её между ног влажной мягкой тряпочкой, она была совершенно измотана. Когда она наконец заснула, рассвет медленно приближался из-за вершин заснеженных гор на востоке. Ей не снились никакие другие мрачные сны, пока она прижималась к груди Джона, прижимаясь ухом к его сердцебиению. *** Джон Сноу Когда дыхание Арьи выровнялось, и она уснула, Джон ещё некоторое время бодрствовал, тихо наблюдая за ней, прижимая к себе и не желая отпускать, даже если бы смог. Ему было интересно, что произойдет, когда наступит утро и им придётся решить, как им дальше быть. Будет ли мир готов принять их? Для всех он по-прежнему оставался Джоном Сноу, внебрачным сыном лорда Эддарда Старка, а Арья — его младшей сестрой. К северу от Стены вольный народ с отвращением относился сношениям родственников. Как он должен был это объяснить? А нужно ли вообще? Если он ничего не скажет, никто и не узнает. К югу от Стены Арья была королевской особой, не просто леди, а принцессой двух королевств. В любой момент её могли призвать Бран или Санса, которые были и королём, и королевой в своих отдельных королевствах. Ей пришлось бы снова покинуть его, если бы пришлось исполнять свой долг, поскольку Джону не было места к югу от Стены. Эта мысль расстраивала и злила его. Для всех земель к югу от Стены было несправедливо, что после Битвы за Королевскую Гавань козлом отпущения стал только Джон Сноу. Как они могли лишить его земель и титулов, за которые он сражался и завоевал? Северные лорды ратовали за то, чтобы он стал королём Севера, несмотря на его нежелание, ободрённые тем, что Робб выбрал его своим наследником. Победив в Битве бастардов, он заплатил за власть кровью ещё до того, как удержал Винтерфелл. Он был лидером, организовавшим последний оплот Вестероса от армии нежити, сделал самую грязную и неблагодарную работу, спасая Вестерос от тирании обезумившей драконьей королевы, и у них хватило наглости отправить его обратно на Стену, где он был убит людьми, которых когда-то звал братьями. Не потому ли, что он тоже был Таргариеном? Неужели Тириону Ланнистеру просто было удобно избавиться от него, как от угрозы со стороны Таргариенов? Именно Джон положил конец завоеваниям Таргариенов, вонзив клинок в сердце Дейнерис. Тирион практически умолял его убить её, не зная, что Джон давно всё решил, и причина была куда более личной. Но в итоге, несмотря на то, что Бран Старк получил корону по решению совета, дом Ланнистер посмеялся последним, поскольку Тирион снова стал десницей короля. Он не понёс никаких последствий за свою роль десницы королевы драконов, хотя должен был быть её главным помощником и нести какую-то ответственность за разрушение Королевской Гавани. На Севере королевой была провозглашена жена Тириона Санса Ланнистер, присвоившая корону себе, несмотря на то, что давно была вычеркнута из завещания короля Робба, узурпировав права Арьи как истинной наследницы. Дуэт мужа и жены Ланнистеров довёл драконью королеву до безумия. Санса предала его, нарушив обет хранить тайну о его происхождении, и быстро поделилась этой новостью со своим мужем Тирионом Ланнистером. Тирион же по глупости рассказал об этом открытии почти всем своим знакомым, включая саму королеву. Это послужило толчком к тому, что драконья ярость обрушилась пламенем и кровью на Королевскую Гавань, заживо сжигая тысячи людей и едва не отняв у него сестру. Воспоминания о её ужасающем окровавленном виде в Королевской Гавани до сих пор вгоняли его в дрожь, как и воспоминания о том дне в богороще после того, как она убила Короля Ночи. Она и тогда была окровавлена, всегда оказывалась в эпицентре событий, смерть всегда шла за ней по пятам... Руки Джона сжались в кулаки от досады. Было так много других вариантов исхода той войны на Юге, так много "если бы да кабы". Он мог бы стать королём Семи Королевств по праву рождения, как Эйгон Таргариен. Тогда он смог бы законно жениться на Арье Старк, ведь они были бы двоюродными братом и сестрой, а не единокровными. Это был бы брак с большой политической выгодой, поскольку Северное и Южное королевства вновь объединились бы благодаря им обоим, но это бы стало и браком по настоящей любви. Он даже мог бы жениться на королеве Арье как лорд Таргариенов и взять фамилию Старк, если бы захотел, лишь бы люди знали, что они могут быть вместе на законных основаниях. Они могли бы стать королём и королевой Севера, если бы это произошло. Джон закрыл глаза, вздыхая от своего бессилия. Политика Юга больше не должна была его волновать. Единственное, что имело значение, — это то, что Арья вернулась к нему домой и они снова вместе. Этого было достаточно. Когда придет время, когда Южные королевства захотят отнять её у него, он будет готов дать отпор. Как Рейгар Таргариен вёл кровавую войну во имя Лианны Старк, так и он был готов сделать то же самое ради Арьи. Они забрали у меня всё, — подумал он, укрепляя свою решимость, когда притянул её обнаженную фигуру ближе к себе, зарываясь пальцами в её волосы. — Но тебя они никогда не отнимут. С этой мыслью он почувствовал, что задремал, закрыв глаза и позволяя общему теплу и близости с ней унести его в небытие. И во сне он оставался с ней, связанный с ней узами брака, даже через их волков... Он бежал к горам глубокого севера, и первые лучи солнца освещали бесконечные поля глубокого снега. Рядом с ним стремительно неслась сестра, обдувая его мощным запахом, сводящим его с ума: у неё была течка. Мелкие волки уже давно покинули их, убежав в более безопасные горные леса. Инстинкт заставил его обнажить зубы и тихо зарычать, когда он прыгнул на Нимерию, сомкнув челюсти на её шее. Нимерия отбивалась, предупреждающе рыча и пытаясь вырваться из-под его лап. Они кувыркались, снег покрывал их шерсть. Он снова прыгнул на неё, чтобы укусить за шею, пока она пыталась стряхнуть с себя снег. Его челюсти плотно сомкнулись на её загривке, когда она снова попыталась сбросить его. Но, несмотря на то что она была альфой, он оказался сильнее. Вскоре она уже скулила, позволяя ему взобраться на себя, и их тела сомкнулись, когда они впервые в жизни спарились друг с другом.