Глава 10. Призыв

Арья Старк По возвращении в хижину письма снова лежали забытыми на столе. В тёплое послевкусие помолвки их охватила дикая страсть задолго до того, как они вернулись с долгой прогулки. Как только они вернулись, Джон с силой прижал её к задней части входной двери. Они прильнули друг к другу, когда их губы встретились во всепоглощающем поцелуе. Жгучее желание заставляло их срывать друг с друга одежду, их руки прикасались ко всему, их сердца желали всего. Джон брал её повсюду, на каждой поверхности каждой комнаты, их тела дико совокуплялись, как лютоволки и драконы, ещё долго после захода солнца. Когда Джон кончил в очередной раз и оторвался от её промежности, они оба были потными, и Арья едва могла двигаться. Она тяжело дышала от изнеможения за столом Джона в его кабинете, всё ещё сидя на нём, прижав колени к груди, раскинув ноги, когда семя вытекало из её щели и стекало по поверхности стола. Перед ней Джон рухнул на стул с удовлетворенным стоном и наблюдал за ней тёмными глазами, наслаждаясь её порочным и беспорядочным видом. Арья ахнула и с криком потеряла самообладание, когда Джон зарылся головой между её бёдер и облизал её, ловя каждую каплю спермы, покрывавшую её складочки. Она громко застонала, когда он погрузил свой язык глубоко в её чувствительную дырочку, влажное скольжение заставило её прерывисто вздохнуть, когда он начал двигать головой взад-вперед, снова трахая её и доводя до пика удовольствия. Арья билась в конвульсиях вокруг его языка, хватая его за голову, дергая за волосы, и в её голосе звучало слишком много желания, когда она прерывисто выдыхала его имя. Но затем он внезапно оторвался, заставив её почти заскулить, прежде чем обхватил губами её набухший клитор и нежно пососал, слегка касаясь зубами и облизывающими движениями языка. Он вдавил в неё два длинных пальца, надавливая на греховное местечко внутри, которое он так хорошо знал, продолжая сосать её маленький бутончик, безжалостно ублажая эти два чувствительных нерва, которые сводили ее с ума от желания. Арья чуть не кричала от того, как хорошо это было, и Джон продолжал делать это с ней в течение долгого времени, пока её бедра не задрожали, когда она попыталась закрыть их из-за нарастающего прилива всепоглощающего удовольствия. Тяжело дыша и запрокинув голову к грубому гобелену на стене за обнажённой спиной, всё её тело содрогнулось и стало напряжённым, словно натянутая тетива, когда теплый поток освобождения хлынул из неё. Она громко вскрикнула, её влагалище пульсировало, пока Джон продолжал доставлять ей удовольствие пальцами и ртом, проглатывая всё, что она могла ему дать. Когда всё закончилось, Джон вытащил пальцы и снова лизнул её, очищая нежно, словно волк, омывая её своей теплой слюной, пока она с удовлетворением смотрела на него у под своим животом. Он хорошо смотрелся у неё между ног, с диким блеском в глазах, с влажным ртом, скользким языком и грубой щетиной на её чувствительном влагалище, как будто он принадлежал этому месту, заставляя её кровь волчьим воем биться в жилах. Вероятно, теперь это было её любимое место для него, особенно когда она нуждалась в нём больше всего. Когда Джон, наконец, отстранился, на его губах играла довольная улыбка, когда он с наслаждением облизал её. Их глаза встретились, и Джон снова нежно коснулся её пальцами, одержимый ею. Но на этот раз он был милым, когда огонь похоти угас, сменившись нежным теплом, когда он с заботой и любовью гладил её мягкий холмик и складочки. — Я зависим от тебя, — признался Джон, и свет свечи и огонь в очаге заставили его серые глаза блеснуть почти фиолетовым, напомнив Арье о его драконьих корнях. Это заставило её задуматься о безумной истории любви Рейгара и Лианны, родителей Джона — о страсти и любви, что они испытывали друг к другу, таких великих, но в то же время таких ужасных, что обрекли на смерть тысячи людей на войне. Джон стянул её со стола и посадил к себе на колени так, чтобы её ноги были по обе стороны от него, их обнаженные тела соприкасались. Их дыхание смешалось, когда Джон посмотрел на неё сверху вниз с огнем, что поглотил её так сильно, заставляя её сердце учащённо биться в груди. Наклонившись, он горячо прошептал ей на ухо с мрачной улыбкой: — Я зависим от своей невесты. Всё её тело задрожало от одного этого звука. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, когда его руки сжались вокруг её талии, страстно желая отдаться ему, когда их губы встретились. *** Ненасытные, они продолжали заниматься любовью до глубокой ночи, пока не решили остановиться, несмотря на плотский голод, что всё ещё горел в них. У них была и другая форма голода, заставлявшая их желудки громко заурчать и осознать, что они ничего не ели с раннего утра. Арья поспешно натянула с пола одну из туник Джона и пошла на кухню поискать им что-нибудь поесть. На самом деле она не хотела готовить, потому что сочетание долгой прогулки и их плотских утех полностью истощило её, заставляя чувствовать слабость в коленях при каждом проделанном шаге. Она выложила на тарелку сухофрукты, сыр, вяленую ветчину, хлеб и джем. На другую тарелку она положила овсяные лепёшки и обмакнула их меду. Вскоре к ней присоединился Джон с бутылкой арборского золотого, откупорил её и наполнил два бокала. Они сидели вместе перед очагом солярия, в "мехах", куда он впервые отвел её в ночь прибытия Арьи. Пока они ели и пили сколько душе угодно, они пристально наблюдали друг за другом, полностью погружённые в свою любовь друг к другу. — Выпьем за нашу помолвку, — сказал ей Джон, поднимая свой бокал. — Старые боги были добры к нам, позволив снова найти друг друга после стольких лет разлуки. — За нашу помолвку, — сказала она, поднимая бокал за их с таким трудом заработанное счастье. — За дом, который ты построил для нас, за наше милое воссоединение и за тебя. — И за тебя, — сказал Джон, его взгляд смягчился, когда он мило улыбнулся ей. Они наелись досыта, вкус томный и пьянящий на языке. *** Той ночью они мирно спали, по-прежнему игнорируя письма, потому что не хотели, чтобы это испортило им такой важный день. На следующее утро они, наконец, заставили себя сесть вместе за стол, мрачно глядя на две смятые бумажки, невинно лежащих на его полированной поверхности. Челюсть Джона была сжата, и он выглядел так, как будто хотел бы быть где угодно, только не здесь, в то время как Арья озабоченно прикусила нижнюю губу, надеясь, что они оба просто ни о чем не беспокоятся. Наконец, Джон потянулся за одним из свитков, бросив на нее многозначительный взгляд. — Вместе? — спросил он. Она кивнула в знак согласия.  — Вместе. Не заботясь о порядке, они открыли первый свиток и сначала прочитали письмо Сансы: Арья, Я надеюсь, что это письмо дойдёт до тебя вовремя. Я рада слышать о твоём возвращении. Если ты получила его, это означает, что ты отправилась прямиком в Чёрный Замок, к своему любимому брату, и обошла Винтерфелл. Я надеялась, что ты заедешь в дом своих предков, чтобы навестить меня и склепы с костями нашего отца, но я также понимаю, что Джон — человек, по которому ты скучала больше всего, поэтому, по понятным причинам, ты отправилась прямо к нему. Я надеюсь, что с ним всё в порядке. Я пишу тебе сейчас, чтобы призвать вернуться в Винтерфелл для исполнения твоего семейного долга. Вопросы, касающиеся положения Севера, необходимо обсудить как можно скорее, поскольку в стране неспокойно. Я намерена сделать тебя своим наследником до тех пор, пока у меня не родится ребёнок, которого я смогу назвать своим. Как только ты получишь это письмо, напиши мне ответ. Предупреди меня, когда отправишься домой из Чёрного Замка, чтобы я могла приготовить для тебя весенний пир. Знаменосцы Севера также будут присутствовать, чтобы отпраздновать твоё долгожданное возвращение. Винтерфелл скучал по своему герою и своей принцессе, а я скучала по своей сестре. Санса Старк Королева Севера Сердце Арьи, казалось, остановилось, когда она уставилась на слова, написанные красивым почерком сестры. Она застыла, не в силах пошевелиться от шока, а её желудок неприятно скрутило. Это совсем не то, чего она ожидала. Широко раскрыв глаза, Арья подняла взгляд, чтобы посмотреть на реакцию Джона. Их взгляды встретились, и на его лице появилось выражение недоверия, в складке между бровями отразилось подозрение. — Я не понимаю, — сказала Арья, растерянно моргая. — Зачем я ей нужна? Джон молчал, его лицо исказилось, когда множество эмоций, казалось, пронеслось через него. Это было так, как будто он вел войну внутри себя, руки, которые он держал на столе, сжимались в кулаки. Послание, безусловно, потрясло, несмотря на все положительные слова, но и между строк всё читалось довольно отчётливо. Санса всегда была мастерицей вежливости, даже с юных лет. Была ли более глубокая проблема, о которой она умолчала? Было ли это ловушкой? Могла ли Арья доверять словам сестры, что это всё, что было нужно? Чтобы она временно встала на место наследника, чтобы способствовать стабильности? Таким образом, будет ли она выполнять свой долг перед Севером как член дома Старк? Чего бы хотел её отец? После того, как молчание между ними затянулось, казалось, на несколько часов, пока они продолжали перечитывать письмо, Джон глубоко вздохнул и, наконец, заставил себя высказать свои мысли: — Знаменосцам Севера трудно угодить. Ты — её решение проблемы отсутствия наследника, если они так много ворчали по этому поводу, — несчастно сказал Джон, его голос звучал очень устало. Он потирал висок, как будто у него болела голова. — Они всегда были требовательными. Они хотели, чтобы я женился на нескольких их дочерях, как только стал королём, что было настолько абсурдно, потому что мы были в разгаре войны, и я знал, что они всего лишь стремились заполучить часть власти моей короны. Они стремились дать своим дочерям власть, которую они, в конечном счёте, будут контролировать, — И более низким голосом, в котором было много презрения, он сказал: — Можешь представить, сколько лордов предложили с тобой помолвку, как только вернулась в Винтерфелл, да ещё и расцвела заодно? Потрясённая этим открытием, Арья снова встретилась с ним взглядом и увидела в его глубине дикую жажду крови. Всё это было слишком знакомо ей, отражение убийцы внутри неё. Кто-нибудь другой испугался бы Джона, но не она. Дикий волк в ней узнал своего внутреннего дикого волка — её стаю. — Эти предложения были не только для молодых лордов, близких тебе по возрасту, — уточнил Джон, рыча от сдерживаемого гнева. — Себя предлагали и стареющие лорды, что были готовы расторгнуть брак со своими жёнами только затем, чтобы заполучить тебя. Они были готовы опустошить свою казну ради твоей девичьей крови. Они жаждали украсть тебя у меня, едва ты вернулась. — Ты мне этого не говорил, — сказала Арья, удивляясь, почему она никогда не слышала об этом, когда была в Винтерфелле. У неё были все навыки наблюдения и уловок, которым она научилась в элитной гильдии за Узким морем. Она бы знала об этом. — Ты никогда ничего не говорил. — Это был закрытый совет, в котором участвовали только знаменосцы Севера, — сказал он, делая глубокий вдох и пытаясь контролировать очевидную ярость, которую он все еще чувствовал. — После того, как это было вынесено на обсуждение, я позаботился о том, чтобы никто никогда больше не поднимал эту тему. Они этого так и не сделали. Арье было интересно, что сказал или сделал Джон, чтобы убедиться, что лорды подчинятся, но она не стала настаивать на этом. Вместо этого она кивнула ему в знак подтверждения.  — Спасибо, Джон. Буря его эмоций утихла, когда их взгляды встретились, и Джон, казалось, сразу растаял. Его лицо смягчилось.  — Это мой долг — защищать тебя, мой маленький волчонок. Она почувствовала, что улыбается, ободренная тем, что просто услышала его прозвище для себя.  — Мне называть тебя мои Драконоволком? Джон с удивлением моргнул, прежде чем его губы тоже растянулись в усмешке.  — Не самое худшее прозвище. — Это значит "да"? — спросила она дразнящим голосом. Когда он ничего не ответил и только продолжал ухмыляться ей, она продолжила: — Король-дракон? Король-драконоволк? Король-ворона? Он усмехнулся над последним, вспомнив о Тормунде.  — Боги, нет, только не это. — Мой белый волк? — продолжила она со смехом. — Вечно задумчивый и с грязным языком, которым любит… Джон заставил её замолчать поцелуем. Смех, которым они обменялись, поглотил их рты. Она чувствовала глубокий вкус утреннего секса на их языках. У неё закипела кровь, когда она вспомнила, как проснулась в постели с его ртом на своей щели, и в качестве мести она скакала на нём так дико, как только могла, пока Джон не кончил в неё, выкрикивая ее имя с его губ. Вскоре Арья со вздохом неохотно отстранилась от него. Тёмные глаза Джона были полны смеха, губы влажны от поцелуя. — По поводу этого письма... — сказала она, пытаясь сосредоточиться на проблеме, с которой они столкнулись. Она сразу почувствовала глубокую усталость во всём теле, как будто несла на спине тяжелый груз. В голове у нее заколотилось. — Пускай пишет, что хочет. Я была бы ужасным наследником. Меня никогда не готовили к этому — я всегда была последней в линии наследования, даже малыш Рикон стоял впереди меня. Я уверена, однажды у неё родится ребенок. Ей нужно научиться противостоять северным лордам и леди. — Лорда Эддарда Старка тоже не готовили на роль лорда Винтерфелла, — сказал Джон тихим голосом, снова серьёзно уставившись на письмо. — И меня не готовили на роль короля Севера. Разве мы плохо справлялись со своими обязанностями? — Конечно, нет! — тут же воскликнула Арья, чувствуя себя оскорблённой при одной мысли об этом. — Вы с отцом были лучшими правителями, которых я когда-либо знала. Я никогда не могла сравниться ни с кем из вас. Джон, наконец, оторвал взгляд от письма и с лёгкой улыбкой встретился с ней взглядом.  — Ты должна была стать королевой Севера после меня. Помнишь, я говорил тебе это в ночь твоего приезда? В моей камере в Королевской Гавани я обсуждал этот вопрос с лордом Ланнистером и знаменосцами Севера, с которыми мне было разрешено поговорить, о необходимости подчиниться воле Робба. Поскольку Бран собирался стать королем Шести Королевств, а твоя сестра уже была действующей леди-регентом Долины при своём кузене лорде Роберте Аррене. Кроме того, она всё ещё была леди Ланнистер по браку с лордом Тирионом. Север должен был принадлежать тебе, мой маленький волчонок. Поскольку Бран принадлежал Югу, ты была наследницей по завещанию Робба, потому что твоя сестра, леди Ланнистер, была лишена наследства много лет назад. И именно ты была назначенной мною наследницей. Сердце Арьи ёкнуло. Ей потребовалось столько усилий, чтобы не растаять от его слов. Джон всегда был так неизменно добр к ней. Но сейчас они ничего не могли с этим поделать. — Сейчас слишком поздно для всего этого, потому что моя сестра была королевой уже три года. Я не хочу конфликта в нашей семье, кроме того, полагаю, я всё ещё наследница, даже если временно. Долг призывает меня, — сказала она, устало пожав плечами. Вызов пришёл как раз в тот момент, когда она мирно улаживала отношения с Джоном, но Арья всё равно была счастлива, что ей не приходилось сталкиваться с этим в одиночку. Затем она нежно улыбнулась Джону, ощущая огромную благодарность за то, что он есть в её жизни. — Спасибо, что думаешь обо мне, за то, что всегда делаешь для меня всё, что в твоих силах, Джон. Мне очень повезло, что ты есть в моей жизни. Джон выглядел огорченным её ответом, но серьёзно кивнул. Сделав глубокий вдох, как будто пытаясь обуздать свои эмоции, он посмотрел на неё с гордостью.  — Это больше, чем она заслуживает. Особенно после того, как погубила тысячи невинных жизней из-за нарушенной клятвы. Она не заслужила своей короны, поскольку получила её вопреки воле двух королей. Но ты просто великодушно простила её. — Сейчас это неважно, — устало настаивала Арья. — Единственное, о чём я беспокоюсь, так это о необходимости вернуться в Винтерфелл. На самом деле мне не нужно ехать туда, чтобы стать её временным наследником. Она могла бы просто провозгласить это и оставить всё как есть. Я бы пришла, если бы понадобилась для войны. Я говорила тебе, что никогда не хочу покидать тебя, Джон, и не откажусь от своих слов, — искренне сказала она. Он выглядел удивлённым.  — Разве я не говорил, что поеду с тобой, если тебе придется ехать на юг, моя милая невеста? Когда Джон внезапно назвал её своей невестой, сердце Арьи затрепетало, а лицо вспыхнуло, когда она отвела взгляд и спрятала улыбку. — О, тебе это нравится? — поддразнил он, затем сказал мрачным низким и хрипловатым голосом: — Будет забавно увидеть лица лордов Севера, когда они узнают, что ты принадлежишь только мне. Арья посмотрела на Джона, его слова пробудили в ней зов волчьей крови. Она мечтала о том дне, когда они будут спарены должным образом, станут настоящей волчьей стаей со своими собственными щенками. Она мягко улыбнулась ему, изо всех сил стараясь позитивно относиться к ситуации, с которой столкнулись.  — Надеюсь, Бран со своим зеленовидением уже предвидел эту проблему и предложит нам решение. Он устало кивнул.  — Будем надеяться, что так и будет, волчонок. Арья с большой неохотой открыла письмо Брана следующим: Джон Сноу, К тому времени, когда ты получишь это письмо, моя сестра Арья уже отправится навестить тебя. Я надеюсь, что вы оба обретёте счастье, которого заслуживаете. Однако необходимо уладить ещё несколько вопросов, и за большинство из них придётся взяться лично. С сего дня вам предоставляется временное освобождение из твоего изгнания до того времени, пока ты не прибудешь в Красный Замок в Королевской Гавани, чтобы великий совет Шести Королевств мог собраться вновь и объявить окончание твоей ссылки постоянным, поскольку ты изначально её не заслуживал. Тебя будут ожидать на этом совете для вынесения вердикта. Прошло достаточно времени, чтобы наши буйные гости сгинули на далёком острове Наат, и недовольство остальной знати улеглось. В столице часто перешептываются с неодобрением о несправедливости, совершённой по отношению к тебе. Тебя постоянно провозглашают героем за прекращение кровавой резни королевы драконов в городе. Тебе будет предоставлена соответствующая награда, как только ты предстанешь перед моим двором. Я жажду снова увидеть вас обоих и надеюсь, что вы оба обретёте мир с моей сестрой Сансой, когда навестите её в Винтерфелле. Да благословят вас обоих старые боги. Бран Старк Король Шести Королевств Воцарилась тишина, так как было трудно разобрать слова, написанные аккуратным почерком Брана. Подумать только, что её младший брат Бран мог обладать такой властью, чтобы отменить изгнание Джона... Но почему он не сделал этого с самого начала? Зачем нужно было ждать целых три года? Она была ошеломлена письмом Брана, а сидевший рядом с ней Джон сузил глаза и выглядел смущённым, продолжая перечитывать текст. Хотя новость должна была быть хорошей, Арья не знала, может ли она доверять письму полностью. Можно ли кого-то освободить из ссылки? Было ли это так просто? Или брат с сестрой играли в очередные южные игры, чтобы снова причинить им боль? Арью охватило яростное желание защитить Джона, и это заставило её стиснуть зубы. Если кто-нибудь посмеет причинить вред Джону, она пустит в ход всё, чему научилась за морем. Она пообещала всегда быть его верным щитом. Эту клятву она никогда не нарушит. Рядом с ней Джон скептически качал головой.  — Это не может быть так просто. Что насчет Ночного Дозора? Я сейчас вне пределов его досягаемости. Я был готов отправиться с тобой в Винтерфелл, чтобы тебя провозгласили наследной принцессой Севера, потому что после этого мы могли легко вернуться домой. Север по-прежнему является домом нашего детства, поэтому я не ожидаю, что там нас подстерегает такая большая опасность. Но Юг никогда не был добр к Старкам. Для нас это плохая идея обращаться к его двору, даже если там восседает наш брат. И я уже устал читать всё это. Арья наблюдала, как исказилось его лицо, на нем читалась неприкрытая мука. Она наклонилась ближе к нему и прижалась виском к его плечу, её тонкая рука обвилась вокруг крепкой талии Джона.  — Нам не обязательно уезжать, — заверила она нежным голосом. — Ни в Королевскую Гавань, ни даже в Винтерфелл. Мы можем просто остаться здесь. У них нет полномочий забрать нас отсюда — это место за пределами их досягаемости. Мы свободны — теперь мы часть вольного народа. Джон вздохнул, от этого движения его тёплый торс переместился в кольцо её рук. Он с благодарностью повернулся к ней лицом, наклонился и провёл мозолистым большим пальцем по её щеке.  — Мне очень повезло, что ты у меня есть, Арья. Но, боюсь, мы должны ехать на Юг. Это ответ, о котором я искренне молился. — О чём это ты? — спросила она в замешательстве. — Разве ты не понимаешь? — спросил Джон, склонив голову набок, продолжая ласкать её лицо, проводя всей рукой по изгибу её подбородка и заставив дрожать от прикосновений. — Если я освобожусь из ссылки — если это правда — то, наконец, смогу объявить себя лордом Эйгоном Таргариеном, вольным жениться на своей принцессе Арье из дома Старк. Я намерен жениться на тебе как можно скорее перед сердце-деревом в богороще Винтерфелла, перед старыми богами. И после этого этого никто не сможет помешать нам стать семьёй, а лунный чай уже не будет нам нужен. Арья почувствовала, что краснеет от его заявления, по её лицу прокатилось тепло. Его смелые слова заставили Арью улыбнуться от уха до уха, страстно желая, чтобы его мечта сбылась, поскольку она представляла, как окажется с ним в Винтерфелле, выйдет за него замуж перед чардревом, а вскоре после этого заделает ей ребёнка. Она мечтала подарить ему как можно больше щенят, чтобы их дети росли как она с Джон в окружении большой семьи.  — Я очень хочу, чтобы это стало правдой. Его взгляд смягчился, когда он улыбнулся ей в ответ.  — Поэтому нам действительно необходимо отправиться на юг, любовь моя. Радость, которую она испытывала, поутихла, когда Арья осознала реальность происходящего.  — В таком случае, когда мы отправимся? Это может подождать несколько лун? — Мы можем заставить их ждать сколько угодно. У нас есть всё время мира. Время для нас дозволительная роскошь, — сказал он, небрежно пожав плечами. — Кроме того, ты не забыла о Призраке и Нимерии? — Ах, да, — сказала она, прочищая горло. Прошлой ночью Арья почувствовала это, и Джон тоже — она почувствовала оживление в Нимерии, и Джон почувствовал это носом Призрака. Когда наступило утро, они с волнением говорили друг с другом об этом. — Скоро будут щенки. И я не собираюсь позволять тебе снова покидать Призрака — с твоей стороны неразумно надолго разлучаться с ним, — пробормотала она, вспоминая о Роббе, что перед смертью стал держать от себя подальше Серого Ветра, чем ещё больше усугубил своё положение. — И Призрак наверняка не оставит Нимерию в её состоянии. Должно пройти около двух лун, прежде чем она ощенится, и ещё одна луна или около того, чтобы её помёт был готов к путешествиям. — Да, — сказал Джон, его глаза загорелись смехом, когда он пробормотал: — Никогда не думал, что мой друг опередит меня. — О чём ты там бормочешь? — Весело спросила Арья. — Я хотел щенков от тебя задолго до того, как Призрак сделал это с Нимерией, и теперь он станет отцом раньше меня, — признался Джон. — Я уже подумываю прямо сейчас избавиться от твоих трав. Если бы мы прибыли в Винтерфелл с тобой, обременённой нашим ребенком, мы могли бы пожениться сразу, если бы захотели. Твоя сестра уже пыталась разболтать о моём происхождении во время войны. Ей придется объяснить северным лордам, почему её незаконнорожденный брат заделал ребёнка её младшей сестре. У неё не останется выбора, кроме как снова всё разболтать, — сказал он с мрачным смешком. Она не смогла сдержать усмешку.  — Какие безумные вещи вы говорите, мой дорогой лорд Таргариен. Его глаза расширились от её слов, но выглядел Джон так, словно едва сдерживался от смеха.  — Как ты меня только что назвала? — Лорд Таргариен? — спросила она дразнящим голосом. — Или мне следует называть тебя Эйгоном, чтобы ты мог начать привыкать к этому? Он застонал, яростно тряся головой, как будто ему было больно.  — Я ненавижу это имя. Звучит ужасно, особенно если сократить до какого-нибудь Эгга. У моего отца уже был сын по имени Эйгон. О чём думали мои родители? Не могу поверить, что моя мать согласилась на это имя! Арья рассмеялась, ее позабавило его замешательство.  — Не знала, что ты так ненавидишь это имя! — Пожалуйста, продолжай называть меня Джоном, несмотря ни на что. И я надеюсь, что у тебя есть имена получше для всех щенков, что у нас скоро появятся! Под щенками также подразумевал детей, которых ты родишь для меня! — Я не обязан придумывать все имена! Тебе придётся мне помочь! — Я назвал своего лютоволка Призраком, а ты свою — Нимерей. Думаю, у тебя лучше получится давать имена, — сказал он с усмешкой. — Ты так просто не отделаешься, драконоволк, — сказала она, ухмыляясь в ответ. — В любом случае я думаю, нам лучше составить план. До нашего отъезда осталось по меньшей мере три луны, но я думаю, что нам всё ещё следует соблюсти меры предосторожности. — Что ты имеешь в виду? — Я собираюсь связаться со своей командой и распорядиться, чтобы мой корабль Ночной Волк — ну, наш корабль, потому что всё, что принадлежит мне, теперь действительно твоё — перевели в Белую Гавань, чтобы подготовить к нашему путешествию в Королевскую Гавань через много лун. Моя команда разбросана по всему Вестеросу, поэтому их будут подбирать из всех гаваней вдоль береговой линии, когда корабль будет огибать континент. Мы встретимся с несколькими членами команды в Чёрном Замке, чтобы путешествовать с охраной. Я не собираюсь отправляться с тобой без надёжной охраны. Ты мой король, и поэтому я обязана защищать тебя. — Арья, — сказал он, и его голос дрогнул от её заявления. — Нет, ты будешь наследной принцессой, будущей королевой Севера. Когда ты прибудешь в Винтерфелл, знамя дома Старк будет развеваться на ветру, и с тобой будет маршировать армия верных последователей. Я уверен, что несколько молодых мужчин и женщин из этой деревни жаждут приключений, а некоторые, бьюсь об заклад, даже скучают по тому, что они называют Югом. Они наверняка тоже пойдут с нами. — Разве это не будет выглядеть как объявление войны, если Санса увидит, что мы прибываем с вооруженными мужчинами и женщинами? — спросила Арья.  Сомневаясь в себе, она почувствовала лёгкое беспокойство при мысли о путешествии таким образом, как будто она была важной персоной, а не Джон — бывший король Севера и истинный наследник Железного трона. По сравнению с Джоном и их братом с сестрой, что были правящими монархами, Арья Старк никогда не была важной персоной в своей жизни. — Вовсе нет, — сказал Джон. — И в любом случае, если Санса серьёзно намерена сделать тебя своей наследницей, она позаботится о том, чтобы оказать тебе почести, которых ты заслуживаешь. Встречающая группа наверняка направится к Чёрному Замку, возможно, встретит вас на полпути от Винтерфелла, чтобы нашу группу могли должным образом сопроводить. Она подумала, что это слишком грандиозно, и с трудом могла в это поверить. Вдруг она вспомнила тот день, когда впервые вернулась в Винтерфелл.  — Это будет намного лучше моего первого возвращения в Винтерфелл. Джон с любопытством приподнял бровь.  — Что же тогда произошло? В то время меня не было в Винтерфелле, и я никогда не слышал той истории. Итак, она рассказала ему историю о своём прибытии к воротам после многих недель тяжёлой езды по Речным землям, а затем по замёрзшему Северу, и о двух идиотах-стражниках, что не пускали её, будто ей там больше не места. Даже без семьи, которая приветствовала бы её, когда она стояла, дрожа, как нежеланная незнакомка, посреди внутреннего двора, у неё все равно перехватило дыхание от того, что её окружили серые гранитные стены Винтерфелла и она увидела, что они покрыты эмблемой лютоволка на знамени Старков. Позже Санса нашла её в крипте, когда та навещала статую их отца, и впоследствии она воссоединилась с Браном в богороще. Единственным человеком, которого не хватало в тот день, был тот, по кому она тосковала больше всего — Джон. — Прости, что меня не было рядом, когда ты вернулась, — сказал он с грустным видом. — Жаль, что меня там не было. Я бы стоял у ворот, поднял тебя на руки и закружил от счастья, целуя всё твоё лицо. Арья потянулась к его руке, чтобы утешить Джона, сжав его большую руку своей. Она хотела, чтобы это было так, но они ничего не могли с этим поделать. Она надеялась на этот второй шанс, который у них был, шанс посетить Винтерфелл вместе. Она улыбнулась ему.  — Этот раз будет лучше. Мы войдем в Винтерфелл вместе, бок о бок. Его серые глаза загорелись, и он тоже улыбнулся, они оба обрадовались своей мечте — возвращению домой, которое они собирались провести вместе, бок о бок. Как сладко было бы снова скакать на их лошадях в стенах замка со своими лютоволками, вернуться в дом своего детства, где однажды они поженятся. Она ждала этого всем сердцем и была уверена, что он тоже этого ждал. *** После того, как они приняли решение отправиться на Юг, подготовка заняла не слишком много времени. Несмотря на то, что у них было достаточно времени, они позаботились о том, чтобы начать координацию логистики своего путешествия. Поскольку поблизости не было воронятника, Арья решила взять дело в свои руки. Когда они сидели, скрестив ноги, на мехах перед камином, Джон внимательно наблюдал за тем, как Арья вселилась в ворону, чтобы доставить письмо в Чёрный Замок. К ножке птицы были привязаны два свитка, первый из которых был инструкцией для Атласа, а второй предназначался для команды её корабля. Письмо нужно было отправить вороном на Пайк, где в настоящее время был пришвартован Ночной Волк — в письме содержались инструкции собрать всю команду со всего континента. Корабль должен отплыть как можно скорее, обогнуть континент и пришвартоваться в Белой Гавани. Горстка членов команды должна прибыть в Чёрный Замок самое раннее через три луны, чтобы сопровождать Арью и Джона в Винтерфелл. Она постаралась не упоминать Джона в своей переписке, помня, что Аша Грейджой может перехватить сообщение. Хотя они постепенно подружились после войны, Аша была беззаветно предана королеве драконов даже после её смерти. Между ними возникнут разногласия, если она снова увидит Джона. Однажды ей и Аше придется пересечь этот мост. Если железнорожденная леди будет угрожать Джону, Арья должна быть готова снова стать его щитом. Арья оставалась неподвижной, как ей показалось, несколько часов, пока силой мысли направляла ворону к Чёрному Замку. Порывы пронизывающего ветра помогли ей воспарить высоко в бескрайних лазурных небесах, вызывая тошноту в животе. Она чувствовала взъерошенность своих перьев и под ней ровное биение своего вороньего сердечка, когда летела над белоснежными горами, заснеженными долинами и широкими полями всех цветов — от зелёного до желтого и ярко-пурпурного. После долгих миль полёта над диким, но прекрасным ландшафтом Истинного Севера она обнаружила огромную тающую ледяную стену, которая охватывала весь континент с востока на запад, голубую и сверкающую на солнце. Довольно скоро в поле зрения появились холодные каменные стены Чёрного Замка, единственного сооружения на множество лиг. Когда она спикировала вниз, то вскоре обнаружила стройную фигуру, идущую по внутреннему двору замка, красивого мужчину с чёрными волосами, бородой и в плаще. Ворона приземлилась на плечо Атласа, её когти впились в его мех, кости и мышцы под ними, и заставили чёрные глаза мужчины расшириться от удивления. Но вскоре острый взгляд Атласа заприметил свиток, и он тут же осторожно взял птицу, чтобы извлечь письма. И как только он это сделал, Арья отпустила ворону, со вздохом открыв глаза. Стоявший перед ней Джон смотрел на неё, озабоченно сдвинув брови. Но Арья только устало и ободряюще улыбнулась, сказав ему, что дело сделано. Впоследствии она поклялась ему, что постарается помочь ему отточить его собственные способности к ведению войны и изменению облика. Джон тоже обладал всеми этими способностями, но у неё просто было больше практики, чем у него. Она рассказала ему свою историю: Когда Арья была ребёнком, ей всегда снилась Нимерия, даже с другого континента. Она даже смогла использовать кошачьи глаза после того, как была ослеплена Добрым Человеком. После того, как Арья вернулась в Винтерфелл с Нимерией и её огромной стаей волков, её силы возросли ещё больше, поскольку она была вынуждена использовать свои боевые способности во время войны против Иных — чтобы вести волчью стаю в битву с мертвецами. Позже, пересекая Закатное море, она вселялась в птиц и исследовала воды впереди, чтобы направлять корабль в их путешествии на Запад. Итак, с того дня Джон охотно учился оттачивать с ней свои навыки, и они провели много дней, вселяясь в шкуры деревенских кошек, которых приводили с собой домой, гоняясь друг за другом маленькими мягкими лапками через кусты и ежевику на горной тропинке по направлению к деревне, пока не услышали дикий смех и крики детей, играющих на площади. Позже Джон стал достаточно опытным, чтобы иметь возможность соревноваться с ней в том, чтобы заставить кошек бежать наперегонки к их хижине из деревни. Они смеялись вместе даже в моменты концентрации, взволнованные ощущением того, что они ловкие и сообразительные. И когда кошки подбегали к их домику, стуча лапами в входную дверь с требовательным мяуканьем, Джон и Арья подметали их и вносили внутрь, давая им немного сушеной рыбы, свежей воды и любовно расчесывая их мех в знак благодарности. *** В те первые дни, сразу после воссоединения, Арья и Джон были неразлучны, всегда вместе, куда бы они ни пошли. Утром они часто просто оставались в своей хижине, занимаясь домашними делами, кормя и ухаживая за лошадьми, а также ухаживая за своим садом. Арья начала сажать ещё больше цветов, внимательно прочитав все инструкции, прилагавшиеся ко всем семенам, которые давным-давно прислал Сэмвелл Тарли. Вторая половина дня была отведена для долгих прогулок в горы, иногда для пикника на цветочном поле или для того, чтобы спуститься к холодному песчаному пляжу и понаблюдать, как рыбаки плывут обратно к берегу. Иногда вечером их обоих приглашали поужинать в разные дома, где Арья могла ближе познакомиться с жителями деревни. У каждого мужчины, женщины и ребёнка всегда была своя история, и вскоре она полюбила их всех. С их разрешения она записывала их рассказы в книгу в кожаном переплёте, чтобы история их деревни никогда не была забыта. Иногда вместе со своими лютоволками они спускались с горы и мчались наперегонки друг с другом по долинам, полным зелёных и золотистых сельскохозяйственных угодий, полям полевых цветов и неровным равнинам, полным бегущих диких лошадей. Несколько раз по пути они открывали для себя новые места, что приводили их в восторг, такие как горячие источники, пещеры, полные древних рисунков Первых людей и детей леса, и даже разрушающиеся руины того, что могло быть древними крепостями. Величайшее открытие было сделано глубоко в лесу, где заросли страж-деревьев окружали массивное белое дерево с красными листьями. На его стволе было вырезано призрачное лицо, из глаз которого сочился красный сок, когда оно понимающе смотрело на них. Джон и Арья упали на колени от радости, обнаружив, что старые боги находятся недалеко от деревни. Что касается Арьи, то последние три года у неё не было богорощи, в которой можно было помолиться. И поэтому они часами бодрствовали там, молясь старым богам о силе для того, что вот-вот должно было произойти: неопределенного будущего, которое взывало к ним из-за Стены. Они также молились за тех, кого потеряли, и за ещё оставшихся друзей и родных. Шли дни, Арья и Джон погрузились в рутину, работая с жителями деревни над их различными ремёслами, чтобы заработать достаточно серебра для деревни, а также для своего собственного предстоящего путешествия. Она часто помогала по хозяйству — перечисляла числа и суммы, которые пошли бы на содержание деревни. Что касается Джона, то он беседовал со старейшинами, а также с Тормундом, который был вождём, и его детьми Тореггом Высоким и Мундой, всякий раз, когда они сталкивались с более сложными вопросами, связанными с сохранением деревенской монеты. В те дни, когда они целый день помогали жителям деревни на охоте или рыбалке, они всегда возвращались домой и мыли друг друга в ванне, полной горячей воды с ароматным маслом, смеясь и игриво целуясь, намыливая волосы и тела друг друга, поддразнивая. Такие вещи им нравились больше всего — мытье, уборка и ухоженность. Арье особенно нравилось, когда Джон расчёсывал её длинные волосы, чтобы избавиться от спутанных прядей, и Джон расслабленно вздыхал каждый раз, когда она расчесывала его собственные непослушные кудри. Джону нравилось, когда она намыливала ему лицо, а затем сбривала бороду своими уверенными руками, и, в свою очередь, он наблюдал за её собственной процедурой ухода, когда она сама по-женски ухаживала за своей внешностью. Жизнь русалки в Браавосе научило её как стать женщиной, поскольку она очень восхищалась прекрасными куртизанками великого города. Арья могла быть грязной и непослушной днём, но ночью она знала, как стать чистой и опрятной, как подобает настоящей женщине. Она следила, чтобы волосы были чистыми и ухоженными, а ногти такими же чистыми и аккуратными. Благодаря своим знаниям о тониках и травах она смогла добиться чистого цвета лица и соблазнительно гладкой кожи на всех частях тела. Она всегда умела благоухать, знала значение каждого типа запаха. Джон всегда прятал улыбку, и она тоже. Она была почти взрослой женщиной и научилась гордиться своей внешностью, быть настоящей девушкой, которая могла сравниться со своим красивым возлюбленным. Джон никогда не переставал называть её красивой каждый день, и её уверенность постепенно росла, пока она сама не поверила в это. Когда наступала ночь и один из них готовил ужин, другой обычно развлекал их чтением вслух из множества книг, что присылал Бран на протяжении трёх лет. Историю Королей Зимы всегда было интересно читать, но они оба по-прежнему любили истории о героях Таргариенов их детства, таких как Молодой Дракон Дейрон и королева-воительница Висенья, которая была сестрой-женой Эйгона Завоевателя. Часто, насытившись едой и развалившись на мехах перед солнечным очагом, они садились вместе и просто тихо читали. Джон иногда напевал мелодию, и когда она слышала его, Арья всегда улыбалась и требовала песню. Джон, конечно, баловал её — он всегда так делал, даже когда они были детьми. Его голос был низким и мелодичным, когда он пел северные песни из их детства. Арья закрывала глаза от счастья, кладя голову Джону на колени, желая, чтобы его песни никогда не заканчивались. Несколько раз они рассказывали истории, которые слышали об отце Джона, принце Рейгаре Таргариене. Он был известен как великий певец, и Арья подумала, любила ли также его голос тётя Лианна. Время от времени Арья обучала Джона языкам, которые она выучила по ту сторону Узкого моря, но они были сосредоточены в основном на высоком валирийском, хотя он очень хотел хотя бы научиться понимать некоторые браавосские фразы и слова. Джон отнёсся к этим урокам серьезно, горя желанием учиться. В ответ Джон привёз её в дикие горы, научив всем названиям цветов, которые она любила. Она начала вести дневник, принося его с собой всякий раз, когда они куда-нибудь выходили, вкладывая цветы между страницами, делая наброски их подобий и записывая их имена. Она надеялась, что однажды сможет найти им применение — возможно, некоторые из них можно будет сварить и они станут лекарством от болезни. Возможно, однажды она смогла бы заняться этим ремеслом — использовать свои знания о ядах и зельях для помощи людям и вместо убийств использовать свои навыки для совершения добрых дел. Возможно, она хотела бы стать целительницей, а не убийцей, которую из неё растили. В дикой природе они встречали так много видов животных. Иногда это был один из диких волков, что принадлежали к стае Призрака и Нимерии. Но часто это были существа поменьше, такие как лисы, еноты и белки. Принося с собой луки, они превращали это в игру, в которой тому, кто поймал обед, не нужно было его готовить. Их частой добычей были водоплавающие птицы, перепела и зайцы, но Джон однажды выстрелил оленю прямо в глаз, улыбаясь от уха до уха от гордости. К счастью, несмотря на победу в той игре, Джон всё равно помог ей освежевать мясо, почистить его и приготовить. Излишками мяса поделились с жителями деревни, в то время как Джон развесил шкуру сушиться, чтобы позже продать на рынке. Арья подружилась с большинством одичалых, когда следовала за Джоном по деревне, узнавая о его обязанностях. Старому пекарю с ворчливой женой она, похоже, очень нравилась, и тот часто угощал её пирогами с лесными ягодами. Копьеносцы, казалось, прониклись к ней симпатией, желая проверить свои навыки против нее во время спарринга, а иногда просто тащили ее на кухню, чтобы научить готовить блюда для одичалых. В других случаях они все просто сидели вместе в центре деревенской площади и разговаривали обо всем на свете, поедая сладкое печенье и попивая черничный чай. Вскоре она тоже начала учить детей читать, писать и считать. Но она была достаточно мягкосердечной, чтобы иногда позволять им рисовать, вместо того чтобы учиться писать буквы. Были времена, когда она вообще забывала уроки и выводила их поиграть на улицу, и они всегда пытались превзойти ее в своих детских играх, но она не позволяла им выигрывать слишком легко. Всякий раз, когда они с Джоном отправлялись на деревенскую ферму за свежим молоком и яйцами, Арья всегда брала на руки младшую дочь фермера. Малышу было всего несколько лун от роду, и он всегда визжал, но в ее руках он успокоился, начал ворковать, а иногда даже лепетал и смеялся. Затем она передавала малышку Джону, и сначала он паниковал, но достаточно скоро нежность и страстное желание ярко светились в его глазах, когда он держал малышку. После этого они с Джоном всегда держали на руках маленького ребенка, когда тот оказывался поблизости. Она всегда любила детей, даже когда сама была ребёнком, и теперь Джон тоже быстро учился ухаживать за ними, когда что-то лепетал им в ответ, пел северные колыбельные или укачивал их, чтобы они заснули. Арья сблизилась с дочерью Тормунда Мундой, храброй копьеносицей с золотым певческим голосом. От неё она научилась местным обычаям вольного народа — маленьким манерам, на которые нужно было обращать внимание, чтобы не обидеть. Они говорили о братьях, которых потеряла Мунда, и, в свою очередь, Арья рассказала о своих любимых братьях: её доблестном старшем брате Роббе и милом малыше Риконе — таких молодых и красивых, и умерших раньше времени. Иногда Мунда заговаривала с ней о браке, как будто намекала, что Арье тоже следует подумать об этом, поскольку она уже достигла совершеннолетия. В браке, сказала ей Мунда, мужчины должны были быть довольно жёсткими с женщинами, доходя до того, что похищали их из дома или клана. От женщин, в свою очередь, ожидалось, что они будут сопротивляться на каждом шагу. Мужчины должны красть дочерей, но не жён других мужчин. Когда Вор находится в Лунной Деве, это считалось лучшим временем для мужчины, чтобы украсть женщину. Считалось, что женщины, вышедшие замуж за братьев, отцов или соклановцев, оскорбляют богов и были прокляты рождением слабых и болезненных детей. Придя домой той ночью, Арья спросила Джона о Воре и Лунной Деве, но он только непонимающе посмотрел на неё, не ответив на вопрос. Итак, на следующий день она пошла к своему другу Дрину, и младший мальчик рассказал ей о созвездиях на небе, которые обозначали времена года, когда часто заключались браки одичалых. Впоследствии Дрин ухмыльнулся, спрашивая, присматривалась ли она к мужчине или был ли мужчина, которым она хотела бы быть похищенной. В негодовании Арья немедленно вызвала его на дуэль, которую в итоге с трудом выиграла. Дрин был невысоким и полным, когда служил пажом Джона в Винтерфелле, но он был таким же воином, как и Арья, они оба участвовали во многих войнах и стычках, несмотря на свою молодость. Годы укрепили его, поскольку он часто ходил на охоту и в набеги со своими братьями. Теперь он был на две головы выше нее и вдвое сильнее. Он дразнил её, говоря, что ей следует быть осторожной, потому что мужчинам из деревни нравится, как она выглядит, и, если Арья не будет осторожна, даже он попытается украсть её. Арья хорошенько надавала ему пощёчин и пригрозила рассказать его отцу, а он покраснел и настаивал, что всего лишь шутил. Арья узнала о других жителях деревни, таких как Рикард Сноу, северянин, мать которого раньше служила сиру Родрику Касселю. Рикарду было что рассказать, и, сравнивая сказки из своего детства, они часто находили сходство, зная похожих людей и вспоминая такие события, как прибытие короля Роберта Баратеона или праздники урожая и летние снега. У них обоих находились тёплые воспоминания, когда речь заходила о Джори Касселе, который был хорошим другом для всех и так несправедливо погиб на улицах Королевской Гавани. Молодой человек был любезен и рассказал ей историю о том, как он и ещё несколько северян последовали за Джоном на север, потому что все они жаждали новой жизни вдали от Винтерфелла, который теперь хранил слишком много тревожных воспоминаний о войне. В деревне было пятеро северян, помимо Арьи и Джона: Рикард, его сварливая старшая сестра Донелла и трое закалённых в боях воинов, которые просто хотели получить клочок земли, который могли бы назвать своим. Вскоре Арья познакомилась с Донеллой, и, как сказал Рикард, молодая невзрачная женщина часто бывала капризной, часто жаловалась на деревенскую жизнь, мечтая вернуться в Зимний городок. Раньше она была служанкой, как и её мать, но последовала за своим братом на Север от Стены в надежде на лучшую жизнь. Довольно скоро после прибытия в деревню она обнаружила, что, вероятно, не подходит для жизни в горной глуши. Но, несмотря на её ворчливый характер, Арья быстро сдружилась с Донеллой, что была ровесницей Джона. Северянка относилась к ней как к младшей сестре и была очень счастлива найти кого-то, кто мог бы рассказать ей о Зимнем городке и других северных вещах, что вызывали у неё тоску по дому. Всякий раз, когда Арья навещала её, Донелла заплетала её волосы в замысловатом северном стиле или помогала чинить старую изодранную одежду, особенно после того, как Арья рассказала, какие ужасные у неё швы. Всякий раз, когда Джон видел её с заплетёнными косами после того, как она приходила домой, он всегда поддразнивал её и заставлял краснеть, называя своей "хорошенькой северной девочкой", прежде чем поцеловать её, отчего у неё захватывало дух. Другим человеком, который представлял для нее интерес, был Стир, который был родом из племени Тенн, которое обычно обитало дальше на севере в долинах. Она узнала его по деревенскому застолью, высокому красивому мужчине с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу, и бородатым лицом. Большую часть застолья они с Атласом были вместе, сидели близко друг к другу. Она подозревала, что они были больше, чем друзьями, их близость явно выдавала это. Время от времени она изучала его, пока он занимался своими делами. Он был тихим человеком, склонным охотиться в полном одиночестве глубоко в горах. Но он уважал старших, иногда разговаривал по-дружески с другими жителями деревни и всегда был добр к детям, поскольку часто приносил им сладкие красные яблоки и лесные ягоды. Он даже перекинулся парой слов с Арьей, когда они говорили о лучших местах в горах для охоты на дичь. Однажды он даже научил её делать силки. Арья могла понять, почему тот понравился Атласу. Он был мягок в своих словах и поведении, несмотря на свой высокий рост. Пожилые люди иногда пугали её, так как некоторые из них смотрели на Арью прищуренными глазами, делая жесты руками, которые, казалось, прогоняли её, или проклинали на древнем языке. Она подумала, не считают ли они её каким-то злым предзнаменованием из-за Короля Ночи. Однако не все пожилые мужчины и женщины были столь сварливы. Была милая пожилая женщина, которую все знали как Старую Виллу, которая иногда жестами приглашала её подойти. Арью приглашали в маленькую хижину, которую она делила со всеми своими внуками, и она разговаривала с ней на древнем языке, когда они вместе пили теплый бульон. Обычно для перевода вызывали кого-нибудь из детей постарше, и они делились историями о войне в Винтерфелле, её встречах с другими оборотнями и рассказами о её детстве одичалой, когда она росла в труднодоступных местах. Арья рассказала ей о своем детстве в Винтерфелле, что привело её в восторг, и она захотела узнать от неё больше историй о том, на что была похожа жизнь дочери лорда. Арья почувствовала прилив любви к ней тогда, когда она почти увидела в пожилой женщине материнскую фигуру. Итак, она рассказала ей о своем сложном детстве, со всеми трудными ожиданиями от своей матери-леди и своей неспособностью соответствовать им. Пожилая женщина мягко улыбнулась ей и сказала, что, возможно, её мать гордилась бы ею, если бы была ещё жива. Арья только грустно улыбнулась и кивнула, желая, чтобы она тоже могла в это поверить. В сердце Арьи всегда будут сомнения, потому что в конце концов именно она убила свою мать. Её руки всегда будут запятнаны кровью родной матери, пускай даже в то время она была печально известной во всех Речных землях леди Стоунхарт. Часто Джон присоединялся к её прогулкам по деревне, но иногда это были только она и Нимерия. Если ему приходилось идти на многодневную охоту глубоко в горах или в заснеженных долинах на севере вместе с другим мужчинами деревни, он дарил Арье долгий поцелуй и жёсткую, грубую ночь, последствия которой она ощущала ещё несколько дней. Когда Арья была одна в его постели, она очень скучала по нему, утыкаясь носом в его подушку, чтобы вдохнуть его тёплый мужской аромат. Она становилась влажной от желания к нему и трогала себя в своём страстном желании. Но пальцев никогда не было достаточно. Но воссоединение после долгой разлуки становилось лишь слаще. Возвращение Джона всегда встречалось с большой страстью, поскольку она всегда хотела его, даже если он был грязным после нескольких дней похода. Однажды они оказались в конюшне сразу после его возвращения, и он взял её прямо там. Когда её ночная туника была задрана на спину и заправлена под мышки, он грубо трахал её сзади, их тела так жаждали друг друга. Она обнаружила, что жаждет его именно таким, когда он был диким, свирепым и грубым, пахнущим кровавой охотой, совсем как лютоволк. Арья и Джон часто спарринговали, но было ясно, что у него было преимущество с его длинным мечом и большей силой. Но поскольку она была быстрой и скрытной и могла так часто избегать его атак, это был скорее танец с большим количеством увёрток, парирований и финтов. Её навыки оттачивались на протяжении многих лет со всеми её учителями, и хотя Джон всегда побеждал её, если это был прямой поединок, её навыков было достаточно, чтобы сравниться с ним, если она использовала уловки и скорость. Её шансы увеличивались, если они сражались в темноте, потому что она была обучена сражаться вслепую, или если она убегала от него во время их дуэли, провоцируя Джона преследовать себя, чтобы АРья могла спрятаться от него и застать его врасплох внезапными атаками. Те несколько раз, когда Джон действительно ловил её во время погони, они оба так сильно смеялись из-за редкости таких моментов. Джон часто комментировал, что, возможно, Арья наконец-то переросла Иглу, поскольку она даже немного подросла, спустя луну после их воссоединения. Это правда, что Игла казалась просто маленькой игрушкой теперь, когда она была женщиной. Джон этот мечь, когда Арье было всего девять. Но Арья никогда не могла надеяться заменить Иглу, поскольку это очень много значило для неё. Иногда они дрались палками, и когда Арья впервые достала посох из драконьего стекла, который можно было разделить на две части, Джон тогда сказал ей, что, возможно, ей нужны были два маленьких меча, один для парирования, а другой для атаки. Возможно, было бы интересно когда-нибудь подраться в этом стиле. Нимерия вскоре подросла вместе со своими щенками, и это взволновало Джона и Арью не меньше, чем Призрака. Лютоволки часто посещали их хижину, чтобы вздремнуть в солярии, или следовали за ними всякий раз, когда они отправлялись в деревню или другие места, но они предпочли оставаться в своём собственном логове неподалеку. Они готовились к появлению детёнышей. Арья была счастлива за свою волчицу, но в то же время у неё тоже заныло в животе, поскольку это также означало, что приближается время их отъезда из дома. Вскоре им придётся отправиться на юг, чтобы ответить на призыв. Она поклялась, что будет ценить каждое мгновение. Каждое мгновение, не посвящённое их обязанностям, она и Джон проводили вместе. В доме не было места, где бы они не трахались, а иногда они были настолько безумны, что выходили на улицу. Пока они были уверены, что поблизости нет наблюдателей, они уединялись в конюшне, лесах, горах. Однажды, когда Джон привёл её к горячему источнику, который был скрыт среди зарослей старых дубов и клёнов, она немедленно разделась и нырнула в воду. Когда она вынырнула, Джон наблюдал за ней тёмными глазами, горящими от вожделения, когда он стоял неподвижно на берегу, а она шла к нему из воды с дразнящей улыбкой на губах. Когда она оказалась перед ним, обнажённая и не стыдящаяся, глядя в его жадные глаза, Джон немедленно развернул её сильной хваткой и, наклонив, поспешно вытащил свой член из штанов. При этом её влагалище сразу же стало горячим и скользким. Было так приятно, когда он вдавливался внутрь и заставлял её чувствовать себя такой наполненной, когда она растягивалась, чтобы приспособиться к его обхвату. Его член была таким горячим и проникал так глубоко внутри неё, в отличие от холодного воздуха вокруг, который заставлял её вздрогнуть. Ощущение его грубой кожи, мехового плаща и остальной одежды на её обнаженной коже согрело всё её тело и заставило её влагалище стать ещё более скользким, когда они застонали вместе, их дыхание затуманилось в прохладном воздухе. Арья почувствовала себя настоящей волчицей там, в дикой природе, когда Джон сильно сжал её бедра и начал двигаться внутри неё в жёстоком темпе, разрывая её на части тем, как сильно хотел её. Казалось, они всегда были в состоянии постоянного возбуждения друг от друга, были дикими и свободными вместе в дикой местности, совсем как волками, коими они были на самом деле. Было что-то настолько волнующее в том, чтобы быть обнажённой на улице, все её тело было мокрым от горячих источников, в то время как руки и колени были в грязи, когда Джон так грубо и восхитительно брал её сзади, что её голос стал хриплым от выкрикивания его имени. После этого Джон снял с себя одежду и взял её за руку, когда они оба вошли в горячий источник. Насытившись, они прильнули друг к другу, их обнажённые тела были окружены тёплой, исходящей паром водой. Воцарилась тишина, поскольку они были совсем одни на протяжении нескольких лиг, и только дикая природа была свидетелем их любви... У них было так много других тихих моментов. Джон соорудил деревянную скамейку и поставил её за хижиной, там, где она выходила окнами на запад. Плотно закутавшись в меха, они часто пили горячий черничный чай или глинтвейн с лесными ягодами и специями, из их кружек поднимался пар. Счастливые, они крепко держались друг за друга, делясь своим теплом. Они смотрели, как солнце садится за бескрайнее море, с миром в сердцах и улыбками на лицах. Небо всегда было таким разноцветным — оранжевым, розовым и ярко-фиолетовым. Арья мечтала, чтобы эти дни никогда не заканчивались. *** Почти каждый день, в течение всех дней ожидания, они сидели в кроватях перед сном и перечитывали повестку от своих братьев и сестер. У них были постоянные опасения, когда они обсуждали скрытый смысл простых слов. Но их решения были приняты давным-давно. Им просто нужно быть готовыми встретить всё, что встретится на их пути. *** После того, как они с Джоном помогли с большим уловом на рыбалке, в результате которой деревня получила широкий ассортимент морепродуктов, среди которых были лосось, креветки, морские гребешки, крабы и сиг разных сортов, Арья помогла торговцам с количеством, а также с контролем качества, выбирая только лучшие и выбрасывая мелкие обратно в море, чтобы получить максимальную прибыль. Она дала им все лучшие советы и хитрости по ведению продаж, почерпнутые из того времени, когда она сама была мелким торговцем моллюсками в Браавосе. Завернув морепродукты в снег и лед, Арья, Джон и их лютоволки отправились с группой торговцев в ближайший рыночный городок, надеясь на хорошую прибыль, которая поможет им в предстоящем путешествии. Жители деревни также продавали другие свои товары: меха и шкуры животных, лесную дичь, из которой делают копчёные колбаски, бочонки с сидром из диких животных и кувшины с прокисшим козьим молоком, сок горных ягод, верёвки грубой выделки, кукол, сшитых из старых тряпок, и деревянные изделия, такие как предметы домашнего обихода, турнирные мечи размером с ребёнка и маленькие фигурки животных. Морепродукты оказались хорошо продаваемыми, и вскоре торговцы поделили прибыль поровну между всеми семьями. Арья и Джон тоже получили свою долю, и, сидя вместе с жителями деревни перед костром после дневного ужина, они улыбались друг другу. Это был первый раз, когда они вместе честно зарабатывали на жизнь. Если бы им никогда больше не пришлось ехать на юг, они могли бы жить так, как живут торговцы, живущие за счёт земель и морей. Глядя на простую радость, зажёгшуюся в глазах Джона, что-то внутри неё растаяло. Неужели им действительно нужно было идти наперекосяк и усложнять то, что у них уже было? Они могли бы быть свободны и счастливы здесь, вдали от обязанностей и придворных игр. Но потом, всякий раз, когда они с Джоном обнимались или невинно целовали друг друга — просто в лоб или щёку, — селяне делали замечание, как будто то, что они чувствовали друг к другу, было слишком очевидным и совсем не братским, как они хотели бы это представить. Что касается осторожности, они старались быть как можно осторожнее, но в конце концов они стали чувствовать себя чужими. Ей было грустно, что её не приняли, что она не могла прокричать миру, как сильно они с Джоном любили друг друга, но это было к лучшему. Им придётся отправиться на юг, если они хотели обрести нормальную жизнь, даже если это было бы трудное путешествие с большой неопределенностью. После ночи, проведённой на окраине рыночного городка, остальные жители отправились в обратный путь. Они привезли с собой припасы для деревни: рулоны ткани разных цветов, катушки ниток, мешок с кремнем, мешки с мукой, бочонки с вином и медовухой, деревянные ящики, полные лука, чеснока и помидоров, а также фруктов с Юга, бутылки с маслами и специями и даже целый контейнер, полный бумаги и чернил. В задней части их фургона, среди их покупок, каркали клетки с воронами. Птицы будут использоваться для отправки и получения писем, их научат летать в другие города. Группа будет медленно возвращаться домой, нагруженная своими товарами. Рядом с полной повозкой, которую тянули ослы, свирепые всадники угрожающе охраняли товар верхом на своих лошадях. Арья и Джон вместе с Призраком и Нимерией отправились дальше на запад, в сторону Кулака Первых людей, где находился ещё больший рынок. Они с Атласом проезжали мимо этого места раньше, издалека, во время своего путешествия в деревню, видели массивную скалу в форме кулака. Но она не видела его таким оживленным и красочным, когда они с Джоном прибыли на базу в базарный день. Когда они приблизились, от костров исходил приятный запах: торговцы жарили баранину и цыплят, а также картофель и морковь. Далее, во многих рядах красочных палаток были выставлены товары всех видов, и громкие торгующиеся голоса перекрикивали друг друга в каждом прилавке. Это немного напомнило ей Браавос, поскольку здесь было полно самых разных людей, с их разной одеждой и местными диалектами в дополнение к старому и общему языкам. Мужчины и женщины из кланов со всех концов земель за Стеной съезжались сюда по многим разным причинам, помимо торговли, кто-то в поисках работы, кто-то, чтобы развлечься с бродячими ряжеными, а некоторые надеялись украсть себе жену. — Держись поближе ко мне, — предупредил Джон, обнимая её за плечи, пока они бродили по многочисленным рыночным прилавкам в поисках припасов. Арья уже знала почему. Она точно знала, что означает брак к Северу от Стены — насильственное похищение невест из других кланов. Она не боялась и могла позаботиться о себе, но всё равно была воодушевлена заботой Джона. Однако это заставило её обострить свои чувства, заметив взгляды, которые бросали на неё окружающие мужчины. Но всё, что они думали о ней, быстро застилал страх от вида гигантских скалящихся лютоволков, что шли по бокам от них. Они купили ей новую одежду и ботинки, потому что старые всё больше изнашивались. Джон был особенно придирчив, следя за тем, чтобы туники, кожаные штаны для верховой езды и кожаная куртка хорошо сидели на ней и были сшиты из отличного материала. Он торговался как местный и говорил на древнем наречии, что вызвало у неё улыбку. Она преподавала ему высокий валирийский в свободное время, и он только недавно начал учить её древнему наречию. Поначалу Джон сопротивлялся, так как говорил, что не так хорош, как носители языка, но вскоре стал увереннее. Они вместе практиковались с жителями деревни, которые были только рады им помочь. Арья позаботилась о том, чтобы они купили новые вещи и для Джона, например, новые шерстяные носки и нижнее бельё взамен его старых. По её настоянию они также купили прекрасную малиновую тунику и чёрные кожаные наручи с тиснением в цветах драконов — Таргариенов. Джон неохотно покупал их, но она смогла достаточно легко подбодрить его, прошептав мрачное обещание ему на ухо. Ближе к концу ряда палаток Джон потащил её к прилавку, окружённому женщинами. Она едва не выронила всё из рук, когда увидела, что там продавалось. Это был прилавок, полный платьев — совсем не практичных для копьеносиц, но набиравших популярность даже к северу от Стены, потому что большинство обитательниц какое-то время жили на юге. Продавщицей была улыбающаяся пожилая женщина с северной внешностью, предлагавшая скидки всем, кто покупал больше одного платья. Когда они остановились перед ним, её лицо, должно быть, выражало полнейший ужас, потому что Джон с улыбкой легонько подтолкнул её локтем.  — Я не говорю, что ты обязательно должна его приобрести. Но он может тебе скоро понадобиться. Я предполагаю, что твоя сестра ожидает, что ты наденешь платье, если она убедила Винтерфелл перенять её южные традиции танцев и застолий. Явно более пышные, чем привыкли на Севере. — Я не ненавижу платья, — вздохнула она. — Я просто не привыкла носить их после стольких лет. Я надевала платья на встречи с иностранными лидерами по ту сторону Закатного моря, во время застолий, когда не забывала о вежливости. Я постоянно носила их в Браавосе, когда я ... — Она умолкла и отвела взгляд. — В любом случае посмотреть не повредит. Может быть, Санса не подумает, что я совершенно безнадёжна и не выставлю себя в дурном свете, если приду подготовленной. Джон фыркнул, явно недовольный её словами, но ничего не сказал. Хотя весь Винтерфелл заискивал перед её идеальной сестрой, даже когда они были детьми, Джон всегда симпатизировал Арье. Возможно, он был таким единственным, кроме отца. Ей повезло, что это не изменилось. Даже если бы на ней было грязное и порванное платье, он всё равно улыбался бы ей, и Арья всё равно была бы для него красавицей. Торговка сразу обратила на них внимание, прекрасно разглядев их северную внешность. Она провела их в свою палатку и позволила младшему помощнику заняться продажами перед входом; Призрак и Нимерия сидели снаружи, охраняя. Улыбка торговки стала шире, когда она внимательно вгляделась в их лица.  — Добро пожаловать, мои северные друзья! Для вас я сделаю ещё большую скидку! И, боги, какая же ты хорошенькая девушка. Такое ощущение, что я видел тебя раньше, давным-давно. Но это невозможно, ты так юна. Должно быть, это у тебя в крови. Как тебя зовут, милая? Они с Джоном обменялись удивленными взглядами. Она пожала плечами, не видя смысла скрывать своё имя.  — Меня зовут Арья. — Ах! Слышала я об одной знаменитой деве по имени Арья. О ней много песен, потому что она и её брат спасли Вестерос от Иных. Вы слышали песни о ней? Вероятно, слышали. Но за то, что ты делишь с ней имя, я сделаю тебе ещё большую скидку! Она услышала тихий смешок рядом с собой и едва сдержала желание ударить Джона по плечу. Услышав это, пожилая женщина с любопытством повернулась к Джону.  — А это, должно быть, твой муж. Тебе очень повезло иметь в невестах такую красавицу. Полагаю, вы недавно поженились. Эти старые глаза могут распознать подобные вещи! Джон выглядел так, словно был на грани смеха, но он кивнул женщине, подыгрывая.  — Да, к сожалению, не все одичалые это понимают, поскольку я не крал свою невесту, как того требует их обычай. Я женился на ней перед чардревом. Мы думали, что сможем наладить здесь жизнь, но, к сожалению, наше место на Севере. Нам нужно снова купить платья для моей жены, потому что мы скоро возвращаемся на юг. Старая торговка едва не прослезилась от его рассказа. Она понизила голос, заговорщицки обращаясь к нему: — У них здесь действительно варварские обычаи, дорогой мальчик. С твоей стороны разумно вернуться домой. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь из дикарей украл у тебя твою маленькую невесту. На такую хорошенькую девушку, как она, будет устремлено множество глаз. Не отходи от неё далеко. Джон торжественно кивнул ей с благодарной улыбкой, в то время как Арья подавила желание закатить глаза. Но пожилая женщина была добра к ним, помогая ей подобрать подходящие платья. Вскоре ей показали самые лучшие платья, которые у них были. И, узнав, что они собираются в Зимний город, она нашла серое платье с маленьким волком, вышитым на воротнике. Джон настоял на том, чтобы купить ей это, и они оба дополнили ассортимент продавца. Она сделала им значительную скидку и даже послала за одной из своих помощниц, чтобы та принесла мягкие кожаные тапочки, подходящие к одному из платьев. Когда они закончили с покупками, Арья приобрела новый гардероб, состоящий из простого пышного придворного платья цвета слоновой кости в браавоском стиле, повседневного серого северного платья, белой льняной ночной рубашки, чулок, сорочки и даже скандально маленького шёлкового нижнего белья, которое заставляло Джона смотреть на неё взглядом, перед которым она не могла устоять. В его глазах горела безудержная похоть. — Я думаю, на сегодня этого вполне достаточно, — сказала Арья, когда они вышли из палатки старухи, нагруженные всем, что они купили сегодня. — Я тоскую по дому! Я устала! — Я думаю, ты права, — сказал Джон, одарив её нежной улыбкой. — Хотя, должен признать, когда мы вернёмся домой, я хочу увидеть тебя в новом шёлковом белье. — ТСС! — сказала Арья, широко раскрыв глаза, когда повернулась к нему с суровым видом. — Тебя же услышат. Джон усмехнулся, но больше ничего не сказал, поскольку они оба заметили, что люди смотрят на них, очевидно, услышав, что он сказал. Если у кого-то из одичалых мужчин и были какие-то мерзкие намерения по отношению к ней, они держали это при себе, потому что Призрак и Нимерия были там с ними, преданно охраняя их. Они отправились в загон, где оставили своих лошадей, забрали свои покупки, а затем поехали на запад, по направлению к дому. *** Когда они остановились, чтобы разбить лагерь на ночь, рядом с рекой после Воющего перевала, Джон признался ей, что хотел сделать её своей копьеносицей этой ночью, здесь, в дикой природе. Поэтому она улыбнулась ему, поскольку поняла, что это подразумевало погоню. Собрав все силы, она убежала от него, быстрая как олень, и тихая как тень. Ледяной ночной ветер больно хлестал её по лицу, а конечности горели от усилий. Это было захватывающе, и она чувствовала возбуждение каждый раз, когда слышала его приближающиеся тяжелые шаги позади себя. Она легко пряталась от него за деревьями и кустами и знала, что могла бы прятаться от него вечно, если бы захотела. Но это было скучно, поэтому она достаточно скоро дала знать о своём присутствии, позволив ему увидеть себя и снова начав погоню. Вскоре, когда она почти запыхалась, она остановилась, чтобы прислушаться, и была удивлена, услышав его шаги так близко и едва различимо. Она неподвижно стояла за дубом, ожидая его с нетерпеливой улыбкой и колотящимся сердцем. Довольно скоро она почувствовала, как его руки обхватили её за талию. Джон крепко прижимал Арью к себе всем телом, его горячее и тяжёлое дыхание касалось её уха. Как настоящая женщина-одичалая, она отбивалась от него, отталкивая руками и пиная в голень. Но он был намного сильнее и не отпускал. Но она продолжала бороться с ним, и внезапно они оказались на траве, тяжёлый вес Джона придавил её к земле, в то время как его руки держали её запястья вместе, одной рукой над головой. Его лицо склонилось над её лицом, они оба тяжело дышали. Другая его рука скользнула вниз, проведя горячую линию между её грудями и животом, прежде чем он обхватил её между ног. Всё её тело содрогнулось, желая сдаться, но её гордость не позволяла сдаваться без боя. — Я возьму тебя, — прошептал Джон ей на ухо голосом, полным желания. — Ты будешь моей копьеносицей сегодня вечером. Она оторвалась от земли всем телом, пытаясь отбиться от него, но он поймал одну из её ног и обернул её вокруг своей талии. С мрачным выражением в глазах он прижал своё твердое естество к её сердцевине, заставляя её прекратить извиваться, когда вместо этого она встретила его бедра своими, жаждая большего трения. Она посмотрела на него глазами, полными желания, когда бессмысленно обхватила ногами его талию, надеясь на большее. Джон весело хихикнул, глядя на неё сверху вниз.  — Ты должна бороться со мной, маленькая волчица. У тебя это плохо получается. — Ты уже поймал меня, — нетерпеливо сказала она, пожимая плечами. — Время для следующего шага. С усмешкой он подчинился. Пока Арья пыталась спасти свою гордость одичалой, толкаясь и сопротивляясь, пока он раздевал её, Джон проявил силу, схватив её за обнаженные бёдра, раздвинув их и втиснувшись между ними. Арья растаяла, страстно желая его, поскольку снова забыла отбиться от него. Они занимались любовью под звёздами Истинного Севера снова и снова, пока она не стала его одичалой-женой, его копьеносицей. Высоко над ними, в тёмно-фиолетовом ночном небе, в созвездии Лунной Девы был виден красный странник, известный как Вор. Согласно преданиям одичалых, это было лучшее время для похищения жены, для крепкого и долговечного брака. *** В своих волчьих снах Арья чувствовала тёплое прикосновение щенков в своей утробе. Крошечные жизни внутри неё трепетали сильнее, чем сердцебиение. Это пробудило в ней одновременно тоску и потребность, и когда она проснулась и увидела Джона, мирно спящего с разметавшимися по подушке волосами и мягким во спящим лицом, её собственное сердце переполнилось. Она мечтала об их совместном выводке, о волчатах, которых они сами сотворили. Через шесть с половиной недель после пробуждения Нимерии, после тяжёлого беспокойного сна, Арья проснулась от громкого волчьего воя. За стенами хижины, глубоко в горах, сотни из них объединились в песне, в праздновании. Арья и Джон вскочили на коней. Быстрые как стрелы на ветру, кусты и ежевика исчезли, и прохладный ветер хлестнул их по лицам. Но вскоре они вышли на поляну, которая вела в небольшую пещеру — логово их лютоволков. Снаружи собралась волчья стая, сотни волков, серых, чёрных и бурых, взволнованных появлением короля и королевы своей стаи, но настороженных их приближением. Осторожно они вошли внутрь скалистого входа в пещеру. Железный запах крови и острый привкус животного мускуса были сильными. Они услышали тихое сопение, и в темноте, когда их глаза привыкли, они увидели гордую молодую семью: Нимерия устало лежала на боку с выводком из четырех крошечных щенят, слабо сосавших её соски, в то время как Призрак оберегающе свернулся вокруг них калачиком. Глаза Лютоволка смотрели на них, светящиеся золотом и кроваво-красным, и оба, Джон и Арья, улыбались им в полном восторге, хотя это также заставляло их тосковать по своим собственным щенкам. Внезапно раздался яростный зов их волчьей крови, и эта кровь быстро прилила к их сердцам. Их собственные дети-волчата истошно взывали из будущего, стремясь присоединиться к стае. *** До отъезда оставалось всего два дня, и они попытались забыть обо всём остальном. Вот они снова на вершине горы, солнце высоко над ними, а небо широкое и ярко-голубое. Они расстелили толстое одеяло и несколько меховых накидок посреди поля зимних роз и даже принесли еду для полуденного ужина. День был теплее обычного, даже так высоко в горах. Арья лежала на спине, разметав волосы по одеялу и мехам, и смотрела в небо. Проплыло всего несколько белых пушистых облаков, когда высокое солнце ослепило её, заставив прищуриться. На некотором расстоянии Тень и Путница кормились свежей травой, в то время как ближе к ним Призрак и Нимерия сидели, наблюдая за своим маленьким выводком щенков. Все четыре щенка выросли очень быстро через полторы луны после своего рождения. Теперь они были размером с Призрака и Нимерию во время их первого расставания в Винтерфелле. Они были разного цвета: серый, чёрный, красно-коричневый с золотистыми глазами матери, и альбинос с красными глазами как у отца. Щенки визжали, кусались и игриво гонялись друг за другом в траве. — Приветствую, красотка, — сказал Джон с озорной ухмылкой. Перевернувшись, его прекрасное лицо нависло над ней. Тень Джона заслонила солнце. Её сердце затрепетало, когда она наблюдала за ним. Этим утром Арья подстригла его волосы покороче и побрила лицо, чтобы его щёки были гладкими. Он снова был почти как мальчик, нетерпеливый и полный дразнящего юмора. Он выглядел таким молодым и беззаботным, и восхитительным, принадлежащим только ей. Джон всегда был очень красив, но сегодня он выглядел ещё более эффектно в своей красной тунике и чёрных кожаных бриджах. Арья сегодня тоже была хорошо одета: на ней были эластичные замшевые леггинсы и серое платье с вышитыми на воротнике волками. Перед тем, как покинуть хижину, они поддразнивали друг друга, но также делали друг другу комплименты словами и страстными взглядами. — Я жажду носить твоего ребенка, — поспешно сказала Арья, когда их глаза встретились. — Я хочу твоих драконов. Я хочу твоих волков. Я хочу тебя всего, любовь моя. Лицо Джона просветлело от её слов, усмешка превратилась в тёплую, полную желания улыбку. Он наклонился и коснулся её губ, отчего у неё перехватило дыхание. Перевёрнутый угол их поцелуя казался другим и непривычным, но он всё ещё был знакомым, обжигающим и успокаивающим одновременно, и ощущался как тёплый домашний уют. Смелый сладкий вкус летнего вина ощущался на их языках, а сердцебиение было громким, когда оно отдавалось в ушах. — Так и будет, — поклялся Джон, со вздохом отстранившись. Он посмотрел на неё сверху вниз с неприкрытой любовью. — Я обещаю, что это произойдет достаточно скоро, моя прекрасная невеста. Арья кивнула с улыбкой, веря ему всем сердцем. Джон улёгся рядом с ней на одеяло, они оба прижались друг к другу и смотрели друг другу в глаза. Они ничего не сказали, не нуждаясь в словах, чтобы заполнить пустоту. Она подумала обо всех днях, прошедших с тех пор, как они воссоединились. Жизнь здесь с Джоном была для неё всем. Боги благословили её самыми счастливыми днями в её жизни, и Арья искренне желала, чтобы это никогда не заканчивалось. Но это произойдет достаточно скоро, и это опечалило ее. Им скоро придётся попрощаться с надеждой, что однажды они смогут вернуться. Теперь это место казалось домом, даже больше, чем Винтерфелл, настоящим домом. Но когда она почувствовала тёплое дыхание Джона на своих губах и его нежные пальцы, запутавшиеся в её волосах, она поняла, что это было неправильно. Именно Джон был её домом, а не что-либо или кто-либо другой. Независимо от того, где они окажутся, пока они остаются вместе, всё будет хорошо. Арья закрыла глаза, чувствуя умиротворение. Это место исцелило ее так же, как любовь Джона. Она прибыла сюда почти три луны назад с ранами поперёк сердца. Ночные кошмары преследовали её каждый день. Но Джон всегда был рядом с ней, так же как и она была рядом с ним. Она была рядом, когда он просыпался от своих собственных кошмаров, и обнимала его, когда у него болело на сердце. Они давали друг другу уют, безопасность и тепло. Но от призыва никуда не деться. Через два дня они отправятся в путь с небольшим отрядом. Сопровождать их до самого Винтерфелла вызвались ещё восемь человек: молодые мужчины и женщины в дополнение к Тормунду Великаньей Смерти и его младшему сыну Дрину. Припасы уже были собраны, их можно было привязать к лошадям. Их оружие было наточено, палатки плотно свёрнуты, жители деревни совещались по поводу предстоящего отъезда. В их честь был устроен пир со смехом, песнями и выпивкой, а также слезами и словами любви. Деревня была их домом, а её жители — их семьёй, и поэтому расставание будет по-своему ужасным. Два дня, — подумала она. Всё её тело охватила тоска, потому что она скучала по этому месту, хотя они ещё не уехали. — И нас здесь не будет. Неужели мы никогда не вернёмся? — Мой маленький волчонок, — сказал Джон. Его голос был нежным, и Арья улыбнулась ему, открыв глаза. — Не грусти. Мы обязательно вернёмся сюда однажды. Это не навсегда, любовь моя. Арья протянула руку и тоже провела пальцами по его волосам, нежно поглаживая кожу головы и заставляя его вздохнуть.  — Пока я с тобой, это всё, что имеет для меня значение. Его взгляд смягчился, и они снова поцеловались, медленно и томно, как будто у них было всё время в мире. Они оставались в своём тайном месте глубоко в горах так долго, как могли. Они целовались так долго, как только могли, и по мере того, как их страсть росла, они занимались любовью под ярко-голубым небом, окружённые сладким ароматом зимних роз. Два дня, — отдавалось у неё в голове, когда она прижалась к нему всем телом после их сладкой, но жаркой постели. Джон притянул её ближе, накрыв их тела мехами. Его руки были твёрдыми и надежными, его тело таким тёплым. — Довольно скоро, но не сейчас. Не в этот день. *** День, наконец, настал. В покоях Джона они молча смотрели друг на друга. В то же время они натянули своё нижнее бельё, шерстяные носки, нижние рубашки, кожаные штаны для верховой езды, туники и кожаные куртки. Они пошли в солярий и рядом с входной дверью наклонились, чтобы надеть обувь. На талии она пристегнула пояс, на котором висели Игла и кинжал в виде Кошачьей лапы, а на его собственном поясе висели Длинный Коготь и кинжал в виде Драконьего Сердца. На шее Джона свисала серебряная цепочка, кулон с мечом и лютоволком лежал у его сердца. Когда они накинули плащи на плечи, их взгляды встретились. Сегодня Арья и Джон надели свои самые тёмные дорожные плащи, потому что они собирались провести в дикой местности несколько недель. Оба были одеты в чёрное, цвета Ночного Дозора, и оно было пристёгнуто к их телам коричневыми кожаными ремешками. Мех на их шее был коричневым и начищенным. На их шеях были железные застёжки в форме головы лютоволка. — Ты готова? — спросил Джон нежным голосом. — Да, — кивнула Арья.  — А ты? — Да, готов, — сказал он. — Нам пора возвращаться домой. Казалось, что его слова сопровождались решительностью, и ее желудок резко сжался, смесь страха, надежды и неуверенности вызвала у нее тошноту. Взгляд Джона смягчился, когда он, казалось, понял, что она чувствует. Он притянул её ближе, обняв за талию, позволяя ей спрятать лицо у себя на груди. Арья почувствовала себя легче, когда обвила руками его крепкую талию, позволяя его знакомому запаху и теплу утешить себя. — Мой дом там, где я могу быть с тобой, — призналась она, нежно улыбаясь ему в грудь. Его сердцебиение было сильным и ровным, и это придавало ей сил. Джон медленно отстранился, отводя её плечи назад, и улыбался.  — Ты готова? — снова спросил он. На этот раз, когда она кивнула, её кивок был полон уверенности. Их призвали. Арья ответит на призыв Сансы, чтобы помочь Северу. Если ей суждено стать временной наследницей, она исполнит свой долг. А на Юге Джон был готов отстаивать свою позицию, чтобы освободиться из ссылки за Стеной. Путешествие обещало быть долгим, и дорога будет усеяна опасными врагами. Но вместе они были сильнее, чем порознь. Конец — это то, чего они надеются достичь. Как сладко было бы снова вернуться в богорощу Винтерфелла и поклясться друг другу в верности на всю жизнь, сочетаться браком в глазах старых богов и людей Севера — быть принятыми и иметь право на счастье, брак и собственную семью. Они вместе открыли входную дверь, и их встретил тусклый свет рассвета, промозглая стена тумана и порыв пронизывающего холодного воздуха. Призрак, Нимерия и четыре энергичных щенка тоже были там, с нетерпением ожидая их перед хижиной, среди садовых цветов. Вид молодой семьи лютоволков приободрил их, вселил надежду. Руки Джона и Арьи в перчатках были крепко сжаты, когда они вышли наружу, неуверенные, вернутся ли они когда-нибудь в убежище, которое нашли в своей горной обители за Стеной. Долгий путь назад в Винтерфелл начался.  начался