Часть 19. Передружба недоотношения

      Маша не отрывала взгляда от экрана телефона. Она застыла на месте, запутавшись в собственных мыслях и не осознавая, что делает.       Подруги остановились в нескольких шагах, переглянулись и обернулись к ней. Потерянный вид дриады вызвал немой вопрос, и почему-то стало тревожно. — Маш, ты чего? — первой откликнулась Ветрова, подходя ближе. — Ничего, — Маша встряхнула головой и подняла взгляд. — Гхм, ничего, — повторила уже увереннее. — Мне нужно отлучиться на минутку. Вы не против?       Аленка и Снежка обменялись недовольными взглядами. Варя же только усмехнулась, будто всё поняла, и, хлопнув Цветкову по плечу, громко заявила: — Конечно, Машенька, иди, проветрись.       Она подмигнула подруге, затем шагнула к Морозовой и Рыжовой, молча взяла их за руки и в следующий миг они исчезли в фиолетовой дымке.       Дриада слегка порозовела, закусила губу и направилась к главному холлу, оттуда вышла в сад и двинулась в сторону озера.       На улице было зябко, приближение зимы ощущалось слишком явно. Лёгкий ветер пробирался под одежду, заставляя её поёживаться. Она шла по тропе, сжимая плечи руками и подрагивая от холода.       Маша не знала, чего хотел от неё Нишиноя, но даже не потрудилась зайти в комнату за тёплой одеждой — сразу направилась в назначенное место.       Придя на место, дриада огорчённо вздохнула. Корвина не было. Но возвращаться назад она не хотела.       Ветер рябил поверхность озера, разрывая гладь воды мелкими волнами. Высоко в небе, скрытое за хмурыми тучами, тускло светило солнце. День выдался серым и пасмурным, будто сама погода старалась придать Великой Охоте особую атмосферу.       Цветковой эта охота совсем не нравилась. Она не понимала её смысла. Вороны явно были сильнее, и у обычных студентов, особенно младших курсов, не было ни единого шанса. Так зачем всё это?       А когда она подумала, что в следующем году, возможно, придётся участвовать самой, её пробрал холодный ужас. Получается, кто-то из братьев или сестёр её друга будет охотиться на неё и её подруг, как сегодня на тех юношей и девушек? Эта мысль пугала до глубины души.       Мария задумчиво смотрела на водную гладь, стоя на берегу. Несмотря на прохладу и пасмурное небо, это место казалось тихим, умиротворённым. Оно успокаивало, заставляло забывать обо всём, путая мысли и унося тревоги. Даже холодный ветер не мешал — дриада едва заметно улыбнулась уголком губ. «А кем я буду через год? Где буду? С кем подружусь?»       Эти вопросы не давали покоя. Что ждёт её и подруг в следующем году? Как сложится их жизнь в новом городе? Где они встретят Новый год? Каким будет выпускной? А лето?       Ответов не было — оставалось только гадать.       Но больше всего её мысли возвращались к младшему принцу Нишиноя...       За последний месяц они так сблизились. Он постепенно впускал её в свою жизнь, раскрываясь и показывая себя настоящего.       Но чем закончится их дружба?       Маша не знала. — Не стой на ветру, Цветочек, — горячее дыхание у самой шеи и внезапное прикосновение ладоней к талии выдернули Машу из мыслей в одно мгновение.       Сердце бешено застучало, дыхание сбилось, а тёплая дрожь прокатилась по телу, заставляя её сжимать пальцы. Холод исчез, будто его и не было. Она точно знала, кто стоит за её спиной. — Зачем ты позвал меня сюда? — голос предательски дрогнул, но всё же прозвучал достаточно твёрдо. — Хотел погулять, — его голос звучал лениво, но Маша без труда представила ухмылку, которой он, несомненно, смотрел ей в затылок. — Но не думал, что ты сразу ринешься навстречу, даже не одевшись... — Я... — Как тебе охота? — перебил Нишиноя, и его большие пальцы лениво скользнули по её талии сквозь тонкую ткань ветровки. Горячее дыхание обжигало кожу шеи и уха, заставляя девушку вздрогнуть. — Так себе, если честно, — едва выдавила Маша, осознавая, что стремительно теряет контроль.       Ещё чуть-чуть, и достаточно будет одного взгляда в эти бесконечно голубые глаза, чтобы окончательно сойти с ума. — Так себе? — Корвин приподнял бровь, отступая и позволяя Маше развернуться к нему лицом. — Да, — она осталась на месте, почти физически ощущая, как тепло его тела исчезает, уступая место ледяному ветру. — Зачем эта охота, если и так понятно, что вы, Вороны, победите? — Чтобы понять, кто чего стоит, — спокойно ответил он. — Де-Враны являются основной боевой силой Штатов. В случае нападения или войны мы должны уметь защищать родину. — Нападения..? — Маша всё же обернулась, и в тот же миг её взгляд утонула в бездонном океане его глаз.       Дыхание замерло, как и сама девушка, не в силах пошевелиться. — Да, — всё тем же спокойным тоном ответил Нишиноя. — На нас уже нападали. Вампиры, оборотни, SCP и всякая нечисть. Мы должны защищать Нью-Йорк и всю Америку. Не одним же Хранителям разбираться со всеми бедами. Они тоже подростки и иногда нуждаются в помощи... ммм... — он сделал вид, что задумался, но взгляда не отвёл, заворожённый чистыми изумрудами её глаз, больше не скрытыми за стёклами очков. — Иногда. — Вы правда бывали в Аду? — тихо спросила девушка. — И не только, — усмехнулся Корвин, наблюдая за её потерянным выражением.       На секунду между ними повисла тишина, лишь ветер нарушал её, теребя края её ветровки. — Пойдём, не стой на ветру, — мягко предложил он. — А там я тебе всё расскажу. Если, конечно, хочешь...       Он протянул руку, и колеблясь лишь на мгновение, Маша вложила свою ладонь в его.       В тот же миг их окутала тьма и холода больше не было.       Когда темнота рассеялась, Маша сразу узнала знакомый интерьер: мягкий бархатный ковёр под ногами, удобные кресла перед камином, несколько стеллажей с книгами у лестницы, ведущей на верхние этажи.       Они снова были во дворце.       Здесь всё говорило о богатстве хозяев, хотя Корвин обставил свою комнату так, чтобы не слишком выделяться среди остальных, но при этом создать для себя уют и комфорт. — Присаживайся, — указал Корвин на кресла, — я заварю нам чаю, ты, наверное, замёрзла. — Да, спасибо, — немного неловко ответила Маша. — Мне... — Зелёный с ягодами, — усмехнулся Нишиноя, расплывшись в улыбке, как Чеширский кот. — Запомнил всё же, — с лёгким сарказмом усмехнулась Маша и присела в одно из кресел.       Камин ещё не был растоплен, но в комнате было тепло. Большие окна не были занавешены шторами, и тусклый солнечный свет мягко освещал интерьер.       Корвин закинул дрова в печку, и с помощью чёрного пламени огонь вспыхнул с оглушительным треском. Бревна быстро разгорелись, и парень поставил на камин небольшой чайник, чтобы вскипятить воду для чая — себе и подруге.       Тем временем он тоже неспешно опустился в кресло напротив и, не стесняясь, уставился на Машу. Его проницательный взгляд, сверкавший морскими сапфирами, скользил по ней с головы до ног, и он заметил, как лёгкий румянец расцвёл на её щеках. — Почему ты смущаешься? — спокойно спросил Корвин, не отрывая взгляда от подруги. — Ты так смотришь, — девушка поёжилась, словно пытаясь стать меньше и исчезнуть. — Как, так? — на его лице появилась игривая улыбка, белоснежные зубы блеснули, и Маша сразу покраснела ещё сильнее, инстинктивно сжавшись. — Ты понял, — саркастично бросила она, отвернувшись в противоположную сторону, пытаясь игнорировать мысли, которые, казалось, не хотели её покидать. «Боже, воронёнок, что ты делаешь со мной...» — Неужели я настолько привлекательный, что даже чары инкуба не нужны, чтобы тебя соблазнить? — самодовольно рассмеялся Нишиноя.       Он не спешил отступать, и казалось, ему нравилась искра в их разговоре.       А вот для Маши всё было наоборот. Ей хотелось исчезнуть, провалиться в землю, лишь бы не ощущать этот пристальный взгляд, от которого мурашки бегали по коже, а дыхание сбивалось напрочь.       Дриада сама не понимала, почему так реагирует на этого человека. Что в нём заставляет её внутренне сжиматься и одновременно вспыхивать, словно Бетельгейзе перед взрывом? Она не понимала ни себя, ни своё предательское сердце, которое, похоже, и не думало успокаиваться. — Корвин, — смущённо воскликнула Маша, — прекрати... — А что? Я тебя смущаю? Или, может, тебе тяжело от собственных мыслей? — поддразнил он, явно не собираясь останавливаться.       Нишиноя встал со своего места и подошёл ближе, опираясь руками на подлокотники её кресла, нависая над ней. Его взгляд поймал её, и Маша почувствовала, как щеки снова вспыхнули.       Но глаза... они были обычными. Ярко голубыми, что означало, что не инкуб сейчас двигал им. Но что тогда?       Собственное желание? Характер? Желание быть лидером ситуации? Маша не могла понять. Но её взгляд не отводился. Не было сил отвести его... — Корвин... — почти шепотом, с хриплым голосом произнесла Маша, чувствуя, как её сердце бешено колотится в груди. — Что ты делаешь? «Блеск, не хватало что бы он ещё услышал биение моего сердца...черт. Почему он так запретно близко? И ведь не инкуб это, а он.. Корвин..» — То, что хочу, — спокойно ответил он, склонив голову в бок и наклоняясь ещё ближе к её лицу. — А ты против? Я могу остановиться, ты только скажи.       Он знал — она не скажет. Пусть чары и были глубоко скрыты внутри, чтобы не потерять контроль и не утонуть в этом омуте, но проблески природы воронов, того самого стремления и силы, что были в нём, всё равно отразились. Он чувствовал, как дриада поплыла. От него. Из-за него. И она точно не сможет отпихнуть его.       Корвин не мог использовать своё положение или робкость подруги, но и остановиться не мог. Слишком сильно тянуло к ней. Слишком сильно, и так запретно... — Не смущайся, скажи же, — повторил он, вглядываясь в её изумрудные глаза, словно пытаясь найти что-то в них, — или ты... хочешь этого?       Попал прямо в цель. Маша действительно хотела этого. Безумно хотела. И сейчас ей было всё равно — на его природу, на дружбу, на опасность... Только он и она.       Ещё мгновение, и поцелуй стал бы неизбежен. Но их прервал свист чайника, сигнализируя, что вода закипела.       Корвин мгновенно отпрянул от кресла подруги, и его лицо покрылось румянцем. Он смущённо почесал затылок и направился к чайнику, пока дриада... отходила.       Сердце Маши продолжало бешено колотиться, пульс стучал в висках, дыхание становилось учащённым, а её лицо горело алым пламенем. Внизу живота всё тянуло, но это было не то смущение, не те бабочки, которые она чувствовала раньше. Нет. Это было нечто новое. Приятное и отталкивающее одновременно. Пугающее.       Нишиноя тоже не остался равнодушным. Его лицо было не менее красным, чем у неё. Пока он заваривал чай, разливая кипяток по кружкам, его сердце колотилось в груди в бешеном ритме, а тело требовало продолжения. Возбуждение накрыло его, будто ток, хотя ничего особенного и не случилось. Чёртовы мысли и фантазии... И это был не инкуб. Это был он. Он сам говорил те слова, сам приблизился к ней на запретное расстояние. И теперь ему было жутко неловко.       Что бы случилось, если бы чайник не прервал их? Поцеловал бы он её в третий раз? Чем бы закончился этот разговор? «Я схожу с ума. И всё из-за девчонки..»       Сделал в итоге заключение Корвин и протянул Цветковой чашку с её ягодным чаем, аромат которого наполнил комнату. Напряжение, с той самой непонятной искрой, наконец стало стихать. Не полностью, но всё же ослабло.       Маша не рискнула поднять взгляд, чтобы не утонуть в этих голубых глазах. Вместо этого она молча взяла чашку, вдыхая запах лесных ягод, и чуть расслабилась. — Извини, перегнул палку, — неловко усмехнулся Корвин, присаживаясь в соседнее кресло. — Не знаю, что на меня нашло... — Это был не инкуб, — сразу поставила его перед фактом дриада, делая небольшой глоток любимого напитка. — Знаю, поэтому и говорю, что сам не понял, что произошло, — он запустил руку в волосы и слегка взъерошил их, вглядываясь в огонь камина. — Извини, если сильно засмущал или... — он вздохнул, сделав неуверенную паузу, — испугал... — Всё хорошо, — спокойно ответила Маша, когда тело наконец пришло в себя. По крайней мере, сердце больше не колотилось как сумасшедшее. — Но больше так не делай... Пожалуйста. — Постараюсь, — улыбнулся Нишиноя. — Но ничего не обещаю.       И вновь эта язвительная интонация, от которой атмосфера в комнате начинала играть новыми красками.       После короткой, напряжённой тишины, в которой каждый обдумывал своё, пытаясь оправиться от неожиданности, которой и в помине не было в их планах, они наконец нашли тему для разговора. Беседа затянулась почти до самой ночи — у камина, с чашками в руках и тёплыми улыбками на лицах.       Корвин успел рассказать подруге про Великую Охоту: с чего всё началось, в чём суть, какие традиции существуют в его роду. Маша слушала с величайшим вниманием, боясь пропустить хоть одно слово.       Странное смущение растворилось, и в компании ворона вновь стало спокойно, комфортно. Тепло камина приятно согревало, за занавешенными окнами оставался серый день, а в комнате царил уютный полумрак. Корвин не спешил зажигать свет — ему нравилось сидеть так, просто наслаждаясь моментом. Рядом с той, что забрала его сердце. И которой он так отчаянно боялся в этом признаться.       Нишиноя лишь к половине седьмого вечера переместил подругу к её комнате в университете, используя тени. Его ладонь всё ещё сжимала её руку — не сильно, но так, словно он не хотел отпускать.       Маша это чувствовала. Но, как и полагается, делала вид, что ничего не замечает. Типичные девчонки...       При прощании Корвин вдруг наклонился и чмокнул её в нос. Совсем легко, едва ощутимо, но достаточно, чтобы дриада удивлённо сморщилась. Ворон только довольно хмыкнул, умиляясь её реакции. — Спокойного вечера... и ночи, — загадочно произнёс он, прежде чем раствориться во тьме. — Спокойной ночи... — почти шёпотом повторила Маша, всё ещё зачарованная, и, неспешно качнув головой, скрылась за дверью своей комнаты.