Часть 33. Иллюзия безопасности

      16 февраля. Воскресенье.       Маша проснулась только к половине первого дня — не удивительно, ведь уснула она лишь около трёх ночи.       Солнце давно поднялось над горизонтом. Сад за окном блестел под снежным покровом. Кругом сновали вороны. Выходной день — тишина.       Сделав все утренние процедуры, дриада надеялась, что сможет немного отдохнуть и осмыслить вчерашний день. Но не тут-то было.       В чате, как всегда, разгорался какой-то беспредел, пройти мимо которого было невозможно.       Поэтому девушка заварила себе ягодный чай, уселась на подоконник и взяла в руки телефон.       Общий чат: Витани: мда, давненько мы так не веселились. Нирмала: не то слово, получилось даже круче, чем могло быть на концерте! Имара: ребят, у меня важные новости. Максим: только не говори, что новый магазин открылся, я больше с тобой по всему городу не поволокусь! Имара: ой молчи, а. Я не об этом. Варя: а о чем тогда? Рани: сегодня важное событие будет Влад: Абрикосову мозги вручат? Саша: Морока увольняют? Кайон: из вас двоих шашлык планирую сделать, да вот думаю, кого первым на шампуры пустить Корвин: а вот и бестия проснулась Мэкку: что за дурдом у вас опять? Даже поспать не даёте Витани: час дня, нехрен дрыхнуть до обеда! Кайон: жду всех в Центральном парке к четырем дня. Хранителей и сказочный патруль в обязательном порядке. Варя: а мы то что уже?! Кайон: не переживай, отчитывать вас никто не будет. Я просто предупредил. Варя: угу Влад: за угу ебут в углу. Варя: ой, отстань.. Витани: пусть лезет, раз свою бессмертность на прочность проверяет Влад: ой ой ой, за сестрёнку заступаешься, вся такая крутая из себя строишь Витани: я хотя бы строить умею, а то у тебя явно с цементом проблемы, всё время разваливаешься Койан: урыла Кову: закопала! Рани: а я крест поставлю. Влад: понял, принял, ухожу Рани: ещё раз вякнешь, крест не понадобиться, сразу кремирую Максим: АХАХА Рани, я тя обожаю! Койан: так, Кайон, давай гласные поменяем местами? Киара: @Койан претензии??? Кайон: удачи...       По ту сторону экрана:       Цветкова не особо удивилась очередному сумасшествию в чате — в их компании такое было делом привычным. Вмешиваться не спешила: допив чай, Маша отложила кружку и потянулась.       Кайон просил всех собраться в парке, а значит, пора было собираться. Нужно было выбрать что-то тёплое, но при этом стильное — скорее всего, это собрание как-то связано со вчерашним происшествием. Людей, возможно, будет много.       В итоге выбор Марии пал на светлую водолазку и тёплые брюки — спортивные, но вполне вписывающиеся в деловой стиль. Сверху она накинула любимую ветровку, чтобы не замёрзнуть на февральском ветру.       Когда Маша уже собиралась выходить, в её комнате из тени появился Корвин.       Увидев свою девушку, он искренне улыбнулся и обнял её — крепко, по-родному, как всегда. — Отлично выглядишь, Цветочек, — прошептал он. — Уже собралась? — Ты тоже, — смущённо пробормотала дриада. — Да, а что? — Хотел кое-что спросить, пока есть возможность, — ворон чуть отстранился, и их взгляды встретились.       Всё та же теплота, искренность и та самая подростковая неловкость, которая с каждым днём затягивала всё глубже — в омут чувств, из которого уже не хотелось выныривать. — Что? — поинтересовалась Маша, тепло улыбаясь. — Твой любимый цвет... зеленый, верно? — приподнял бровь парень, любуясь волшебницей земли.       Та смутилась. Вопрос немного удивил её, заставив задуматься. — Почему ты так решил? — Ты постоянно одеваешься в зеленых тонах, да и у дриад это природный цвет, — усмехнулся ворон, поглаживая щеку девушки большим пальцем. — Я не дриада, — вдруг запротестовала Цветкова, а её голос звучал решительно, — то, что я владею магией земли, не делает меня дриадой. Мы совершенно разные. — Не в этом суть, — хмыкнул Корвин, его взгляд наполнился любопытства, — просто ответь: верны ли мои догадки? — Нет, — усмехнулась Цветкова, её глаза блеснули игривым светом, — мой любимый цвет голубой, ярко синий.       Этот ответ слегка удивил парня. Он с интересом рассматривал девушку, а в его мыслях промелькнули ненужные фантазии и яркие образы.       Нишиноя одёрнул себя и быстро проморгался, словно пытаясь вырваться из волшебного сна, окутавшего его. Он чуть отстранился от волшебницы, чтобы лучше осознать происходящее. — Почему? — с искренним интересом спросил он. Ему стало любопытно, чем именно привлекла его возлюбленную эта синяя палитра. — Он напоминает мне море, волны, — пробормотала Мария задумчиво. — И... твои глаза.       Их взгляды вновь пересеклись, и она в который раз убедилась: готова утонуть в его небесной глубине. Таких глаз Цветкова не встречала ни у кого, разве что у старших братьев Нишиноя — у них тоже были ярко-синие глаза, затягивающие в свои вороньи владения и влюбляющие с первого взгляда. Опасные парни. — Мои глаза? — усмехнулся Корвин, — настолько тебе в душу запали? — Это я готова в них запасть, — призналась волшебница, неловко улыбаясь и смущённо морщась.       Тогда ворон вновь заключил её в свои тёплые объятия, хотя и понимал риски — ему может сорвать голову в любой момент, а этого допускать не стоит. Не сегодня. — Пошли уже. Сегодня предстоит огромный банкет, — произнёс он, немного отстраняясь. — По какому поводу? — дриада склонила голову на бок. — Кайона на какой-то там презент за вчерашнее пригласили, и весь город собирается скучковаться, — пояснил Нишиноя. — Но это не просто тусовка, — тут же добавил он, — будет типа деловое собрание и всё такое. Пошли уже. — По теням, — подмигнула волшебница, и их поглотила темнота.

***

      Небольшие снежинки плавно кружились в воздухе, создавая атмосферу покоя и умиротворения.       Людей в парке было не слишком много, но достаточно, чтобы можно было запросто затеряться в толпе.       Деревья, укутанные мягким снежным покрывалом, одиноко стояли вдоль аллеи, ведущей к площади, в центре которой возвышалась небольшая сцена.       Всё уже было готово, и горожане с нетерпением ждали начала. О предстоящем мероприятии знал почти весь город — слухи и видео в сети разлетелись молниеносно.       И вот на сцену вышла молодая ведущая — в деловом пальто и с ослепительной улыбкой на лице.       Приветливо поприветствовав собравшихся, она сразу пригласила на сцену Хранителей. Те, впрочем, не были удивлены — подобные собрания не впервые проходят по их души.       Другие Вороны тоже были здесь, как и многие студенты университета. И, несмотря на недавние события, все улыбались. Гордость распирала родителей Нишиноя, а Мохату просто молча улыбался, зная: город, как и всё королевство, в надежных руках.       Патруль тоже успели собраться и расположились в первых рядах толпы — Корвин заранее предупредил, что сегодня им тоже предстоит выйти на сцену. — Кайон, не поделитесь ли вы парой слов о вчерашней катастрофе с народом? — с интересом поинтересовалась ведущая, внимательно следя за подошедшими подростками. — И, быть может, раскроете секрет силы вашей команды?       Ворон неторопливо и уверенно взял микрофон, затем шагнул ближе к краю сцены. На вид он был абсолютно спокоен, скромно улыбался — и ни единой мысли нельзя было прочитать по его лицу. Что творилось у него в голове, оставалось загадкой. — Хочу сказать лишь одно, — начал лидер. — Я и сам не знал, что всё получится. Возможно, я кажусь кому-то странным, самоуверенным или даже резким... Но я не мог не сдержать слово. И спасибо друзьям, которые были рядом. Честно, я до сих пор не понимаю, как всё произошло. Я просто вернулся в зал, чтобы проверить обстановку, заметил живого мужчину и решил помочь. А потом всё закрутилось, завертелось... и получилось, можно сказать, незапланированное выступление. Во время которого всё и произошло.       Речь Кайона была плавной и спокойной. Он никогда не боялся выступать перед людьми и держался уверенно, деликатно — словно читал заранее выученный сценарий. — И да, — добавил Нишиноя, — у меня одного ничего бы не получилось без тех, кто сейчас рядом.       Остальные Хранители шагнули ближе, и по их улыбкам стало понятно — они что-то задумали. — Мы команда. И в этом наша сила...       В ту же секунду неожиданно заиграла музыка.       Толпа загудела — кто-то закричал, кто-то засмеялся. Такого поворота уж точно никто не ожидал. Но Защитники вновь всех удивили.       Голоса друзей звучали плавно и слаженно, гармонично дополняя друг друга.       И, конечно, не обошлось без магии — всё выглядело по-настоящему сказочно и прекрасно.       Маша стояла вместе с подругами, подняв голову к сцене, и ловила себя на мысли: она начинает привыкать ко всему этому.       К большому городу, к многочисленным толпам, к Хранителям... — Мы знаем, в чём правда, — пели они под восторженные выкрики зрителей. — Ты наша команда!       Эта песня стала особенной. Она задала настроение всему вечеру, который, кажется, понравился абсолютно всем.       За ней последовали и другие треки. Защитники выступали, пели, танцевали, наслаждаясь моментом, собой, друг другом — забывая обо всём на свете.       Во время перерывов им вручили несколько грамот.       Но это были не просто листы бумаги — они символизировали труд.       Заслуженный, тяжёлый, слаженный труд.       Результат, которым невозможно было не гордиться.       Несмотря на боль, трудности и разногласия — они нашли друг друга.       И стали сильными.       На пару песен на сцену вышли и Черепашки-ниндзя — правда, без привычной бодрости в характере. Рафаэль находился в больнице, и по лицам его братьев было видно: каждый из них переживает, хоть и старался держаться.       Но несмотря на это, трое ниндзя вместе с Кайоном исполнили популярный корейский танец под трек одной из групп Де-Вранов. Место Рафа временно занял Шрамов — и в этом не было ничего неожиданного.       Алёнка не могла оторвать взгляд. Её завораживало всё: энергия, музыка, движения — то плавные и слаженные, то резкие, сложные, синхронные. — Ааа! — не сдержалась она, вскрикнув от восторга. — Я влюбилась!       Подруги бросили на неё короткие косые взгляды, а затем расплылись в тёплых улыбках. А вот парни, стоявшие рядом, явно удивились.       Абрикосов в том числе. Его лицо резко потемнело. Очевидно, такое заявление от Рыжовой ему пришлось не по вкусу. — И не мечтай, — сказал он, резко обняв Алёнку за талию и притянул к себе.       Ошарашенная волшебница не сразу поняла, что происходит, пока её губы не накрыли другие — властные, уверенные, с напором, от которого буквально перехватывало дыхание. Это был поцелуй — требовательный и абсолютно собственнический.       Стоявшие рядом девушки тут же вскрикнули от шока, прикрывая лица ладонями и буквально оседая на корточки от неожиданности и сдерживаемых эмоций.       Влад, тоже расположившийся поблизости, уставился на огненную парочку с глазами во все двадцать рублей. Напор Абрикосова его откровенно поразил, но и порадовал — Саша больше не выглядел застенчивым и неуверенным мальчишкой. Он действовал решительно, без колебаний, и ясно дал понять свои намерения на эту девушку и что конкурентов он не потерпит.       Отстранившись, парень ехидно ухмыльнулся, явно довольный растерянным выражением лица подруги. — Ты что творишь, Абрикосов?.. — прошептала она хрипло, всё ещё пытаясь прийти в себя. — Показываю, что Лео может даже не надеяться на твой фанатизм, — спокойно ответил Александр. — Хочешь ты этого или нет, но ты будешь со мной. Точка.              В его голосе не было ни злости, ни давления — только уверенность, простая и сухая констатация факта.       Друзья тут же разразились хохотом, а Аленка, раскрасневшаяся до корней волос, так и осталась стоять на месте — в ступоре, без сил хоть что-то возразить.       Однако всю эту комедию прервал резкий зов старшего Нишиноя, который уже добрые пять минут наблюдал за друзьями со сцены. — Я хотел бы поблагодарить кое-кого ещё, — отозвался он, привлекая внимание подруг к своей скромной персоне, — вчера наши общие друзья тоже попали под раздачу, но не растерялись и помогли нам с хранителями нейтрализовать угрозу, за что я хотел бы их поблагодарить лично. За отвагу и смелость.       При своей речи лидер неотвязно смотрел на девушек из сказочного патруля, что притихли и теперь переключили внимание с Абрикосова на Де-Врана.       Тот, впрочем, подошёл ближе к краю сцены и опустился на одно колено, тем самым словно приближаясь к друзьям. Корвин и Влад тут же отреагировали: шагнули вперёд и ударились с лидером кулаками. Толпа взорвалась радостными криками.       Подруги тоже были отмечены, хоть и пришлось долго уговаривать их подняться на сцену к товарищам.       Все пели, танцевали, веселились и наслаждались этим зимним днём. Хотя на самом деле холода почти не ощущалось — солнце стояло высоко над горизонтом, наполняя торжество особым, по-настоящему волшебным светом.

***

      20 февраля. Четверг.       Шла лекция по каким-то магическим прогрессам, которую вёл немолодой, да и не слишком требовательный преподаватель.       В аудитории царила полутьма, и многие клевали носом — кто посапывал, кто просто молился, чтобы пара поскорее закончилась.       Хранители тоже скучали: сидели на своих привычных местах, некоторые даже не пытались скрыть полное отсутствие интереса.       Патруль устроились рядом, и девушки едва держались, чтобы не уснуть под монотонное бормотание ректора. Саша тоже присутствовал, и, кажется, страдал сильнее всех — скука буквально вытягивала из него жизнь. Ему оставалось только завидовать другу Василию, который, хоть и с травмой, сейчас спокойно лежал в больнице, вдали от зачётов и лекционной муки, сосредоточившись на своем восстановлении после теракта.       Примерно на середине этих мучений у Кову вдруг завибрировал телефон. Не обращая внимания на преподавателя, Шрамов вытащил его из кармана, бегло пробежал глазами сообщение — и внезапно вскочил с места.       Аудитория замерла. Полусонные студенты один за другим распрямились, с удивлением и растущим любопытством наблюдая за хранителем. — Куда это вы? — первым подал голос ректор, заметив, что парень направляется к выходу. — Шрамов! — Раф очнулся! — выкрикнул Кову, обернувшись всего на секунду, прежде чем вновь устремиться к двери.       Вопросы и возгласы понеслись ему вслед, но Шрамов не обращал внимания. Сообщение от Леонардо волновало его куда больше, чем сонная лекция и строгий преподаватель. — О... понятно, — хмыкнул Кайон, вместе со всеми наблюдая, как друг стремительно покидает аудиторию. — И никто его останавливать не будет? — полушепотом поинтересовалась Цветкова, чуть приподняв бровь. — Его ж бесполезно останавливать, — вдруг усмехнулся Корвин. — Прёт как танк. Теперь хрен догонишь, не то что вернуть.       Атмосфера в аудитории сразу оживилась. Про лекцию все забыли — мысли были только о Кову и той короткой, но громкой фразе, которую он успел выкрикнуть.

***

      Так быстро Шрамов, даже сам это осознавая, ещё никуда не добирался. Новость о том, что его друг наконец очнулся после почти недельной комы, пробила парня на эмоциональный шторм. Ему стало плевать на лекции, зачёты и вообще всё, кроме одного — как там Раф.       Он изматывал себя мыслями все эти дни, пусть и понимал, что за другом присмотрят. Но всё равно каждая минута казалась вечностью.       Влетел в больницу как ураган. Узнав у медсестры номер палаты, срезал коридоры, не замечая удивлённых взглядов.       Дверь не была заперта. И стоило Кову войти, как сердце немного оттаяло. В палате уже сидели остальные ниндзя — Лео, Дон и Мики, а рядом на стуле устроилась Мона. Ирри, как и ожидалось, уютно устроилась на панцире у отца, обняв его одной рукой за плечо и явно стараясь не шевелиться, чтобы не причинять боли. И Шрамов хмыкнул, в голове представляя с какой радостью сюда вбежала эта малышка.       Естественно, как только он вошёл, все взгляды обратились на него. И удержать улыбку уже не смог даже Рафаэль — пусть усталую, но всё с той же ясностью и ехидством, что всегда. — Долго же ты, — хрипло произнёс он, слабо улыбаясь другу. — Помолчи… хотя нет, — махнул рукой Кову. — Давай, трещи как пулемёт на фронте. А то я уже соскучился по твоим бредням.       Остальные тоже тепло с ним поздоровались, и Шрамов подошёл ближе к кровати. Иррилия всё так же лежала рядом с отцом и даже не думала уходить. Малышка притихла, прикрыв глаза, словно просто наслаждалась этим моментом. — Руку-то хоть подашь? — ухмыльнулся Кову.       В ответ — только неловкая улыбка и немой намёк, что пока Раф сделать этого не может. Но с каких это пор такие мелочи останавливали Шрамова? Никогда.       Он сам аккуратно подошёл и взял ладонь друга в свою. Рафаэль чуть поморщился, но даже не попытался отдёрнуть руку. Голова гудела, тело казалось чужим, тяжёлым, будто не своим… Но рядом были братья, любимая, малышка-дочка — и теперь ещё и верный товарищ. Этого хватало, чтобы не слететь с катушек окончательно.