Часть 34. Первый день весны

      1 марта. Пятница.       За окном уже серебрился мягкий утренний свет. В комнате стояла лёгкая прохлада, заставляющая девушку невольно поёжиться и крепче укутаться в тёплый плед.       Ей совсем не хотелось выбираться из этого уютного укромного уголка, но пора было вставать и собираться на занятия.       Сегодня пятница — а значит, день обещал быть относительно лёгким: всего две лекции и одна практика. Так что ближе к обеду их группа должна была освободиться.       Сделав все утренние процедуры и выпив чаю, дриада решила не засиживаться в комнате и, по уже ставшей привычной традиции, направилась в общий зал. Она и представить не могла, что ждало её там... Точнее — кто.       Идя по коридору, ярко залитому утренним солнцем, пробивавшимся сквозь огромные панорамные окна, волшебница мечтательно вздыхала, представляя, каким будет сегодняшний день. Устроят ли друзья для неё сюрприз? Знают ли вообще в универе, что сегодня не просто первый день весны? Помнит ли об этом Корвин?       Ей хотелось верить, что да. Что хоть кто-то помнит. Поэтому с сонной, чуть наивной улыбкой Цветкова смело отворила дверь помещения и шагнула внутрь.       Однако её встретила темнота и тишина. Окна были плотно завешаны шторами, и казалось, что здесь уже давно не было ни единой живой души. Всего на мгновение. — С днём рождения! — вдруг раздался звонкий голос Рыжовой, и в ту же секунду в зале вспыхнул свет.       Маша даже не успела ничего сказать, как ей в лицо с весёлым шлепком прилетел торт с воздушным ягодным кремом.       За считанные мгновения рядом с дриадой, словно из ниоткуда, выросли и остальные подруги. А вместе с ними и трое братьев Нишиноя, как всегда появившиеся в самый подходящий момент. — С днём рождения! — не так эмоционально, как Рыжова, но по-своему искренне поздравили они девушку. — С днём рождения, Цветочек... — шагнул вперёд Корвин, и, несмотря на размазанный по её лицу торт, легко коснулся губами кончика её носа.       Маша улыбнулась ещё шире, сдерживая смех, и в этот момент всё напряжение последних недель словно растаяло, уступив место лёгкости и теплу. — Спасибо! — только и смогла воскликнуть она. — Мм... — младший принц вдруг приблизился ещё на шаг, наклонился, прижавшись лбом к её, и с лёгкой усмешкой прошептал, — ягодно-фруктовый... как ты и любишь. — Корвин... — волшебница слегка отстранилась, знатно так смутившись. Щёки алели, и даже сладкий бисквит не мог скрыть её смущения. — Это всё... так неожиданно. Спасибо вам.       Парню всё же пришлось отстраниться, и сделал он это с таким видом, будто у ребёнка отняли любимую игрушку. Однако, глянув на сияющую от счастья Цветкову — не смог удержать хмурого выражения. — Вечером будет сюрприз, — загадочно бросил он, отступая на пару шагов. — Заинтриговал, — с лёгкой усмешкой отозвалась Маша, словно невзначай пробегаясь взглядом по остальным в зале.       Множество подростков из вороньего рода, а также знакомые со старших курсов решили сегодня поздравить дриаду. Хранители тоже были все как один на месте.       Однако среди этого моря лиц волшебница вдруг наткнулась взглядом на кое-кого, от неожиданности вздрогнула и на секунду даже не поверила собственным глазам. — Мам... пап?.. — дрожащим голосом прошептала она, всматриваясь в две знакомые фигуры, что стремительно приближались к ней.       Первые секунды ушли на осознание происходящего, а затем Цветкова, не обращая внимания на то, что её лицо всё ещё перепачкано кремом, бросилась родителям в объятия. — Как же я по вам скучала! — слёзы счастья застилали глаза, и дриаде оставалось только крепче прижаться к самым родным людям. — С днём рождения, Машуня, — Игорь ласково потрепал дочь по волосам и чуть приподнял её подбородок, заглядывая в глаза. — Мы тоже скучали. Очень. — Да, — подтвердила Жанна, — вы так внезапно переехали, почти ничего не объяснив...       Остальные с тёплыми улыбками наблюдали за трогательным воссоединением семьи. В зале повисло особенное, почти осязаемое тепло. Однако Корвин, недолго раздумывая, решился на большее — подошёл к Цветковым и мягко положил руки на плечи Марии. Та невольно вздрогнула, но, встретившись взглядом с вороном, тут же озарилась лучезарной улыбкой. — Эм... мам, пап... — она неловко улыбнулась, чувствуя, как румянец заливает щеки. — Познакомьтесь, это Корвин. Мой...       Девушка так и не договорила. Точнее, сама не знала, какое слово подобрать. Назвать его парнем? Вот так — прямо, вслух, перед родителями?       Однако размышлять времени ей даже не дали. — Парень, — спокойно закончил за неё Нишиноя. — Я молодой человек вашей дочери. Рад знакомству.       На его лице появилась уверенная, но едва заметно нервная улыбка, придающая ворону ещё больше обаяния. — Парень? — в один голос переспросили взрослые, переглянувшись с изумлением. — Да... — едва слышно прошептала Маша, пряча горящие щеки.       Старший Цветков посмотрел на тёмного принца с каким-то странным, задумчивым выражением, но промолчал. А вот его жена, напротив, широко улыбнулась и снова крепко обняла дочку. — Машка... — протянула она с тёплой, чуть мечтательной ноткой. — Ты у нас уже совсем взрослая. Гляди-ка, даже парень появился.       Жанна подняла взгляд на Корвина, стоявшего всего в паре шагов. Тот ухмылялся слишком уж самоуверенно, будто в голове уже выстроил какой-то хитрый план.       Однако эту уютную семейную идиллию решил нарушить старший Нишиноя, шагнув ближе. — Дамы и господа, — произнёс он с лёгкой улыбкой, будто на торжественном приёме, — не хотелось бы прерывать ваши тёплые беседы, но у нас скоро начинаются занятия. Основной праздник вечером, а пока учёбу ещё никто не отменял.       Маша нехотя высвободилась из тёплых объятий и снова залилась румянцем. — Верно, — поддержал брата младший Нишиноя. — А пока... предлагаю вам познакомиться со взрослой частью нашего вороньего рода. Ну а я, с вашего позволения... — он вдруг шагнул вперёд и в одно мгновение подхватил Машу на руки. — Украду у вас вашу принцессу и приведу её в порядок перед лекциями.       Родители Цветковой даже возразить не успели, как тьма мягко окутала влюблённую парочку, унося их прочь.       Кайон только усмехнулся, глядя им вслед, а все остальные постепенно разошлись: студенты — по парам, взрослые — в главный холл.

***

      На лекциях всё проходило спокойно. Цветкову продолжали поздравлять, дарили милые подарки, расспрашивали о жизни, планах и последних новостях.       Сама девушка выглядела безупречно — успела быстро освежиться после утренней суеты, а Корвин помог подобрать образ, идеально подходящий к сегодняшнему дню.       Темой лекции были целевые строения механизмов, что, признаться, интересовало далеко не всех.       Алёна тихо клюнула носом и мирно задремала, Варвара со Снежкой что-то шептали между собой, периодически прикрываясь учебниками, а Маша старательно делала вид, что слушает ректора. На деле же её мысли давно витали где-то далеко — среди утренних эмоций, тёплых слов, неожиданных встреч... и одного ворона с уверенной улыбкой.       Тот сидел на противоположной стороне от кафедры преподавателя и, откровенно говоря, тоже не горел желанием углубляться в тему механизмов. Его воображение уже рисовало сегодняшний план: как он вручит подарок своей любимой, как она отреагирует, что произойдёт вечером и какими воспоминаниями наполнится этот день для его Цветочка.       А его братья, как обычно, жили своей жизнью — болтали о чем-то своем, даже не стараясь скрыть откровенное безразличие к занятию. Впрочем, никто из них не был ни глупцом, ни прогульщиком. Просто все эти темы и дисциплины они прошли уже давно, в детстве, когда их отец не мучил сыновей жестокостью, а наоборот — воспитывал в них понимание важности поступков, решений и собственных мыслей.       Поэтому все трое выросли, если не идеальными, то уж точно с чётким ощущением порядка, ответственности и уважения к себе и окружающим. Они не были избалованными, не жили в заточении, как это любят описывать в сказках о принцах. Они просто оставались собой — учились, развивались и старались стать лучшей версией себя. Ради себя. Ради тех, кто рядом.       Лекция тянулась, словно вечность... но даже у вечности есть конец.       Полчаса отдыха в общем зале прошли в теплой, почти домашней атмосфере — вновь поздравления, подарки, легкие разговоры и искренние улыбки.       Второе занятие оказалось не лучше первого — такое же затянутое и скучное. Только вот троих Нишиноя на нём почему-то не оказалось.       Никто, впрочем, не задавал вопросов. Хранители оставались спокойными, даже с легкими улыбками на лицах — значит, волноваться вроде как было не о чем.       И вот настало время практики — боевого занятия, которое длилось от двух до пяти часов и за это время обычно отбивало у студентов всё, что только можно. Они выходили оттуда с такими лицами, будто сам дьявол лично приложил руку к унижению их самооценки и аттестата.       Все спортивные и боевые дисциплины в Хэй-Нам вели лишь трое преподавателей: Кареп Мариенко — знакомый патрулю наставник, их давний друг Владислав Владимирович и еще один мужчина лет тридцати, представитель рода Де-Вранов — Таджи Найми.       По крайней мере, на старших факультетах преподавали именно они. Влад попал в это трио после переезда в Нью-Йорк. Ему еще в ноябре пришлось срочно вникать в местные порядки, списки коллег и немалое количество разнообразных занятий.       Таких понятий, как боевое троеборье, битва чудес или та же самая практика — в колледже у Князева не было. Поэтому ему стоило немалых усилий не послать всё это куда подальше, а взяться за голову и хоть как-то попытаться освоиться.       Тем более, что подобные занятия проходили здесь нечасто, и вся компания — подруги и двое их товарищей — оставались полными чайниками. Причём без носика и крышки.       На самой практике Воронов снова не было. Это уже начинало казаться подозрительным, но Рани объяснила, что их срочно вызвал её отец. А вот зачем — оставалось вопросом, на который никто пока не знал ответа.       Пока другие Де-Враны разбирались с мужской частью хранителей, а остальные студенты пытались не попасть под раздачу, Сказочный патруль толком не знали, чем заняться.       Александр тоже выглядел потерянным. Его друг сейчас был на больничном — последствия теракта напоминали о себе. У Сидорова оказалась травма ноги, но, к счастью, ничего критического. Пару недель отдыха — и он снова будет как новенький. Всё-таки медицина в большом городе куда лучше, чем в родном Мышкине.       Навыки самого Абрикосова сейчас были примерно на уровне пятилетнего Кайона. Детство у них было разное, но лидер сразу дал понять — не всё потеряно. Более того, у Сашки есть шанс, причём весьма неплохой, стать магом. Одной из четырёх основных стихий — воды, огня, воздуха или земли. А уж кого из них выберут духи — дело времени.       В итоге потрепавшись как следует и оставшись полностью без сил, группа наконец окончила это трехчасовое мучение и отправилась отдыхать.       За Абрикосова решил взяться Арман, поэтому и он был полностью измотан.       Такое настроение и оставалось бы до самого вечера — нудное, раздраженное, без желания что-либо делать. Однако ведь праздник. И у всех на этот день были другие планы, о которых самой виновнице торжества ещё никто не решил поделиться. Общий чат: Кайон: Дорогая наша Марья Цветкова, от всей души поздравляю тебя с днём рождения! Желаю крепкого здоровья и успешно закрыть этот семестр. Во всём остальном, как мне кажется, ты и так прекрасно справляешься. А в честь такого светлого события приглашаю всех в концертный зал Файриши к шести вечера. Сейчас отдыхайте — уверен, после сегодняшней практики вы изрядно вымотались. Маша: спасибо Кайон, но что будет в Файриши? Кайон: много чего интересного, но это уже сюрприз. Но уверяю — и тебе, и всем остальным это понравится. Саша: всё это конечно хорошо и я тоже рад поздравить тебя, Машка, но епта мать, что за практика у вас?! Арман, я тебя прикончу когда-нибудь! Арман: ты так одиноко стоял в сторонке, что я подумал, что тебе не помешала бы моя скромная компания. Витани: началось... Копа: не хватает пива и чипсов Кову: хахаха, мелкие сдулись после трех часов, у нас и по все пять занятия были, так что ротик офф. Саша: когда имеешь магию силы, то конечно же будешь так уверенно говорить. Максим: Кову сам по себе парень крепкий и без всякой магии. Ну и дерзкий конечно. Нирмала: чисто второй Рафаэль на лицо. Кову: ну я и чё? Что вы мне сделаете? Киара: синяк под глазом сделать могу, при чем бесплатно. Корвин: даже в такой день вы дуреете.. эх.       По ту сторону экрана:       Обед в столовой не предвещал ничего особенного. Все смеялись, болтали и строили планы на весну и приближающееся лето.       Хранители тоже сидели за своим столом — за исключением лидера. Ну хоть его братья появились, и на том спасибо.       Но, как это обычно и бывает, в какой-то момент случился сбой в матрице. Началось то, за что в колледже легко могли влепить выговор или даже отчислить.       Кто-то из старшекурсников первым запустил комок еды — и этого оказалось достаточно, чтобы началась настоящая бойня. Остальные с радостью подхватили идею.       Защитники тоже не остались в стороне, а патрулю ничего не оставалось, кроме как ввязаться в эту войну.       Смех, крики, летящие в воздух куски хлеба и салата. Все веселились, забыв о правилах и статусах. Кто бы мог подумать, что серьезные волшебники из престижного учебного заведения могут так по-детски носиться по столовой, как обычные школьники?       Так продолжалось добрых полчаса. Все от души повеселились, оторвались по полной, а потом, усталые, но довольные, начали расходиться по комнатам приводить себя в порядок. Победа осталась за Шрамовым — он, как ребенок, носился вместе со всеми, смеялся и казался в этот момент не суровым магом, уважаемым в городе, а обычным человеком, своим парнем среди студентов.       Техничкам особо напрягаться тоже не пришлось — пара взмахов магическими перчатками, и столовая снова выглядела как новенькая. Будто и не было здесь ни войны, ни хаоса, ни летящих тарелок.

***

      Что должно было произойти в концертном зале Файриши — Маша так и не знала. Остальные тоже молчали, упорно не желая раскрывать всеобщий сюрприз раньше времени.       Перед началом зал заполнился не так уж и плотно — на глаз не больше тысячи человек.       Однако вместо того чтобы присоединиться к остальным в зрительном зале, Корвин потянул подруг за собой — не в толпу, а за кулисы.       А там их ожидало весьма любопытное представление.       Черепашки-ниндзя собственной персоной решили поздравить Цветкову с её шестнадцатым днем рождения. Они тепло обняли её, насыпали приятных пожеланий — удачи, здоровья, сдать экзамены без нервов и не закидывать свои мечты. А ещё вручили какую-то странную книгу. На первый взгляд — обычный учебник, затасканный временем. Но Лео, переглянувшись с братьями, шепнул Маше не спешить с выводами и дома как следует пролистать страницы. Гарантировал — сюрприз ей точно зайдёт.       Алёнка в этот момент могла только завистливо молчать, мысленно умоляя, чтобы её день рождения наступил как можно скорее — уж больно хотелось однажды оказаться на месте Маши. Но, несмотря на это, Рыжова искренне радовалась за подругу. А когда ей удалось даже обнять самого лидера черепашек, она и вовсе засияла, как новогодняя гирлянда.       Во всей этой суматохе не хватало лишь Рафаэля — он всё ещё находился в больнице, но уже шёл на поправку. Рана серьёзная, но не критичная: месяц-другой, и Раф снова будет как новенький. По крайней мере, так уверяли врачи.       С Копай дела обстояли гораздо лучше — он уже участвовал во всех приключениях вместе с друзьями, лишь изредка отвлекаясь на тянущую боль в местах ушибов.       Хранители долго не раздумывали — коротко объявили, что начало вечера уже близко. Патруль и черепашек отправили в зал к остальным, а вот дриаду младший Нишиноя аккуратно перехватил за запястье. — А тебя я попрошу остаться, — проворковал он с той самой фирменной ухмылкой, от которой у кого угодно могли подкашиваться ноги. — Зачем? — вскинула бровь девушка, подозревая какую-то очередную выходку. — Увидишь, — только и сказал Корвин, таинственно щурясь. Отпускать её он явно не собирался.       Маша могла бы и дальше донимать парня расспросами, прекрасно зная, что внятного ответа от него всё равно не добьётся. Но ей попросту не дали этой возможности.       В помещении наконец появился и сам Кайон, который умудрился весь день пропадать где-то на задворках вселенной, свалив после первой же лекции в закат. — Привет, — сразу с лёгкой улыбкой бросил он, завидев друзей. — Ага, — отсалютовал ему второй близнец. — Готово? — Да, — коротко кивнул принц. Его взгляд тут же метнулся на влюблённую парочку. — Ещё раз с днём рождения, Маша. Надеюсь, тебе понравится сегодняшний вечер. Мы, правда, все постарались, — он развёл руками в стороны, словно приглашая принять весь зал как подарок. — Просто наслаждайся моментом.       А потом его взгляд задержался на младшем брате. В глазах старшего Нишиноя промелькнул какой-то странный, почти лукавый огонёк. Но он ничего больше не сказал, лишь чуть кивнул, и лёгкая ухмылка скользнула по его губам.       Максим помог ему с микрофоном, аккуратно закрепив его у уха, чтобы руки оставались свободными. Лидер благодарно кивнул и уверенным шагом направился на сцену. Люди уже ждали. — Добрый вечер, друзья! — прозвучал его голос, и зал тут же оживился радостными возгласами. — В такой прекрасный первый день весны я хочу поздравить одну замечательную девушку с её днём рождения. Но думаю, слов она сегодня уже наслушалась достаточно. Поэтому... почему бы не сделать это музыкой?       Хранители один за другим тоже вышли на сцену. И даже несмотря на то, что зрителей в этот раз было раза в три-четыре меньше, чем обычно, — криков и аплодисментов хватало с лихвой.       А за кулисами остались только Корвин и Маша. — Пойдём, — негромко сказал ворон, кивнув в сторону сцены. — Куда?! — удивилась девушка, вглядываясь в его лицо. — Ты что, предлагаешь мне... выйти на сцену?! — Ну да, а что? — уклончиво отозвался Нишиноя, крутя в руках микрофон. — Ты с ума сошёл?! — возмутилась Цветкова. — Я не пойду!       На это парень лишь усмехнулся, прищурившись как-то особенно хитро, глядя на именинницу. — Не думаю, что люди слабо отреагируют, если я вынесу тебя на руках, — сказал он спокойно. — Пойдём уже. Уверяю, всё будет заебись.       Корвин неспроста использовал слова, которые редко появлялись в его лексиконе. От этого Маше стало немного легче, но всё равно где-то внутри душил странный, откуда-то взявшийся страх перед сценой.       Парень аккуратно взял подругу за руку и повёл к хранителям. Толпа встретила их появление радостными выкриками. — А вот и наша именинница! — воскликнул Кайон, улыбаясь во все тридцать два зуба.       Волшебница смущённо покосилась на него, но всё же улыбнулась в ответ, бросив взгляд в зал. В первых рядах ей удалось разглядеть черепах, подруг и... родителей.       Вот уж кого-кого, а их здесь она точно не ожидала увидеть. От неожиданности Маша и вовсе растерялась. Но в этот момент младший Нишиноя переплёл пальцы с её и мягко ухмыльнулся, словно давая понять, что всё под контролем. — В такой замечательный день, как сегодня... — начал он, — я хотел бы преподнести особый подарок нашей имениннице. Подарок, который мы с братьями готовили уже довольно давно.       Цветкова успела только обернуться и заметить, как Койан устроился за барабанами, будто был профессиональным музыкантом. Его близнец взял в руки гитару — похоже, они собирались сыграть вживую. И это только подогревало интерес.       Остальные хранители отошли в сторону, освобождая пространство в центре сцены.       Струны осторожно зазвучали под пальцами лидера, мягкая мелодия поплыла по залу, мгновенно погружая всех в особую тишину. Зрители затихли, вслушиваясь в первые аккорды.       Корвин, всё так же держась за руку своей девушки, начал напевать текст своим ровным, тёплым голосом: — На забытых материках...       Койан быстро подхватил ритм, и дуэт близнецов слился в удивительно красивое, плавное звучание. Защитники, знавшие слова наизусть, негромко подпевали — ведь эту песню они сочиняли вместе с Нишиноя.       Маша напрягла слух, улавливая каждую ноту, и в этот момент ей стало всё равно, что за ней наблюдает тысяча человек. Она заворожённо смотрела на парней, едва веря в происходящее. Ей посвятили песню. В её день рождения.       Ещё полгода назад она бы и представить не могла, что этот день подарит ей такие сильные, почти нереальные эмоции.       Однако на предпоследнем куплете близнецы внезапно прекратили играть, и в зале повисла почти гробовая тишина. Только голос младшего Де-Врана продолжал звучать в полумраке. — Со мною постоянно всё сложно... Я был закрыт и одинок... Я так долго жил прошлым, — пропел он, а затем неожиданно замолчал, повернувшись к Маше. Его пальцы крепче переплелись с её, и он продолжил почти шёпотом, будто желая, чтобы эти слова услышала только она: — Но ты сняла этот блок... Одним касанием. И статус моего сердца... — он сделал короткую паузу, — навечно занято!       Последние слова он выкрикнул так, что они будто разрезали тишину. А в следующий миг музыка снова ворвалась в зал, оглушив пространство, возвращая ритм и взрыв эмоций.       На последнем припеве Корвин, словно мальчишка, радостно запрыгал на месте, и Маша без колебаний повторила его движения. В этот момент перестали существовать люди, сцена, музыка — остались только они вдвоём.       На лице Цветковой расцвела искренняя, светлая улыбка. Она тихо начала подпевать словам, что успела запомнить, позволяя музыке заполнить собой всё внутри.       С первых рядов за этим наблюдали её родители и подруги, все до единого с тёплыми, настоящими улыбками. Они радовались за Машу от всего сердца. Она улыбалась — и этого было достаточно, чтобы их собственные лица озарились счастьем.       Когда до финальных слов оставались считанные секунды, Кову осторожно подбежал к паре, держа в руках букет, который Корвин собственноручно собрал утром в дворцовых садах.       Без малейшего сомнения парень протянул его волшебнице земли. Маша прикрыла рот руками, всё ещё не веря в происходящее.       Музыка стихла, и весь зал замер, уставившись на них. Девушка на мгновение собралась с духом, но вместо того чтобы взять букет, шагнула вперёд и крепко обняла Корвина, так сильно, как только могла. На глазах выступили слёзы счастья, но она не обратила на них внимания. В этот момент для неё существовал только он. — Чтобы ты всегда была такой счастливой, как сегодня, — мягко прошептал Нишиноя, крепко прижимая Цветкову к себе. — Ты просто чудо, — так же тихо ответила дриада, уткнувшись в его плечо.       В следующий миг зал взорвался аплодисментами и радостными возгласами. Никакой зависти, ни обиды, ни скрытых взглядов — только искренняя, чистая радость за них обоих.       Пара наконец отлипла друг от друга. Кайон, как всегда в своей манере, бросил что-то приятное, и сцена снова ожила — одна за другой полились весёлые песни.       Маша уже ничуть не боялась. С букетом в руках, она смело подпевала друзьям, а вскоре и вовсе ловко выхватила микрофон у Корвина, напевая вместе с хранительницами любимые треки. Зал подпевал, смех и музыка заполнили всё пространство, и этот вечер стал именно таким, каким она всегда мечтала.       В перерыве между песнями ворон незаметно утащил подругу за кулисы. Следом за ними отправился и лидер, оставив сцену на растерзание друзьям. Те, разумеется, начали использовать её по-своему — зал наполнился весёлыми треками, которые вскоре переросли в бодрую подборку от Шрамова.       Маша сделала пару глотков воды, пока вороны без слов переглядывались, общаясь между собой взглядами. Впрочем, для инкубов это было привычным делом — их способности как раз и позволяли подобное.       Получив молчаливое одобрение брата, Корвин бесшумно подошёл к дриаде со спины, обнял её за талию и тихо прошептал: — Давай сбежим? У меня для тебя ещё один сюрприз...       Та еле не поперхнулась водой и повернулась слегка изумленным лицом к парню. — Куда? — В одно очень интересное место.. поверь, тебе понравится, — загадочно ответил Нишиноя. — Но.. как же концерт? — выгнула брови девушка. — Главная часть уже прошла, пусть люди веселятся...       Ворон заткнулся и больше ничего не объясняя схватил подругу за руку и их поглотила тьма.

***

— Только не открывай глаза, — прошептал у самого уха бархатный голос, от которого по коже Маши тут же пробежали мурашки. — Куда ты меня ведёшь? — спросила она, пытаясь по звукам вокруг понять, что происходит.       Глаза её были надёжно закрыты повязкой, которую ужасно хотелось снять. Но Корвин, как и всегда, упрямо вёл свою игру, не позволяя раскрыть сюрприз раньше времени.       Правда, кое-что всё-таки выдало его задумку — знакомый запах металла и бензина. Цветкова уже чувствовала его однажды... осенью. И в голове тут же замелькали всевозможные догадки. — Корвин! — воскликнула она, и в голосе прозвучала едва уловимая надежда. — Неужели это то, о чём я думаю?! — Вспомнила-таки, — ухмыльнулся ворон, снимая с её глаз назойливую повязку.       Как она и предполагала — они стояли у королевских гаражей. Если бы Маша могла как-то передать весь тот восторг, который захлестнул её в эту секунду, — мир бы просто рассыпался на тысячи осколков от переизбытка эмоций.       А Нишиноя, поймав её взгляд, лишь шире усмехнулся, взял шлем под мышку и, не спеша, направился к своему гаражу.       И всё — ровно как четыре месяца назад: гараж, знакомые улыбки, терпкий запах топлива и мотоцикл. Только теперь в груди дриады не было того жгучего, стягивающего страхом комка. Вместо него — сладкое предвкушение поездки и тихая радость от того, что это снова происходит. В её день рождения.       Корвин подарит ей ещё одну поездку, и она знала — этот момент останется с ней навсегда. — Не хочешь повести? — будто между делом спросил ворон, помогая ей крепче и надёжнее пристегнуть шлем. — Ты с ума сошёл?! — тут же воскликнула она, ошарашенно глядя на него. — Нет! — Ну почему сразу нет? — Потому что я не умею водить! — возмутилась Маша, искренне недоумевая, как Нишиноя вообще мог до такого додуматься. — Тогда садись спереди, — не отступал тот, будто всё уже решил за неё. — А нам не будет холодно? — настороженно спросила она, посмотрев на ночное небо. — Я в костюме, а тебя согрею сам. Уже не такой уж и мороз, — усмехнулся Корвин, блеснув хитрым оскалом.       Цветкова неуверенно покосилась на него, но желание вырваться на ночную трассу пересилило все сомнения.       Она забралась на байк, устроившись за рулём, а Ворон сел позади. — Готова? — спросил он, заметив, как девушка крепко вцепилась в руль.       Маша неуверенно кивнула, и Корвин, всё с той же лукавой ухмылкой, опустил стекло шлема.       Через несколько минут они уже мчались по ночному проспекту, наслаждаясь скоростью, ветром и друг другом.       Поначалу Нишиноя не стал давить на газ, давая Цветковой вспомнить, каково это — ехать, чувствуя ветер и свободу. А заметив, как её движения становятся увереннее, медленно начал набирать скорость, подкидывая адреналина в кровь.       Катались они не меньше часа. Успели заехать в район Хранителей, остановиться у небольшого кафе перекусить, прокатиться по горной степи и испытать байк на гоночном треке.       Маша уже полностью освоилась, уверенно держась за руль, наблюдала, как Корвин ведёт транспорт, словно это продолжение его самого. Это был один из лучших часов её жизни — с ним, с её Воронёнком.       Когда солнце уже клонилось к закату, Корвин свернул на лесную дорогу. Меньше чем через десять минут мотоцикл остановился у красивого утёса. Не такого, как в их первую поездку — выше, с потрясающим видом на горы и морскую гладь.       Маша даже не сняла шлем — просто подошла к самому краю и, затаив дыхание, посмотрела вперёд, на розовеющее небо и спокойную воду.       Тёплые мужские ладони обхватили её талию, осторожно прижимая к себе. — Понравилось? — спросил Нишиноя, и без того зная, какой услышит ответ. — Это было потрясающе, — устало, но с довольной улыбкой отозвалась девушка. — Спасибо за сегодня, Корвин… это был лучший день.       Ворон на мгновение застыл, словно его что-то задело. Затем молча снял шлем, отошёл к мотоциклу и аккуратно положил его на сиденье. Лицо его переменилось — взгляд стал чуть отрешённым.       Цветкова сразу это заметила. — Корвин?.. — она тоже сняла шлем и, держа его в руках, подошла ближе. — У меня есть для тебя ещё один подарок… — тихо произнёс Корвин, его голос вдруг стал серьёзным. — Ещё один? — удивилась дриада, приподняв брови. — И что же это?       Вместо ответа парень протянул ей небольшую коробочку, которую, видимо, всё это время держал при себе.       Маша осторожно взяла её, открыла — и в тот же миг у неё перехватило дыхание.       Внутри лежал изящный амулет в чёрной оправе в виде расправленных крыльев ворона. А в центре украшения сиял крупный голубой камень, мерцающий в лучах заходящего солнца. Приглядевшись, девушка заметила: прямо в сердцевине камня, словно запечатанный в его глубинах, был выгравирован крошечный символ ворона — почти невидимый, но отчётливо различимый, если знать, куда смотреть.       Он выглядел дорогим, загадочным и явно нес не простое украшение. — Это что-то вроде оберега, — пояснил Нишиноя, аккуратно надевая цепочку с амулетом на шею девушки. — Носи его постоянно, пожалуйста…       По его тону было ясно — с этим украшением связано нечто большее, чем просто игрушка. Но сейчас Маше не хотелось забивать голову подозрениями. Она всё ещё находилась под впечатлением от этого вечера и его почти сказочного финала. — Спасибо тебе, — волшебница крепко обняла Ворона, искренне радуясь неожиданному подарку. — Он такой красивый… — Его оправа… — вдруг совершенно другим, потухшим голосом начал Корвин. — Это единственное, что у меня осталось от сестры.       Он на мгновение замолчал, а затем мягко отстранился, чтобы встретиться с Машиным взглядом. — Извини… наверное, это не то, что ты хотела бы сейчас слышать… Но для меня это очень важно. Я долго думал над подарком и понял, что этот амулет должен быть именно у тебя. Мы с близнецами сделали его на пятилетие Ники… — каждое слово словно резало его изнутри, но Нишиноя хотел разделить эту часть себя со своим Цветочком. — Он для нас особенный. И я… я просто обязан был отдать его тебе.       Дриада слушала не мигая, стараясь уловить каждое слово. Она знала, что тема сестры для Корвина — почти табу, болезненная точка, которую он редко кому открывал. И именно поэтому была ему особенно благодарна, что сейчас он доверился и поделился с ней этим. — Раз это важно для тебя… значит и для меня тоже, — тепло улыбнулась девушка, всматриваясь то в морскую пучину его глаз, то в не менее небесного оттенка амулет. — Обещаю, я буду носить его постоянно. И постараюсь сохранить, как самое ценное. — Спасибо… — тихо ответил Ворон и крепко обнял её, уже без прежней напряжённости, по-настоящему, родному.       Так они вместе проводили последние лучи этого прекрасного, первого дня весны.       Но в глубине души Маша понимала: Нишиноя не всё рассказал о подарке. И очень скоро ей предстояло узнать, какую тайну скрывает этот амулет.