Глава 5. Финальная встреча

Вайсс провела день на праховой фабрике, изучая все тонкости управления каждой командой и сектором. Большую часть беседы вёл управляющий, а отец время от времени вклинивался, чтобы прояснить отдельные моменты. Невозможно было сосредоточиться, когда глаза всё ещё были тяжелыми после вчерашнего сеанса плача и лишь часа сна. Только дядя нашел её усталый вид оскорбительным в это утро, и за завтраком принялся укорять за внешний вид. — Я не привыкла спать на новом месте, — солгала она тотчас. — Кровать не такая, как дома. Дядюшка не впечатлился объяснением, но отец без раздумий купился на эту историю. В то утро Вайсс старалась избегать дядиного взгляда как можно чаще. В середине дня она устроила себе обеденный перерыв в личном кабинете отца. Она сидела одна, доедая оставленный поваром бургер. Когда дверь кабинета открылась, она ожидала увидеть вернувшегося отца. Вместо него вошел один дядя. — Жак присоединится к нам через некоторое время. Сейчас разбирается с некоторыми пустяками, — объяснил дядя. Вайсс кивнула, сделав вид, что не заметила, как дядя занял место напротив нее. — Что ты думаешь о бизнесе на данный момент, Вайсс? — спросил он. — Всё гораздо сложнее, чем я думала, — ответила она. — Мне еще многому предстоит научиться. — Вчера ты впервые увидела фавнов, верно? Вайсс подавила холодный ужас, сжимающий её сердце, и кивнула. — Я видела их только в новостях. — Это мерзкие маленькие отродья, не так ли? Мы дрессируем их, чтобы они вели себя как добропорядочные граждане, но они все равно поддаются своим диким инстинктам. Она откусила большой кусок бургера, чтобы не отвечать. — Тот мальчик, с которым ты столкнулась. Что ты о нём думаешь? — Простите? — Тот красноволосый скот. Что ты о нем думаешь? — У меня нет о нем мнения. Он просто ещё один работник. — Этот скот был фавном. Тебе лучше знать это, чем говорить о нем как о очередном работнике. — Но он таким и является. Не вижу в этом ничего особенного. — Мне кажется любопытным, что, узнав обо всех мерзких преступлениях их рода, ты всё равно проявила к мальчику доброту, которую он не заслужил. Мне интересно, почему? Вайсс сжала челюсти. Дядя не собирался останавливаться, пока не получит то, чего хочет. Дверь кабинета открылась вовремя, чтобы спасти её от напряженного допроса. В кои-то веки она почувствовала облегчение, увидев вошедшего отца. — Я оскорблена тем, на что вы намекаете, дядя. — Она постаралась повысить голос, чтобы отец услышал. — Что именно здесь происходит? — Отец посмотрел на них обоих. Дядя бросил на неё убийственный взгляд, но Вайсс осталась невозмутимой. Однако внутри она пылала от ярости. — Жак, как раз вовремя. Мне было любопытно, почему моя дорогая племянница вчера была так добра к дикому животному. Будь она правильно воспитана, то знала бы о преступлениях, которые совершили его сородичи. — Он — наша собственность. Моя дочь бережет бизнес-активы, — уклончиво ответил отец. — Мне трудно поверить, что простой ребенок может быть настолько расчётливым. — Вайсс не простой ребенок. Она — Шни. Не оскорбляй нашу семью, преуменьшая интеллект наших детей. Вайсс спрятала ухмылку, когда дядя затруднился с ответом. — Могу я поговорить с тобой, Жак? Отец некоторое время смотрел на дядю, а затем указал на дверь. — Мы поговорим снаружи. Вайсс, воспользуйся этим временем, чтобы проанализировать все, чему ты научилась за это время. — Да, отец. Только когда двое мужчин оставили её в покое, она с облегчением вздохнула и опустилась в кресло. Может, на этот раз она и выиграла бой, но было ясно, что дядя не скоро об этом забудет. Для надежности ей придется покинуть дом сегодня чуть позже. Когда оба мужчины вернулись, отец выглядел очень самодовольным, а дядя всё так же уродливо усмехался. Она восприняла за хороший знак то, что отец вышел победителем из их спора. В тот вечер они решили поужинать в городе, что стало приятным сюрпризом после долгого дня рутинных лекций. Отец предложил дяде посетить новый элитный ресторан, который открылся в прошлом месяце. Хотя пробовать новую еду было интересно, это также означало, что в тот вечер она сможет взять только фрукты для Адама, потому Вайсс взяла их немного больше, чтобы компенсировать отсутствие ужина. Они вернулись в домик в десять часов. Приняв душ и переодевшись в одежду для сна, Вайсс подождала, пока отец и дядя улягутся, и только после этого двинулась в путь. Она вышла из дома примерно в час ночи с пакетом яблок и апельсинов. Адам ждал её у пещеры, запыхавшись от долгого бега. — Почему ты так долго? Я уже начал волноваться, — сказал он после кратких объятий. — Извини. Я поздно вернулась с ужина, — сказала Вайсс между вдохами. — Сегодня я смогла принести только фрукты. Они вернулись на свое место, где сидели предыдущей ночью. Вайсс передала ему шарф и прислонилась к стене пещеры. Она подождала, пока он закончит есть, чтобы задать вопрос, который вертелся у нее в голове. — Почему ты в цепях? — Решила не ходить вокруг да около, да? — полушутя-полусерьезно пошутил он. — Мы пообещали. — Я знаю, — вздохнул он. — Как ты думаешь, в чем причина? Вайсс теребила края рукава. Ей не хотелось говорить ему, что причина в том, что он плохой фавн, но она также не могла придумать достаточно убедительную ложь. — Я не знаю, — сказала она в конце концов. — Это для того, чтобы им было легче контролировать нас и причинять нам боль. — Что? — Задыхалась она. — Это неправда. Мы относимся ко всем нашим сотрудникам с уважением. — Я не вижу ни одного человека, закованного в цепи. И не называй нас работниками. Все знают, что мы здесь просто рабы. — Не обижайся, но вы ничего не знаете о том, как устроен наш бизнес. — А ты знаешь? — Он посмотрел на нее. — Открой глаза, Вайсс. Если бы у меня был выбор, я бы не стал мерзнуть, голодать и бесплатно работать! В одной из книг, которые она читала, подробно описывались условия жизни на рудниках. Рабочие-фавны носили тонкую одежду, потому что в ней было легче передвигаться и добывать кристаллы праха. В отличие от людей, их звериные гены позволяли им переносить экстремальные температуры, не болея. Металлические кольца, хотя и неудобные в ношении, отслеживали состояние здоровья и жизненные показатели. GPS-чип в них позволял не забывать и не терять никого в шахте в конце каждого дня. Вайсс не была согласна с формой их одежды, и металлические кольца могли бы быть более удобными, но она знала, что с ними хорошо обращаются. У них были теплые помещения для сна после работы и горячая еда на столе каждый день. Конечно, из-за гримм доставка еды иногда была затруднена, но они же не специально морили их голодом. — По-моему, довольно грубо злословить о людях, которые тебя кормят. Адам покачал головой и поднялся на ноги, расхаживая взад-вперед. — Если бы ваша компания так хорошо о нас заботилась, тебе не пришлось бы тайком приносить мне еду или отдавать свой шарф, чтобы согреть! — Иногда из-за гримм возникают проблемы в поставках продовольствия. — Она вскочила на ноги. — Я знаю, что мы не всегда делаем всё идеально, но, по крайней мере, мы предоставляем бесплатное жилье для наших работников. Согласно Атласной переписи... — Какая самоотверженность со стороны вашей семьи, — язвительно сказал он. — Вы ждете, что мы упадем на колени и возблагодарим вас за добрую услугу? Нет, спасибо. — Моя семья помогла построить современный мир! Большинство компаний не утруждают себя наймом фавнов, но мы тратим время на реабилитацию... — Я не знал, что нам нужна реабилитация, — огрызнулся Адам. — Что не так? Боитесь, что мы одичаем и нападем на вас? — По крайней мере, люди не жестоки по своей природе. Он выглядел так, словно она отвесила ему пощечину, но в гневе ей было всё равно. Как он смеет так низко отзываться о её семье? После всего, что они сделали, чтобы сделать мир лучше. Не говоря уже о стабильности, которую они обеспечили и его семье. — Так вот как ты меня видишь? Животное , которое нужно контролировать с помощью цепей? — спросил он так тихо, что она чуть не пропустила это мимо ушей. — Нет, — без колебаний ответила она. — Ты не такой, как они. — Они? Я никогда не знал, что мои родители втайне были массовыми убийцами. — Я-я никогда не говорила, что твои родители плохие! Я уверена, что они тоже другие! Адам подошел к ней вплотную, так что их носы почти соприкасались. — Позволь мне сказать тебе кое-что. Вся моя семья торчит здесь годами! Сколько бы мы ни работали, у нас никогда нет свободного дня, даже когда мы болеем! Я потерял родных и друзей из-за болезней и травм, потому что никто не заботится о нас! — Ты лжешь. — Вайсс отступила от него. — Мы занимаем первое место по удовлетворенности сотрудников во всем Атласе! — И кто тебе это сказал? Твой отец? Ты доверяешь человеку, который готов причинить тебе боль, а не мне?! — Ты... ты ничего не знаешь! — Тогда объясни мне, или ты думаешь, что я слишком глуп, чтобы понять?! — Прекрати переиначивать мои слова! Какое-то время они не произносили больше ни слова. Вайсс начала понимать, что отец и ее наставники имели в виду, говоря, что у фавнов скверный нрав. Может быть, Адам все-таки не так уж и отличается? Может, он был таким же непредсказуемым, как и все остальные. — Я спрошу тебя ещё раз. Как ты думаешь, почему они посадили меня в цепи? Только честно, — бросил он ей обманчиво спокойным тоном. — Мы ведь друзья, не так ли? — Ты хочешь честности? Отлично. — Она скрестила руки. — Думаю, это потому, что ты был плохим фавном, как и все остальные. Вайсс должна была бы почувствовать себя лучше от того, что сказала правду, но почему-то от этого ей стало только хуже. Давление на грудь усилилось, а гнев, пылающий в её глубине, стал ещё жарче. — Ты действительно так считешь? — Да. — Камень, раздавивший ей сердце, стал еще тяжелее. — Зачем бы ещё они заковали тебя в цепи? Не моя вина, что ты не способен себя контролировать. — Я думал, ты другая. — Боль в его голосе вывела Вайсс из состояния ярости. Её кровь похолодела от слез, стоящих в его глазах. Только тогда она поняла, что наговорила ему. — Адам... — Я был дураком! Вы, люди, все одинаковые! — Он сорвал шарф с шеи и бросил его на землю. — Адам, подожди! — Она подбежала к нему и схватила его за запястье. Он отдернул его, как будто она его обожгла. — Не трогай меня! Я не хочу иметь с тобой ничего общего! — Адам, остановись! Я не хотела... — Я уже наслушался тебя! — Он повернулся, чтобы бежать обратно в пещеру, но она схватила его за руку, прежде чем он успел уйти. — Пожалуйста, если бы ты только выслушал меня...! — Да, пожалуйста, объясни, что здесь происходит. — Глубокий мужской голос заставил её сердце провалиться в желудок. Дядя загораживал вход в пещеру, сложив руки на груди и самодовольно ухмыляясь. Отец, до жути спокойный, был рядом с ним. Вокруг них стояли десятки суровых охранников с оружием наизготовку, направленным на Адама. — Проклятье! — Она почувствовала, как Адам снова вцепился в неё. Оглянувшись, Вайсс увидела, как из темной пещеры вышло ещё больше охранников с оружием наготове. — Я понял сегодня утром, что что-то не так, но даже в самых диких гаданиях не мог предположить, что моя племянница будет якшаться с отбросами. — Дядя похлопал отца по спине. — Твоя дочь — это нечто, должен отдать тебе должное! — К-как вы...? — Вайсс с трудом держалась на дрожащих ногах. — О, это была блестящая идея! Что лучше поможет выяснить истину, чем установка нескольких приспособлений по всему домику? — Дядя торжествующе ухмыльнулся. — Ужин... — Ей захотелось вырвать, когда она поняла, почему отец вдруг захотел поужинать в ресторане. Так было проще установить камеры в её комнате. Отец подошел к ним. Суровый взгляд его глаз заставил её замереть на месте. Вайсс подумала о том, как она могла бы объяснить ситуацию. Она могла бы солгать и сказать, что берет интервью у фавна, чтобы узнать больше о процессе добычи. Или убедить его, что они просто случайно столкнулись. Но как бы она ни старалась заставить слова вырваться изо рта, её тело не реагировало. Вайсс не была уверена, что именно случилось. В один момент она смотрела на отца, а в другой — уже лежала на земле. Левая сторона лица болела, а перед глазами расплывались звезды. — Ах ты мелкая СУКА! — Закричал на неё отец. — Как ты смеешь пачкать имя Шни одним из них! Вайсс зажмурила глаза, когда он откинул кулак назад. Она почувствовала, как на нее что-то упало, но ей не было больно. — Н-не трогай её! Вайсс открыла глаза и увидела Адама, прикрывающего её от гнева отца. Адам отвернул от нее лицо и смотрел на её отца, несмотря на то, что руки его дрожали. Отец оторвал его от нее и бросил на землю. Её страх испарился, когда нога отца столкнулась с головой Адама. — Прекрати! Оставьте его в покое! — Вайсс вскочила на ноги, но сильная рука обхватила её прежде, чем она успела до них дотянуться. Вайсс уставилась на дядю. Она царапала держащую её руку, но как она ни истязала его ногтями, он не ослаблял хватку. — Погоди, погоди, Жак, убивать его бесполезно. — Дядя хихикнул. Голос дяди остановил отца от пинка тела Адама. Он так и остался свернутым в эмбрион, даже когда отец отступил, и прикрывал голову руками. Она заплакала, заставив его поднять голову. Её грудь сжалась от страха, который она увидела в его глазах. — И что же ты предлагаешь? — Спросил отец сквозь стиснутые зубы. — Если мальчик так сильно хочет быть с Шни, я уверен, что смогу организовать... постоянный знак его верности нам. Тебе следует уделить некоторое время воспитанию своей дочери. У неё слишком много свободы. — Согласен. — Отец перевел свой убийственный взгляд на Вайсс. — Ты волен делать все, что хочешь, но я желаю, чтобы к рассвету мальчика перевели на другую станцию. Дядя швырнул её на землю, как тряпичную куклу, и остатки духа выбились из неё, когда она врезалась в землю. — Охрана, отведите мальчика в камеру-изолятор, — приказал дядя. — Адам! — Вайсс поползла к нему, как только стражники обступили его. Не успела она приблизиться, как стражники по бокам схватили её, удерживая. Она кричала и выкрикивала его имя, пока они тащили его прочь. — Отпустите его, вы, хулиганы! — Она брыкалась, царапалась — делала всё, чтобы охрана ослабила хватку, но ничего не помогало. — Вайсс! — Адам боролся с удерживающими его охранниками с чуть большим успехом. Ни один из них не прекращал противостоять охранникам, даже когда их усилия оказывались тщетными. Вайсс не переставала сопротивляться до тех пор, пока её не бросили в комнату. Ужас пронзил её кости, внутрь зашел отец, закрыв за собой дверь её спальни. . . . В ушах звенело от звона разбитого стекла. Шторм ворвался внутрь сквозь её разбитое окно. Осколки стекла вонзились ей в спину. Осколок зеркала вспахал ей лицо. Красные брызги стекали со стен. Красным окрасились её волосы. Красный затемнил ей одежду. Красный растекся по ковру. Красным кровоточило её лицо. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным. Красным обернулся мир. . . . Когда она проснулась на следующее утро, отец оставил на её лице постоянное напоминание о том, что она никогда больше не должна его ослушаться.