Глава 13. Карма

Синяк на лице потускнел, оставив лишь тонкий белый шрам в том месте, где клинок Адама задел ей щеку, но это было ничто по сравнению со шрамами, оставленными её семьей. Следующие несколько дней Вайсс провела либо в одиночестве в доме, либо в лесу с Вайолет. Вайсс никак не могла избавиться от ощущения, что на неё смотрят, когда она выходит на улицу, — и дело было не в жителях деревни. Иногда она краем глаза замечала Адама, выделявшегося среди зеленой листвы, словно красная роза. Он больше не совершал попыток напасть, но и не пытался скрыть свое присутствие. Когда она не помогала Вайолет с работой на свежем воздухе, то проводила день, наблюдая за деревней из окна. Сама того не осознавая, она запомнила тихий распорядок деревни. Каждое утро жители деревни отправлялись в лес, чтобы сделать дела на день. Первыми уходили лесорубы, за ними охотники и, наконец, фуражиры. Пожилые и беременные оставались позади, вместе с несколькими вооруженными охранниками, помогая друг другу с поручениями и присматривая за детьми. Те, кто занимался промыслом, обычно возвращались около полудня, иногда делясь друг с другом добычей. В теплые вечера они собирались на улице после наступления темноты, чтобы посидеть у костра. Песни, танцы и еда были общими для всех. Вайолет и Эш по очереди оставались с ней внутри во время вечерних мероприятий. Однажды Вайсс прочитала, что до вмешательства людей фавны не могли функционировать как сообщество. Их звериные наклонности делали сосуществование невозможным, если только они не разделяли гены одного и того же животного. Всё это было чушью. Всё до последнего слова было пропитано ложью. Всё, что Адам говорил о её семье, было правдой. Даже обвинения, которые Блейк бросала в на её адрес, были обоснованными. Как она могла быть такой слепой, когда двое её ближайших друзей были фавнами? Вайсс задумалась, сколько лет было жителям деревни, когда их заклеймили. Были ли они детьми? Родителями? Испугался ли он, когда это случилось? Ночь, когда он упирался спиной в стену, вспомнилась ей во всех подробностях. Она так и не узнала, что причинило ему такую боль, но теперь ей стало жутко от мысли, что это могло быть. Ему было всего семь. Могла ли она что-нибудь сделать, чтобы он не потерял свою душу? Будь она чуть умнее, задай она чуть больше вопросов, смогла бы она ему помочь? Бессмысленно было гадать о "а что, если". Как бы сильно она ни переживала из-за жестокого обращения, которому подвергла его её семья, она не могла смешать того, кем он был сейчас, с тем, кем он был когда-то. Адам всё ещё был тем, кто изувечил Янг и напал на Бикон. Неважно, каким добрым он был в прошлом. Она не могла допустить, чтобы эта проклятая запись в дневнике исказила его теперешний образ. Теперешний Адам был чудовищем. Холодная суровая правда каждый раз разбивала ей сердце. — Ты привлечешь гримм, если будешь так дуться, — часто говорила Вайолет, когда обнаруживала Вайсс, смотрящую в окно. — Извините. — Вайсс всегда отвечала одно и то же, после чего отправлялась дуться в свою спальню.

***

Вайсс не знала, что заставило её выйти из дома в тот день. Вайолет и Эш приглашали пойти с ними куда-нибудь, но она отказалась. В то утро она едва смогла подняться с постели, не говоря уже о том, чтобы выйти на улицу. Она, как обычно, смотрела в окно, когда увидела, как один из жителей деревни уронил ящик с яблоками. Фавн с кроличьими ушами собирал фрукты так быстро, как только мог, извиняясь перед всеми, кто спотыкался о его беспорядок. По пути он уронил еще больше яблок, пытаясь донести их до своего ящика. Вайсс вышла из дома прежде, чем успела обдумать ситуацию. Она заметила взгляды и тихие вздохи, которые последовали за ней, но это не помешало ей подхватить горсть яблок, которые потерял мужчина. Мужчина стоял к ней спиной, аккуратно выгружая охапку яблок в небольшой ящик. Она подождала, пока он закончит, и добавила свое в кучу. — Спасибо, я... — Мужчина отшатнулся, повернувшись к ней лицом. — Вы выглядели так, будто вам нужна помощь, — застенчиво объяснила она. Он ничего не ответил, продолжая таращиться на неё с открытым ртом. — Я оставлю вас в покое, если вы... — Что, черт возьми, ты себе позволяешь?! — Невысокая, пухлая женщина бросилась к ней. Как и у мужчины, у нее тоже была пара длинных кроличьих ушей. — Я уже ухожу... — Клянусь богами, если ты хоть что-то сделала с моим мужем, я тебя убью! — Женщина толкнула Вайсс с такой силой, что та чуть не упала назад. — Дорогая, оно того не стоит. — Мужчина попытался оттащить жену назад, но она отмахнулась от его руки. — Нет! Я не собираюсь смотреть, как еще один Шни уничтожает мою семью! Все жители деревни отшатнулись при упоминании её фамилии. Хотя Вайсс никогда не делала ничего плохого этой женщине, она не считала нужным защищаться. Она всё ещё была потомком Шни. Это был её крест. Она заслужила это. — Вайолет может и быть настолько тупой, чтобы доверять тебе, но меня ты не проведешь! — продолжала женщина. — Не знаю, что ты задумала, но я убью тебя на хрен, если ты снова попытаешься нас поработить! — Дорогая, давай не будем провоцировать... — Кстати, можешь перестать притворяться, что тебе больно. Неужели ты думаешь, что все остальные настолько глупы, чтобы жалеть маленькую избалованную принцессу?! Подумай ещё раз, девочка, мы тебе больше не принадлежим, и мы не будем выполнять все твои прихоти! — Я... я действительно думаю, что нам не стоит пытаться оскорбить... — Не знаю, из какой адской дыры ты выползла, чтобы попасть сюда, но ты заблуждаешься, если думаешь, что мы примем тебя! Убирайся нахуй из моей общины и держись, блядь, подальше! — Ус-успокойся... — Она права, — прошептала Вайсс. Пусть окружающие молчали, Вайсс поняла, что женщина говорит то, что разделяют всё. По тому, как они кивали и прижимались к женщине, словно готовясь защитить ее от Вайсс. Все они ненавидели её. Обычно Вайсс не интересовало мнение незнакомцев, но в этот раз она рухнула под тяжестью общей враждебности. На этот раз у них были все основания на ненависть к ней. Как она могла называть себя охотницей, если не замечала ужасных преступлений, совершаемых прямо у неё под носом? Как она могла защищать себя, когда позволяла своему другу страдать годами, не смыкая глаз? Это было её наказание. Она заслужила каждую минуту. — Ого, что тут происходит? Лицо Вайсс пылало, когда Эш вернулся в деревню с нарубленной древесиной в обеих руках. Его команда лесорубов встревоженно зашумела между собой, как только заметила Вайсс. — Мы просто разговаривали, — ответила женщина. — Ваша гостья забрела далеко от дома. — Мне жаль, — вздохнула Вайс. Её извинения только усилили хмурый взгляд женщины. — Ну, я уверен, что она немного устала, просидев весь день в доме! — Эш рассмеялся слишком громко. — Давай, малыш, вернемся домой и разберемся с дровами! Вайсс последовала за Эшем, не говоря больше ни слова. Уголком глаза она заметила красный цвет. Когда она повернулась, то увидела лишь деревья. — Можешь подержать их для меня? — спросил Эш, как только они оказались в доме. Вайсс кивнула, помогая Эшу донести часть дров, а остальные аккуратно сложил у очага. — Не позволяй им задурить тебя, малышка, — сказал Эш. — У них есть причины для злости, но это несправедливо — срывать злость на тебе. — Я-я знаю, — солгала она. Эш нахмурился и посмотрел на неё. — Это не твоя работа — принимать на себя вину других людей, Вайсс. — Это моя семья причинила им боль, — прошипела она. — Я всю жизнь готовилась к тому, чтобы возглавить этот бизнес, Эш. Это и мое бремя тоже! Она тут же пожалела, что вышла из себя, и с интересом уставилась на пол. — Простите. Мне нужно время подумать. Эш вздохнул и забрал дрова, которые она держала в руках. — Если что-то понадобится, зови. Она кивнула и сразу же убежала в свою комнату. Вайсс не вставала с кровати до тех пор, пока Эш мягко не сообщил ей, что пора ужинать.

***

На следующий день Вайсс проснулась от шума дождевой воды за окном и приглушенного пения за дверью. Она намеревалась использовать жалкую погоду для разжигания ненависти к себе, но музыка за окном разрушила все попытки насладиться мрачной погодой. Любопытствуя, что это за шум, она выкатилась из постели и распахнула дверь. По радио играла песня, которую она не могла узнать. Вайолет подпевала, пока готовила, а Эш пел вместе с ней, вытирая пыль. Иногда он резко переходил на высокие ноты, чтобы рассмешить Вайолет. Это было восхитительно — видеть, что пара так наслаждается присутствием друг друга. Её родители никогда не проявляли такого энтузиазма, даже до их крупной ссоры. Вайсс была незваной гостьей в их личном разговоре. Ей следовало бы удалиться в свою комнату и оставить их наедине, но она не могла отвести взгляд. Что-то в этой сцене приковывало её внимание, гипнотизировало тем, как хорошо они работали вместе. Чем дольше она наблюдала за Вайолет и Эшем, тем сильнее болела её грудь. — Я готовлю жареного кабана и десерты! — сказала Вайолет, заметив присутствие Вайсс. — Приглашаю тебя присоединиться ко мне, дорогая. — Я не умею готовить. — Она покраснела. — Тогда сейчас самое время научиться! Давай, это очень просто! — Я не хочу мешать... — Ты не мешаешь, малышка! — воскликнул Эш. — Давай, чем больше, тем веселее! — Он прав. Не каждый день у нас дома бывает столько народу! Они оба ждали её ответа с приветственными улыбками. Вайсс хотела спрятаться в своей комнате, но ей показалось эгоистичным портить им день своим ужасным настроением. С большой неохотой она ворвалась на их закрытую вечеринку. Эш приветствовал её крепким похлопыванием по спине, а Вайолет с волнением поманила к открытой папке. Они продолжали петь и работать, как будто ничто их не прерывало. Горькое настроение Вайсс ослабевало по мере того, как она погружалась в домашнюю рутину Вайолет и Эша. Женщина внимательно следила за ней у плиты, подбадривая на каждом этапе приготовления. Энтузиазм Эша возрастал, когда запах завтрака смешивался с ароматом горящих дров. Благодаря его энергии ей было трудно вспоминать, почему она хотела весь день проваляться в постели. Когда они уселись за стол, тепло очага полностью разрядило тяжесть в её груди. Музыка и запоминающиеся мелодии утихомирили чувство вины. Не успела она опомниться, как уже подпевала всем их любимым песням. Они учили её известным народным песням Анимы, даже давали ей книги с текстами, чтобы ей было легче повторять. Вайсс забыла обо всем, с чем столкнулась за последние несколько дней, забыла о том, кто она такая и откуда взялась. На несколько часов она стала обычной девушкой, поющей от души перед уютным камином. Её счастливая иллюзия нормальности закончилась с испуганными криками за пределами дома. Эш как раз показывал ей старую карточную игру, когда они впервые услышали шум. Это заставило их беззаботный день прерваться. — Я сейчас вернусь, — сказал Эш и, схватив топор, направился к выходу. Вайсс и Вайолет поспешили к окну. Сердце замерло при виде стаи беовульфов, проносящихся по деревне. Это до жути напоминало нападение на Бикон, но на этот раз с монстрами столкнулись мирные жители, а не подготовленные студенты. — Я должна помочь. — Не дожидаясь ответа Вайолет, она поспешила в свою комнату. Вайсс появилась через несколько секунд с рапирой в руке. — Не волнуйтесь за меня, — заверила она Вайолет. — Я прошла подготовку в Биконе. Я знаю, что делаю. — Хорошо. Но будь осторожна и не погибни там. Вайсс кивнула и вышла на улицу. Некоторые жители деревни напрямую сражались с гримм, в то время как другие сосредоточились на защите безоружных. Вайсс поспешила к Эшу, избавившись от стаи гримм, наседавших на его группу, с помощью шквала льда. — С твоим плечом всё в порядке, малыш? — Эш хрюкнул, отбиваясь от беовульфа, который бросился ему в лицо. — Со мной все будет в порядке, — ответила она. На самом деле плечо все еще болело, но теперь двигать им было гораздо легче. — Я возьму на себя левую сторону, а ты — правую! Они сражались спина к спине. Вайсс ловила на себе удивленные взгляды деревенских жителей, сражавшихся рядом с ними, но угроза быть растерзанным заставляла их забыть о своей вражде с ней. — Аа! Здесь Альфа! — крикнул кто-то. С южной стороны деревни приближался колоссальный беовульф. Ростом он не уступал деревянным домам, а его тело было защищено толстыми пластинами костяной брони. Несмотря на свои размеры, существо было быстрым. За несколько шагов оно оказалось на полпути в деревню. — Дерьмо! Мы должны сосредоточить наши силы на этой твари! — скомандовал Эш. — Доставайте оружие и начинайте стрелять! Мечники, не подпускайте к нам мелких гримм! Пули выстрелили, но монстр отмахнулся от их атак, словно от укусов мелких насекомых. Они прекратили стрельбу, когда гримм продвинулся дальше в деревню, щелкая челюстями на ближайших бойцов. Им нужно было что-то большое, чтобы соперничать с ним. Вайсс выругалась, досадуя на свою слабую способность к призыву. Но она все равно должна была попытаться. На кону стояли жизни. — Эш, прикрой меня! Я призову что-нибудь, чтобы справиться с этим гримм! Он кивнул и позвал других жителей деревни, чтобы они помогли ему прикрыть её от меньших гримм. Вайсс сосредоточила всю свою энергию на вызове Арма Гигас. Даже если бы ей удалось вызвать только его руку, этого было бы достаточно, чтобы побороть колоссального гримм. Под брюхом альфы образовался белый глиф, и клинок рыцаря вышел из него, вонзившись в грудь гиганта. Гримм завыл от боли. В чудовище снова полетели пули, но на этот раз они окончательно вывели его из строя. Словно почувствовав свою близкую гибель, монстр с безрассудством бросился на них. — Отступаем! — приказал Эш. Воины разом бросились отступать. Вайсс следила за паникующей толпой, пока не услышала отчетливый крик о помощи. Знакомый мужчина с кроличьими ушами лежал, распластавшись, на земле. Его нога была согнутой в отвратительно смешной позе. Он с трудом оттаскивал себя от быстро приближающихся гримм. Передняя часть его рубашки была разорвана, обнажая уродливое клеймо ПКШ на поврежденной коже. Она призвала к нему линию глифов. Эш выкрикнул её имя, но было уже поздно: она уже приближалась к своей цели. Беовульф поднял лапу, белые когти торчали, как зазубренные лезвия. Вайсс затаила дыхание и бросилась перед фавном. Вайсс совсем не ощутила удара. Время замедлилось, пока она летела по траве. Сначала она подумала, что гримм промахнулся, но затем её торс начал гореть. Жжение становилось всё сильнее и сильнее, пока ей не стало казаться, что горит всё тело. Девушка в оцепенении смотрела на темную полосу на траве. Она была так похожа на лужу, в которой её оставил отец той ночью. Горло спазмом перехватило дыхание. Ночная буря той ночи так громко ревела в её голове, что она уже не слышала панических криков вокруг. Земля задрожала, возвращая её внимание к настоящему. Гримм шел к ней, облизывая губы в зловещей ухмылке. Она не могла заставить себя пошевелиться или закричать. Это было похоже на какой-то причудливый сон. Так вот, каково это — гибнуть. Это было не так страшно, как она себе представляла, несмотря на монстра, который смотрел на неё сверху вниз. Это было почти мирно. Непрекращающийся звон в ухе позволял не обращать внимания на панические голоса на заднем плане. Последнее, что она запомнила, — вспышку красного цвета, летящую в сторону гримм и разрубившую его пополам.

***

Вайсс проснулась от тупой боли в животе. Она лежала в своей спальне с тряпкой на лбу, укутанная одеялом. Ей потребовалась секунда, дабы вспомнить всё, что предшествовало этому. Девушка осторожно провела рукой по животу, соприкоснувшись с бинтами. Выжил ли тот мужчина? Она никогда не простит себе, если его растерзают, а она переживет это испытание. Это было бы несправедливо. Не после того, что он пережил от рук её семьи. В комнату с тихим вздохом вошла Вайолет, прервав её размышления. Она обняла Вайсс, бормоча слова благодарности богам, о которых никогда не слышала. — Я думала, ты умрешь, — вздохнула Вайолет. — Никогда больше так не делай, Вайсс. — С тем парнем все в порядке? — спросила она. Вайолет выглядела так, словно Вайсс только что оскорбила её. Она покачала головой и убрала влажную ткань со лба Вайсс. — Ты чуть не умерла и первым делом спрашиваешь о самочувствии другого, — укорила Вайолет. — Отвечая на твой вопрос, скажу: да. Он в полном порядке... если не считать сломанной ноги. Вайсс вздохнула с облегчением. Резкий стук во входную дверь заставил Вайолет навострить уши. — Я сейчас вернусь. Если ты сделаешь хоть шаг с этой кровати, я свяжу тебя и буду удерживать, пока твои раны полностью не заживут. Вайсс кивнула. Она не сомневалась, что та выполнит свою угрозу. Вайолет поспешно вышла из комнаты и открыла дверь. Даже из комнаты для гостей Вайсс слышала жаркий разговор. — Мы же сказали тебе выгнать этого человека! — огрызнулся незнакомый голос. — Она моя гостья. Я разрешаю ей оставаться здесь столько, сколько она пожелает. — Твой муж был исключением, Вайолет! Мы не потерпим больше ни одного человека в этой деревне — особенно Шни! — Если я правильно помню, Вайсс спасла жизнь вашему внуку. — Мы никогда не сталкивались с подобными нападениями гримм, пока этот человек не пришел в нашу деревню! Или ты избавишься от этой паршивки, или мы выгоним вас и этого вашего грязного человечишку! — Я бы посмотрела на ваши попытки. — Вуу! Дамы, давайте полегче! — Голос Эша прорезал напряжение, как нож. Вайсс не обратила особого внимания на остальную часть разговора. Она уже достаточно наслушалась. Это была её вина. Как охотница, она должна была знать, что не стоит проводить столько часов в день в унынии. Это был лишь вопрос времени, когда она привлечет внимание гримм. И вновь Шни причинила вред фавнам. Она ничем не отличалась от отца. Вайсс вцепилась пальцами в простыни под собой, устремив взгляд в потолок. В доме снова воцарилась тишина, как только Эшу и Вайолет удалось прогнать разгневанных деревенских жителей. — Как ты, держишься, малыш? — Эш заглянул в комнату с теплой ухмылкой. — Мне нужно уйти, — слабо ответила она. — Простите, я не хотела доставлять всем столько хлопот... — Глупо винить одну девушку в нападении гримм, — горячо возразила Вайолет. — Они также виноваты в том, что в последние несколько дней все так ожесточились. — Они были бы счастливее, если бы меня здесь не было. Ради безопасности всех... — И что хорошего в том, чтобы отправить тебя в дикую местность полумертвой? — спросила Вайолет. — Это не изменит того факта, что гримм напали на нас. — Но жители деревни снова почувствуют себя в безопасности! Они до ужаса боятся меня, Вайолет. Теперь я это вижу... Я не заслуживаю того, чтобы оставаться здесь. Я не заслуживаю вашей помощи. Только не после всего, что сделала ПКШ. Она не хотела говорить так много, но вред уже был нанесен. Вайсс повернула голову, чтобы не смотреть ни на Эша, ни на Вайолет. — Когда я рассказала тебе правду об этой деревне, я делала это не для того, чтобы ты погрязла в чувстве вины, — мягко сказала Вайолет. — Я хотела, чтобы ты поняла, почему так много фавнов враждебно относятся к людям. — Твое положение уникально, поскольку твой статус Шни и охотницы позволяет напрямую противостоять таким группам, как Белый Клык и ПКШ. Жители деревни, возможно, будут счастливы, если ты уйдешь, но я думаю, случится трагедия, если ты умрешь от полученных ран. — Что хорошего может сделать мертвая охотница? — Вы переоцениваете мою силу. Я не герой, — возразила Вайсс. Она не была сильной или бесстрашной, как Винтер. Как бы она ни старалась, она никогда не сможет стать такой, как сестра. Винтер была настоящим героем. А она лишь притворялась. — Я не согласен, малышка. Ты провернула потрясающее дело, ослабив этого массивного гримм, — утешил Эш. — Может, ты и не чувствуешь себя героем, но дети будут говорить о твоем поступке несколько дней. И это не говоря уже о жизни, которую ты спасла сегодня. Отдай себе должное. — Он прав. То, что ты так заботишься о нас, говорит о том, что ты можешь помочь построить лучшее будущее. Как ты собираешься помочь кому-то, если умрешь? Вайсс терпеть не могла слезы, наворачивающиеся на глаза. Ещё в Атласе она научилась контролировать свои эмоции, даже когда отец бросал ей в лицо оскорбление за оскорблением. Но сейчас, лежа в уютной постели и получая комфорт, которого она не заслуживала, Вайсс не могла больше сдерживаться. Почему она плакала как ребенок, когда они были так добры к ней? — Простите меня, — плакала она. Вайсс вытерла лицо тыльной стороной ладоней, но, что бы она ни делала, лицо оставалось мокрым от свежих слез. — Я была такой эгоисткой. Я даже не задумывалась о том, что могу сделать, чтобы все наладилось. Мне так жаль. Я... Вайсс не ожидала, что они оба обнимут её. В груди поднялось легкое, пушистое чувство, словно воздушный шарик. Такое тепло она ощущала всего пару раз в жизни — когда Винтер ещё была дома, когда мама всё ещё любила её, когда Уитли ещё был её веселым младшим братом; когда отец осыпал их всех добротой. Она отчаянно обняла их в ответ, прижимаясь к ним и к теплу в своей груди так долго, как только могла. — Оставайся. Тебе нужно время, чтобы выздороветь, — сказала Вайолет, когда они наконец оторвались друг от друга. — Хорошо. — Вайсс наконец сдалась. — Спасибо за гостеприимство. Я обязана вам всем. — Думаю, рисковать жизнью ради спасения одного из нас — более чем достаточно, дабы расквитаться. — Утешила девушку женщина. — Как бы героически это ни было, никогда больше так не делай. Я слишком молод, чтобы бороться с высоким кровяным давлением, — полушутя-полусерьезно сказал Эш. — Я не могла позволить ему умереть. — Есть тонкая грань между героизмом и глупостью, малыш. Если бы твой друг не вмешался и не спас тебя, не думаю, что ты была бы с нами. — Мой... друг? — Это был Адам. — Ответ Вайолет заставил её сердце остановиться. Если бы не серьезность на лице Вайолет, она бы никогда ей не поверила. — Он уничтожил гримм до того, как тот смог тебя коснуться. — Вот это друг! Жаль, что он не смог остаться хотя бы на обед! — весело добавил Эш, не обращая внимания на тяжесть слов Вайолет.