Глава 42. Кусочки пазла

Вайсс уставилась на нижнюю часть двухъярусной кровати Руби, её мысли метались от событий этого дня. Сколько бы она ни убеждала себя, что волноваться не о чем, она не могла перестать препарировать каждое слово Винтер. Когда она закрывала глаза, то снова и снова видела синяки на руках Уитли. Она раздувала из мухи слона. Опыт Винтер как охотницы позволял ей видеть то, на что Вайсс не обратила бы внимания. Она знала, есть ли у Уитли реальные проблемы. Если сестра была уверена, что всё в порядке, значит, беспокоиться не о чем. К тому же она слишком переоценивала мнение сестры об Адаме. Винтер просто беспокоилась о ней. Вполне естественно, что ради нее она будет думать об Адаме самое худшее. Не было никаких доказательств того, что в Винтер говорило что-либо, кроме как обеспокоенная старшая сестра. Проблема Белого Клыка в Атласе только усугубила беспокойство старшей. Вайсс не сомневалась, что сестра была бы более открыта к Адаму, если бы сиитуация не была столь напряженной. И всё же она не могла забыть обо всём, что слышала и видела, например о стене с плакатами о розыске и набросками преступников, которые всё ещё преследовали её. Чем дольше она лежала без сна, тем сильнее ледяная хватка сжимала её сердце, подстегивая мысли, которые не давали ей уснуть. Под подушкой зажужжал свиток. Радуясь возможности отвлечься, она достала его и обнаружила сообщение от Адама: Не спишь?

Неа. Кошмары?

Ага

Уже иду.

Она сбросила с себя одеяло и выскользнула из комнаты. Вайсс вздрогнула, когда в коридоре мимо неё промаршировала пара роботов-солдат. Оба на секунду уставились на неё, но потом потеряли интерес и продолжили свой путь. Она постучала в дверь, прежде чем войти. Он сидел на полу, прислонившись спиной к нижней койке под своей, а на плечах был небрежно наброшен пиджак. Как и всех остальных, Вооруженные силы Атласа снабдили его новой одеждой для сна. Она так привыкла видеть его одетым в костюм, что было странно видеть его в белой футболке и спортивных штанах. Первая плотно облегала его фигуру, подчеркивая широкие мышцы груди и плеч. Её сердце дрогнуло, когда их взгляды встретились. Не обращая внимания на дрожь в животе, Вайсс опустилась рядом с ним. — Эм, всё в порядке? — Ага, просто нужна минутка, успокоиться. — У него перехватило дыхание. — Прости, что разбудил тебя в таком состоянии. Я знаю, что ты, наверное, устала, но... — Я понимаю. — Она прислонилась к нему. Между ними воцарилось комфортное молчание. Вайсс чихнула, когда по спине пополз холодок. — Прости, тебе, наверное, холодно. — Он поправил пиджак, чтобы он облегал их обоих. Его обнаженная рука прижалась к её. — Я... всё в порядке. — Она покраснела, осознав, насколько он теплый. — Ты сможешь сегодня уснуть? — спросил он. — Мне не снились кошмары. — Она не могла видеть сны, если лежала без сна всю ночь. — Немного ранее ты выглядела так, будто мысли съедают тебя заживо. — Сейчас речь не обо мне. — Разговоры о чем-то другом помогают, — ответил он с небольшой улыбкой. — Помнишь, мы делились сказками? Я не сказал тебе тогда, но в тот вечер мне это очень помогло. Вайсс улыбнулась. По большому счету это было не так уж давно, но всё равно казалось, что с того момента, как они оказались в том вонючем сарае, прошли годы. — Если хочешь, я могу рассказать "Грэйс и Гримм", — легко пошутила она. — Нет, спасибо. Мне хватило душещипательных любовных историй на всю жизнь. — А как насчет любимой сказки моего брата? Я до сих пор знаю её наизусть. В её голове вновь промелькнул образ рук Уитли с гематомами. Она сглотнула комок в горле и проигнорировала его. — Если только она не включает в себя любовные отношения с Гримм. — Не волнуйся, в этой истории нет любвеовильных монстров. Она пересказала "Детей охотника" в мельчайших подробностях. По привычке Вайсс произносила диалоги персонажей с преувеличенными интонациями, помня, как Уитли нравились её глупые голоса. — У тебя есть талант рассказывать, — промолвил он в конце. Его голос стал спокойнее, а дыхание выровнялось. — Я рассказывала эту историю столько раз, что забыть её просто невозможно. Я начала играть голосом только для того, чтобы было интереснее. В итоге моему брату это понравилось, и я продолжила. — Похоже, вы с ним близки. — Ага, были в детстве. Сейчас я его почти не знаю. — Обычно Вайсс не придавала этому значения, но сегодня это заставило её ощутить какой-то холод. — Ты об этом беспокоилась ранее? — Я...я не понимаю, о чем ты. — Ты всё ещё дерьмовая лгунья, Вайсс. — Адам игриво толкнул ее локтем. — Мы все видели, какой тихой ты была за ужином. Очевидно, что что-то было не так. — Эй, сейчас речь не обо мне. — В таком случае... мне было бы гораздо легче, узнай я, что тебя беспокоит. Она рассмеялась, легонько шлепнув его по груди. — Ты ведь планировал это сказать, да? — Нет, ты недооцениваешь, каким умным я могу быть, — пошутил он. — Так ты будешь говорить? — Только потому, что ты так мило попросил. Вайсс углубилась в разговор с Винтер, неловко перебирая в памяти вопросы, которые сестра задавала об Адаме. В его глазах мелькнула вспышка гнева, когда он услышал более ужасные обвинения Винтер, но он сжал челюсти и оставил свои мысли при себе. Она также рассказала ему о синяках на руках Уитли и о том, что думает о них Винтер. — Это тупо. Я слишком много думаю обо всем, что она сказала. — Вайсс пожала плечами. — Винтер всегда меня опекала. Это может раздражать, но она хочет как лучше. Адам ответил не сразу. Испугавшись, что замечания сестры расстроили его больше, чем она ожидила, Вайсс быстро извинилась и дала понять, что не думает о нем ничего подобного. — Дело не в этом, — успокаивающе произнес он. — Меня кое-что беспокоит, но я не знаю, как это сформулировать, чтобы тебя не обидеть. — Ты всегда был со мной предельно честен, но я всё ещё здесь. Ты знаешь, что я смогу это вынести. — Ладно. — Он вздохнул, проведя рукой по волосам. — Тебе не кажется, что ты возводишь свою сестру на пьедестал? Это был не тот ответ, который она ожидала услышать. Его вопрос зажег в ней искру раздражения, но она не позволила ей овладеть собой. — Что ты имеешь в виду? — Ты ведешь себя так, будто слова твоей сестры — это истина, не подвергая их сомнению. А когда сомневаешься, то отмахиваешься от этого, считая, что ты просто надумываешь. — Винтер всегда заботилась о моих интересах. Именно благодаря ей я стала охотницей. — Даже охотники совершают ошибки, Вайсс. Опасно так боготворить её и свою профессию. — Она моя сестра, Адам. Если я не могу доверять даже своей сестре... — Она покачала головой. Вайсс не хотела заканчивать эту мысль. Бессмысленно было придумывать ужасные гипотезы, если Винтер была всего лишь доброй и внимательной. Да и чрезмерная забота не была преступлением. — Хорошо, но я думаю, что всё же стоит перепроверить её утверждения. Ты можешь поговорить со своим братом и узнать, насколько рассказ Винтер соответствует действительности. — Мой брат скорее умрет, чем увидится со мной, — Вайсс вспомнила ненависть на лице Уитли в шахте. Всегда ли он смотрел на нее с таким презрением, или она видит это впервые? — Не обязательно встречаться с братом. Ты можешь попробовать поговорить с её коллегами. Я лишь хочу сказать, что свежий взгляд не помешает. Твоя сестра не всегда права. Вайсс заставила себя кивнуть, несмотря на то что не собиралась копаться в жизни сестры, словно та была преступницей. Он не знал Винтер так хорошо, как она. Они ещё долго сидели молча. Это позволило сковывающим чувствам от разговора раствориться в тени, пока не осталось ничего. По мере того как шло время, ей становилось всё труднее держать глаза открытыми. Из-за тепла, окружавшего её, и позднего часа она была готова отрубиться здесь и сейчас. — Спасибо, что осталась. Мне уже гораздо лучше. Тебе стоит вернуться и немного поспать. — Ты справишься один? — Переживу. Она не пропустила то, как он уклонился от ответа на вопрос. Было неправильно уходить, раз уж он не был в полном порядке. — Всё хорошо, — заверил он, уловив на её лице выражение нерешительности. — Ты мне очень помогла, просто находясь здесь. Теперь все будет нормально. — Я не хочу уходить, если ты всё ещё... — Она закусила нижнюю губу, пытаясь найти нужные слова. — А я не хочу, чтобы ты заснула на полу. — Он мягко рассмеялся. — Серьезно, дальше я сам разберусь. Тебе пора идти, пока твои друзья не забеспокоились. Вайсс неохотно отошла от него и направилась к двери. Она уже почти повернула ручку, когда вспомнила ту ночь, когда их роли поменялись местами. Хотя ужасные воспоминания о той ночи потрясли её, их затмили комфорт и безопасность, которые она ощутила в его объятиях. Она никогда бы не уснула, будь одна. — Что-то не так? — спросил он, заметив, что она ещё не вышла из комнаты. — Если хочешь, я могу остаться с тобой, — предложила она, не оборачиваясь. — Ты говорил, что в такие ночи трудно оставаться одному... верно? Её сердце гулко стучало в груди. Они не в первый раз делили постель, но все равно было неловко предлагать это вот так. В конце концов, он всё ещё был её привлекательным другом. — Тебе не обязательно. Я чувствую себя неловко из-за того, что забираю тебя у твоих друзей. — Ты тоже мой друг, и сейчас я нужна тебе больше, чем им. — Она оглянулась через плечо. Он уже перебрался обратно на верхний ярус кровати. Она едва могла разглядеть его сквозь тени, покрывавшие койку, но чувствовала, что он смотрит на неё. — Если тебе нормально... я не против, если ты останешься. — Он подвинулся, чтобы освободить для нее место. Кровать была гораздо меньше, чем в его номере в отеле. Даже повернувшись к нему спиной, Вайсс все равно чувствовала теплое дыхание, щекотавшее ей шею. Если бы она хоть немного подвинулась, то оказалась бы у него на груди. — Прости, я не знал, что здесь так тесно, — вздохнул он. — Всё нормально. — Вайсс нервно рассмеялась. Он затих рядом с ней, но её спина покалывала от его близости. — ...Я также не против, если ты пододвинешся ближе, но решать тебе. Вайсс была рада, что оказалась к нему спиной. Её лицо было таким горячим, что он заметил бы румянец даже при тусклом освещении. Рука Адама обвилась вокруг её талии, притягивая Вайсс так, что вся её спина оказалась прижатой к нему. Он наклонился головой к её шее, отчего сердце девушки заколотилось. — Спасибо, Вайсс. — Его дыхание поцеловало её шею. — Б-без проблем. Вайсс не сомкнула глаз, слушая, как постепенно углубляется его дыхание, пока не убедилась, что он снова заснул. Она закрыла глаза, но уснуть было невозможно, когда все её ощущения были сосредоточены на Адаме. Кожу покалывало от теплых объятий его тела, а сердце бешено колотилось, когда его дыхание щекотало шею. Даже когда она пыталась позволить физическому истощению взять верх, то остро ощущала сладкий аромат хвои на его подушке и одеяле. Вайсс задохнулась, когда его рука обняла её ещё крепче. Не задумываясь, она протянула свою руку к его. Вайсс затаила дыхание, ища признаки того, что он снова проснулся. Она расслабилась, когда его дыхание стало ровным и спокойным. Её большой палец затанцевал по тыльной стороне его ладони. Мягкая текстура его кожи не давала ей покоя. Впервые он прикоснулся к ней голой рукой, когда она потеряла сознание в лесу. Даже тогда она была удивлена тем, насколько мягкой она была на ощупь. После этого она ощущала её всего несколько раз, и всегда потому, что он проверял её температуру. При воспоминании о том, как он провел кончиками пальцев по её щеке, в груди защекотало тепло. Она никогда не думала, что у такого, как он, может быть такая нежная рука. Даже спустя годы лишений и тренировок его ладонь оставалась мягкой. Её пальцы покалывало от желания исследовать его дальше. Она хотела изучить мышцы его верхней части руки, провести руками по широкой груди, исследовать упругий пресс на животе, опуститься между бедер... Вайсс открыла глаза и уставилась на стену напротив, пока все кусочки пазла вставали на свои места. Тепло в груди разлилось по лицу и телу расплавленным золотом. Всё вместе сложилось в ужасающую картину. Первым побуждением было обвинить Сапфир в том, что она подбросила ей эту идею. Затем она выплеснула свое разочарование на Блейк за все её дразнилки. Даже Жон был виновен в том, что подтолкнул её к этой мысли. Но больше всего она винила себя за то, что хотела получить то, чего у неё никогда не будет. В голове всплыл разговор с Блейк об этом в Аргусе. Теперь, оглядываясь назад, она поняла, что это было предупреждение, которое она опрометчиво проигнорировала. — Проклятье, — выругалась она в его подушку. Ей нравился Адам. Адам нравился ей так сильно, что это было за гранью понимания. Но всё должно было быть не так. Всё должно было быть относительно легко и просто. Когда же она позволила себе влюбиться в него, как какой-то влюбчивый подросток? Адам застонал во сне. Вайсс уткнулась лицом в ладони, её сердце таяло от того, как это мило. Всё, чего она хотела, — это поцеловать его в щеку, провести пальцами по огненно-красным волосам и затеряться в прекрасном аквамариновом цвете его глаз. Блядь. Она безнадежна. Когда она позволила этому выйти из-под контроля? Да и можно ли это вообще контролировать? Вайсс не знала, сколько времени она провела в раздумьях, прежде чем заснула. В ту ночь ей снилось, как она целует его на постели, усыпанной лепестками роз и залитой лунным светом. Среди сладкого аромата лепестков роз их руки и поцелуи исследовали обнаженные тела друг друга.