Глава 46. Уитли

Поместье Шни выделялось на фоне других особняков, словно сверкающая тюремная башня. Само здание безмолвно возвышалось над лучшим районом Атласа. Ни одна птица не щебетала поблизости от него. Одно только его присутствие высасывало тепло из всего мира. По обе стороны от металлических ворот, словно тюремщики, стояли два робота-солдата. Ещё не поздно было повернуть назад. Отец никогда не узнает, что она здесь, если она уйдет сейчас. Но её брат всё ещё был где-то там. Вайсс, держа руку на мече, подошла к воротам и сказала стражникам, кто она такая. К её удивлению, они пропустили её без проблем. Она полагала, что отец приказал им не пускать дочь. Железные ворота с тяжелым стуком закрылись, заперев её внутри. Теперь пути назад не было. Сердце забилось так быстро, что его захотелось вырвать, когда она оказалась на пороге дома. Перед ним стояли ещё двое охранников. Вайсс посмотрела на оружие в их руках. Не направят ли они свои ружья на неё, если она попытается сбежать? Роботы не обращали на неё внимания, пока она трясущимися руками нащупывала ручку двери. Она была ледяной на ощупь, как и буря, ворвавшаяся в её комнату той ночью. Как зеркало, которое резало ей лицо. Как стекло, впившееся ей в спину. Оставлявшее красный на полу. Красный на одежде. Красный в волосах. Красный. Красный. Крас... Вайсс закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании - на ледяном воздухе, обжигающем кожу, а не на воспоминаниях о буре, которая преследовала ее с детства. Но воспоминания не утихали. Все тело словно предупреждало ее о необходимости повернуть назад. Она стиснула зубы и толкнула дверь. В один миг её сознание погрузилось в тишину. Роботы-охранники попарно патрулировали внутренние помещения. Они двигались как единое целое, тяжелые металлические шаги ритмично стучали по коридору. Стражей здесь было даже больше, чем в Академии Атласа. Как будто она попала на военную базу. Вайсс задержала дыхание и шагнула внутрь. В поместье было тепло, но от его холодных металлических оттенков по позвоночнику пробежали мурашки. Вайсс не знала, где искать Уитли в такой час. Когда он был маленьким, то любил по утрам гулять в саду матушки, любуясь их коллекцией животных, но она уже много лет не следила за его распорядком. Она начала поиски в библиотеке на главном этаже. Не найдя его, она направилась в столовую, затем в музыкальную комнату и, наконец, в театр. Наконец она поднялась наверх, где вероятность встретить отца была выше. Рука болела от того, как крепко она сжимала эфес. Щелчок её каблуков эхом разносился по коридору, возвещая о присутствии всему поместью. Она обнаружила, что дверь её спальни приоткрыта, но когда вошла внутрь, там было пусто. Единственное, что было не на своем месте, — пустые места на книжных полках. Гигантский сборник со сказками был одной из самых заметных пропаж. Не сомневаясь, где находится Уитли, она поспешила по коридору к комнате брата. Вайсс постучала в дверь, оглядывая коридор в поисках хоть каких-то признаков присутствия отца. — Я же сказал, что занят! Ещё раз побеспокоите меня, и я доложу о вас отцу! — приглушенный голос Уитли угрожал с той стороны. Вайсс вошла, закрыв за собой дверь и заперев ту на ключ. — Вот и всё! Свободн...! — Ответ брата оборвался у него во рту, как только он увидел её. Его рукава были опущены. Вайсс не могла вспомнить, когда в последний раз посещала комнату Уитли. Она всегда считала, что его комната — это радужные строительные блоки, горы плюшевых медведей и фигурки, которые стоят дороже большинства домов в Атласе. Теперь же всё это было заменено высокими книжными полками, рабочим столом из красного дерева, заваленным бумагами, и узорчатыми обоями, которым самое место в антикварном магазине. Все было идеально подобрано в соответствии со вкусом отца. Единственными личными вещами были её книга сказок и учебники по бою на мечах, которые лежали в открытом чемодане на его кровати. Что случилось с избалованным ребенком, который получал всё, что хотел? Неужели так было всегда? — Почему ты собираешь вещи? Неужели он собирался бежать, как она? — Если тебе и следует об этом знать, то отец устраивает праздничное мероприятие в честь своей победы сегодня вечером. — Уитли подошел к чемодану и захлопнул его. — Мы останемся в поместье Мантла на некоторое время. Какая жалость. Ты могла бы присоединиться к нам, если бы не сбежала с этими варварами, размахивающими мечами... И у тебя хватает наглости вот так врываться в поместье, сестрица. Что случилось? Академия охотников оказалась не такой веселой, как ты думала? — Я пришла поговорить с тобой, — сказала Вайсс. — Ты выглядишь неважно. У тебя... всё хорошо? Уитли мрачно усмехнулся. — Брось эти светские беседы, сестрица. Я не буду умолять отца принять тебя обратно после того позора, который ты принесла в нашу семью. Ты должна понять, что бывают последствия... — Прости, что оставила тебя наедине с ним. Уитли безучастно смотрел на нее. Вайсс ненавидела, как хорошо он научился следить за своим выражением лица. — Ты можешь уговаривать меня сколько угодно, сестра, но я не помогу тебе снова попасть в милость к отцу. — Меня это не волнует. Я вернулась, потому что беспокоюсь о тебе. — Ты, должно быть, очень хочешь вернуться домой. К сожалению, цветистые слова для меня ничего не значат. — Кто поставил тебе эти гематомы, Уитли? На его лице на короткую секунду промелькнула ярость, но затем она сменилась выражением лица игрока в покер. — Я не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь. — Его голос был тихим. В нем не было той уверенности, с которой он обычно держался. — Я знаю, что видела в праховой шахте. — Она уставилась на его рукава, гадая, сколько новых синяков скрывается под их тканью. Сколько следов они с Винтер пропустили? Уитли сложил руки за спиной и выпрямил спину. — Советую тебе проверить глаза, сестрица, потому что тебе, похоже, мерещится. — Я узнаю синяк, когда увижу его. — Она сделала шаг к нему. Его плечи напряглись, но он не подавал признаков того, что отступит. — Я провела всё детство, скрывая синяки. Ты не сможешь так легко меня обмануть. — Думаю, тебе пора уходить, — холодно отрезал Уитли. — Ты нарушаешь границы. — Это ведь он, не так ли? — Ты говоришь глупости. Отец никогда бы... — Ты видел, что он со мной сделал. Мы оба знаем, на что он способен, когда расстроен. — ТОГДА ПОЧЕМУ ТЫ БРОСИЛА МЕНЯ ЗДЕСЬ?! Его взрыв прозвучал словно пощечина. У Вайсс не было ответов. У неё и в мыслях не было возвращаться, когда она уходила той ночью. Насколько она знала, это был билет в один конец, и она без раздумий взяла его. — Если я кого-то и ненавижу больше всего, сестра, так это лжецов, — продолжил Уитли. Он оставил все попытки изобразить отстраненность и хладнокровие, расхаживая взад-вперед, пока говорил. — Не знаю, чего ты добиваешься, приходя сюда, но ты заблуждаешься, если думаешь, что я верю хоть одному твоему слову! — Ты прав, я ошибаюсь, и мне очень жаль. Но именно поэтому я здесь, чтобы все исправить, я... — Прекрати уже разыгрывать драму! Тебе всё равно — тебе всегда было! Будь это иначе, ты бы не бросила меня три раза! Три раза, Вайсс! Ты притворялась, что меня не существует, и почему?! Потому что Винтер не считала меня достаточно важным, не стоящим беспокойства?! Потому что он не причинил мне достаточно боли?! Потому что я не могу использовать свое проявление?! Что я такого сделал, что ты меня ненавидишь?! ПОЧЕМУ Я ДОЛЖЕН ДОВЕРЯТЬ ТЕБЕ И ПРОСИТЬ ПОМОЩИ, ЕСЛИ ТЕБЕ НИКОГДА НЕ БЫЛО ДО ЭТОГО ДЕЛА?! Уитли остановился, чтобы перевести дыхание. Вайсс не могла заставить себя посмотреть на него. Всё, что он говорил, было правдой. Она полностью подвела его. И она, и Винтер бросили его, когда он в них нуждался. Почему? На этот вопрос не было ответа. — Убирайся, — потребовал Уитли. — Если ты не уйдешь, я позову на помощь. — Позволь мне хотя бы помочь тебе выбраться отсюда... — Нет! Мне не нужна твоя помощь! Я больше никогда не хочу тебя видеть! Просто оставь меня в покое! — Прости меня... Вайсс не могла заставить Уитли успокоится, но ей была ненавистна мысль оставить его наедине с отцом. Хотел он её помощи или нет, Вайсс не могла бросить его, бросить без малейшей возможности выбраться, если ситуация ухудшится. Она не могла подвести его еще больше, чем уже успела. Не обращая внимания на гневные протесты брата, она бросилась к его столу и записала свой номер на одном из документов, покрывавших его стол. — Я оставлю тебе свой номер на случай, если понадобится сбежать из... — Убирайся! УБИРАЙСЯ! УБИРАЙСЯ! Она поспешила выйти из его комнаты. Её глаза жгло от приглушенных криков брата, доносившихся из-за закрытых дверей. Не имея мужества войти и снова встретиться с ним лицом к лицу, она убежала. Её голова кружилась, превращая темные залы поместья в бесконечный лабиринт. Мысли путались между обвинениями Винтер и болью Уитли. Она не обращала внимания на то, куда идет, и бесцельно бежала по холодному безжизненному коридору. Вайсс остановилась, когда наткнулась на мать, пытавшуюся открыть дверь отцовского кабинета. Её личный дворецкий безуспешно уговаривал женщину уйти. Кабинет отца был единственной комнатой, куда им всем было запрещено входить. Слугам разрешалось входить туда только в присутствии отца. Даже мать старалась избегать этого помещения, по крайней мере до сегодняшнего дня. Она, должно быть, почувствовала, что на нее смотрят, и вдруг подняла на нее глаза. Утром она была в приличном виде. Волосы женщина заплела в хвост, чистая одежда свободно свисала с её скелетной фигуры. Однако ничто не скрывало пепельного цвета лица и опухших глаз. Легкое покачивание ног подсказывало Вайсс, что она как минимум навеселе. Как типично. Вайсс испытывала множество эмоций, глядя на женщину, которая должна была её любить. Горе, растерянность, печаль, а больше всего — ярость. Она не знала, на кого больше направлена её ярость — на её саму, на Винтер или на мать. — Итак, вот почему мой сын вопил сегодня утром, — пробормотала мать, отворачиваясь к запертой двери. — Я просила тебя навестить его, Вайсс, а не терроризировать. — Твой сын? Как ты можешь называть его своим сыном, если ты ничего для него не сделала? — не задумываясь, выпалила она. Даже дворецкий отшатнулся от её резкого замечания. — Ты не будешь разговаривать со своей матерью в таком тоне, юная леди. — Забавно, что ты вспоминаешь о том, что я твоя дочь, только когда я даю тебе отповедь. — Ледяным тоном рассмеялась Вайсс. — Должно быть, удобно выбирать, когда ты хочешь быть настоящей матерью. Мать оставила свои тщетные попытки открыть дверь отцовского кабинета и, спотыкаясь, подошла к ней. Вайсс встала на ноги и взглянула в глаза матери. Они были одного роста. Она не знала, когда ей перестало требоваться откидывать голову назад, чтобы посмотреть на нее. — Ты не имеешь права возвращаться в этот дом и проявлять неуважение ко мне после того, что ты сделала, Вайсс! — Мать ткнула пальцем в грудь дочери. Её дыхание было прогорклым от алкоголя. — Бросать семью — отвратительно. У тебя даже нет стыда извиниться. Ты такая же, как твоя сестра. Люди, которые отворачиваются от семьи, — худшие из худших. Все обвинения Уитли пронеслись у неё в голове. Вайсс была знакома с гневом, она терпела его с тех пор, как отец лишил её мужества, но ярость, поглотившая её сейчас, жаждала крови. Она была ни с чем не сравнима, испепеляя все мысли и унции самоконтроля, которые попадались на пути. — Ты права. Я полностью его подвела. Но ты не можешь стоять здесь и читать мне нотации о том, что я бросила свою семью, когда сама поступила точно так же. Взгляни на себя. Ты позорище, ты лицемерка. — Ты не знаешь, о чём говоришь, Вайсс! Ты ничего не знаешь о том, какую бурю дерьма мне пришлось пережить за последние несколько лет! А теперь извинись передо мной или... — Или что?! Посадишь меня под домашний арест?! У тебя нет надо мной никакой власти! — Следи за своим тоном, юная леди! — Ты не можешь указывать мне! — Я твоя мать! — Ты для меня мертва! Вайсс поймала запястье матери, прежде чем та успела дотянуться до её лица. Пьяная ярость на лице матери утихла, когда она увидела, что сделала. Хорошо. Пусть чувствует себя виноватой. Она заслужила. — Вайсс, я... — Ты права. Я не понимаю, через что тебе пришлось пройти, но это не отменяет того факта, что ты бросила нас — бросила меня, когда я больше всего в тебе нуждалась! Разве тебе никогда не было интересно, как я едва не погибла в шахте? Разве тебе никогда не было интересно, почему мне всегда снятся такие страшные кошмары? Она сжала мамино запястье так крепко, что её рука задрожала. — Как ты можешь звать меня своей дочерью, если никогда меня не любила? — Разумеется, я люблю тебя... Я... Я просто... — Чушь! Если бы ты меня любила, то никогда бы не выбрала алкоголь вместо меня! И ты не единственная, кому было тяжело, мама! Ты никогда не поймешь, каково это — расти с матерью, которая притворялась, что тебя не существует. Ты никогда не узнаешь, каково это, когда твое лицо раскраивает твой собственный отец! Она с усилием разжала пальцы на запястье матери и отступила назад. Мать уставилась на нее с пустым выражением лица. Её налитые кровью глаза пробежались по шраму Вайсс, словно она впервые заметила его. От приближающихся шагов отца по позвоночнику пробежал лед. Вайсс повернулась к нему лицом, меч был наполовину вытащен. Хотя в бою у него не было ни единого шанса против неё, она чувствовала себя такой же беспомощной, как в ту ночь, когда он изуродовал её лицо. — Мне следовало ожидать, что я увижу тебя здесь, учитывая все эти крики, — заметил он до жути спокойным тоном. Вайсс попятилась назад, когда он приблизился. Мать смотрела на неё с совершенно ошеломленным выражением лица. — Как ты сюда попала? — допытывался он. Вайсс обратила особое внимание на то, где находятся его руки. Она слишком хорошо знала, насколько неконтролируемой может быть его непринужденная линия допроса. — Меня впустила охрана. — У тебя хватает наглости вернуться ко мне после позора, который ты навлекла на семью. — Он бросил взгляд на закрытую дверь своего кабинета, а затем снова перевел глаза на нее, парализовав её одним выражением. Она знала этот взгляд как свои пять пальцев. — Думаешь украсть мои деньги, не так ли? — Я... я свернула не туда, когда уходила, и столкнулась с матерью. Ужасные воспоминания были совсем рядом — она уже слышала звон разбитого стекла за колотящимся сердцем. Один неверный шаг — и она снова окажется в их власти. Она снова окажется в его власти. — Я не люблю, когда мне лгут под моей крышей. Вайсс направила меч ему в грудь, когда он подошел ближе. Он весело улыбнулся, заметив, как сильно дрожит меч в её ладони. Её сердце упало, как камень, когда он продолжил приближаться к ней, не обращая внимания на лезвие. Он собирался убить её. Никто не знал, где она находится. Он мог делать всё, что захочет, и никто за пределами поместья не узнает о случившемся. Боевые инстинкты кричали ей, чтобы она двигалась, но тело предало её. Ноги дрожали под её весом, а меч грозил выскользнуть из пальцев. — Она не лжет. — Ответ матери застал их обоих врасплох. На мгновение Вайсс забыла, как дышать. — Я столкнулась с ней здесь. Вайсс уже не помнила, сколько раз она мечтала, чтобы мать вмешалась и защитила её от гнева отца. Теперь, когда это происходило, она ничего не чувствовала. — Какого черта ты вообще сюда приперлась? — потребовал отец. — Я заблудилась. — Мать пожала плечами, прислонившись к запертой двери. — Уиллоу, ты же знаешь, что мой кабинет под запретом. Если бы ты хотела меня отыскать, то могла бы позвать слугу. — Это мой дом, Жак! Я могу идти, куда захочу! Отец уставился на дверь своего кабинета с нечитаемым выражением лица. Он снова перевел взгляд на Вайсс. Инстинктивно она склонила голову. Она почти ожидала, что он ударит ее, несмотря на то что мать заговорила. — Тебе следует вернуться в свою комнату и собрать вещи, дорогая. Пилот скоро будет здесь. Он практически подбежал к двери своего кабинета и оттолкнул от неё мать. Повернувшись к дворецкому, он приказал ему вывести Вайсс из помещения. — Не надейся, что тебя снова примут в поместье, — добавил отец, прежде чем уйти вместе с матерью. — Я также обязательно сообщу генералу, что ты обнажила меч на безоружного гражданского.

***

Как только Вайсс покинула поместье, она бросилась бежать. Её легкие и горло горели, но она не останавливалась. Физический дискомфорт был возмездием за всех, кого она когда-либо обидела. Уитли предпочел терпеть издевательства отца, чем пойти с ней. Он ненавидел её так сильно, что терпеть мучения отца было лучше, чем быть с ней. Поэтому ли Адам так и не вернулся? Неужели он ушел, потому что её присутствие вызывало у него отвращение? Она не стала бы его винить, будь это так. Она тоже не хотела иметь с собой ничего общего. Вайсс запыхалась, когда вернулась в Академию Атласа. Жизнь в кампусе шла своим чередом. Несмотря на десятки роботов, стоящих на страже, студенты пользовались прекрасной погодой, чтобы погулять с друзьями во внутреннем дворе. Они смеялись и шутили, не обращая внимания ни на что на свете. Не поднимая головы, она поспешила обратно в общежитие. Вайсс уже почти добежала, когда кто-то схватил её за плечо. Инстинктивно она выхватила меч и попятилась назад. — Э-эй! Это я! — Жон отступил назад, подняв руки вверх. — Ты... в порядке? — Я... в порядке, — пробормотала она, убирая клинок. — Что ты до сих пор здесь делаешь? Разве у тебя нет планов на сегодня? — У Рена и Норы свидание, а Оскар сегодня тусуется с Руби и Кроу. Они посещают все оружейные магазины или что-то в этом роде, — Жон говорил так быстро, что она едва успевала за ним. Он был более суетлив, чем обычно. Он то и дело оглядывался по сторонам, словно ожидая увидеть кого-то, кто за ним наблюдает. — Слушай, ты не против, если мы немного поговорим наедине? — попросил он шепотом. — Конечно... — ответил Вайсс, застигнутый врасплох внезапной сменой тона. — Я возвращаюсь в общежитие. Хочешь поговорить там? Он кивнул и последовал за ней остаток пути, делая случайные замечания о том, как раздражает быть третьим лишним среди друзей. Его бессмысленная болтовня наконец прекратилась, когда она открыла дверь. Она не ожидала увидеть внутри Янг, которая лежала на пустой кровати Блейк. Сяо Лонг вскочила на ноги, смущенно покраснев. — Прости, я не знала, что ты здесь. — Вайсс уже собиралась выйти из комнаты, но Жон остановил её. — Я думал поговорить и с Янг тоже, — сказал он. — Вы двое — единственные, кого я еще не спрашивал, — если только Янг не против, что мы вот так врываемся. — М-мне всё равно. — Она смущенно уставилась в пол. — Чего ты хочешь? Арк провел Вайсс внутрь и захлопнул за ними дверь. Он запер ту на ключ и несколько раз экспериментально толкнул, после чего расслабился. Вайсс проигнорировала любопытный взгляд сокомандницы и села на кровать. — Я тут серьезно задумался об Адаме и Блейк, — начал Жон, присаживаясь на один из столов. — Я уже говорил об этом с Реном и Норой, но они сказали, что я слишком много надумываю. Может, и так... но я не могу перестать размышлять о том дне, когда они исчезли, и о том последнем звонке. Те несколько слов, которые мы смогли разобрать, полностью вырваны из контекста, так что, возможно, я ошибаюсь... — Переходи к сути, — нетерпеливо потребовала Янг. Жон колебался. Он нервно взглянул на закрытую дверь и ответил шепотом. — Что, если они были правы насчет Мантла, и кто-то пытался заставить их замолчать?