Часть 23

      Катя конечно пересказала ему разговор со Ждановыми. Особенно его заинтересовала ремарка, что они якобы не узнали больше, чем хотели. Вообще его бесили эти отговорки Павла. Еще больше, чем неуемная энергия Андрея, который всегда изображал суету и хаотичные движения не по делу. — Я связался с Кирой, — сообщил в свою очередь Воропаев, — она тоже считает, что вся шумиха ни к чему. Если, разумеется, мы не хотим порвать с «Зималетто» и продать акции. Но мы не хотим, и потом, на каждого из нас у Павла есть хоть и небольшой, но компромат. — А у вас на него? — Тоже есть. У меня так точно. Но я тоже предпочитаю держать всё в некоем подобие равновесия. — Ладно, — вздохнула Катя, — пусть будут акции. Искать тут справедливость бесполезно. Меня больше беспокоит Андрей. Он ведет себя странно, и я… просто не представляю, что он задумал. — А, вам тоже показалось, что он играет? — Еще как показалось! Но если честно, мне немного страшно. Таким я его не знаю. Не знаю, чего от него ждать теперь. — Просто не общайтесь. Да у вас и поводов не будет пока. — Да, совет через два месяца. — Ну вот и будете три-четыре раза в год ходить на собрания. — Да уж, придется… — Как насчет десерта? Уже заказывали? — он лихо перевёл тему. И правильно сделал — Катя уже не могла думать об этой дурацкой ситуации. Такие мысли выводили ее из себя и вообще мешали. Она устала от них! — Не успею. У меня обед закончился уже десять минут как. Спасибо, что пришли, Алекс. А то слушать Жданова уже было совсем неприятно. Он же ненавидит не только вас — но и Киру с Кристиной. — Кристину? Она-то ему что сделала? — Видимо за компанию…       В итоге он проводил ее обратно в офис и только тогда включил телефон, устроившись за столиком в небольшой кофейне напротив здания. И увидел десять непринятых звонков от Павла. Понятненько — пытался поговорить с ним раньше, чем он встретится с Катей. Ну-ну… Набрал в ответ. — Саша? Добрый день. — Здравствуйте, Павел Олегович. — Ты выключал телефон? Не мог до тебя дозвониться. — Да, была важная встреча, выключил. Я всегда так поступаю. — Будь добр, не делай так больше… — Что вы хотели сказать, Павел Олегович? — спросил Воропаев, игнорируя давление собеседника. Будут тут всякие указывать, как ему распоряжаться своим гаджетом… — Нам надо встретиться и поговорить. — Прямо сейчас? — Нет, вечером. Можем поужинать вместе. — Нет, вечером я не могу. Я занят. — Это очень важный разговор. — Тогда не будем его откладывать, поговорим сейчас. — Ну, если у тебя столь важная встреча вечером… — Безумно важная. Так что? Куда мне подъехать? Или вы ко мне?       Павел все-таки назвал адрес — другой ресторан. Но не так уж и далеко, тоже в центре.       Разговор получился предсказуемый. Павел с самого начала обозначил тему: он не хочет продолжения расследования. Малиновские платят по счетам. Роману дали пинка. На этом все. — А платят они конкретно кому-то? — задал интересовавший его вопрос Александр. Ах как Павла перекосило. — А что, ты претендуешь на выплаты? — скептически произнес он. — А почему нет? Раз уж у наших семей акции в равных долях, то будет справедливо, если заплатят нам тоже поровну. — Это твое условие? — Условие чего? — Прекращения расследования? — Это мое условие, при котором моя семья не выведет капитал из компании прямо сейчас, — резко произнес Воропаев. — Увеличить свою долю без увеличения нашей я вам не позволю. Жаль, если вы на это рассчитывали. — Ты понимаешь, кому ты это говоришь? У тебя совесть есть? Я проделал всю работу! А ты хочешь получить с этого маржу? — И кто виноват, что вы не сообщили мне раньше? Исключительно вы сами. Я бы с радостью поучаствовал в организации этого дела и помог вам. А так все это выглядит именно как план уменьшить нашу долю. Так вот — я не дам вам такого преимущества. Если я только узнаю, что вы утаиваете вложения в общий бизнес, заберу свои акции. И я хотел бы увидеть всю историю финансовых операций, связанных с возвратом долгов Малиновскими…       Таким злым Алекс Павла еще никогда не видел. Точно теперь надо ждать подлянок от него! Но пока что они договорились. Он надеялся, что договорились…       Катя вернулась в офис и тут же открыла почту. Да, Зорькин прислал ей письмо. Причем подробное, как и она ему.       «Пушкарева, я связался с Кристиной Воропаевой, теперь будем с ней чаще общаться, я так думаю. В общем, она мне уже выдала весь расклад — насколько сама в курсе. Все это не то что неприятно пахнет — воняет. Но не так плохо для тебя, как кажется! Ты получаешься нейтральным вариантом, на это все рассчитывают. Если будут спорные вопросы, я имею в виду. Теперь по поводу дел компании…»       Далее письмо Зорькина напоминало аналитическую записку к отчету. Катя улыбнулась, вспоминая свою работу в «Зималетто»: это она ввела традицию составления таких документов.       «Обрати внимание на то, что данные по магазинам непрозрачны. Кира на это прямо указывает, но у нее нет полномочий на проверку. А даст ли их Жданов — неизвестно. Это я к тому веду, что может, и не один Малиновский стоит за выводом денег из компании. Но проверять всё — это значит устраивать тотальный аудит. А если мы о нем объявим — успеют попрятать. В общем, пока не знаю, что предпринять»       Вот это Катю, конечно, расстроило. В бытность ее президентом никакого левого оттока не было. Но что она там была на должности? Месяц, да и только. Когда президентствовал Андрей — она так глубоко не вникала. Брала только отчеты Киры, проверка магазинов была тоже на Воропаевой. Кадры в магазинах не менялись. Может, по привычке шлют «сэкономленное» Роману? Или Андрей тоже в деле, но не афишировал? Сейчас ничего нельзя было сказать наверняка.       «Коля, напиши Жданову, чтобы срочно возвращался. Воровство пора прекратить. Если он замнет — значит, в доле с Романом. Если нет — ну, нут будут варианты. И продолжай искать, где еще течет. Не забывай фиксировать это документально, документы сохраняй в недоступный архив. Как личную страховку»       Материалы, которые прислал Зорькин вместе с аналитикой, Катя внимательно изучила после того, как выполнила все дела в «Корбине», затем переслала Алексу на почту. Он тоже имел право знать.       А потом к ней в офис пришел Андрей. Вот странный человек! Неужели еще вспомнил гадостей о Воропаевых? — Кать, ты извини, что так в обед вышло, — с виноватой улыбкой произнес он. — Я хочу реабилитироваться. Давай сегодня поужинаем вместе? — Нет. Не хочу я с тобой ужинать, Андрей, — ответила Катя, с недоумением глядя на него. — Мы же попрощались на два месяца, до совета. — Кать, я просто хочу извиниться… — Да я тебя понимаю и уже простила. На этом все. — Но встречаться ты со мной не хочешь, да? — Да, не хочу. — Значит, все-таки Воропаев? — ну вот, опять старая пластинка! — Значит, что ты как всегда говоришь о том, что тебя не касается, — Катя закатила глаза и устало вздохнула. — Если у тебя всё… — Катя, тебе нельзя встречаться с ним! — повысил голос Жданов. — Жданов, надоел. Честно, — Катя обратилась к охраннику. — Господин Жданов уходит, проводите… — Катя, ты правда об этом пожалеешь, — успел крикнуть Жданов. Она нахмурилась: угрозы? Это вообще за гранью! А еще она заметила внимательный взгляд Александра Михайловича. Он кивнул ей, а потом проконтролировал, чтобы Жданов покинул компанию. Воропаев перезвонил через пятнадцать минут после этого инцидента. — Кейт, откуда это у вас? — сразу спросил он, имея в виду материалы, которые прислал Зорькин. — Коля прислал. — Спасибо. Это очень ценная информация. Его дальнейшие действия? — Будет мониторить. А сейчас должен вызвать Жданова в Москву срочно. Это очень кстати, потому что он приходил в офис и требовал, чтобы я пошла с ним на ужин. Я отказалась, он снова сказал, что я выбрала вас, а потом сообщил, что я об этом пожалею. И что мне нельзя встречаться с вами… Алекс, я правильно понимаю, что именно вам грозит опасность? — Да нет, это же бред… — недоуменно произнес он. Но подумал, и все встало на свои места. И недовольство Павла, когда он сообщил ему о желании оставить вложения равными. И странное поведение Андрея, который, судя по всему, хотел своими действиями и словами обезопасить именно Катю. Но вот вопрос: кто отдал приказ о ликвидации? Неужели сам Павел? — В таком случае он прав… — Алекс… у нас вечером театр. Вы не забыли? — твердым голосом спросила Катя. — Я хочу пойти с вами туда. Может быть, это наоборот — страховка?.. — Я не имею права рисковать вами… — А я не хочу потерять вас…       Спор прервал лично Александр Михайлович, который уже некоторое время прислушивался к разговору, находясь неподалеку. Он забрал у Кати трубку и предложил Воропаеву встретиться и переговорить. А потом уже спокойно идти в театр…       Спектакль им понравился. Немецким языком владели оба. На какое-то время Воропаев даже забыл, что в общем-то им грозит нешуточная опасность. Но спектакль закончился, настало время покинуть здание театра. Конечно, всё это напоминало дешевый детектив напополам с триллером. И тем не менее после разговора с силовиком Александр считал, что у них были достаточно весомые гарантии выживания. А вот разделяться им было как раз нежелательно, что бы ни думал по этому поводу Андрей.       Позднее время, но людей не так мало. Где их будут ждать? Кто? На эти вопросы не было ответа — или не сообщили сотрудники службы безопасности. На них и была вся надежда. Целая операция подготовлена!       На самом деле, всё было еще банальнее, чем они себе представляли. Когда свернули в немноголюдный переулок, которые вел к гостинице Кати, из тени здания выступило двое людей. Один из них произнес: — Госпожа Пушкарева, господин Воропаев, у меня к вам есть деловое предложение. — И кто вам сказал, что мы будем выслушивать деловые предложения от наемников? — Ваше благоразумие и желание жить. Вы прекращаете любую деятельность, направленную на поиск адресатов оттока капитала из известной вам компании. А также прекращаете любую передачу информации господину Жданову по этому поводу. Тогда останетесь в живых. Вы знаете возможности тех, от имени которых я здесь… — Как раз знаю. И не уверен, что с вами смогут расплачиваться и дальше. Ведь все каналы оттока денег уже перекрыты, — лениво отозвался Воропаев. — Вы только что подписали вам обоим смертный приговор...       Точно как в кино! Наемник вскинул пистолет, прозвучал выстрел… но стрелял, как оказалось, не он, а в него. Несостоявшийся убийца упал, а Катя опомниться не успела, как Алекс повалил ее, накрыв собой. Выстрелы теперь слышались со всех сторон! А она молилась, чтобы в него не попали!       Кажется, это продолжалось целую вечность. Наконец, всё стихло, но они лежали не шевелясь. Послышались шаги, Воропаева осторожно потрясли за плечо. — Александр Юрьевич, вы не ранены? — А? Что? — он поднял голову. От волнения немного подташнивало, но Александр был рад видеть силовика «Корбины». - Нет... — Все в порядке, Екатерина Валерьевна, можете подниматься. Операция завершена…       Он встал, помогая подняться и Кате. Та от волнения вообще не могла ничего сказать, только судорожно дышала, вцепившись в него. Его самого трясло, ведь только что они оба чудом избежали смерти. Весь расчет был на то, что убийцы захотят сначала поговорить. Как сейчас уже думалось — довольно хлипкий расчет. Основанный на уверенности Андрея со слов Романа. А как к этой парочке относиться, Воропаев пока не решил.       Полиции, конечно, не удалось избежать. Катя воспринимала все как сквозь пелену тумана. Их осмотрели медики на предмет повреждений — не нашли таковых. Потом задавали вопросы полицейские — но в присутствии адвоката «Зималетто», который, оказывается, тоже был здесь. А они так и сидели вместе, Алекс держал ее за руку, не желая отпускать. Спустя час или больше всё как-то разом закончилось.       В такси Катя тоже не могла расслабиться, но в то же время не удивилась, когда приехали они не к ее гостинице, а к дому, где у Воропаева была квартира. — Простите, не хочу отпускать вас даже на минуту. А ночевать снова в кресле в вашем номере как-то не комильфо. У меня две спальни, вам будет комфортно, — виновато проговорил он, отпирая дверь. Но в принципе Кате было уже все равно. Она и сама не хотела его отпускать.       У Алекса нашлась запасная пижама. Так что Катя сходила в душ и улеглась в кровать — огромную, застеленную серым шелковым бельем, и моментально вырубилась. День был поистине тяжелый, хоть и закончился хорошо…