Часть 5

      Возвращались Жан и Кривич вместе, устроившись в «Москвиче» деда. Святослав Вернидубович давил на газ, а Жан смотрел в окно. — Что, Жанчик? Как там у Оленьки дела?       Жан повернулся к деду, искренне удивляясь такой смене настроения. — Беременность нормальная, срок примерно месяц. И это уникальный случай. — Да я не о том. Вампир или человек?       Жан задумался, вспоминая серое пятнышко, которое он видел на мониторе во время процедуры УЗИ. — Пока невозможно сказать точно. — Ладно, подождем, — не стал настаивать дед, — Ты пойми, я тебе добра желаю. У Кости она как у Христа за пазухой. Никуда не денется. Ну и ума наберется. — Это вряд ли, — уныло отозвался Дешам. — Ну значит, винить некого, — пожал плечами Кривич, — Сам знаешь, что с такими положено делать. — Как с Женьком? — со скрытой горечью спросил француз. — Ты, Жанчик, не хами, — насупился дед, — С Женечком ошибка вышла. Я у Ирины Витальевны все выспрошу, как в себя придет. Ты ее на ноги поставишь? — Ну, так далеко я еще не заглядывал. Возраст молодой, можно попытаться, — принялся рассуждать доктор Дешам, — Но и заболевание серьезное. А в лекарстве моем ничего особенного нет. У Барановского ломка была, я ему ввел раствор «Кристалла», вот и положительная динамика пошла. А Ирина Витальевна после вчерашних приключений сдала. Лечат её правильно, протоколы соблюдают. «Кристалл» немного её взбодрил, но по сути, это вода подкрашенная плюс витаминки. — Да что хочешь делай, лишь бы Ириночка Витальевна жива была. — Дедуль, разве это жизнь? Мучение одно. — А вот не надо было с Климом супротив меня идти. Пусть Костик на маменьку посмотрит да впредь поостережется заговоры плести. — Так это расплата? — догадался Жан.       Святослав Вернидубович неопределенно пожал плечами. — А сколько Ольге так мучиться? — осторожно спросил Жан. — Ну уж и мучение. Ты слова выбирай, паскудник, — рассердился дед, — Я с тобой сколько мучаюсь уже? На третью сотню повалило.       Вампир остановил машину у дома. Открыл гараж и загнал туда «Москвич».       Жан зашёл в квартиру и достал из холодильника кровь, чтобы согреться после дороги. Затем взял с полки чистые стаканы и ещё раз сполоснул их водой. — Дед, пойдем красненькой выпьем. Я уже приготовил всё.       В прихожей застучали сапоги Аннушки, и Кривич кинулся обнимать любимицу. — Что я без тебя делал бы, внученька? Ты одна моя радость!       Анна повесила пальто на вешалку и вышла в кухню.       Не глядя на Жана, она взяла стакан и выпила его почти до дна. — Бонжур, Аннет, — без особой надежды поздоровался француз. — Жан, привет! — ответила Остроумова, –Хорошо дома.       Анна села на стул. — И правда хорошо, — ответил дед и выразительно глянул на маркиза. — Ладно, пойду отдохну, — понял бессловесный приказ Дешам, — Завтра на дежурство идти.       Жан сбежал в свою спальню и закрыл дверь. С кухни тут же донеслись энергичные голоса деда и Аннушки. Жан потянулся за берушами. Натянул с головой одеяло. — Одни мы теперь остались, Аннушка. Давай Женёчка помянем.       Жан грустно вздохнул, прикидывая, сколько крови осталось в холодильнике. А ведь он думал, что принёс с запасом. Но утром опять придётся в перерыве между операциями забегать домой, чтобы накормить семью. Раньше хотя бы Женек приходил за кровью. Хотя… он-то всю её и выпивал. Месяц спустя — Оленька, ma chérie. Не хочешь сказать, почему к Барановскому в больницу приходят родственники?       Жан присел на краешек кровати Ольги Анваровны во время очередного визита. — Понятия не имею. Кажется, у него были родители. — Душа моя, его родители уже пытались отправить ему передачу в КПЗ и узнали о том, что с их сына сняли все подозрения. Кстати, благодаря Костику, его даже не отчислили из университета.       Ольга изящно выгнула бровь. — Серёжа — музыкант. На кой черт ему этот диплом, Жан?       Жан брезгливо сморщил нос. — Музыкант? По-моему, он обычный паренек с зависимостью. Подлечить бы его не мешало. А то долго не протянет. А мне потом выслушивай веками…       Ольга обиженно поджала губы. — Ты обещал. — Да я и не отказываюсь, — вздохнул Жан. — Раз уж Барановского угораздило вступить в клуб пострадавших от Ольги Анваровны. — Кто ещё от кого пострадал, Жан-Клод, маркиз Дешам? Тебе вспомнить пожар Москвы? — Воздержись. Дедуля и так мне регулярно пожар Смоленска вспоминает. Ну, это хотя бы справедливо. А вот Москву вы сами сожгли!       Ольга устало закатила глаза. Выслушивать жалобы мужа давно наскучило. Синдром войны двенадцатого года, по-мнению Ольги Анваровны, за двести лет должен был пройти. — В истории, как и в медицине, я абсолютно ничего не понимаю. Лучше скажи: когда меня выпустят на свободу? — Ольга, милая, — Жан сосчитал до десяти и сделал глубокий вдох, — Я как раз пришёл предупредить тебя, чтобы ты вела себя осторожнее. Костик обратил внимание на то, что Хранители едва ноги таскают.       Ольга с непонимающим видом посмотрела на мужа. Бывшего. Хотя другого у неё за всё это время так и не появилось. — Тебе не хватает крови? — печально спросил Дешам, глядя на пакет со свежей первой отрицательной, который он только что принёс, и положил на стол. — Милый Жан, как дела у Серёжи? — ушла от ответа Ольга Анваровна. — Я же сказал, что о нём надо забыть, — отрывисто произнес француз. — Почему? Он сделал мне предложение. — Ты перестанешь его навещать и морочить голову, если не хочешь, чтобы всё стало ещё хуже.       Ольга принужденно рассмеялась. Жан поморщился, чувствуя фальшь в голосе. — Хуже? — переспросила Ольга, — У меня есть крыша над головой и мои «любимые» стражи. Я выживу. Сколько мне надо подождать? Полгода, год, десять или, может быть, сто?       Жан разочарованно вздохнул. — Ты понимаешь, что только ты виновата в том, что здесь оказалась? Я. Тебя. Предупреждал.       Жан подошёл к Ольге вплотную. Слишком давно они так смотрели друг на друга, еще мгновение — и губы должны были сомкнуться в поцелуе. Раньше первой не выдерживала графиня, а маркиз никогда не возражал.       Но Ольга гордо отвернулась. — Я говорил, что «Договор» — это не шутки, — раздраженно выговорил Жан, — Его надо соблюдать. А Хранители — не мальчики для битья. — Оставь меня, Жан, — процедила Ольга. — Я могу рассказать тебе очень много страшных историй. И тогда ты поймёшь, как тебе повезло, что всё закончилось этим, — Жан обвёл рукой комнату. — Что?! — задохнулась от возмущения графиня, — Что ты сейчас сказал? — Оля… — Мне повезло? — В «Договоре» записано, что за смерть человека надо казнить вампира. Дедуля…       Ольга с размаху обрушила на Дешама пощёчину. — Да пошёл ты к чёрту, со своим дедулей! Французский ублюдок. И не приходи больше! Не хочу тебя видеть!       Жан взял руку Ольги и поднёс её к губам, оставляя почтительный поцелуй. Кожа была бледная и нежная, как у молодой женщины. — Олечка, милая, сколько раз мы уже это проходили? Каюсь, mea culpa. Я так виноват перед тобой. Это я не уберег тебя. Прости меня, мой ангел.       Жан элегантно встал на колено. В глазах Ольги выступили слезы. — Дурак. Какой же ты дурак, Господи! Почему я тебя всё время прощаю?       Жан пожал плечами. — Это дедуля нас прощает, — ровно произнес он. — А мы не должны нарушать «Договор». Ладно бы ты сделала это из-за голода или из-за неопытности, как тогда, с горничной... Но пить кровь из своего студента! Вот зачем тебе это понадобилось? Острых ощущений захотелось? Мечты сбываются, наслаждайся теперь номером люкс! Только не прикусывай своих тюремщиков…       Дешам повернулся к Ольге спиной и направился к выходу. — Жан, пожалуйста… — тихо позвала Ольга. — Ты так меня подвела, ma chérie, — пробормотал Жан, прежде чем закрыть за собой тяжёлую дверь её каземата.       Добравшись до дома, Жан гордо прошествовал на кухню. Раскрыл сумку, битком набитую деликатесами для всего семейства. — Устал, сынок? — вышел дед Слава, бодро шаркая ногами. — Бонжур, дедуля, — Жан привычно прижался щекой к морщинистой щеке старика. — Я думал, ты спишь. — Да какой тут сон на голодный желудок? Принес красненькой-то? — Принес и тебе, и Ольге. Далековато Бредихины живут, — объяснил своё опоздание Дешам. — Ну, так они всегда там жили, — и глазом не моргнул дед, — Как здоровье Ирины Витальевны? — Без изменений. Дед, я завтра выписываю Барановского.       Жан бросил два пакетика в кружку с горячей водой. Давно было пора подкрепиться. Тем более, что на приёме сегодня перехватить не удалось, а Люся будет дежурить только завтра с утра. — Оклемался, болезный? — поинтересовался дед, поправляя очки. — Ну, учитывая все события, чувствует себя хорошо.       Жан посмотрел на Кривича, побарабанил пальцами по столу. — Я думаю, что лучше всего оставить его жить в особняке графини. — Это зачем? — насторожился Святослав Вернидубович. — Мне легче будет за ним присматривать. И Ольга будет рада найти его там, когда вернется домой. Скоро уже месяц заканчивается, как она у Костика гостит. — А ты не спеши. Я насчет стрыги разрешения не давал. Пущай посидит еще в остроге. Из-за нее беда стряслась. — Разве это не Эжен на охоту отправился? — взвился француз. — Жанчик, тебе последний ум отшибло в твоей лекарне? Твоя графиня кровь пила из живого человека! А ежели бы он помер? — зашумел газетой дед. — Уверен, произошедшее послужило Ольге хорошим уроком. — А я вот не уверен. Тебя бы, паршивца, тоже надо отправить к Хранителям. Устроить профилактику. — Хотя бы высплюсь. Если будут снабжать кровью, то я согласен, — ворчливо отозвался Жан. — Поработаешь еще. Не убудет с тебя. Это же надо: графиня месяц кровь не брала, а ему хоть бы хны. Знай, баб своих наяривал. — Это научная работа. Я много раз объяснял.       Дед брезгливо фыркнул. Жан воспользовался перерывом в беседе и стал выгружать содержимое сумки в холодильник. — Кстати... Куда исчезла вся кровь? Нас обокрали?       Святослав Вернидубович посмотрел на пустые полки, словно видел их впервые, потом взглянул на Жана и поудобнее устроился в своем кресле. — Аннушка в дорогу взяла, — расслышал Жан сквозь шелест разворачиваемой дедом газеты. — Уехала в командировку, пусть там и питается, — жёстко произнёс Дешам, — Уверен, она бы следов бы не оставила. Тем более ей даже сподручнее так бандитов ловить.       Дед посмотрел на Дешама поверх газеты. — Так она в Москву, к Ваньке. — Опять?! — воскликнул Жан, — Каждые выходные — в Москву! Может, и мне на научную конференцию отпроситься?       Вот это новости. Да раньше не допросишься хотя бы в соседнюю область выехать. Нет, Жан, конечно, не брал в расчёт позапрошлый век — тогда и времена были не те, что сейчас. У Ольги и Жана были дворянские привилегии. Да и тогдашний Хранитель был человеком смирным: любил посещать театр и растранжирил всё наследство аккурат перед революцией. — Ты дома сиди, — погрозил пальцем дед, — Принцессу свою стереги. — Там Хранители есть. Мне своей работы хватает, — обиделся Дешам.       Ну как же, Аннушке всё можно. Дед ради неё даже Ивана в семью принял. А ведь он даже ещё не вампир. Ну никакой справедливости в жизни нет! Ольгу, значит, в подвал, а капитану Жалинскому медовый месяц устроили. Да за какие заслуги, спрашивается?        Жан прекрасно понимал: раз он сам смог прутья клетки сломать за пару секунд, так дед бы вынес их, не охнув. У Ольги металлическая дверь в особняке была, а что толку? Замок вылетел только так. Да что говорить, и без людвы бы Климу голову снесли. Хранители никогда с пришлыми вампирами дел не имели — не для того их дед держал. — Ну-ну, как знаешь, сынок, — пригрозил Жану дед, — А только если твоя графинька винта нарежет, я с ней церемонии разводить не стану. — Ольга уже месяц сидит ниже травы, тише воды. Ну чего ты придумал? Какой ещё винт? — А ты учи, учи поговорки-то, — усмехнулся Кривич, снова утыкаясь в газету.       Жан достал пакеты из воды и налил себе с дедом полные стаканы. Кровь была хоть и не молодой, но вполне приличной. Хотя и чувствовался привкус какой-то химии. Но без этого сейчас не обойтись — все питаются такой дрянью, что даже вампирам тошно делается.       Дед Слава отпил немного, поморщился и отставил стакан в сторону. Жан быстро осушил свою порцию, стараясь игнорировать неприятный привкус. Выбирать не приходилось, а ему ещё завтра на дежурство с утра.        После ужина мыть посуду тоже пришлось Жану. Но зато потом он юркнул в свою комнату и улёгся на кровать. Блаженная тишина окутала жилище вампиров. Мерно тикали часы, в соседней комнате привычно поскрипывал качалкой дед Слава, а за окном падали первые капли дождя, смывая снег и наполняя душу весной.