Часть 13

      Жан не понимал, что с ним происходит. Казалось бы, восемьдесят один год прошёл с тех пор, как они с Ольгой развелись. Много зим и лет маркиз Дешам провел без своего смоленского солнца, которое хоть и давно уже его не согревало, но по-прежнему затмевало собой всё вокруг.       Кривич ревновал Жана к его старой зазнобе, и рассказ о том, как именно Ольга перехитрила своего сторожа, не преминул сопроводить едкими комментариями. Посмеиваясь над графиней и называя её не иначе как распутной бабенкой, дед с удовольствием смотрел, как вытянулось лицо Жан-Клода от скабрезных подробностей.       После вчерашнего дедова укуса ругаться с Кривичем сил не было, поэтому Жан молча сбежал на работу. Операции пришлось перенести. Какая уж тут хирургия, если руки дрожат.       Сославшись на похмелье, доктор Дешам засел в кабинете и занялся картами больных.       Аннушка зашла к брату без стука, и Жан вздрогнул, увидев её перед собой. Нервы за эти три месяца совсем расшалились. — Графиня оставила труп в городе.       Перед лицом Жана замелькали фотографии очередного глухаря. Две аккуратные ранки от клыков указывали на то, что убийцей был вампир. Но Дешам спокойно пожал плечами, возвращая снимки. — Это не похоже на Ольгу. Сбежать и сразу отправиться на охоту. Костя звонил и сказал, что ее поймали в особняке.       Жан знал: больше в этом городе Ольге идти некуда. Разве что на кладбище, к могиле. Но там сложно спрятаться на открытом пространстве, а его Оля достаточно умна, чтобы не стать легкой добычей. — Спокойно сдалась, никого не тронула, — Жан не любил беспочвенных обвинений в адрес своей обращенной.       Аннушка впилась взглядом в Жана. Француз понимал, что это всего лишь её многолетняя привычка, но всё равно было неприятно чувствовать себя словно на допросе у следователя. — Да она специально хотела тебя спровоцировать, чтобы ты ещё и себе на срок заработал! Если бы дед тебя не удержал, представляешь, чем бы все закончилось?! Что она себе позволяет?! — повысила голос Остроумова. — Я бы помог ей обезвредить Хранителей, — невозмутимо ответил Дешам, — Вдвоем бы справились. — Или тебя вырубили бы шокером! Их было слишком много, Жан! — воскликнула Анна, злясь на графиню и Жана одновременно.       Одна ведет себя как подросток, а другой ее покрывает. И почему только Жан постоянно идёт на поводу у своей бывшей жены? Вот Усачёв тоже когда-то просил у неё руки, но это же не даёт ему теперь права…       Аннушка задумалась и расстроилась ещё сильнее. — Шансы у меня все-таки были, — подразнил сестрёнку Жан. — Дедуля прав. Эта Оля тебя погубит. Хорошо, что ты хотя бы с ней развелся. — За своим Иваном следи, — парировал Дешам. — Вот где он сейчас?       Аннушка помрачнела. Удар попал в цель. Жану даже стало жаль сестру. — С Усачевым в кафе, — неохотно призналась она. — Пытаются девочку разговорить. Позвони Косте, скажи, что я к Ольге зайду. Надо взять её показания. — Плохая идея, Ань. Ольга не в настроении для светских визитов.       Жан прекрасно представлял, как взбесится гордая Ольга при виде Остроумовой. А успокаивать рассерженную графиню снова придется ему.       Впору начать пить на пару с Барановским. Теперь, когда держаться от Ольги на расстоянии было невозможно, Дешам с каждым днем все сильнее в нее влюблялся.       В те ночи, когда у него не было дежурств в больнице, Жан бережно держал графиню в своих объятиях. Прижимался к её шее, шептал всякие глупости и вспоминал любопытные анекдоты, свидетелем которых был за свою долгую жизнь. Ольга была точно такой же, как и раньше. Он не забыл, как прекрасно подходили они друг к другу.       Люся заглянула в кабинет, но Жан понимал, что обмануть себя не получиться. Никто не мог заменить ему Ольгу. Прав был дедуля, когда говорил, что не стоит к ней заново привыкать.       Анна Петровна Остроумова не поверила Жану, считая, что он просто в очередной раз пытается спасти свою принцессу. Ольга рассмеялась Анне в лицо и заявила, что непричастна к убийству. Допустим, это тоже еще надо было доказать. — Почему ты так спокойно сдалась? — спросила Остроумова у графини.       Ольга что-то скрывала. Аннушка видела это и хотела во чтобы то ни стало добраться до сути. — Тебе не понять, — тихо ответила графиня. — У тебя же есть Иван. — Иван стал вампиром, — горько произнесла Аннушка. — Поздравляю! — улыбнулась Ольга Анваровна.       Аннушка никогда не знала, насколько искренне это было. Умению графини вращаться в высшем свете, насквозь пропитанным фальшью, можно было позавидовать. Так что притворяться Ольга умела очень правдоподобно. — Мы думали, что у нас будет больше времени вместе. Пока он еще был человеком. Я бы хотела оказаться на твоем месте, Оля, — просто сказала Аннушка.       Ольга недоверчиво наклонила голову. — В этой клетке? — Нет, беременной от любимого человека. Но Иван уже не человек... Кстати, спасибо твоему Жану. — О! Значит, Кривич теперь в ярости? — развеселилась Ольга Анваровна. — У нас проблемы, Ольга. На Ивана напали, мы теперь ищем его убийц. Кажется, это снова какой-то пришлый вампир.       Аннушка с воодушевлением заговорила о работе, посвящая Ольгу в проблемы, свалившиеся на их семью. Но графиня не была настроена спасать мир от зла. Тем более после того, как её саму занесли в список тех, кто плохо себя вёл. — Почему мне это должно быть интересно? У меня на этот раз железное алиби.       Ольга красноречиво указала на свою клетку. — Да тебя никто и не обвиняет, — горячо возразила Аннушка.       Ольга язвительно хмыкнула. — Ну, слава богу, от сердца отлегло.       Привычный обмен любезностями на этот раз обошелся сравнительно мирно. Дамы даже ни разу не оскалились и не зашипели друг на друга — без зрителей в этом не было никакого смысла. И Анна, слегка посомневавшись, все же решила продолжить разговор. — Ольга, я только хотела спросить... Ты и Жан. Как у вас получилось все это время остаться прежними? — Не понимаю… — Иван стал другим. Он пьет кровь. Он смотрит иначе, двигается быстрее, чувствует всё в сотни раз острее.       Ольга страдальчески закатила глаза. — Узнаю Жана... «Оля, ты так изменилась! Моя ненаглядная умерла, ты навеки вампир», — с горькой ухмылкой процитировала старые слова мужа Ольга, — Аннет, он все еще твой Иван. И перестань придумывать то, чего нет. Просто наслаждайтесь жизнью. И уйдите от Кривича. — Но я не хочу! — испугалась Остроумова, будто Ольга предложила ей подсыпать Святославу Вернидубовичу яд, — Зачем нам бросать дедулю? Иван тоже его искренне любит. — Желаю удачи! — сухо обрубила графиня. — Только не ври себе. Ты до сих пор так никого и не полюбила. Ну кроме старика в растоптанных валенках, разумеется. Можешь спросить его совета.       Анна молча пошла к двери и позвала хранителя. — Она же поняла, что просить совет у Кривича — это была шутка? — негромко спросила себя Ольга, когда за Остроумовой с глухим лязганьем захлопнулась железная дверь.       Спускаясь по ступенькам подвала, Жан с трудом сдерживал свою скорость. Не хватало еще появиться прямо перед лицом очередного сторожа, напугав беднягу до полусмерти. Тогда точно жди выговора от Кривича, визгов от Константина, да и Хранителей тоже не стоит списывать со счетов. Пока они остаются рядом с Ольгой, лучше не дразнить гусей.       Сердце стучало как бешеное, в голове били молотки. Побег был серьезным преступлением. Жан помнил этот подвал и то, как с ним обошлись Хранители. Внутри все похолодело.       Дед твердо сказал, что никто не причинил Ольге вреда. Но это не значит, что они не хотели…       Войдя внутрь, Жан посмотрел по сторонам. Ольга кружилась в танце.        Милая, милая Оля!..       Жан-Клод Дешам сделал шаг вперед, но тут в решетку полетел столик, брошенный сильной рукой Ольги Анваровны. Сноп брызг от разряда электричества вернул Жану способность трезво мыслить.       Это всё еще была графиня Воронцова. Капризная, вспыльчивая и так и не сумевшая принять правила жизни в семье Кривича. — Тебе не надоело? Сто пятьдесят лет я слышу одно и тоже, ma chérie, — холодно ответил Жан, когда Ольга бросила ему в лицо очередные обвинения. — Тогда просто трахни меня, Жан. Возьми прямо сейчас. Я знаю, ты можешь.       Ольга обвила шею Дешама своими руками. Как же унизительно было оставаться взаперти и не иметь возможности даже завести себе любовника! В этот раз с Сережей они ничего не успели. И дело было не в Хранителях — Барановский чем-то так закинулся, что едва на ногах стоял.       А когда Ольга увидела чужую девку в своей постели, ей и вовсе стало тошно. Жан хотя бы не приводил никого в их дом. А этот мальчишка... и года не прошло, как уже осквернил их ложе какой-то дешёвой потаскушкой.       Графиня Воронцова не любила проигрывать. В девятнадцатом веке Ольга имела успех в обществе, свято веря: даме важно лишь держать мужчин на расстоянии, постоянно разжигая в них интерес своей недоступностью. Но в далеком 1860-м француз Дешам с легкостью переиграл графиню в этой галантной игре. Ну откуда же Олечке Воронцовой было знать, что первые уроки куртуазности Жан-Клод получил еще на закате восемнадцатого века — в Париже, блестящей колыбели порока и похоти?       Холодный и неприступный маркиз Дешам смотрел на Ольгу, спрятавшись за обликом доктора Жана Ивановича.       «О нет, только не здесь, — звенело в его мыслях. — Я не твой комнатный пес. Можешь даже не мечтать, что Жан-Клод Дешам будет ходить у тебя на поводке».       Даже когда её сиятельство повисла на шее проклятого француза, Жан только плотнее сжал губы.       И от этой сухой сдержанности у Ольги сладким спазмом свело внутри живота. Захотелось послать всё к черту и снова сбежать. Пусть казнят. Пусть дед мечет громы и молнии, пусть Костик сучит своими ножками и захлебывается от злости. — Ольга, ты в самом деле решила наведаться домой, чтобы освежить гардероб? — спросил Жан, продолжая демонстративно игнорировать её близость. — Нет. Я соскучилась по Сереже.       Ольга с вызовом посмотрела на Жана. — Рад, что тебе удалось застать его на месте. А это тебе подарок на день рождения от Барановского.       Жан положил перед Ольгой заколку, которую Серж сегодня вручил ему с торжествующей улыбкой. — Merci, Жан-Клод, — улыбнулась Ольга Анваровна.       В их вечном поединке проигравшим всегда оказывался тот, кто получал главный приз. Всё удовольствие заключалось именно в обмене колкостями и показном равнодушии. А нагибать на столе можно и Люсенек — плотская любовь давно перестала быть для них искусством, перейдя в разряд банальных потребностей организма. Жан залюбовался тем, как изящно графиня заколола выбившийся локон. И этого мимолетного жеста ему было достаточно. — А это от меня. Кровь твоего Сережи.       Жан достал из сумки пакет с кровью Барановского. Ольга сделала глоток и тут же прижала ко рту ладонь.       «Ну что же, вполне предсказуемая реакция, — подумал Жан, — Только странно видеть чисто человеческие симптомы у вампира».       Жан внимательно посмотрел на Ольгу, и его взгляд замер на её запястье. Кожу уродовал свежий след от ожога.       «Откуда это?! Её всё-таки пытали?!» — внутри у него всё похолодело. Маска напускного безразличия мгновенно слетела. — Мне нужно взять кровь, — глухо пробормотал Дешам, уже на автомате открывая докторскую сумку.