Часть 14

      Андрей Петрович сидел в кафе вместе с Иваном и бодрым голосом рассуждал о странностях судьбы. — Все-таки это невероятная удача, что Анна и Жан Иванович встретили тебя по дороге в Москву.       Иван кисло улыбнулся. Говорить по душам с Андреем теперь было непросто. Вроде бы и знакомы тысячу лет, а внутри все так и сжималось от одной мысли о том, что когда-то давно происходило в этом самом городе. Или даже в этом кафе. — А главное, твоя Аннушка… — Усачев загадочно улыбнулся. — Она может быть моей дочерью! — Ну это вряд ли, — горячо возразил капитан Жалинский. –Нет, почему же. У нас с Тамарой были весьма близкие отношения. Да не смущайся ты так, — Андрей Петрович подмигнул собеседнику, — Все по-честному было. Я тогда даже кольцо купил и хотел предложение сделать. — Может не будем ворошить прошлое? — взмолился Иван и жадно припал к бокалу с пивом. — Ну, ты у нас давно не вьюнош, — отечески улыбнулся Андрей Петрович. — Анна — моя невеста, — голос Ивана прозвучал громче, чем следовало. — Можешь считать меня тестем, зятек! — довольно хохотнул тот. Но, заметив, как помрачнел Жалинский, продолжил уже совершенно серьезно: — Ты пойми, я столько лет бобылем жил. А тут, глядишь, дочь нашел. А там и внуки пойдут…       Иван мучительно закашлялся, поперхнувшись пивом. Андрей наклонился ближе и начал усердно хлопать его по спине. От вида пульсирующей на шее подполковника вены у новообращенного вампира дико заныли клыки. Рот мгновенно наполнился вязкой слюной.       Жалинский резко отшатнулся, вжимаясь в спинку дивана. Как же хорошо, что перед выходом дед Слава силой влил в него два полных стакана крови! Иначе ни за что бы не содержался. — На внуков рассчитывать точно не стоит. У Ани… наследственность плохая. Не думаю, что она захочет детей. Да и работа опасная, — Иван торопливо говорил всё, что приходило в голову. — Понимаю, — грустно протянул подполковник.       Жалинский посмотрел на Андрея как-то жалобно. — А ты словно и не рад, — забеспокоился подполковник. — Сам же рвался в Смоленск. Требовал перевода. Да, авария всё спутала, но всё-таки… Ты как себя чувствуешь? — Да что мне теперь будет, — пожал плечами Иван, мысленно усмехнувшись своей новой, абсолютной неуязвимости. — Наверное, в рубашке родился. В голове ещё немного шумит, но Жан Иванович сказал, что беспокоиться не стоит. Отделался лёгким испугом. Осталось только к городу привыкнуть.       Иван сглотнул и облизнулся, чувствуя, как во рту снова прибывает слюна. — Ты только на спиртное не налегай, — участливо произнес Усачев. — Не бери с меня пример. Кроме проблем со здоровьем ничего путного не заработаешь. — Это мне точно не грозит в ближайшие сто лет. А может, даже двести, — Иван тут же осекся и испуганно огляделся, сообразив, какую глупость ляпнул. — Шучу, конечно, — добавил он, пытаясь сгладить оговорку.       Усачев беспечно мотнул головой, списав всё на дурацкий юмор. — Эх, что б мне раньше в этот город не приехать. Глядишь, и Анютка бы одна не росла. — Она не одна, — поспешил успокоить его Иван. — У неё дед есть. И Жан Иванович.      Андрей прищурился, вспомнив врача. Того самого импозантного доктора, который вернул Жалинского к жизни. Кучерявый брюнет с благородной сединой никак не вязался с образом провинциального медика. Дорогой пиджак идеально сидел на подтянутой фигуре без малейших признаков пивного живота. — Этот щеголь? — хмыкнул Андрей, вспоминая смоленского донжуана. — Надо бы с ним познакомиться поближе. Может, и про Тамару что-то прояснится. А там и про Аню у него спрошу. Не делать же, в самом деле, тест ДНК?       Жалинский поморщился, во всех красках представив реакцию утончённого француза на подобные расспросы. — Андрей Петрович, вот как раз на нашей свадьбе всё и обсудите. А пока не надо делать поспешных выводов. — Но ты у Анечки аккуратно разузнай, — не отступал Усачев, словно ищейка, почуявшая след. — Вдруг мама ей обо мне говорила? Нам ведь было что вспомнить! Вместе маньяка брали, она мне жизнь сберегла. Я ведь всерьёз думал, что встретил свою судьбу. И разошлись так глупо... Я потом годами себя корил за тот случай. — Какой случай? — насторожился Иван.       Собеседник лишь безнадёжно махнул рукой. — Ладно, всё быльем поросло. Остаться мне тогда надо было, прямо как ты сейчас. Оформить перевод, перебраться в Смоленск... И на кой чёрт мне сдалась эта карьера?       Жан не успел договорить с Ольгой, как его срочно вызвали к Бредихиной. Судя по состоянию его подопечной, надо было поднять дозы лекарства. Жан ввёл ещё одну ампулу панацеи, приободрил Ирину Витальевну и предупредил Костика, что «кристалла» теперь понадобится больше. — Условия содержания Ольги давно пора пересмотреть, — сказал Жан, как только выполнил все обязанности домашнего врача.       Константин нагло ухмыльнулся. — Согласен с вами, Жан Иванович. Но у нас не предусмотрено карцера для провинившихся заключенных. — Я прошу вас сменить охрану, — произнёс Дешам, изо всех сил пытаясь остаться в рамках вежливости. — В конце концов, новый человек не будет так сильно раздражать Ольгу Анваровну. — Вы же не прислугу в дом подбираете, доктор, — скривился Бредихин. — Но Ольга сбежала не просто так. Ваш так называемый охранник наверняка чем-то спровоцировал беременную женщину. И я позволю себе напомнить: вы гарантировали приличные условия содержания, — обманчиво мягко произнёс Дешам.       Константин испуганно засопел. — Я-я… уже провел беседу и напомнил об опасности, которую представляют вампиры. — Ну о чем вы говорите? — нахмурился доктор Дешам. — Ольге меньше всего хочется убивать еще одного вашего сотрудника. — Графиня Воронцова постоянно бросается на решетки. Она пугает охрану своими клыками, — принялся жаловаться Константин, но осекся, натолкнувшись на жесткий взгляд маркиза. — И она никого не тронула, когда находилась в своем доме, — напомнил ему Жан. — Может и в самом деле будет лучше перевести Ольгу в особняк? — Давайте вернемся к этому позже, — уперся Бредихин, словно капризный ребенок. — Для неё каждый день здесь равен году. Если хотите отомстить вампирам, заприте в подвале меня, — сухо произнёс Жан. — Буду всегда под рукой. И матери вашей спокойней, Ольга сможет благодаря выносить ребенка.       Костя так разволновался, что лоб покрылся испариной. — На жалость давите? — Взываю к здравому смыслу, Константин Сергеевич. — Я подумаю и сообщу вам свое решение.       Жан догадался, что Костя решил сначала посоветоваться с матерью. А значит, скоро содержание этого разговора станет известно и Кривичу, который последнее время полюбил навещать больную. Желая первым переговорить с дедом, Жан быстро попрощался и ушел.       Святослав Вернидубович любил прогуливаться по городу, и после тяжёлой смены в больнице и загородных поездок Жан не горел желанием прочесывать улицы в поисках деда. Но в этот раз французу улыбнулась удача: древний вампир оказался дома и спокойно изучал несвежую прессу. Политикой глава семьи не интересовался века этак с семнадцатого, поэтому просматривал исключительно новости культуры и науки. — Подожди оголяться, маркиз, — хитро посмотрел на Жана Кривич, отложив газету в сторону. — Чем могу служить? — Ванечке помочь надо. Усачев его расспросами замучил. — Помогу, о чем речь. Но лучше бы Аннушке самой всё выяснить. Я только от Бредихиных пришел. Старухе плохо стало, с Ольгой поговорить даже толком не вышло. — Знаю я твои разговоры, — осклабился Кривич. — И нечего её выгораживать. Олю твою в острог определили сидеть, а не бегать.       Жан оскорбленно посмотрел на деда. — Она не просто так сбежала. На посту такая похабщина лежит, дед! Вместо охраны срам свой тешат. Костя совсем распустил эту вольницу.       Кривич недовольно насупился и грозно постучал пальцем по столу: — Негоже это. Негоже! — Так и я о том же, — обрадованно выдохнул Дешам. — Ну что, замолвишь за Ольгу словечко? Я могу не беспокоиться?       Дед уклончиво промолчал. — Дедуль, это уже издевательство. Мерзавец в очках там пыхтит вовсю над своими журналами, а Ольге с её обострённым слухом всё это слушать нестерпимо. — Не при ребёнке, Жанчик, — махнул Жану рукой дед и пошёл проверить маленькую гостью, засевшую у телевизора с мультиками.       Кафе, в котором расположились Усачёв и Жалинский, находилось в самом центре города, а значит и неподалёку от дома вампиров, и вскоре Жан уже сидел напротив Андрея Петровича. Капитан Жалинский обрадовался подмоге в лице своего обратившего и сразу сбежал в отдел к Аннушке, оставив доктора Дешама и подполковника тет-а-тет.        Заказав себе пиво, Жан с безмятежной улыбкой слушал восторженные воспоминания подполковника о давней командировке в Смоленск. — Так значит, Тамара никому не сказала, что я звал её с собой в Москву?       Усачев был явно расстроен открывшимся фактом. Тамара скрывала их отношения даже от самых близких, наверное, считая это чем-то постыдным. Хотя, её можно понять — слишком уж быстро у них тогда вспыхнули чувства. — Работа у тёти Томы была всегда на первом месте, — утешительно произнёс Жан. — А потом и вовсе стало не до разговоров. Болезнь была тяжелой. Тетя Тома переживала за Аннушку. — Жан Иванович, а отец Аннушки... он заботился о дочери? — Андрей с замиранием сердца ждал ответа. — Нет. К сожалению, он погиб.       Усачев нервно усмехнулся: — Это она вам сама так сказала?       Жан внимательно посмотрел на Андрея. — Мне до сих пор тяжело вспоминать то время. А уж Анютке тем паче. Она была совсем крошкой. Не хотелось бы травмировать её психику разговорами о постигшем нашу семью несчастье.       Усачев смутился и сделал большой глоток из своего бокала. Француз вежливо поддержал его. — Иван говорил, что у Аннушки есть дед. — не унимался Усачев. — Может, он был посвящен в какие-то неизвестные детали? — А с чего такой интерес к нашей семье, товарищ подполковник? — подобрался Жан, почувствовав подвох.       Усачев широко улыбнулся — скрывать ему было абсолютно нечего. — Привычка — вторая натура. По своему опыту знаю, что старшие родственники пользуются особым доверием. — Жаль вас расстраивать, но дедуля почти ничего не помнит. Зато я помню, как Тамара пришла домой с букетом цветов. Сказала, что это от Андрея, московского следователя, — умело перехватил инициативу Жан.       Андрей Петрович довольно сощурился от нахлынувших воспоминанний. — Наверное, это было после прогулки в вашем парке. Или после того, как мы закрыли дело и я собирался возвращаться в Москву. Ну надо же, совсем из головы вылетело! У вашего деда память все-таки получше будет.       Жан коротко усмехнулся.       Мужчины заказали еще по бокалу и продолжили увлеченно вспоминать события тридцателетней давности. — Верите или нет, Жан Иванович, за все эти годы у меня ни с кем ничего даже близко похожего не было. Тамара была роковая женщина. Ро-ко-ва-я. — Верю. Влюбились вы, Андрей Петрович, как мальчишка. — И не жалею об этом, — изливал душу подполковник, — Такое чувство возвышает человека. Делает его лучше, чем он, может быть, есть на самом деле. — Пусть Ивану повезет в любви больше, чем вам, — искренне произнёс Дешам. — Да. Пусть повезет в любви, — согласился Усачев, — Хотя о карьере Ване теперь придется забыть. А ведь какие надежды подавал! Блестящий следователь. До генерала мог дослужиться. А там, глядишь, и в министерство взяли бы, кто знает. — Я в молодости тоже грезил о славе врача, — признался Усачеву Жан. — Много путешествовал, хотел набоаться опыта и сделать открытие в хирургии. Надеюсь, лекарь из меня получился неплохой. А вот большая карьера, как вы говорите, не сложилась. — Не это главное, — запротестовал Усачев, — Я бы всё отдал, если бы мог вернуться назад. Приехал бы к Томе, обнял её и никогда не отпускал. Смотрю сейчас на Ивана и думаю: ну, что же я за дурак такой был? — Приехали бы и узнали, что ваша любимая ждет ребенка от другого. Поверьте, не самая легкая ситуация. — Зато я был бы рядом! Тамаре была необходима поддержка. Может, и никакой болезни тогда не случилось бы. Бедная моя девочка, осталась один на один со всеми проблемами...       Жан сочувственно посмотрел на Усачева. О роковой любви он знал не понаслышке — Андрей Петрович неожиданно затронул самые сокровенные струны души маркиза. — Не корите себя! — француз эмоционально взмахнул рукой. — Что, если бы вы не смогли бы ей помочь? И всё стало бы только хуже? Ежедневные скандалы, ругань... Ваше бессилие и боль на её лице всякий раз, когда она видит вас.       Андрей Петрович принялся что-то вспоминать и высчитывать, бесслышно шевеля губами. — Жан Иванович, а вы случайно не помните, когда Тамара узнала, что станет мамой? — Чего-о-о?! — Ну, как врач вы же можете определить срок беременности. Это произошло сразу же после того, как мы поймали того маняка или немного позже?       Жан мысленно застонал, готовый спрятать лицо в ладонях. «Вот же ищейка старая...» — Магнитные бури сегодня, не иначе, — Дешам на ходу разыграл сильнейший приступ мигрени и поднялся из-за стола. — Не подскажете, где здесь можно руки помыть? Проводите меня, пожалуйста. Заодно лицо освежу, а то голова раскалывается, сил нет.       Через несколько часов Жана уже вовсю песочила Аннушка. — От тебя-то я подобного не ожидала. Зачем ты пил кровь Андрея, Жан? — Не только его. Потом ещё... парочку, — заплетающимся языком выдавил Дешам.       Кривич смотрел на доктора с величайшим презрением. — Пойдём, Милочка, — дед бережно взял за руку девочку в лёгком летнем платьице. — Пойдём лучше погуляем, чем тут на эту пьянь бесстыжую любоваться.