Часть 15

      Ольга внимательно изучала след от ожога на своей руке, который так удивил Жана. Маркиз Дешам давно так на нее не смотрел. Наверное с той самой ночи, когда графиня свела счеты со своей смертной жизнью. Ольга вздрогнула и холодок промчался по спине, когда оскалиться по-вампирски не получилось.       «Нет, только не это. Я не могла снова стать человеком».       Было непривычно чувствовать себя бессильной. За сто пятьдесят лет всякое случалось, наверное надо просто подождать.       Графиня подошла к зеркалу и удрученно вздохнула. Волосы расстрепались, локоны выглядели усталыми, как и их хозяйка.       Из головы у Ольги не шёл Барановский. Что он сейчас делает? Кто развлекает его в ее постели?       На пол полетела шкатулка и все содержимое рассыпалось в разные стороны. Жан не мог придумать лучшего способа отомстить. Еще в феврале, когда француз молча смотрел на голого Сергея, развалившегося на диване, Ольга знала, что он заставит ее заплатить за это унижение. Ну что же, надо признать, что идея поселить Барановского в их доме оказалась просто великолепной.       А теперь ее очередь изводить маркиза Дешама. Пусть Жан-Клод сколько угодно испуганно таращит глаза и облизывает пересохшие губы.       Ожог не заживал. Регенерация стала слабее. Но Ольга Анваровна оставалась вампиром. Чтобы проверить это, достаточно всего лишь прикоснуться к решетке. Каждый раз, открывая глаза на жёстком полу, графиня не могла сдержать торжествующую улыбку. Она все еще была бессмертна.       Жан просил Ольгу подождать еще немного. Обещал вытащить из подвала и отомстить Бредихину. Последнее снова едва не довело графиню до истерики. Кривич костьми ляжет, но не разрешит Хранителя даже пальцем тронуть. — А что делает Иван? — напомнила Ольга про капитана, — Он не хочет составить мне компанию? — Он не убивал хранителя, милая. И ты тоже никого больше не убьешь. И не надо плакать, — жестко произнес Дешам, заметив как у Ольги задрожали губы. — Я плачу, потому что у меня происходит гормональное перестроение, — попыталась разжалобить француза Ольга, — Ты сам это говорил.       Но маркиз был необычайно суров сегодня. — Прекрати истерику, — процедил он тоном, от которого казалось могли обледенеть прутья железной клетки, — Ты не ребёнок.       Лицо Жана не выражало эмоций. Ольга знала, что маркиз в совершенстве владеет собой. Глупо надеяться вывести его из себя. Но попробовать всё же стоило. Когда-то ей удалось добраться до француза и получить право на вечную жизнь.       Ольга потянулась с кошачьей грацией, призывно посмотрела на Жана. — Попробуй почитать техническую литературу для разнообразия, – предложил Дешам. — Но я давно забыла курс физики и теперь ничего в ней не понимаю. — Начни с азов, попроси дать тебе учебники.       Жан погладил Ольгу по руке, а потом оставил почтительный поцелуй на запястье. — Ты обещала меня слушаться, ma chérie. — Помнишь, кому ты принадлежишь?       Графиня кивнула. — Нет, я хочу тебя слышать. Ты должна подчиняться беспрекословно. В нашем мире строгие законы. — Теперь я твоя навсегда, Жан-Клод. И ты можешь делать со мной все, что сочтешь нужным. — Все не так уж и просто, ma chérie. Я могу приказать тебе сделать то, что тебе не понравится. Ты готова на такую жертву? — Ради тебя я готова на все. Je vous aime. — Тогда ты должна слушать то, что тебе скажут эти люди, мы называем их хранители. Отныне они получают право распоряжаться тобой по своему усмотрению. У тебя больше нет ни имени, ни биографии. Я буду снабжать тебя кровью, голодать не придется. Но пожалуй, это единственное, что я могу сделать для тебя. Запомни, если ты откажешься подчиниться, тебе отрубят голову.       Ольга вздрогнула от страха, но всё равно сумела прошептать: — Je t'aime, Jean.       Дешам предложил Ольге опереться на его руку и повел в незнакомый ей особняк господ Бредихиных. Действительный тайный советник редко ездил по балам, хотя и являлся заметной фигурой в Дворянском собрании Смоленска. После обращения в вампиры графине Воронцовой предстояло познакомиться с Хранителем «договора» поближе.       Слуги внимательно смотрели на господина Дешама и его жену. Они знали, какую тайну скрывают эти гости. — Его превосходительство примет вас в своём кабинете, — произнёс камердинер и графиню покоробило от смешанной с презрением жалости в его взгляде.       В кабинете Хранителя, Ольга едва сумела сдержать усмешку, глядя на старика, корпевшего над бумагами.       Это он будет распоряжаться её жизнью?       Тайный советник поставил свою подпись, поднял голову от документов и посмотрел на Жана с Ольгой. — Ваше превосходительство, позвольте вам представить вашу новую подопечную, мою супругу графиню Воронцову. Обращена мною после несчастного случая, — произнёс маркиз на чистом русском языке.       Ольга в упор смотрела на Хранителя, но тот будто не замечал её. — А вы стали совсем взрослым, маркиз. И сколько жен принято иметь вампирам? — усмехнулся Бредихин.       Ольга обратила внимание на то, как застыло лицо Жана. Он стал каменным изваянием, ни один мускул не дрогнул. — Я католик, у нас не одобряется многоженство.       Бредихин фривольно дернул губой, а потом посмотрел на графиню. Ольге стало не по себе от его беззастенчивого сального взгляда. Но помня данное Жану обещание, графиня молчала. — Votre Seigneurie, félicitations.. Vous a-t-on expliqué qu'il était strictement interdit de tuer des gens? «Око за око, ибо так», — процитировал Договор Бредихин, — Si vous tuez un homme, vous serez exécuté. Нет, я не спрашиваю вашего согласия, — рассмеялся тайный советник, когда Ольга открыла рот, чтобы подтвердить свою готовность соблюдать «Договор», — вы стали вампиром и обязаны подчиняться этим правилам всю уготованную вам вечность.       Хранитель договора снова обратился к Жану. — Благодарю вас, маркиз, за то, что доставили такой чудесный экземпляр в нашу коллекцию. Кто бы мог подумать, сама графиня Воронцова, — радовался Хранитель, — А вы полны сюрпризов, мсье Дешам.       Ольга легла на кровать и закрыла глаза. Оказаться в этом доме, да ещё и в роли заключенной было одним из самых страшных кошмаров. Обычно все нарушители «Договора» попадали сразу на эшафот. И теперь, ожидая своей участи, графиня Воронцова не могла не признать, что Жан-Клод был прав, когда не спешил обращать её в вампира и отдавать во власть Хранителей. Наконец-то Ольга могла его за это простить. — Да ничего нельзя сделать, Иван. Ольга там совсем одна. В этом жутком подвале, – бормотал Дешам в пьяном бреду, — Только я во всём виноват. Надо было дать ей умереть, а не делать убийцей.       Жалинский покачал головой, не соглашаясь со словами Дешама. — Вам не стоит себя винить. Я сегодня говорил с Андреем Петровичем и думал о том, что это он должен был остаться с Анной. Он, а не я. Что я теперь могу дать Аннушке? Я всего лишь живой мертвец. Себе не принадлежу. Вся биография псу под хвост.       Жан горько усмехнулся. — Увольте, пусть перед вами Аннет извиняется! Это она меня уговорила обратить вас. — Нет, я же не хотел... Просто всё так резко поменялось. И я благодарен вам за обращение.       Маркиз Дешам смотрел на Ивана с искренним сожалением. — Вечную жизнь я вам дал. Обрёк вас на страдания, которые никогда не закончатся. — Зато я смогу прожить эту вечность с любимым человеком. — Вечность? Всё не так уж и просто, mon cher, — с трудом пробормотал Жан и уронил голову на стол. — Даже если Ольга Анваровна и совершила правонарушение, я могу это понять. Не первый год в органах работаю, — начал разговор о графине Жалинский, — Всякое случается. Но наказание несоразмерно её преступлению. — М-м… Иван, не трудитесь объяснять. Презумпция невиновности, условный срок, домашний арест... Я живу в одной квартире с сотрудником ваших органов не первый год. Всё это лишь красивые слова, а в нашем мире для нарушителей «Договора» есть только топор и погребальный костёр. Триста лет уже прошло, как дедуля подписал бумагу с первым Бредихиным.       Иван слегка покраснел, прочистил горло. — А как давно Аня вошла в вашу семью? — Ну если она сама вам об этом до сих пор не сказала, то кто я такой, чтобы выдавать такие страшные тайны? — Я не хочу у вас что-то выведать, – смешался капитан.       Жан насмешливо поднял вверх бровь. — Разве нет? — Но если, вдруг, может объявиться знакомый, который помнит Анну еще с царских времен, мне бы хотелось заранее подготовиться.       Доктор Дешам укоризненно посмотрел на Ивана. А потом достал из заначки пьяную кровь и налил себе ещё.       Иван поддержал компанию, выпив одну рюмку, но от следующей вежливо отказался. Память о прошлом конфузе перед Анной была ещё довольно свежа. — Я только хотел сказать, что Ольга Анваровна имеет право на адвоката. И я могу выступить на суде, — предложил Жалинский. — Адвокат? Вы уж так не шутите. Особенно с дедулей. У него знаете ли, до сих пор в кладовке вилы для незваных гостей стоят. — Вилы? – недоверчиво спросил Иван, – Но это же неудобно. И за нанесение тяжких увечий точно срок дадут. — Для вампиров это так, ерунда, а не увечья. Колотые раны быстро заживают. Хотя приятного мало, — вздохнул Жан, потирая рукой где-то в области живота. — А вот ожоги и в самом деле отвратительная вещь.       На кухне послышались шаги, какая-то возня. Дед вернулся с Милой домой и теперь пытался отвлечь её от телевизора настольными играми.       К удивлению Жана и Ивана до них долетел детский голосок. — Дедуле удалось её разговорить, – удивился Жан, – Но всё равно странная она какая-то. Слишком спокойная. Сейчас дети поживее что ли. — Ваш дед Слава лучший в мире дедушка. Мировой старик.       Жан устало закатил глаза. Не хватало ещё одного почитателя Кривича на его голову. – Прошу прощения, но я не могу присоединиться к семейному вечеру, – пробормотал Жан и устало сёл на кровать.       Комната кружилась перед его глазами. Порыв излить душу первому встречному члену семьи иссяк.       Иван вышел в общую комнату, где Мила с Кривичем играла в подкидного дурака. Из комнаты какое-то время доносился смех девочки, шутки деда, а вскоре послышался голос Аннушки, вернувшейся с работы. Жан очнулся, когда по коридору пронесся Святослав Вернидубович и тут же раздались испуганные возгласы Анны и Ивана.       Жан сполз с кровати и выглянул в комнату. Мила была пришпилена вилами к дверце шкафа.       Кровь капала на пол, и Дешам физически чувствовал боль этой девочки. Закрыв лицо руками, Жан вернулся в кровать и завернулся в одеяло. Нет, нет, это всё бред. Это кошмарное воспоминание из-за вчерашнего укуса и алкогольного опьянения. Дедуля не мог убить девочку. – Вот такие у нас новости! Что встали? Догоняйте! – рявкнул Кривич.       Жан подскочил на ноги и хотел было броситься выполнять приказ деда. Но стоило ему выйти из комнаты, как Кривич затолкнул его обратно. – Ты куда собрался? На ногах еле держишься. Дом охраняй, тартыга . – Что случилось? Где Мила?       Жан снова выглянул в пустую комнату. Девочка исчезла. – Да вампир это, вампир. Уразумел? – Non. А как же Аннушка её читала? – Обмишулилась девка, – вздохнул дед, переживая за свою любимицу, – Некогда мне тут с тобой лясы точить. Если вдруг обратно заявится, не выпускай. А я пойду Аннушке с Ванечкой пособлю.       Жан молча набрал на кухне воды и начал вытирать кровь с пола.