Часть 22

      Ольга лежала с закрытыми глазами и ловила каждое доносящееся до неё слово. Оцепенение сковало тело графини. Ольга слышала шорох халата доктора Дешама. Наплевать на халат. Наплевать на Жана.       От чистых больничных простыней пахло казёнщиной. Как же страшно закончить свой долгий путь в таком пошлом месте. Да ещё с бесполезным Жан-Клодом, мельтешащим у её одра.       Она умирала. В этом не было никаких сомнений. Никогда ещё ей не было так больно. Каждая мышца в теле налилась свинцом. В голову будто вонзили раскалённую иглу. Ноги распухли, руки потеряли всякую силу. Наверно она сейчас и карандаша не сможет удержать.       Ольга хотела позвать на помощь, но язык прилип к гортани. Как же хотелось пить!       Жан-Клод услышал тихий стон и тут же оказался рядом. — Я здесь, Оленька, — прошептал он, наклоняясь к лицу графини.       Ольга страдальчески сморщилась. — Boire. Je vous en prie, une gorgée d'eau!       Жан торопливо открыл пластиковую бутылку с водой и налил в бокал, а потом приподнял спинку больничной кровати.       Ольга жадно выпила воду и бессильно откинулась на подушки. — Что с тобой? — спросил Жан с пытливостью ученого. Наблюдать беременность у вампира Дешаму приходилось впервые. — Не видишь? Я умираю.       Дешам посмотрел с ласковым укором. Графине Воронцовой было сто пятьдесят лет. За это время ей много раз предоставлялся случай убедиться в своей неуязвимости. — Мы бессмертны, милая моя, — нежно выдохнул Жан-Клод. — Может быть, но я очень хочу есть.       Жан рванул зубами своё запястье и протянул Ольге, чтобы она могла выпить его кровь.       Ольга закрыла рот, подавляя рвотный позыв. — Я хочу обычной еды. В этой богадельне есть столовая?       Жан задумчиво посмотрел на Ольгу. — Неужели ты снова стала человеком? Это невероятно… — И как смертный человек я должна есть. — Надо сделать все постепенно. Я проверю, сможешь ли ты переваривать обычную пищу. Сделаем УЗИ внутренних органов и новые анализы крови.       Ольга посмотрела на запертую дверь в палату и темное окно. На улице уже была глубокая ночь. — Мне трудно дышать. И сердце сейчас разорвется.       Жан посчитал пульс и ободряюще улыбнулся, пытаясь развеять все страхи графини. — Ты просто сильно напугана. Милая моя, все позади, — Жан успокаивающе провел по руке Ольги. — Дед вернет меня в подвал, — жалобно произнесла графиня, — Пока еще не поздно, дай мне телефон. Я позвоню Сереже.       Ольга не возражала против нежных прикосновений Жана. — Твой студент уехал в Петербург, — слегка посомневавшись все же ответил Жан, бережно заправив локон волос Ольги за ухо. Наконец-то всё закончилось. Даже не верилось, что это правда, — Иван дал ему свою машину и, надо полагать, снабдил деньгами в дорогу. — Ты специально это сделал! — воскликнула Ольга, возмущенно отдергивая руку.       Жан вместо того, чтобы встать на ноги и принять воинственную позу, как это всегда с ним бывало раньше, наоборот, подвинулся ближе. — Послушай меня, пожалуйста. У нас большие проблемы. Это намного серьёзнее твоего Серёжи и его приключений в Вешках. — Ну давай, обвини ещё моих студентов в том, что их выпил досуха старый вампир, — Ольга помолчала, — И ещё один молочный упырек. — Ольга! Сколько можно вспоминать несчастного Эжена?! Мы скоро все составим ему компанию.       Ольга коротко усмехнулась. Она и не сомневалась, что рано или поздно этим все и закончится. Кривич часто напоминал вампирам о своем «Договоре» и праве хранителей рубить головы. — Может лучшее уедем в Питер, Жан-Клод? — Да теперь может быть все что угодно. К нам приехали неизвестные вампиры. Аннушка с Иваном сейчас этим занимаются. Я прошу тебя быть осторожной. Не пытайся сбежать из больницы. Завтра утром мы поедем домой.       Глаза Ольги вспыхнули радостью. — Наконец-то. Я так скучала по своей кровати! — М-м… к нам домой. К дедуле. Ольга расстроенно взмахнула рукой. — Может казнь была не самым худшим вариантом?       Жан горько вздохнул. Характер ее сиятельства не менялся. И это означало, что она по-прежнему не собирается уживаться с дедулей. Наблюдать за столкновением двух сильных натур было все равно что находиться между молотом и наковальней. Дешам до сих пор с содроганием вспоминал время, которое им с графиней пришлось провести в квартире Кривича в начале ХХ века. — Это не все новости, — продолжил Жан, — Помнишь Усачёва, который ухаживал за Аннет в 90-е? Он теперь будет жить в Смоленске. Дедуля все ему рассказал. — А это приятная новость, — довольно рассмеялась Ольга, — Представляю лицо Аннушки. Да и Жалинский тоже обрадуется такому сопернику. — Скорее Ирина Витальевна и её сынок. — А причём тут эта жаба? Я думала, что больше о ней не услышу. Почему она всё ещё жива, Жан?       Доктор Дешам удрученно вздохнул. — По той же причине, что и твой студент. Это всё моё лекарство. — Ты хотел сказать, твоя бесхарактерность?       Ольга снисходительно смотрела на бывшего мужа. — А ты не хочешь узнать, что стало с человеком, в которого ты стреляла, ma chérie? — парировал Жан.       Графиня невозмутимо пожала плечами. — Он сам попросил об этом. У Гриши беременная жена, а этот ужасный Костик не давал ему отпуск и отгулы.       Ольга доверительно понизила голос: — Мне кажется, Жан-Клод, что Бредихины до сих пор относятся к хранителям, как к своим крепостным. — Это уж точно, — кивнул Жан, — Не удивлюсь, если у них до сих пор лежат эти мерзкие закладные записки. — Думаешь, они не отдали их в 61-м? — прищурилась Ольга, вспоминая отмену Крепостного права. — Только не хранителям, — уверенно заявил Жан, — Наверняка решили придержать для порядка. Как обычно наобещали с три короба. Посулили льготы, бросили какую-нибудь подачку, — с отвращением произнес Дешам. Даже вспоминать бесправие того времени было мерзко. — А сами ждут возвращения крепостного права! И судя по последним событиям, наверно дождутся. Я начинаю понимать твоего Кривича. Время идёт, но ничего не меняется, — вздохнула Ольга, радуясь, что ей удалось отвлечь Жана от обсуждения обстоятельств её побега. — О! Я давно потерял надежду на перемены, — печально изрёк Жан, — Ты хоть понимаешь, что могла убить Гришу? Попади пуля в бедренную артерию и его бы никто не смог спасти.       Ольга поняла, что её усилия оказались тщетны. Маркиз порой был чересчур педантичен. А уж если речь шла о жизни человека, то и вовсе превращался в ярого догматика, слепо следовавшего каждой букве «Договора». — Даже твоё лекарство? У них же в доме есть запас для хранительницы. — Они бы не потратили ампулу на хранителя. Проще казнить тебя за убийство.       Жан не обратил внимания на строгость в своём голосе. Но Ольга вздрогнула и уронила бутылку с водой на пол. Жан успел поймать пластиковую ёмкость в мгновение ока. — Осторожнее!       Ольга промолчала и натянула одеяло повыше. — Олечка, мне надо взять у тебя кровь.       Когда Жан повернулся с шприцом, Ольга уже успела расстегнуть рукав блузки и положила руку на кровать. — Я буду очень признателен, если тебя не затруднит… О, ты уже всё сделала? Очень мило с твоей стороны. Я думал, что мне придётся умолять тебя ещё полчаса минимум. — Они брали у меня кровь, — бесстрастно произнесла Ольга, — Я никогда не знала другого врача, кроме тебя. Это было ужасно и мерзко. Костя пришел с незнакомым мужчиной. Два охранника направили на меня свои шокеры. Я не доставила им удовольствия использовать эти спецсредства. Всё равно они бы сделали то, за чем пришли.       Жан побледнел, представляя, что пережила Ольга. Костик видимо совсем рехнулся, если так обошелся с графиней. — Они хотели делать моё лекарство и для этого им нужна была кровь вампира, — Жан посмотрел на следы от предыдущих заборов крови. На белоснежной коже расплылся синяк.       «Какой коновал это сделал! Неужели так трудно было попасть в вену? Наверняка у этого врача руки тряслись от страха. Бедная, бедная Ольга… Костя ещё за это ответит». Жан поцеловал место рядом с синяком. Ольга всхлипнула — Кхмм... Здесь мы ничего делать не будем. Давай попробуем на другой руке. — Как скажешь, — согласилась графиня. Быстро затянув жгут, Жан приготовил иглу. — Работаем кулачком. Достаточно... Сейчас укусит комарик. Вот и всё, моя хорошая. — Ну что ты со мной как с ребенком. Комарик, — пробормотала Ольга, едва не плача от затопившей её нежности. Дешам умел быть таким заботливым и внимательным, что Ольга была готова простить ему все прегрешения. — Не больно? — забеспокоился Жан, заметив слезы Ольги. — Я ничего не почувствовала. У тебя волшебные руки, Жан. — Олечка, регенерация сильно замедлилась. Но это обязательно пройдёт, — указал на синяки Дешам.       Ольга нахмурилась, начиная понимать, что всё намного серьезнее, чем ей представлялось раньше. И потеря гипноза была только первым знаком приближающейся катастрофы. — Я уже не вампир? Это окончательный приговор?       Жану стало неуютно, когда Ольга впилась в него взглядом. — Почему приговор? Я бы не был столь категоричен.       Жан заполнил кровью шприц и уже собирался уходить. — Пойду отнесу это для анализа. Нам как раз привезли новое оборудование.       Графиня молча убрала руку. Жан вышел из палаты и вскоре уже был у дверей лаборатории. Заполнив направление на анализ ДНК, Жан набрал своей крови и оставил её вместе с кровью Ольги.       В столе у доктора Дешама всегда лежала шоколадка, а в шкафу стоял коньяк. Этот обменный фонд помогал налаживать взаимопонимание с коллегами и получать кровь для своих личных нужд. Бросив шоколад в карман халата, Жан поспешил вернуться к Ольге.       Ночью в больнице было тихо. Только дежурные медсестры сидели на посту, уткнувшись в свои телефоны. Жан по-стариковски вздохнул по тому времени, когда вместо того, чтобы водить пальцем по экрану, дежурные шелестели страницами книг. Благодаря вампирским способностям, Дешам проскользнул незамеченным. Из комнаты, где обитала Люся, выбивалась полоска света. Жан понимал, что лучше не попадаться Людмиле на глаза.       Вернувшись в родильное отделение, Жан открыл дверь в палату графини.       Ольга сидела на полу в углу комнаты лицом к стене и тихо плакала. — Что? Что с тобой такое?       Жан бросился к Ольге. — Я никого не убивала. За меня отомстят. Жан, придёт и убьёт вас, — бормотала Ольга, глядя на Дешама и не видя его. — Mon Dieu! У тебя кошмар. Оля, проснись.       Дешам бережно поднял Ольгу на руки и перенёс на кровать. Уложив её на простынь, Жан стал вытирать слезы, льющиеся по щекам графини. — Олечка! Оля!       Но Ольга не слышала его слов и стала метаться с боку на бок. Жан наклонился к её лицу и принялся осушать слезы своими поцелуями. Нежные прикосновения губ француза оказали своё действие. Ольга стала улыбаться и успокоилась. — Жан, ты пришёл! Жан… — Олечка, проснись.       Графиня открыла глаза и посмотрела на Жана. — Где я? — У меня в больнице. Здесь тебе ничего не угрожает. — Я была в том подвале. Там был Костик и этот мерзкий лысый человек. Он сказал, что я подарок от заведения.       Ольга замолчала, не в силах продолжить. Жан достал платок, чтобы промакнуть пот, выступивший на лбу Ольги. Светлые волосы слиплись, а губы графини лихорадочно покраснели. — Я принёс тебе шоколад. Ты хотела есть. — Merci.       Ольга сжала в руке плитку шоколада и снова откинулась на подушки. Жан понял, что она снова уснула.       Остаток ночи Дешам провёл на стуле у кровати, не решаясь оставить Ольгу в одиночестве.