Часть 23

— И что теперь с графини твоей пылинки сдувать?       Голос Аннушки доносился до Ольги из-за приоткрытой двери. Следом раздалось шиканье Жана. — Ты специально хочешь её разбудить? Можно не орать, Аннет? — тихо проговорил Жан. — Тогда закрой дверь, — Аннушка прошла по направлению к двери, но Жан встал у неё на дороге. — Не надо ничего трогать. Ольга провела достаточно времени взаперти.       Ольга с восторгом обнаружила на прикроватной тумбочке колокольчик. Позвонив в него, она тут же увидела Дешама, который возник перед ней в мгновение ока, используя вампирское ускорение. — Олечка, ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Жан, усаживаясь на край её кровати.       Ольга обратила внимание на то, что Жан надушился сладким одеколоном. А из кармана его пиджака выглядывал красивый платок. — Хотя бы выспалась как следует, — ответила Ольга, сладко потягиваясь, — Но твоя кровать слишком жёсткая для беременной женщины. Когда я смогу вернуться домой?       Жан вскочил на ноги и стал нервно расхаживать по комнате. — Домой, домой, домой… Ну нельзя тебе сейчас домой. Нельзя. У нас гости. Какие-то пришлые вампиры. Скоро придёт Усачёв и мы вместе с дедом все обсудим.       В дверь бесцеремонно заглянула Остроумова. — На Ивана совершили покушение, когда он вёз голову одного из этих придурков в Москву.       Жан предупреждающе зашипел и вытолкнул сестру из комнаты. — Другие вампиры. Они такие же как Клим? — спросила Ольга у Жана и стала одеваться.       В шкафу уже висели её платья, а душ Ольга успела принять в больнице. Жан предупредил, что у них коммунальная авария и все удобства располагаются на кухне.       Ольга выбрала себе кружевное платье светлого оттенка. — Скорее, как Эжен. Молодые, но очень сильные. Видимо их обративший — ровесник нашего дедули, — ответил Жан, помогая Ольге застегнуть молнию на спине. — Не жмёт?       Дешам заботливо провёл рукой по спине графини, а потом положил свою ладонь на низ её живота, где уже показался небольшой бугорок. — Может обойдемся без корсета? — Я не буду затягивать слишком туго, не переживай ты так, — аккуратно завязала шнурки шнурки. — А где хозяин этого склепа? — спросила графиня, закончив одеваться и подходя к зеркалу. — Дедуля с Милой пошёл к Бредихиным. А мы с Аннушкой охраняем тебя.       Ольга протянула руку и Жан передал ей заколку. Ольга привычно забрала пряди вверх. — Очень мило. Только почему меня до сих пор надо охранять? В чем ещё меня обвиняют? — Оля, ты сильно ослабела из-за ребёнка. Мы защищаем свою семью. А ты и твой ребёнок — часть семьи.       Жан смотрел на Ольгу, словно она была произведением искусства. Красивой картиной кисти хорошего мастера или скульптурой, изображавшей античную богиню. — Напоминаю, что это ребёнок Барановского, — строго произнесла Ольга, спуская Дешама с небес на землю, — Лучше бы привёл Серёжу вместо Аннушки. И мне надо умыться, Жан-Клод.       Жан побрёл на кухню, чтобы набрать в тазик для умывания тёплой воды. Ольга освежила лицо, посетовала на отсутствие ванной и принялась накладывать макияж. — Тебе совсем это не нужно, — задумчиво произнёс Жан. — Думаешь? — Ну ты же обходилась раньше без этого. — Раньше, раньше… Раньше надо было обращать, а теперь не мешай мне скрывать следы твоей ошибки. — Я расцелую все твои морщинки. — Ты ужасный человек. Не мешай!       Ольга попыталась оттолкнуть Дешама, нежно щекотавшего её лицо своими волосами. — Хотя бы один поцелуй я заслужил? — невинно улыбаясь, спросил Жан. — Даже не думай, — ответила Ольга, понимая, что на поцелуе Дешам не остановится, — И дай мне уже закончить макияж.       Из коридора раздался шум. Зазвучали голоса Кривича и Усачёва. – А вот и дедуля с André. Ольга, поторопись! — Жан выскочил из своей комнаты, прежде чем Ольга успела чем-нибудь в него запустить. — Поторопись? А кто мне мешал всё это время! — Доброго здоровьица, графинюшка, — произнёс Святослав Вернидубович, когда Ольга вышла в гостиную.       Мила внимательно смотрела на графиню. А Усачёв откашлялся и кивнул головой, сумев даже изобразить вежливый поклон. Информация о прошлом вампирской семьи основательно засела в голове следователя. — Ольга Анваровна, разрешите вам официально принести свои извинения, — произнёс Усачёв. — Вы ни в чем не виноваты, молодой человек, — с достоинством ответила Ольга, тепло улыбаясь.       Андрей Петрович, выглядевший старше Ольги, покраснел от удовольствия и приосанился. Анна удивлённо хмыкнула, не понимая, как графине с такой лёгкостью удаётся приводить в восхищение всех её кавалеров. Ну ладно Иван, его Ольга когда-то пыталась загипнотизировать, это ещё можно было как-то объяснить. Но Андрей из всех людей! Нет, в этом мире по-прежнему не было никакой справедливости. – Удовлетворение следует потребовать у Костика. Вы, Андрей, к этому никакого отношения не имеете, – возразила Усачеву Ольга. – Увы, я как раз имею самое прямое отношение к Константину, – признался Усачёв.       Жан обменялся с Андреем взглядом и светски сообщил последнюю новость: – Андрей Петрович – отец Кости. – Но каким образом? – пискнула Аннушка.       Усачёв сокрушенно вздохнул: – Одна роковая ошибка. – Мужчины часто попадают в подобные ситуации, – понимающе улыбнулся Жан, – Не корите себя слишком сильно, André.       Святослав Вернидубович осуждающе закряхтел и утешительно приобнял Аннушку. – Ты, Андрей Петрович, за Жанчиком не гонись. Все равно не угонишься. Он в Смоленске за двести лет всех баб перебрал. – Вы позволите отвлечь вас от обсуждения подвигов? Когда я смогу вернуться в свой особняк? — недовольно спросила Ольга, давая понять, что её терпение достигло высшей точки.        – Нечего тебе туда возвращаться, здесь живи. В тесноте да не в обиде. Всем места хватит, – с довольным видом принялся распоряжаться дед Слава, – Комнат много. Иван с Аннушкой. Ты, Оленька, значит, с Жанчиком. Мила у Настюшки поживёт. А эта зала пока пустая будет. – Пока? – удивился Усачев, озираясь по сторонам.       Всё в доме вампиров казалось ему необычным. Старинные вещи соседствовали с современным ноутбуком. Сначала Андрей не обратил на это внимание, но теперь он понял, что компьютер принадлежал вовсе не бессмертной Аннушке Остроумовой и уж тем более, не двухсотлетнему доктору французу. – Здесь жил Евгений Дятлов. Его казнили в феврале, – сухо произнёс Жан-Клод.       Аннушка сморщила нос, дед Слава начал тереть глаза. И только Ольга Анваровна уставилась в телефон с безразличным видом. – От него всегда были одни проблемы. Пора бы уже давно забыть этого малолетку, – пробурчала графиня, просматривая свои подписки. – А тебя лучше и вовсе не вспоминать. Смотри, отправишься обратно в подпол, – посулил Кривич, насупив брови.       Жан сделал шаг вперед. – А кстати, кто ответит за то, что Ольгу подвергли опасности, пока она находилась на территории Хранителей? Константин посещал графиню в компании с каким-то бандитом. А это прямое нарушение «Договора». Вместо того чтобы охранять наши тайны, Константин Андреевич хотел их выгодно продать. И кто должен сидеть в подполе? Я ни на что не намекаю, но факты просто вопиющие.       Жан переводил взгляд с Усачева на Кривича. Анна с Иваном молча слушали, и поддерживать никого не спешили. – Жан Иванович, вы имеете полное право быть недовольны качеством работы хранителей. Но виновный уже покинул свой пост, – произнес Андрей, избегая встречаться глазами с Остроумовой.       Известие о том, что Анна была его Тамарой пока еще не умещалось в голове подполковника. Да и в целом гнездо вампиров произвело должное впечатление. Усачев поклялся себе быть намного осторожнее. И уж точно не пить с доктором в кабаке ни под каким предлогом. А то очнешься вампиром, вон как Иван, например. – Надолго ли? – меланхолично спросила Ольга. – Как удобно. Натворил дел и в кусты. У нас вся семья в ответе, а Бредихины всегда сухие из воды выходят, – распалялся Жан. – Жанчик, ты что же хочешь, чтобы Настюша отвечала? – чересчур вежливо спросил Кривич, предостерегая Дешама.       Но Жана было не остановить. Смертельно-бледная графиня так и не шла у него из головы. А её ночной приступ слишком громко свидетельствовал о преступлениях, творившихся в Бредихинском доме. – А почему бы и нет? Настя тоже виновна, как наследница запятнавшей себя предательством семьи. – И на что это ты намекаешь, маркиз? – сурово спросил дед, – Нашел время сутырничать. От Ольки своей что ли набрался?       Ольга залипла в запрещённой соцсети и в разговор не вмешивалась. Жан, скользнув взглядом по притихшей Ольге, воодушевился и принялся с жаром доказывать свою точку зрения. – Сейчас опять всё замолчим, а потом будем расхлебывать столетиями. Мне надоел этот произвол. У Ольги родится ребёнок. Он тоже будет во власти Бредихиных? Как крепостной?! – Да уймись, говорю! – зашипел Кривич, приходя в раздражение от того, что Жан так разоткровенничался при посторонних. – Нам обещали, что предоставят Ольге прекрасные условия содержания. Вместо этого её заперли в железной клетке! В одиночке! Несмотря на беременность! — выходил из себя Жан.       Кривич схватил Усачева под локоть и повел на кухню. – Погоди тут, чаёк попей. А мы меж собой потолкуем.       Андрей почувствовал огромную силу, которая исходила от деда. У такого не вырвешься. Руку оторвет.       Из гостиной вскоре раздался густой бас Кривича: – Ничему тебя, дурака французского, жизнь не учит.       Хлопнула дверь в комнату Жана и донесся сдавленный стон. Стараясь не прислушиваться к происходящему, Усачев взял электрический чайник и заварил два пакетика чая кипятком. Чайные чашки с приятным узором успокаивали. Не будут же из таких кровь пить. А вот на стеклянные бокалы и хрусталь смотреть не хотелось. Андрей Петрович покосился на холодильник. В том, что он заполнен исключительно кровью, сомневаться не приходилось.       Приехал на свадьбу к названному сыну. Нашел себе семью на старость лет. Усачев вспомнил лицо Ирины. Она была рада его увидеть, а вот он снова повел себя не по-мужски. Нет, узнать бывшую свидетельницу и потерпевшую Бредихину после тридцати лет и впрямь было нелегко. Но надо было хотя бы поблагодарить ее за сына. Теперь он точно отец. И дед. Что там Жан говорил про Настеньку? – Андрей, тебя дедуля зовет.       Аннушка пригласила Усачева вернуться к остальному обществу.       В комнате за столом Кривич степенно прихлебывал чай. Мила сидела рядом с дедом и размешивала ложечкой сахар. Ольга заняла место на диване. Рядом, обнимая ее за плечо, примостился Дешам. Андрей заметил, что доктор побледнел и держался свободной рукой за шею. Иван порывался что-то сказать, но Анна не отпускала его от себя. – Значит так. Ольгу, стало быть, отпустили вчистую. Вот Андрей Петрович пришел об этом доложить. Костя от дела отставлен, – торжественно сообщил Кривич. – И я привела в ваш город охотников с Урала, – сделав это объявление, Мила еще раз поболтала ложечкой в чашке.       Все поражённо молчали.       Кривич обвел семью тяжелым взглядом. – Помочь надо Миле. Негоже её одну бросать. – Мы и без охотников с трудом выживаем. У нас же никакого боевого опыта! – возмутилась Ольга. – Ты, графиня, за себя говори, – упрекнул Ольгу Кривич, – Да может ещё договориться выйдет.       Мила покачала головой: – Не выйдет. Борис пришел за мной. – У нас, девонька, хранители есть, – обнадежил Милу дед, – Они нам помогут. Не зря столько лет их профсоюз содержим.       Кривич взглянул на Усачева и тот понял, что слово передали ему. За один день привыкнуть к новой должности главного Хранителя было непросто. Но подполковник Усачев имел большой опыт в написании отчетов и рапортов начальству. Задача была знакомой и, если не думать о том, что преступниками являются бессмертные кровососы, вполне решаемой. – Можно выделить охрану, – предложил Андрей, – Электрошокеры подействуют и на охотников. Я посмотрел записи архива и последние наблюдения. У нас есть все возможности, чтобы гарантировать безопасность членам семьи. – Тогда я отправляюсь домой, – довольно улыбнулась графиня Воронцова.       Ольга хотела встать, но Жан легко удержал её даже одной рукой. Утратив свои вампирские способности, Ольга значительно уступала Дешаму в силе. – Тихо-тихо-тихо, ma chérie. Мы остаёмся здесь. В особняке жить невозможно, сначала надо клининг вызвать. Барановский не привык мыть за собой посуду, поэтому ел прямо из картонной коробки. Кстати коробки тоже надо будет сжечь. За домом свалка образовалась, – в голосе Жана слышалось явное сожаление. – Сергунька мог и все углы уделать. Как же, помню, – скривился дед. – Он и к горшку не приучен. – Значит договорились, – подытожил Усачев, – Я вернусь к хранителям и раздам наряды на охрану. А вам, Ольга Анваровна и Жан Иванович, еще раз мои глубочайшие извинения. – А бандитов вы тоже шокерами собираетесь потчевать? – поинтересовалась Ольга и потерлась носом о плечо Жана.       Дешам бережно убрал локон, щекотавший лицо графини. Андрей постарался не глазеть на доктора и беременную вампирессу. «А у Дешама точно исключительно медицинский интерес к Ольге Анваровне? Что-то непохоже», – задумался Усачев. – У меня есть кое-какие связи. Этот вопрос решим в самое ближайшее время. Думаю, там на состав преступления хватит с избытком, – произнес Андрей Петрович деловым тоном, словно и в самом деле присутствовал на очередном совещании в главке.       Кривич довольно потер руки. – Вот и ладненько. Занимайся, Андрей Петрович. И вы идите, милуйтесь к себе. Смотреть уже тошно.       Жан не заставил просить себя дважды и увел Ольгу в свою комнату.       Обменявшись парой слов с Иваном, Усачев вышел на улицу. В лицо дохнул хоть и раскаленный, но свежий воздух. Аннушка догнала его прямо у машины. – Надо поговорить.       Андрей кивнул головой и показал рукой на сиденье.       Светлые волосы Остроумовой казались ему неправильными. Тамара была брюнеткой. Но Андрей уже знал, что такое вампирская легенда и какие строгие требования предъвляют к бессмертным, желающим оставаться среди людей незамеченными. Аннушка уселась и закрыла дверцу, оставаясь с Усачевым наедине. – Можешь мне объяснить, как ты успел стать отцом Кости? – выпалила Остроумова.       Андрей поёжился, понимая, что в очередной раз сглупил, доверивишись любимой женщине. – Да я не помню ничего. Ты меня так огорошила тогда. Я напился и проснулся уже с Ириной, – забормотал Усачев, становясь совершенно не похожим на себя.       «Ну чего я расклеился? Даже если и укусит не растаю – не сахарный. Это же моя Тома. Вот оно счастье – рукой потрогать можно». – Костя был зачат в пьяном угаре? Это многое объясняет, – в глазах Аннушки вспыхнули искры злорадства. – За что вы их так ненавидите? – спросил Андрей, не понимая, почему вампиры так дружно осуждают семью Бредихиных. – А ты с архивом ознакомился полностью? – невинно спросила Остроумова.       Андрей насторожился. Чего еще он не знает? Да ничего, на самом деле. – Конечно, не с XVIII века, – осторожно ответил Усачев, – Но за последние годы отчеты посмотрел. – Да эти хранители, одно название. Мы с Иваном сами будем охотников искать. И нас охранять не надо. Справимся. – Принято. А Дешам ничего не передавал? Ему охрана нужна? – Жан... – Анна замялась, – его дед укусил. Так что пока Жан возражать против чего-либо не будет. А вот потом...       Остроумова невесело усмехнулась. – Он вообще у нас странный. Француз, одно слово. – Укусил? Это как?       Аннушка обнажила клыки и зашипела. Андрей вздрогнул, но усидел на месте. – Что, противно, да? – расстроилась Анна,– Иван тоже сначала испугался.       Андрей втянул воздух, при упоминании своего названного сына. Выходит, капитану Жалинскому повезло больше, чем капитану Усачёву. Осталось узнать, в чем причина. – А почему ты мне раньше не показывала клыки? Тогда, в 90-ые? – Сама не знаю. Ты уже у меня первый был. Вот я и забыла обо всём. Как Жан с Ольгой. У него женщин много, но после графини он никого не обращал.       Андрей и сам не понял, откуда у него взялась смелость, и он произнес то, что давно уже хотел сказать: – Аня... Я ничего не забыл. И если ты захочешь...       Вместо продолжения, Усачев горячо взял Аннушку за руки. Та не стала ему мешать. – Тамары больше нет. Я теперь капитан Остроумова и влюблена в Ивана. Жан тебе лучше объяснит, в чём дело. Мне скоро будет сто лет. А когда я встретила тебя, то по вампирским меркам была еще подростком. Ты моя первая любовь. Понимаешь? – спросила Анна с теплой улыбкой, глядя в глаза Андрею. – Понимаю. Только я всю свою жизнь люблю Тамару. – Вечной любви не бывает. Жан говорит, что это розовые сопли и пошлость.       Андрей убрал руки. Не хватало еще, чтобы его назвали сопляком. Хотя и так уже всё понятно. – Жан весьма трепетно относится к Ольге Анваровне, – только и сказал Усачев, вспомнив мизансцену в гостиной. – Они развелись в 38-м, – быстро ответила Аннушка. – Его как раз освободили из лагеря, – вспомнил личное дело доктора Дешама Андрей, – Честно говоря, в то время многие разводились, чтобы уберечь свои семьи от репрессий.       Остроумова вспыхнула от этих слов. – В то время я еще была ребенком. И всё было замечательно, – убежденно заявила Аннушка, – Намного лучше, чем сейчас. Мы фашиста победили! Да если бы не война, мы бы еще лучше жили, чем в этой Америке. – Аня, ты серьезно? А Жан тоже так считает? – Маркиз? Ты смеешься? Они с Ольгой реставрации монархии, конечно, не ждут, но и возражать не станут. Жан вообще две революции успел увидеть. Во Франции и здесь, у нас. А Ольгу до сих пор называет её сиятельство. – Не гони коней, – взмолился Андрей, – Я пока еще не до конца осознал, что ты и Тамара – один человек. Странно, я не представлял доктора таким снобом. И еще, что он говорил про Настю? Она ведь моя внучка. – Жан предложил лишить Бредихиных права быть хранителями «Договора». Иначе Настя скоро станет главной Хранительницей, как Ирина Витальевна. Раз уж с Костик обделался. Извини, Андрей. – Нет, вполне правильное определение. И с Настей идея в целом хорошая, – одобрил Усачев, – Жалко девочку. А что ваш дед Слава, против этого? – Дедуля поэтому Жана и укусил. И добавил, что всего ничего времени прошло, пару веков, надо дать людям шанс. – А сколько Святославу Вернидубовичу лет? – решил уточнить Андрей. – Больше тысячи. Он из древнего племени кривичей, живших на этой земле. – Фантастика какая-то. Я вот одного понять не могу. Как доктор Дешам отпустил Ольгу Анваровну в этот подвал к хранителям? – А он и не отпускал. – Но как же тогда? Его дед укусил, да? – А ты очень догадлив Усачев А. П. Правильно себе профессию выбрал. – Ты только не думай, что дед злой, – принялась убеждать Андрея Аннушка. – Я и не думаю. А как еще с вами? У каждого клыки есть.       Андрей смущенно улыбнулся, когда Анна потянулась его обнять на прощание. – Мне Ирина Витальевна серебряную ладанку дала. Но сказала, что против Кривича совсем не поможет.       Андрей расстегнул рубашку, обнажая кусочек серебра на груди. Аннушка отдернула от него руку и зашипела. Усачев смотрел, как Анна идет к дому и скрывается за старой, но прочной дверью. А потом поехал в особняк Бредихиных.