Часть 24

      Жан-Клод и Ольга плотно закрыли дверь в комнату, оставаясь наедине. Старое вампирское гнездо продолжало жить по своим давно заведенным правилам. Из кухни доносился скрип качалки Святослава Вернидубовича и шелест газетных страниц. В комнате Аннушки робко скрипнула кровать, а потом раздались смех и перешептывание. Мила залипла в телефоне, наслаждаясь этим сонным покоем, негромким звуком граммофона и тиканьем часов.       Жан взглянул на графиню и понял, что она ждет от него объяснений. Но слов у доктора Дешама не было. После дедова укуса в голове был тяжелый туман. Хотелось свернуться в позе эмбриона и спрятаться ото всех. – Оля, я... – Жан, помолчи! Ты жалок, – с холодным презрением произнесла графиня. – Олечка, я тоже тебя люблю, – пробормотал Жан, прежде чем устало упасть на кровать. – Вот и что мне делать в этом доме? Предлагаешь смотреть на твой экстаз от садомазо с Кривичем? – Это низко. Пожалуйста, прекрати, – взмолился Дешам, понимая, что не может сейчас встать и броситься решать все проблемы графини Воронцовой. – Ну хорошо...       Ольга взяла свой чемодан и стала упаковывать вещи. В первую очередь она собрала косметику с туалетного столика. Жан вяло наблюдал за её действиями. Ольга заметила это и устало закатила глаза. – Последний шанс. Поедем вместе в Питер.       Дешам горько усмехнулся. – И что тебя так туда тянет? – Хочу выйти там замуж за тебя, – прошептала Ольга, наклоняясь к лицу Жана. – Но мы и без того навсегда принадлежим друг другу, «пока смерть не разлучит нас». Тебе напомнить, какой сейчас год?       Ольга оскорбленно дернула подбородком и отошла от кровати. – Какая разница? – Зачем так спешить, душа моя? Отметим столетие развода, тогда и посмотрим, стоит ли нам опять связывать себя узами гражданского брака.       Ольга с трудом сдерживалась, чтобы не влепить Жану заслуженную по её мнению пощечину. – Я для себя всё решила ещё первый раз. – Да ну? – удивился Дешам, – А кто недавно хотел обвенчаться с Барановским? Не хотелось бы лишать тебя такой редкой возможности. Кстати, лет через десять ты опять стала бы свободной женщиной. – Дался тебе мой студент, – растроенно произнесла Ольга. – Ваше сиятельство может делать все, что сочтет нужным, – в голосе Дешама Ольга услышала неприкрытую издевку. – Не понимаю, что тебя здесь держит? Неужели этот дед тебе дороже меня?! – Ольга повышала голос с каждым восклицанием, наслаждаясь семейной сценой.        В конце концов, она имела право поговорить со своим обратившим. И потребовать от него. Да, именно потребовать и никак иначе. Жан был обязан ее защищать. Он был старше и сильнее. Раньше Ольга апеллировала к статусу замужней женщины, но к сожалению, это давно стало неактуально.       Жан с большим терпением выслушал эту тираду и кисло заметил: – Мы это уже обсуждали. Не кричи, Ольга! Дед не любит скандалов. – Зато он любит их создавать.       Графиня Воронцова была на грани слез. Холодность Жана её выматывала. И это было невыносимо. – Оля, обративший не обязательно должен вступать в отношения со своим обращённым. По твоей логике Кривичу надо было взять в жены Аннушку. Но он же этого не делает. – Он слишком стар для этого, – снисходительно произнесла Ольга Анваровна. – Он не старый, а Древний. И это делает Святослава Вернидубовича исключительным. В вампирском мире у него есть влиняние. Нас и терпят-то только как его обращенных. Мы никто и ничто. Пыль под ногами. Разменная монета. – Мне уже 150, я тоже... – О, да! Ты у нас уже взрослая девочка. Но надо прожить хотя бы триста или четыреста лет, чтобы с тобой считались. – Ты трус, Жан!       Доктор Дешам улыбнулся. Это было так знакомо. Похоже, у графини закончились аругменты. – Олечка, если ты боишься потерять свое бессмертие, я хочу тебя успокоить. Я обращу тебя снова, если понадобится. Если уж это так тебе нужно. Не понимаю, правда, для чего.       Лицо Ольги озарилось радостью. Ну конечно, Жан её снова обратит. Не будет же он смотреть, как она умирает. – Благодарю. Я с радостью проживу ещё и ещё, мне пока не надоело.       Ольга прожигала Жана глазами. Какой же он подлец! Сам-то никого не упрашивал. Всё получил даром. И какая у него короткая память. – Ты опять слишком спешишь! А ведь можно спокойно встретить старость, пока в мире всё в порядке с медициной, и продолжительность жизни выросла. И смерть придет не в жутких муках. Есть все условия, обезболивающие лекарства. – Это твой конек, Жан-Клод. Обожаю слушать твои рассуждения о моей смерти от старости и болезней. Очень мило с твоей стороны. – Я всегда желал тебе только счастья, милая моя. Подумай только, сколько всего тебе пришлось вытерпеть. А ведь это было совершено необязательно. – Я и была счастлива. Мы с тобой были счастливы.       Жан задумчиво кивнул, вспоминая безмятежное прошлое в поместье графини Воронцовой. – А теперь, из-за этого ребенка я страдаю. Если бы Барановский меня не обрюхатил, я не потеряла бы гипноз. Не стала бы такой отвратительно слабой. – Гипноз может вернуться. Я допускаю, что это произошло из-за стресса. Ты успокоишься, поживешь у дедули. И всё вернется. – Какой покой может быть рядом с Кривичем? — возмутилась графиня. – Ну я как-то живу всё это время, – возразил Дешам. – Понятия не имею, как это тебе удается. Я не смогу так, как ты, – презрительно посмотрела на Жана Ольга. – Теперь тебе ничего не угрожает. Я же сказал, что позабочусь о тебе. Но только в Смоленске, – с нажимом произнес Жан, – Даже не думай, что твоя истерика заставит меня передумать. Я не хочу, чтобы ты навредила ребенку. Усачев даст нам охрану. Анна с Иваном разберутся с нашими визитерами. Чего еще тебе не хватает? Ты же сама видела, что дед вцепился в Бредихиных зубами и когтями. С Андреем может полегче будет. А там и малыш родится. А пока, будь добра, не клюй мне мозг, ma chérie. – После всего, что со мной сделали, ты даже не отомстишь Косте?       Ольга жалобно всхлипнула. – А чего ты ожидала? – зло ответил Дешам, – Думала, что тебя кто-нибудь, кроме меня, пожалеет? – От тебя я уже давно ничего не жду!       Жан поморщился. От сильного голоса графини в его маленькой комнатке уже закладывало уши. – Тебе нельзя нервничать. Прекрати кричать.       Но Ольга и не думала успокаиваться и продолжала громогласно декламировать обвинения, будто она стояла на сцене перед огромным зрительным залом. – Это ты устроил этот скандал! Ты довел меня до такого состояния! Это все твое безразличие! Бесхребетность!       Обвиняющий перст Ольги был направлен в маркиза. – Ты хотела стать вампиром, будь добра жить по нашим правилам, – только и напомнил Ольге Жан. – Я не просила меня обращать!!! – Это стыдно, наконец. Здесь же всё слышно. У нас в доме посторонние.       Жан собрал все силы и поднялся с кровати. Всё равно отдохнуть не получится. Ну ничего, ничего. Завтра надо идти на сутки, там можно будет хоть немного побыть в тишине. А если повезет, то может и поспать пару часов. – Олечка, отдыхай. Набирайся сил.       Жан отвесил поклон и пошел на кухню к деду. – Крови мне принеси! – раздалось вслед.       Кривич взглянул на Дешама поверх газеты. – А что, Жанчик? Ты же говорил, Оля очеловечилась. Кровь не пьет. – От моей еще ни разу не отказывалась, – язвительно произнёс Жан.       В холодильнике было пусто.       Дешам взял скальпель и нацедил Ольге полстакана своей крови.       Кривич укоризненно покачал головой. – Если Оля побрезгует, мне отдай. Я что-то жару это не очень переношу.       Жан подумал, что дед совсем забыл о своей диете. Но вопрос о том, куда Святославу Вернидубовичу столько крови, занимал Жана недолго. Утром он ушел на работу, до этого проведя ночь в гостиной на диване Женька. Ольга делить кровать с бывшим мужем не пожелала, получила ложе в безраздельное пользование и остаток ночи проспала крепким и здоровым сном.       Утром Жан быстро позавтракал и хотел сбежать на работу, но не успел. Дед проворно перехватил его уже у дверей. – А что, Жанчик, надолго нас покидаешь? – Я на сутки заступаю. Ольге кровь в холодильнике оставил. Еду заказать можно. – А там от Женечкиных запасов еще что-то осталось? – задумался Кривич. – Дед! Я давно уже отмыл холодильник. Человеческие продукты так долго не хранятся. – То-то, что человеческие. А это же химия сплошная. – Тем более Ольге такое нельзя, – категорично заявил Жан. – Ладно, дедушка тоже не без головы. Найду, чем бабу брюхатую накормить. Репу надо купить, попарить и с маслицем потолочь. И квасок поставить. – Я в обед ещё забегу. Не стоит беспокоиться.       Жан помчался в больницу. А дед взял рюкзак и степенно пошаркал на базар.       Ольга проснулась от запаха раскаленного масла. В животе заурчало.       Набросив на плечи халат, Ольга вышла в гостиную, которая снова совмещала роль столовой. – Чем это так воняет? – спросила графиня, приподнимая брови вверх.       Дед, Аннушка и Иван собрались у стола. Иван отодвинул Ольге стул и помог сесть. Перед её сиятельством стояла тарелка с глазуньей, румяным тостом белого хлеба и полный стакан молока.       Ольга почувствовала небывалый аппетит и принялась за еду. Вампиры с восторгом смотрели на ее трапезу, жадно провожая глазами каждый кусочек, проглоченный Воронцовой. – Настоящая яичница! – восхитилась Ольга, макая кусочек хлеба в желток. – Ну так яички от своей курочки. Не магазинные, – похвалился дед, специально выбиравший самые свежие продукты у местных бабушек, – Ты пей молочко, Олечка. Парное, утренний надой.       Ольга взяла в руки стакан и смело сделала первый глоток, а потом зажмурилась от удовольствия. – Молоко, настоящее молоко, – вздохнула Аннушка. – Я уже и забыла, как это вкусно, – пробормотала Ольга. – Змею нашему, Волосу, всегда миску с молочком ставили. Традиция древняя, – взгрустнул дед, – Раньше-то, из сладкого мед собирали. Ягоды ели. Кислющие они, скулы сводит. И квасок пили. – Благодарю, – сказала Ольга, поднимаясь из-за стола, когда трапеза была закончена. – Это Ванечке спасибо, – сообщил дед, вгоняя Жалинского в краску, – Он стряпать не разучился ещё. А то Аннушка всё сожгла бы. – А где же Мила? – поинтересовалась Ольга, не заметив нигде девочку-вампира. – К Настюшке я её отвез. Им там веселее вдвоём. Да и нам просторнее.       Дед о чем-то задумался и стал собираться. – Дела ждать не будут. Пойду я, поброжу по улицам.       Аннушка с Иваном тоже хотели пойти на службу, но Кривич попросил их подождать его возвращения и не оставлять Ольгу одну. И уже через час вернулся и заперся в ванной.       Жан пришел в обед и вместе с пакетами донорской крови принес пакеты из ВкусВилла. – Оля, суп с фрикадельками, куриные котлетки с цветной капустой, сырники на сладкое. – Я столько не съем. Меня утром накормили. – Это замечательно. Тебе надо хорошо питаться. И я принес глюкометр. Будем следить за уровнем сахара в крови. Тебя не тошнит? – Почти нет. Я опять полдня проспала. – Это тоже хорошо.       Жан убрал в холодильник несколько упаковок с продуктами. – Это тебе на ужин. Всё, я побежал. Утром принесу кровь. А дедуля где? – Он почти весь день в ванной провел. Неужели решил сделать джакузи? – Лишь бы не сауну, – задумчиво произнес Жан, вспоминая что-то из прошлого, – Дедуля любитель попариться. А я уже, честно признаться, устал принимать душ на работе.       Ночью Кривич проснулся от странного шума. Какие-то завывания и плач наполнили квартиру. – Кто балует? – пробасил Кривич, думая, что это нечисть расшалилась. – Вот я вас!       Святослав Вернидубович встал из гроба и пошел на звук. В гостиной дед встретился с Иваном и Аннушкой. Вместе вампиры вошли в комнату Жана. – Оля, ты чего придумала? – ахнул Кривич, увидев рыдающую графиню в углу спальной.       Кривич покосился на застывшего на пороге Жалинского. – Идите, деточки. Полюбовались и хватит. После хранителей завсегда так. Жанчик тоже дурниной орал. Ничо-ничо. Оклемается, – проворчал дед и отправил Ивана на кухню за молоком для Ольги. – Подогрей немножко. И меда ложечку положи.       Подумав, Кривич добавил в кружку с молоком своей крови. – Вот так, пей, пей Оленька. Враз полегчает.       Ольга послушно сделала глоток, а потом выпила всё до дна.       Дед довольно покивал. – Святослав Вернидубович, вы же меня им не отдадите? – с надеждой глядя на Кривча, взмолилась графиня. – Никому я тебя не отдам, Оленька, – заворковал дед, действуя лучше любого успокоительного, – Скоро твой Жанчик придет. А ты пока ложись спать, утро вечера мудренее.       От вкуса крови Древнего веки Ольги налились тяжестью и она быстро уснула.       Выйдя в гостиную, дед застал Анну и Ивана за столом. – А вам особое приглашение надо? Чего полуночничаете? – хмуро проворчал Кривич.       Аннушка раздражено фыркнула. – Мы вообще-то спали, пока нас не разбудили.       Кривич смутился и побарабанил когтями по столу. – А что же? Сама графиня проштрафилась. Вот и ответила по всей строгости закона. Ты, Ванечка, человек государев. Не мне тебе объяснять, как оно бывает. Да и всё одно. Не на курорт же её за нарушение «Договора» отправлять. – Dura lex sed lex, – произнес Иван. – Ну вот и я о чем! Дура она графинька-то. Первостатейная. И зачем на Жанчика тогда польстилась? Как будто ей женихов мало было. Доктор голодранец, да еще и нерусь! – Это было так давно. У них любовь была с Жаном. Разве за это наказывают? – Аннушка тревожно смотрела на Ивана.       Кривич хмуро пожевал губами. Вот ведь, сговорились, деточки! Скоро совсем страх потеряют. Прилепились каждый к своей второй половинке. Того и гляди разойдутся по своим углам, а деду одному куковать? Никакой благодарности. Анютка и ста лет не дождалась. Вот и Жанчик тогда к графиньке сбежал. – Так это разве наказание? Так, для отстрастки. Оля, вздумала тоже хранителя убивать. Попужали манехо, а так и пальцем не тронули. С Жанчиком раньше так не церемонились.       Анна испуганно округлила глаза. На что это дед намекает? – Может в ноги им упасть за это? Ольга беременная вообще-то. – Всё, деточки. Давайте спать.       Спровадив Анну с Иваном в их комнату, Кривич остался в гостиной и до утра оберегал покой графини. – Бонжур, дедуля!       Жан пришел после смены в больнице и поцеловал Кривича в щеку. – Жанчик, а скоро у тебя отпуск будет? Такая жара, лето. А ты все без отдыха. – Дедуль, какой отпуск? Да кто меня отпустит? Это проще сразу уволиться. – Ну а что, может и впрямь? Пора тебе легенду менять. Уйдешь на годик, с Олей посидишь. Ей же скоро рожать, а за городом одной с дитем не жизнь. – Что это ты нас решил выпроваживать? – насторожился Дешам, – С Ольгой всё в порядке? – Да что ей будет? Ну поучили ее хранители уму-разуму, так давно пора было. Ты давай, не шипи на деда. Сказано тебе, что за дело твоя Оля в остроге была. Чай, к хранителям отправил, не к «восьмушкам». Или вон, сестрам ольговым. Сами всё решили, по-семейному. Так ведь лучше? А если блажить будет, ты ей крови своей нацеди. Враз полегчает. И сам, поди, помнишь. – Да лучше бы не вспоминать никогда! – в сердцах воскликнул Жан. – А это ты, сынок, как хочешь. Воля твоя. Ты у меня ученый. За одного битого двух не битых дают. Стало быть, Усачёву скажем, чтобы готовил тебе новую легенду и в больничке твоей всё уладил. – И что же это я теперь, безработный? – недоверчиво спросил Жан.       Вот это сюрприз, так сюрприз. Да за двести лет доктор Дешам не смел и заикнуться об отдыхе. Святослав Вернидубович всегда говорил, что упырям отдых и сон не нужны. Вот Жан и работал без отпуска. А что оставалось? Где семье брать кровь, пока француз будет бездельничать?       Кривич взял пакетик с кровью из рук Жана, перелил в свой стакан. Без сна дедуле было тяжеловато. Так никакого здоровья не хватит. – Теперь твоя работа с дитём сидеть, – предупредил Жана о его новых обязанностях дед, – А с гастролёрами этими я вот что придумал. Помнишь, у нас блиндажик был в лесу, когда мы с тобой фашиста громили?