Часть 4

Недавно произошедшая история в туалете школы никак не хотела покидать ее голову. Она все крутила и крутила эти мерзкие слова, противные пощечины. Теперь и она уподобилась Ярмоловой - ненавидела искренне, злобно и сурово. Насилие порождает насилие, и ее ситуация живой тому пример. Но ее душу грел один простой факт – Таня и не подозревает, что носит цепочку, предназначенную не ей. Оле казалось это таким унизительным. Она живо себе представляла, как Ярмолова теперь таскает ее поверх всех кофт, блузок и свитеров, дабы продемонстрировать золотой презент своего кавалера. Таня такое обожала и не упускала момента лишний раз возгордиться своей причастностью к такому человеку, как Цыган. Ярмолова его любила, как умела. Точнее, как ее научили. Привитый годами недостаток любви выливался в мольбы о внимании, и придумывании на ровном месте взаимных чувств. Когда в семье пятеро детей родительской любви на всех может не хватить, а особенно, если ты старшая. И сама, вроде как, должна любовь дарить младшим, только где ей взяться, если в нее этого родители не вложили, а побежали радостно делать остальных четырех отпрысков? Во всю осенний аромат заходил в открытое окно, чуть шевеля тюль. Оля уже в обед не знала, чем себя занять. По неизвестной причине она проснулась ни свет, ни заря, и все домашние дела уже сделала. Читать книжку совсем не было настроения, хотелось на свежий воздух, прогуляться где-нибудь. Вот только Катя уехала на дачу, а с Димкой особо не хотелось. Была, конечно, мысль забрать Ваньку и бесцельно протопать район, но с ним  сильно не наговоришься. Оля сидела на кухне, подогнув одну ногу под себя, за почти пустым и круглым столом, где стояла одинокая кружка остывшего чая. Ее глаза медленно бегали по комнате, не заостряя ни на чем сильного внимания. Этакий ничем не примечательный день. Пока дверной звонок не разродился едким звуком. Она гостей не ждала, и по привычке прошла на носочках до двери, заглянув в глазок, выдохнула с облегчением. - Привет. – облокотившись о стенку, первая поздоровалась. - Привет. – на пороге стоял Лапоть. – Поехали в лес? - Чего? – ей показалось, что она плохо расслышала. – Решил отомстить за отвергнутого друга? - Не-е-ет! – протянул и засмеялся. – Просто в лес. Погода шикарная. Листочки там пособираешь, шишки. А еще шашлык будет, соглашайся, Олька? - А кто еще там будет? – с прищуром не унималась та. - Ну, не знаю. Наши и будут. – пожал плечами парень. – Кто поедет, тот поедет. - Очень ёмкий ответ, Лаптев. – хихикнула девушка. – Ладно, всё ровно дома скука смертная. Лапоть дал ей десять минут на сборы, а сам удалился на улицу, проверять всё ли он взял в их импровизированный поход. Синицына запрыгнула в спортивный костюм, возвела на макушке высокий хвост, и прихватила с собой пару банок с соленьями. По мере приближения к лесной поляне дорога становилась все хуже и хуже. После проливного дождя в конце августа, дорога засохла, оставив грубые кочки. Оттого они ехали, как на американских горках. Чем ближе подъезжали, тем отчетливее она видела людей на поляне. Глупо было думать, что Цыгана там не будет. Но Оля была уверенна, что Ярмолова напроситься на природу тоже, и ей тяжело будет отказать. Она как приставучая собака, которую стоит раз подкормить, чтобы она в дальнейшем бегала за тобой, как привязанная. Посмотреть на ее злющее лицо и играющие скулы хотелось до одури. Олю пугали данные желания, но она ничего не могла с собой поделать – обида на Таню была свежа и не собиралась отступать. Пока Лапоть вертелся на машине из стороны в сторону, пытаясь удачно поставить ее в тенек, Оля успела оглядеть всех присутствующих. Некоторые парни приехали с девушками, Цыган в этом вопросе не был исключением, Таня активно хозяйничала в беседке, накрывая на стол, опережая остальных девушек. Оля неторопливо вышла из машины, поправляя на себе костюм, и сметая прибившуюся пыль на кроссовках. Сева вручил той пакет с напитками, и они вдвоем устремились к компании. Лапоть сразу же представил Олю, как свою соседку. И девушка, наконец, узнала имя Цыгана - Данил. Довольны были все, кроме Ярмоловой, которая к слову, приперлась в джинсовой юбке и футболке, с цепочкой навыкат. Оле нестерпимо захотелось смеяться, но она ограничилась сдержанной улыбкой. Синицыной совершенно не хотелось делить обязанности хозяйки с нервной Ярмоловой, которая и так одаривала ее недовольным взглядом, давая понять, что ей она не рада. Оля отправилась гулять по лесу. Здесь присутствие осени ощущалось намного сильнее, чем в городе. Казань – это серость пятиэтажек и затянутый небосвод. А в лесу дышалось полной грудью, и листочки уже складывались разноцветным ковром. Оля прильнула к молодой березе, и спиной оперлась о дерево. Закрыла глаза, и доверила свое лицо палящему солнцу. Большая, огненная звезда нежно ласкала щеки девушки, отчего лицо расплывалось в улыбке. - Принимаешь солнечные ванны? – послышался приближающийся голос. - Типа того. – открыв только один глаз, и сделав себе козырек из ладони, проговорила. Опять тот парень с черной, дьявольской бездной вместо глаз. Он сокращал между ними дистанцию аккуратно, не торопясь, изучая ту внимательно. И Оле не было страшно, ей было интересно. Интересно, что он за человек такой загадочный. - Рома. – протянул руку парень. - Ольга. – не заставляя его ждать, протянула в ответ.  - Так официально. – ухмыльнулся Колик. – Чего тут бродишь? Там совсем неинтересно? - Интересно. – кивнула Оля. – Просто решила прогуляться. - Ну, понятно. Не хочешь говорить, не говори. – заключил парень. – Какую музыку слушаешь? - Цоя. - Серьезная девушка. А мне по душе «Ласковый май», простой мотив, веселые песни. – оголив ровный ряд зубов, глянул прям в глаза. Он еще хотел что-то спросить, но его перебил далекий крик Севки, который звал всех за стол. Когда Цыган увидел Олю выходящей из густых деревьев, его глаза сверкнули, но это продлилось недолго, потому что Колик вышел следом, а это парня совсем не обрадовало. - Прогулка под липами? – откусывая огурец, съязвила Таня. Оля этот всплеск сарказма проигнорировала. Она носом потянула запах жареного мяса, и костра. На душе было спокойно. Сева ладонью указал, куда Оле сесть, снимая пробу шашлыка у самодельного мангала. Ее место оказалось напротив сладкой парочки. Зрительный контакт Ярмолова держала стойко, хоть и чуть ли не висела на Цыгане. Его такой расклад не устраивал, желваки играли, а пальцы отстукивали нервный и рваный ритм по деревянному столу. Их посиделка не обошлась без демонстрации украшения на шее. Таня все время теребила цепочку, чтобы до всех окончательно дошло, что этот подарок ей сделал ее кавалер. А он в это время буровил глазами  из под черных, густых бровей отрешенную Синицыну. Через каких-то полчаса беседка заполнилась оживленными разговорами. Испробовав мясо, всем срочно захотелось потрепать языками. Оля не осталась в стороне и тоже вела беседу с Коликом, который обещал кассеты ее любимого исполнителя. Цыгану сие представление категорически никуда не уперлось, но сейчас он был в проигрыше. Сам пришел с девушкой, и теперь предъявить товарищу ничего не сможет. Он дико желал запереть Таню где-нибудь в багажнике, и пойти в атаку, но такое не представлялось возможным. Ярмолова вылезла бы даже из подводной лодки. Смеркалось. Оля слышит наизусть выученный мотив. Мелодия доносится сзади, повернувшись, она видит Рому, махающего рукой. Не поленился, и нашел пыльную кассету Цоя. Хоть и не любил его творчество, но запись песен все-таки завалялась в бардачке. Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна И не вижу ни одной знакомой звезды Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда Обернулся и не смог разглядеть следы Но если есть в кармане пачка сигарет Значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день И билет на самолёт с серебристым крылом Что, взлетая, оставляет земле лишь тень   Белокурая девушка расплылась в улыбке, нога сама отбивала ритм. Она беззвучно подпевала песне, лишь губы безмолвно проговаривали слова наизусть. От песен любимого исполнителя расслабление и спокойствие разливалось по всему телу. Чувствовался уют в каждом аккорде, в каждом слове. Нога Цыгана, сидевшего напротив, задевала ее ногу, заставив осечься. Он делал это специально, и скрывать не собирался этого действия. В глаза ее синие, как море, всматривается. В глаза Тане он никогда не заглядывал, ни одного единого раза. Не хотелось. Когда подошла, нет, подлетела Ярмолова, Оля ретировалась. Рвотный рефлекс так и подступал от ее напускной нежности, и кричащей любви. Она села у костра, где так приятно потрескивали поленья. Желтые огоньки играли в синих глазах, вытанцовывая свой, особенный, ритм. - Синие глаза — луна, вальса белое молчанье, ежедневная стена неизбежного прощанья. – это заставило Олю улыбнуться. - Киплинг. – заключила девушка, обращаясь к Желтому. – Приятно удивлена. - А продолжение знаешь? После карих. – он сел рядом и занес руку над огнем. - Нет, я не судья для них, просто без суждений вздорных я четырежды должник синих, серых, карих, чёрных. Как четыре стороны одного того же света, я люблю — в том нет вины — все четыре этих цвета. – без промедления ответила Оля. Он молчал. Хвалить за знание этого известного стихотворения было глупо. Восторженно хлопать – тоже. Желтый не прогадал, когда в первый раз к нему закралась мысль, что Ольга далеко не глупая девушка. Хотя, изначально, думы о том, что неизвестная школьница, поехала со взрослыми мужиками на шашлыки навевали на не очень приятные умозаключения. Смех Оли от очередной тонкой шутки Вадима, заставил Цыгана напрячься. Он устал. Устал от липких рук своей спутницы. И даже ее похотливые фразочки сейчас ни разу не возбуждали. Но Тане было мало. Она пошла на абордаж, хватая того на ногу, поднимаясь выше. Охмелевший разум Ярмоловой не замечал, как ему эти касания были неприятны. Как только она дотронулась до причинного места, он резким движением убрал ее руку, плотно сжимая запястье. - Зачем только Лапоть ее сюда притащил. – вылетело у нее машинально, чтобы скрыть неловкий момент, в котором ее отвергли. – С Коликом в лесу обжималась небось, а теперь с Желтым сидит, воркует. – подливала масла в огонь и так нарастающей ревности. - Рот закрой. – сквозь зубы прошипел Цыган. – Не суй свой нос, куда не следует. Ярмолова сложила руки на груди, и всем видом показывала, как это ее обидело. А потом вообще подскочила, как ужаленная, и рванула к остальным девчонкам. Ее нога так и чесалась зарядить Синицыной прямо по челюсти, и желательно, чтоб та упала в костер и сожгла свои белобрысые волосы. Проходя мимо, Ярмолова сжала желваки так сильно, казалось, они треснут. - С Севой давно знакома? – вдруг спросил Вадим. - Два года. Когда мы переехали в Казань, его квартира оказалась напротив. – пожала плечами девушка. – Так и познакомились. - А где до этого жила? - В Набережных Челнах. - По малой Родине не скучаешь? - Да, как-то не особо. Привыкла уже. В чистый разум Оли проникла одна опасная мыслишка. Если можно было бы ее убрать, она непременно так и сделала бы. Но наш мозг работает на опережение, и не терпит корректив, которые нам бы хотелось внести. А мысль была такая: Что мешало Цыгану вот так просто подойти к ней и завести нормальный, адекватный разговор, а не из штанов выпрыгивать и настырно ее преследовать? Ответ ей никто не даст, кроме него самого. Но разговаривать с ним была та еще свистопляска, а посему вопрос остался открытым. - О чем думаешь? – перебил поток мыслей Желтый, который подкидывал очередную дровишку. - Да так, о своем. – она хотела обернуться на беседку, где сидел Цыган, но вовремя себя остановила. Рефлексы – наше всё. Небо стало совсем черным, когда все засобирались по домам. Оля продолжила сидеть у уже тлеющего костра, внимательно вглядываясь в оранжевые угольки. Синицына не пойдет убирать стол, с этой боевой задачей отлично справляется предприимчивая Ярмолова, доказывая в очередной раз, что на нее можно положиться. Пока остальные парни разносили вещи и остатки еды по машинам, Оля краем глаза заметила Цыгана, снующего где-то сзади. Нервного. - Почему подарок не приняла? – послышалось из-за спины. - Подумала, что твоей спутнице он пойдет лучше. – копаясь палкой в горячей кучке, ответила Оля. Ярмолова, как ястреб в высоком полете, сразу же заметила что-то неладное. Отставив пакет с мусором, она ринулась на место преступления. Кровь кипела в ее жилах, отдавая гулким эхом по ушам. Она была на грани нервного срыва, и окончательного алкогольного опьянения. - Да-а-анечка! – пролепетал голосок. – Ты мне не поможешь? – Таня обвила шею парня руками, не собираясь ослаблять хватки. – А то стоишь тут, разговариваешь со всякими, - взглядом прошлась по Олиной макушке, - А я одна убираюсь, больше же некому. – невидимая иголка ткнула в безынициативность Синицыной. Оля не могла выносить этого подпитого лепета, и дабы не оставаться свидетелем, она поднялась, отряхнулась и направилась к машине Севы. Лишь ухмыльнулась на эту до тошноты противную картину. У машины стоял Колик и с активной жестикуляцией рассказывал о чем-то занятому упаковкой вещей, Севке. Завидев девушку, Рома потянулся в карман спортивной кофты, прикрывая один глаз от дыма сигареты. - Держи. – протянул кассету парень. – Дарю. - Спасибо! – опешила Оля. – Но у меня, вроде как, есть уже… - Ну, еще одна теперь есть. – улыбнулся Рома. – Солить будешь. Цыган, следивший за этим представлением, решительно понял, что с этим надо что-то делать. Так не пойдет. Она уже и подарки от него принимает, пусть и не новую кассету, но всё же. Напряжение от его устремленного взгляда можно было разрезать ножницами, а руки в карманах сами складывались в кулак. Бесит. Машины одна, за одной  уезжали с протоптанной поляны, сигналя друг другу. Несмотря на некоторые неприятные моменты этой встречи, на душе у Оли было тепло. А запах костра от спортивного костюма заключительным штрихом ложился на приятные воспоминания.